Расцвет на закате

— Цунаде-сама, вас хотят!

— Чего? — Цунаде оторвалась от бумаг, которые она читала, и в недоумении взглянула на вбежавшую Шизуне.

— Вас там хотят, — опять повторила Шизуне, пытаясь отдышаться.

— И кто же? — Женщина откинулась на спинку кресла и, сняв очки, закусила дужку, чтобы скрыть улыбку. Она уже догадывалась, кто хотел с ней встретиться.

— Мадара-сан, — тяжело выдохнула Шизуне.

— Кхм, вот паршивец, — произнесла Цунаде, погружаясь в воспоминания. Этот старый пень захотел искупить свои грехи и внести свой вклад в процветание родной деревни, поэтому собирался вернуться в ряды шиноби. Но сначала он решил восстановить квартал Учих. Благодаря Наруто, он оставался таким же крепким и энергичным, словно ему всё ещё было 35 лет. И вот срок заступления на службу подошёл, нужно пройти медосмотр и подписать документы. Но не тут-то было.

Шизуне попыталась прислушаться к бормотанию хокаге, но, заметив её движение, Цунаде резко подняла голову. Бросив очки на стол, она встала с кресла и стремительно направилась к выходу.

— Где он? — вопрос донёсся до Шизуне уже за пределами кабинета.

— У вашего бывшего кабинета, — догнала её Шизуне. — Он даже отказался пройти в смотровую, — гневно раздувая ноздри, скривилась она, еле поспевая за Цунаде.

— Понятно, — усмехнулась Цунаде. Выйдя на улицу, она прыгнула на крышу и, не теряя времени, побежала в госпиталь.

Дверь с шумом распахнулась, и по коридору к кабинету главного врача словно пронёсся маленький ураган. Эхо шагов разносилось по пустому помещению. Мадара с улыбкой наблюдал за тем, как эта маленькая, но сильная фурия стремительно приближается к нему.

— Что же вы, дедуля, отказываетесь от медицинского осмотра? — спросила Цунаде, остановившись перед ним и сложив руки под своей пышной грудью. На её лице играла широкая улыбка.

Мадара недовольно поморщился, услышав такое обращение. Однако, увидев за её спиной ещё и Шизуне, решил не высказывать недовольство. Он пружинисто поднялся на ноги, возвышаясь над Цунаде. Затем наклонился к её уху и прошептал:

— Веди меня в кабинет, и я покажу тебе дедулю.

Увидев, как её щеки слегка покраснели, а в глазах появился блеск желания, он не смог сдержать улыбку. Шизуне же, заметив это, удивлённо подняла брови и с вопросительным взглядом повернулась к Цунаде.

— Я разберусь с ним, Шизуне, ты можешь идти, — произнесла Цунаде, не отводя взгляда от мужчины. Она с трудом сглотнула, а затем, кивнув ему головой, направилась в кабинет.

Когда дверь за спиной Цунаде закрылась, а замок щёлкнул, она обернулась к Мадаре. Но не успела она и слова сказать, как оказалась в его крепких объятиях. Вдохнув неповторимый аромат его тела, она забыла, что хотела отчитать его за то, что он вот-вот разоблачит их отношения перед всей Конохой.

Мадара подхватил её под ягодицы, и Цунаде обвила его талию ногами, слегка сжимая бёдрами. Отклонив голову, она пристально посмотрела ему в лицо, а затем, обхватив ладонями щёки, прижалась губами к его губам, сразу же вовлекая в глубокий поцелуй.

Тихий рык вибрацией всколыхнул мужскую грудь. Этот звук очень возбуждал женщину, она чувствовала себя добычей, которую вот-вот поймают и отымеют. Собственно, так оно и было. Мадара прижал Цунаде к холодной бетонной стене, одной рукой придерживал за бедро, второй пытался развязать непонятную ленту-пояс и добраться, наконец, до её груди.

