Ранний Дракон

В тот год весна пришла рано. Так рано, что Пустышкин, выйдя на крыльцо в конце марта, не поверил своим глазам: с крыши капало, на дорожках чернела земля, а воздух пах травой и оттепелью. Фермер постоял, подышал, потом пошёл отворять загоны.

— Ну, козы, — сказал он, выпуская стадо. — Гуляйте. Весна пришла.

Козы высыпали во двор, огляделись, понюхали и деловито направились к лужайке, где из-под прошлогодней травы уже пробивалась первая зелень. Нинзя, безрогий козёл-ниндзя, выскочил последним, оглядел владения и, убедившись, что всё в порядке, важно потрусил за стадом.

Пустышкин пошёл проверять участок. Земля отходила, в низинках ещё белел снег, но на пригорках он уже сошёл, обнажая бурую, прелую листву. Василий обошёл сараи, заглянул в курятник, где Нюх-Нюх уже копалась в углу, вынюхивая что-то своё. Всё было как всегда.

А вот и природа — на старом пне, на самом солнцепёке, грелась ящерица. Маленькая, коричневая, с тёмной полосой вдоль спины — обычная, каких много в Ленобласти. Только вот время было необычное. Снег ещё лежал в низинах, по ночам подмораживало, а она уже выползла.

— Рановато ты, — сказал Пустышкин, присаживаясь на корточки. — Ещё апрель на дворе, а у нас, сам знаешь, и в мае снег бывает. Не время для драконов.

Ящерица не ответила. Она лежала неподвижно, распластав лапки, и грелась. Пустышкин постоял, посмотрел, пошёл дальше.

А на следующий день ударил мороз. Ночью подморозило, а к утру ветер сменился, и с севера потянуло холодом. Пустышкин вышел с кружкой чая на крыльцо, поёжился и вдруг вспомнил про ящерицу. Пошёл к пню. Она лежала там же. Но теперь не грелась. Рептилия застыла, свернувшись колечком, и её коричневая спинка посерела.

— Ох ты, — сказал Василий, наклоняясь. — Замёрзла, дурочка.

Фермер осторожно взял её в ладонь. Ящерица была холодная, недвижимая. Пустышкин подышал на неё, прижал к тёплой ладони. Никакого движения. Мужчина постоял, подумал и понёс её в дом.

В мастерской было тепло. Пустышкин постелил на батарею тряпицу, положил ящерицу, прикрыл сверху марлей. Сам сел к столу, взял кисть, но работа не шла. Он всё поглядывал на коричневый комочек, ждал, не шевельнётся ли.

Через час ящерица ожила. Сначала чуть дрогнула лапка, потом она медленно, очень медленно развернулась, подняла голову и посмотрела на Пустышкина одним глазом. Василий замер. Дракоша смотрела долго, потом перевела взгляд на окно, на свет, и снова замерла.

— Отогрелась, — сказал Пустышкин. — Ну и правильно.

Пустышкин налил в крышечку воды, поставил рядом. Ящерица не пила, она просто лежала, грелась, набиралась сил. Пустышкин оставил её на ночь.

Утром она уже бегала по батарее, царапая коготками прозрачный поднос. Шустрая, живая, с блестящими глазками. Увидев человека, замерла, но не убежала. Пустышкин поймал муху, бросил ей. Ящерица мгновенно среагировала, схватила, проглотила.

— Деловая, — усмехнулся Василий. — Значит, выживешь.

Так прошло два дня. На третий снег сошёл окончательно, солнце пригрело по-настоящему, и Пустышкин понял: пора. Он взял ящерицу в ладонь, вышел на то же место, где нашёл её, у старого пня. Присел, раскрыл руку.

Ящерица сидела, смотрела на мир, шевелила головой. Потом, словно вспомнив что-то, спрыгнула на пень, пробежала по коре, скрылась в прошлогодней листве. Пустышкин постоял, глядя, как шевелится сухой лист, потом усмехнулся:

— Ну, дракон… Ранний. В следующий раз не вылезай раньше времени.

Мужчина вернулся в мастерскую, взял кисть, но работа опять не шла. Фермер думал о том, как странно вышло. Как кто-то маленький, холодный, почти неживой, может отогреться, ожить и снова стать частью леса. И как важно иногда просто подставить ладонь. Не задумываясь. Просто потому, что можешь.

Вечером пришёл Асмаловский. Увидев Пустышкина в хорошем настроении, спросил:

— Что, весна, от того и радостный?

— Весна, — кивнул Василий. — И драконы уже выползают.

— Какие драконы?

— Да обычные. Коричневые. С полоской на спине.

Асмаловский посмотрел на него, усмехнулся, но расспрашивать не стал. У каждого своя весна. У кого-то — козы и овцы, у кого-то — Нанду и хохлатые петухи, у кого-то — ящерица на старом пне. А у Пустышкина — дракон. Который проснулся раньше времени. Которого отогрели. И который, наверное, теперь будет терпеливее ждать тепла следующей весной. Уже в своё время. Когда снег сойдёт окончательно. Когда солнце пригреет по-настоящему. Когда человек с тёплыми ладонями снова выйдет на крыльцо и скажет: «Ну, дракон, здравствуй. Вылезай, не бойся. Весна пришла. Пришло время для драконов».