Его член упирался в её лоно сквозь одежду, вызывая у Цунаде ещё большее возбуждение. Она ощущала, как намокает её нижнее бельё.

— Твою мать, где ты взяла это тряпьё? Хрен развяжешь! — Мадара вжался бёдрами в Цунаде, и прижал теснее к стене, чтобы освободить вторую руку и разорвать эту тряпку.

— Не смей портить мою одежду, а то руки вырву с корнем! — И сама принялась развязывать поясок, что держал полы её туники. — А просто распахнуть ума не хватило?

— Мешает, — буркнул Мадара, с жаром уставившись на обнажившуюся грудь, — господи, какой это размер?

— У тебя память отшибло? — с подозрением спросила Цунаде, недавно Мадара задал тот же вопрос.

— Ощущение, что она стала больше. — И потянулся руками к обнажённой плоти.

— Идиот, нашёл время, поторопись, — зашипела Цунаде, член давил на лоно, и ей хотелось уже скорее почувствовать его в себе.

— Какая нетерпеливая, — ухмыльнулся он и, перехватив её под попой, отнёс к столу, усадил и занялся её бриджами.

Цунаде не теряла времени даром и, протянув руки к его штанам, дёрнула за шнурок. Они спустились с бёдер, но стоячий член мешал полностью обнажиться. Они так забавно повисли на вздыбленной плоти, что Цунаде не удержалась и рассмеялась.

Мадара оторвал взгляд от её груди, чтобы посмотреть, что её рассмешило. Затем, подняв брови, он повёл бёдрами, отчего член качнулся из стороны в сторону, и штаны свалились. Рот женщины наполнился слюной, а глаза горели желанием.

— Ты так смотришь, будто сожрать хочешь. — С опаской глядя на неё, Мадара прикрыл член рукой и прижал его к низу живота.

— А чем ты потом будешь меня трахать? — спросила она с невинным видом, подняла голову и посмотрела Мадаре в лицо.

— Кхм, я найду чем…

— Если ты не будешь сейчас медлить, а в дальнейшем соизволишь соблюдать осторожность… — не закончила Цунаде и слегка толкнула его в грудь, и Мадара отступил назад. Она спрыгнула со стола и быстро сняла брюки вместе с бельём. Не теряя времени, она повернулась к нему спиной, задрала юкату и легла на стол.

Мадара, глядя на её белоснежную голую задницу, почувствовал непреодолимое желание шлепнуть её. Не в силах противостоять этому порыву, он осторожно опустил ладонь на ягодицу, оставляя на ней розовый след. Тихий удивленный вскрик и чуть нахмуренный взгляд стали для него наградой.

Затем он раздвинул её ноги, приставил член к входу во влагалище и резко вошёл. Кабинет наполнился звуками, сопровождающими их любовную игру: шлепками, влажным хлюпаньем и гортанными стонами. Стол слегка поскрипывал под тяжестью их тел.

Внезапно Мадара замедлился, и Цунаде, не скрывая своего недовольства, что-то пробормотала.

— Сейчас, маленькая моя, потерпи немного, — прошептал Мадара.

После этих слов Цунаде ощутила на своей обнажённой коже нежное прикосновение, словно крылья бабочки едва касались её. Спустя мгновение она уловила пряный аромат с дымными нотками, который ни с чем не спутает.

Она взглянула на мужчину, который внимательно наблюдал за своими действиями, продолжая медленно входить и выходить из её тела. На мгновение в его взгляде промелькнула какая-то эмоция, но она не смогла её распознать. Мадара продолжал нежно водить бутоном по её ягодице, постепенно переходя на бедро.

Левой рукой он потянул Цунаде за плечо, приглашая подняться на ноги. Быстрый взгляд и нежная улыбка на его лице слегка успокоили женщину, которая уже собиралась выразить своё недовольство по поводу внезапно прерванного занятия необычными ласками.

Цунаде, ощутив на своём лобке нежное прикосновение цветка, вздрогнула. Мадара слегка наклонился и, подхватив её под коленом, поставил ногу на стол, полностью открыв для своих ласк. Лепестки цветка осторожно коснулись возбуждённого клитора, и Цунаде задрожала от удовольствия.

— М-м-м, — послышался тихий стон наслаждения.

Мадара с высоты своего роста наблюдал за своими действиями, и ему нравилось то, что он видел. Эта сильная женщина, оказавшись в его объятиях, выглядела такой хрупкой, что иногда ему казалось, будто он может её сломать. Ему хотелось нежить её в своих крепких объятиях, согревать своим теплом, а не просто заниматься с ней диким и быстрым сексом на столе в госпитале. Цунаде заслуживала большего. Она не была портовой шлюхой или тайной любовницей, чтобы использовать её вот так.

— Принцесса, — промурлыкал мужчина, обнимая её, и ускорил темп, чувствуя, как её тело охватывает волна наслаждения, а мышцы сокращаются вокруг его плоти.

Несколько сильных толчков, и он ощутил, как волна наслаждения захлестнула его. Дыхание прерывалось, мышцы ног подрагивали, а на лбу выступили капли пота, которые стекали по вискам.

Мадара осторожно положил гвоздику на стол и помог Цунаде привести себя в порядок. После этого он занялся своей одеждой.

— И где ты прятал её всё это время? — Цунаде, взявшись за стебель цветка, осторожно покрутила его в пальцах, отчего аромат стал ещё сильнее.

— Как ты думаешь? — с улыбкой спросил Мадара, наблюдая за ней. Её тонкие, ухоженные пальчики нежно касались лепестков цветка, совсем как недавно он сам делал это с помощью того же самого бутона.

— Неужели в заднице? — Цунаде посмотрела на него со смехом, но его лицо застыло, и смех мгновенно угас.

— Тебе кто-нибудь говорил, какая ты ядовитая? — Мадара тихо выплюнул эти слова и резко развернулся на пятках, направился на выход.

Цунаде с удивлением смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью. Затем она цокнула языком, перевела взгляд на цветок, который всё ещё держала в руке, а затем посмотрела в окно. Солнце медленно опускалось за горизонт, наполняя белый кабинет тёплым оранжевым светом.

— О, Цунаде-сама, что вы здесь делаете? — С этими словами Ино вошла в смотровую, держа в руках несколько тонких папок.

— Я проводила осмотр, — устало произнесла Цунаде, и её сердце забилось быстрее. Она вдруг подумала, что Ино могла увидеть или услышать что-то, что не предназначалось для её глаз и ушей. А ведь Ино могла разнести такую пикантную новость в считанные секунды.

— О, гвоздика, да ещё и оранжевая! — с хитрым прищуром произнесла девушка.

— Что? — удивлённо спросила Цунаде.

— На языке цветов оранжевая гвоздика символизирует чистую любовь и первую привязанность, — произнесла Ино, с нетерпением и жадным интересом глядя на хокаге. От этого взгляда Цунаде слегка поёжилась.

Она снова обратила свой взор на лепестки цветка, которые в свете заходящего солнца заиграли ярким огнём. Внезапно нахлынули воспоминания о долгих переговорах после войны, о трудных решениях, которые ей пришлось принять относительно Мадары и его дальнейшей судьбы.

Затем последовали долгие разговоры тет-а-тет. Тихие воспоминания о Хашираме. Принятие одиночества и искра, пробежавшая между ними.

Первый поцелуй. Шок. Избегание друг друга. Попытки убежать от ненужных эмоций. Алкоголь. Много алкоголя. А затем утро в его постели.

Тайные встречи. Ещё и ещё. Снова и снова. И вот она здесь, в бывшем кабинете, с цветком в руках после умопомрачительного секса. Сердце бешено колотилось в груди, мысли в голове смешались, эмоции переливались всеми цветами радуги, руки дрожали, а глаза обожгло влагой.

Закусив нижнюю губу, Цунаде сделала глубокий вдох и постаралась успокоиться. Ей нужно было всё обдумать, но не здесь и не сейчас. И, конечно, ей нужно было принять решение.

Не удостоив Ино ни взглядом, ни словом, она направилась к выходу, громко хлопнув дверью. Ино вздрогнула и удивлённо подняла брови. Она понимала, что о том, что увидела, лучше никому не рассказывать. «Но с лучшей подругой-то можно поделиться!» — с хитрой улыбкой подумала девушка и поспешила к Сакуре.

*

Уже месяц он не появлялся. Цунаде вновь окутала тишина и одиночество. Она даже не заметила, как присутствие этого человека привнесло яркие краски в её серую жизнь. А теперь всё снова стало блёклым.

Ей не хватало его хрипловатого смеха, обжигающего взгляда и жарких объятий. Всего его. Она словно подсела на него, как на крепкий изысканный алкоголь. С каждым разом доза становилась всё больше, а когда его не стало, началась ломка.

Она была очень расстроена — злилась на себя, на него и на всех вокруг. Некоторые шиноби боялись приходить и отчитываться лично, предпочитая передавать свои отчёты через секретаря, который, к слову, уже давно не видел, чтобы миссии описывались с такой подробностью — вплоть до количества походов в туалет и еды на ужин. Даже самые ленивые и неразговорчивые ниндзя писали отчёты, похожие на поэму на трёх листах.

Слухи распространялись по Конохе с быстротой лесного пожара. Все удивлялись, почему поведение Хокаге изменилось. Никто не мог даже предположить, что дело в личных переживаниях. Только Сакура, Какаши, Ино и Шикамару, переглядываясь друг с другом, хранили молчание, словно партизаны. Они понимали, что стоит им заговорить, и последствия будут непредсказуемыми.

После того, что увидела в госпитале, Ино не смогла промолчать и всё рассказала Сакуре. В этот момент на кухню зашёл Шикамару, чтобы выпить воды, и, конечно, услышал их громкий шёпот. Однако он не был удивлён.

Сакура же поделилась своими переживаниями с Какаши, который лишь хмыкнул в ответ. Девушка подозревала, что он уже давно всё знает.

— Необходимо срочно найти Мадару, — произнес Шикамару, и тишина, словно густой туман, окутала столик.

Какаши приподнял брови, усмехнулся и сложил печать, которая создавала эффект «глушилки». Теперь можно было говорить свободно, не опасаясь, что кто-то подслушает.

— Мадару? — воскликнули Сакура и Ино одновременно, с недоумением глядя на Шикамару.

— Угу, — лениво отозвался он.

— Откуда ты знаешь? — Ино развернулась к нему всем корпусом.

— Дорогая, ты забываешь, кто я и чем занимаюсь. — С этими словами Шикамару чиркнул зажигалкой, и воздух наполнился тонким, но едким ароматом дыма.

— Но почему ты решил, что это Мадара? — Ино хихикнула в ладошку и отпила немного пива из бутылки.

— Я давно уже знаю. Их беготня туда-сюда, все эти взгляды и стариканские игры в шпионов очевидны, и удивлён, что кроме меня, и видимо Какаши, — кивнул в его сторону Шикамару и усмехнулся, — никто не замечает. — Он затянулся очередной порцией никотина.

— Ты знал? — ахнула Сакура. — А почему мне не сказал? Я всю голову сломала, думая, с кем шарится шишо, — надув губы, подхватила со стола бутылку пива и потянула напиток через торчащую из горлышка трубочку.

— Это не мой секрет, малышка, — пожал плечами Какаши, встряхнул бутылку саке за горлышко, разлил алкоголь по пиалам и одну из них протянул Шикамару.

— В любом случае, нам нужно что-то предпринять, — наконец произнесла Ино, преодолев первый шок.

— Если они не поговорят, то скоро от резиденции не останется и следа. Она разнесёт её вдребезги, как и очередной стол, — произнёс Какаши, одним глотком опустошая отёко.

— Верно, — согласился Шикамару, в голове которого уже начал формироваться план.

План был предельно прост: отправить им записки с приглашением на свидание, подписанными их именами. А на месте они уже разберутся, что к чему. Главное — запереть их в одном помещении.

Но кто бы знал, что весь их план полетит к чертям из-за банальной ревности…

Сакура и Какаши пришли к Цунаде, чтобы попросить разрешения на их свадьбу. Внезапно женщина покинула кабинет, её глаза подозрительно блестели от слёз. Сакура и Какаши обменялись недоумёнными взглядами.

А когда Какаши ослабил бдительность, Сакура решила воспользоваться ситуацией и сделать ему непристойное предложение. Он сначала сопротивлялся, но потом всё же уступил. Их возня была настолько шумной, что её было слышно даже за дверью. По нелепой случайности именно в этот момент к Цунаде решил зайти Мадара.

Конечно, мужчина услышал стоны и другие сопровождающие звуки. Его шаринган вспыхнул красным, кулаки сжались от ярости, а ноздри раздувались при частом дыхании. В голове крутилась лишь одна мысль: «Как она могла так быстро прыгнуть на другой член?»

Развернувшись на пятках, Мадара поспешил покинуть резиденцию, пока решение разрушить здесь всё до основания не овладело им.

А Цунаде, не подозревая о развернувшейся ситуации через несколько дверей, выходила из туалета, где пудрила носик. Но была перехвачена Шизуне, которой требовалась консультация. Обе сразу же покинули резиденцию.

Мадара был охвачен гневом, ревность затмевала всё хорошее, что начало расцветать в его жизни с появлением Цунаде. Ему хотелось крушить и уничтожать. Он был готов ворваться в кабинет и прямо на месте вынести приговор.

С другой стороны, они же не давали друг другу никаких обещаний. По сути, между ними не было ничего, кроме секса и язвительных замечаний. Скучал ли он? Мадара остановился, поражённый внезапным осознанием: он действительно скучал по их вечерам, по их разговорам и тому теплу, которое со временем возникло между ними. Сунув руки в карманы штанов, он со злостью выдохнул через стиснутые зубы и наклонил голову вперёд.

— Ну надо же, до чего ты дожил! — он усмехнулся, глядя себе под ноги. Сердце раненой птицей трепыхалось в груди. Как же так получилось, что на протяжении всей жизни он не задумывался о любви и семье? Даже Хаширама обзавелся семьёй.

— Хах, кто бы мог подумать, что именно твоя внучка так глубоко проникнет мне в душу, найдёт путь к моему сердцу и завладеет им?! — с хриплым смехом произнес Мадара, задрав голову к небу.

Дорога к кварталу пролетела быстро, Мадара просто потерялся в дебрях своих мыслей. Он не знал, что делать. Вроде бы и так всё понятно — Цунаде ясно дала понять, что потрахаться она может и с другим. С другой стороны — что делать со своими чувствами? Одно было пока понятно точно — нужно остыть и желательно вне деревни.

Придя к этому решению, он быстрым шагом прошёл по брусчатке, не обращая внимания на стройку новых домов и тишину вокруг. Добравшись до главного дома клана, что ранее принадлежал Фугаку, а ныне ему и Саске, и единственному, что остался цел, раздвинул сёдзи и босыми ногами прошлёпал на кухню.

— Вот так сюрприз. — Мадара прошёл к раковине и налил из-под крана себе холодной воды, наблюдая краем глаза, как Саске сидел за кухонным столом и ел рис.

— И тебе привет. — Саске бросил на него взгляд и продолжил трапезу.

— Ты надолго? — в голове созревал план.

— Нет, сейчас пойду к хокаге, отчитаюсь и вновь уйду.

— Отлично, я пойду с тобой. — Грохнув пустым стаканом по столу, Мадара уставился на Саске в ожидании возражений. Но тот лишь пожал плечами, и продолжил есть.

Мадара был удивлён. Насколько он помнил, Саске всегда возражал, если что-то было ему не по душе. А его компания вряд ли была для парня приятной. Хотя они и были родственниками, но всё же пытались убить друг друга, и такое не забывается. Уж Мадара-то знал это как никто другой. А тут полная апатия и безразличие.

Ладно, с этим разберёмся позже. Он поспешил собрать в дорогу те немногие вещи, которые мог взять с собой. Будучи ещё не зарегистрированным шиноби деревни, он мог свободно передвигаться без разрешения хокаге.

— Нам нужно время, это точно, — вздохнул Мадара, выходя из дома и закрывая за собой дверь.

*

Жажда. Через два месяца после ухода из деревни Мадару охватила жажда завоеваний. Он не мог позволить себе упустить своё счастье, как это произошло с Саске. У него было не так много времени, чтобы тратить его на страдания. Глядя на этого юношу, трудно было поверить, что он сожалеет о потерянной любви. Однако в те моменты, когда он погружался в свои мысли, его разум словно окутывался мраком, и он оставался в нём надолго.

Сидя у костра, Саске вновь ушёл в свои мысли. Мадара наблюдал за ним и лишь качал головой. Упрямство, присущее Учихам, сыграло свою роль. Саске был убеждён, что должен искупить свои грехи в одиночку, и это одиночество стало его спутником.

— Ты доволен своей жизнью? — вопрос прозвучал слишком громко среди вечерней тишины.

— Вполне, — через несколько секунд ответил Саске, смотря на языки пламени.

Он не расположен был к разговору, но Мадара должен узнать.

— И не жалеешь? — Мадара вцепился острым взглядом в него, ожидая ответа.

— Нет. Она счастлива, и этого мне вполне достаточно, — ответил Саске, мельком взглянув на своего собеседника, который, как ему казалось, был очень настойчив, и снова сосредоточил своё внимание на пламени костра.

«Достаточно», — размышлял Мадара, смакуя ответ Саске. А что будет достаточно для самого Мадары? Наблюдать за тем, как Цунаде проводит время с кем-то другим? Приходить в её кабинет за заданием и видеть её улыбку, предназначенную не ему? Возвращаться в пустой дом? Или, подобно Саске, сбежать из деревни под предлогом великого искупления?

Нет! Увольте!

Возможно, в самом начале он мог бы и отпустить её. Когда чувства ещё не проникли в каждую клетку его тела. Но теперь — ни за что!

— Нужно возвращаться! — тихо бубнил под нос мужчина. Саске бросил на него взгляд, усмехнулся, и продолжил таращиться на огонь.

Решено! Завтра же он вернётся в деревню.

— А зачем тянуть? Прямо сейчас и пойду, — хлопнул он по коленям ладонями и пружинисто поднялся на ноги.

Саске с удивлением наблюдал, как Мадара, словно вихрь, кружит вокруг костра, собирая свои пожитки. Он не задавал вопросов, потому что уже всё понял. Вероятно, вопросы Мадары и ответы Саске стали тем толчком, который заставил мужчину в ту же ночь отправиться в Коноху.

— А ты видимо так и собираешься сопли жевать? И бродить по свету один? — Мадара возвышался над своим родственником и сверлил взглядом. Хотелось бы отсыпать маленько мозгов Саске, но вряд ли тот воспользуется ими.

— А тебе-то что за дело? — нахохлился Саске.

— Продолжение рода, идиот! А как ты его продолжать будешь, если поди ещё даже и не расчехлил свой член?! — всплеснул руками Мадара, и отвернулся, не заметив, как тот покраснел. Ответа он не ждал, а Саске и не собирался ему что-либо объяснять. Поэтому махнув ему рукой на прощание и пробормотав что-то про нерасторопную молодёжь, поспешил в Лист.

— А что если я ей не нужен? — задал Мадара вопрос в ночь, идя по лесной тропе.

Цунаде никогда не упоминала о своей мечте иметь семью. Однако во время их разговоров он осознал, что все её мечты были разрушены со смертью её возлюбленного Дана. После этого она перестала мечтать и стала жить в своё удовольствие.

— А кто, собственно, её спрашивать будет? — усмехнулся мужчина, поправив лямку походной сумки на плече.

Он как мужчина, её мужчина, просто обязан позаботиться о ней! Не для этого они разве созданы? Да, детей не будет, поздно уже, но прожить остаток жизни вместе им ничто не должно помешать. Уж он-то постарается сделать её счастливой.

— Ну вот и решили, — со смехом произнёс он, потирая ладони, а затем резко хлопнул. Где-то в ветвях деревьев встрепенулись птицы, недовольно взмахивая крыльями.

Путь домой занял у него около четырёх недель. Всё это время он размышлял, строил планы, спорил сам с собой, заготавливал речь, прокручивал в голове возможный диалог, в общем, сходил с ума всеми возможными способами. И когда голова была готова вот-вот лопнуть от всех этих мыслей, показались ворота родной деревни.

Хотелось смыть с себя дорожную грязь, и поспать по-человечески на футоне, а не на сырой земле. А ещё хотелось горячей еды и сладостей.

Отметившись в журнале прибытия, Мадара направился к парку Нака. Было раннее утро, и в этот час парк безмолвен. Но скоро он наполнится звуками голосов и детскими криками.

Он прошёл мимо полигона, где когда-то тренировался вместе с Хаширамой, а также обучал своего младшего брата. И вот он уже в своём родном квартале.

Однако тишина здесь казалась удушающей. Он помнил, как раньше по мощёной дороге бегали дети, гуляли молодые мамы, продавались вкусные лакомства, звучали чинные разговоры. А теперь вокруг царила пустота.

— Нужно как-то женить этого Саске! Не дело, чтобы он скитался по странам и не имел детей! — раздражённо произнёс Мадара, глядя на безлюдный квартал. — Я бы на его месте уже восстановил клан, а этот дурень всё волынку тянет. Он что, девственность до свадьбы бережёт? — воскликнул он, и эхо его голоса отразилось от пустых недостроенных домов и затерялось в листве деревьев.

Ближе к вечеру Мадара, чистый, отдохнувший и благоухающий, вышел из своего квартала, сорвал веточку сакуры и, подобно скачущему козлику, направился к резиденции хокаге. Ему не терпелось увидеть её и, как обычно, заставить забыть обо всём на свете. Особенно о том, с кем она… Чёрт возьми, даже в мыслях он не мог представить её с кем-то другим.

Идя по коридору Мадара прикидывал как ему поступить, как начать разговор, как себя вести. Очередные раздумья сбивали настрой, уводили не в ту степь. Плюнув на всё, он решил поступить совсем неожиданно: ветку сакуры прихватил зубами, задрал майку оголяя рельефный пресс и расстегнул штаны. Весело хмыкнул, представив как выглядит со стороны. Без стука ввалился в кабинет.

— Мадара-сан, вы верно ищите Цунаде-саму? — Какаши старался не улыбаться, не кашлять и говорить совершенно спокойно, будто в его кабинет каждый день врываются мужчины с цветами в зубах и стояком наперевес. Мысленно хохотнул. Рядом Шикамару не сдержался и закашлялся, видимо дым не в то горло попал.

— Что сейчас в сигареты суют? — Шикамару удивлённо посмотрел на папиросу, поражаясь тому, какие глюки он сейчас ловит.

— Э-э-э, — ничего более умного Мадара и выжать из себя не мог, ситуация была до невозможности нелепой.

Он — сильнейший шиноби, переживший столько войн, сейчас стоит перед новым видимо действующим Хокаге с расстёгнутой ширинкой, сверкая членом и голым торсом, да ещё и цветок во рту. Красота не иначе! Главное чтобы в дурку не упекли, вон на лицах написано, что либо он выступает местным дурачком, либо у них лыжи не едут.

Приведя себя в порядок, и освободив наконец рот, Мадара прочистил горло и усиленно делая вид, что маленькая сцена в порядке вещей, обвёл взглядом просторный кабинет, заваленный документами, свитками и коробками, ответил:

— Да. Вы знаете где она?

— Она передала пост месяц назад, и сказала, что подумывает отправиться в путешествие. — Какаши намерено умолчал о месте её нахождения. От услышанного брови Шикамару чуть дрогнули, он тоже знал куда Цунаде отправляется, та специально оставила свои координаты, и все трое понимали для кого это послание. Но почему Какаши решил умолчать об этом?

— Так вы знаете где она? — снова задал вопрос Мадара, в нетерпении притопывая ногой, а руки скрестил на груди.

— Знаю, — кивнул Какаши, затем отложил ручку, которой подписывал документы, и сплетя пальцы в замок положил на них подбородок.

— И? — Мадара начал понимать в чём дело и усмехнулся.

— Вы ведь понимаете, что так просто я не выдам вам эту информацию?!

— А не слишком ли ты на себя много берёшь? — удивляясь наглости Хатаке, Мадара всё же признал, что тот вызывает у него уважение. Ведь даже и глазом не моргнул, снова. Ни на поле боя тот не испугался, ни сейчас, когда нет шарингана и за спиной только один Нара.

— Цунаде не только наш бывший хокаге, но также и близкий друг, ради которого мы рискнём своей жизнью, — тихо и серьёзно ответил Какаши.

— Я понял. — Мадара прошёл к дивану, что стоял недалеко от стола, и развалившись в углу, продолжил. — Намерения мои более чем серьёзные. Мне не 20 лет, Какаши, чтобы прыгать по койкам и искать на каждый вечер новую пассию. Мне нужна эта женщина.

Какаши вглядывался в лицо Мадары, искал там подтверждение его слов. И удовлетворился тем, что заметил как от напряжения и ожидания правая бровь и уголок рта чуть подрагивали.

— Она сейчас на источниках. — Какаши улыбнулся, отчего морщинки лучиками собрались в уголках глаз.

Мадара кивнул в знак благодарности и поднявшись на ноги, поспешил удалиться, оставляя после себя звенящую тишину и пыхтение курящего Шикамару.

Горячие источники находились дальше квартала Учих, за рекой. Уединённое местечко. Мадара хитро ухмыльнулся.

— Как хорошо, что пока что квартал пустой. — Насвистывая себе под нос, мужчина расслабленно шёл по направлению к источникам.

Женщина, что встретила его на пороге гостиницы, проводила его в номер, где он мог отдохнуть. Но Мадара поспешил в душ, а затем спустился в онсэн. За деревянной перегородкой кто-то отдыхал. Мадара хотел уже погрузиться в воду, как услышал голос той, которую искал. Цунаде просила ещё саке. Покачав головой, мужчина подошёл к перегородке и с лёгкостью перепрыгнул её.

Цунаде руками опиралась на бортик, а голову положила сверху. Со стороны казалось, что она спит.

— Долго же ты, — пробормотала она, не открывая глаз.

— Я слышу в твоём голосе укор, — медленно подходил Мадара.

— Хочу услышать наконец извинения.

— Разве мне есть за что извиняться? А что насчёт тебя? — Мадара сел рядом с её локтём и спустил ноги в воду.

— Меня? А за что мне извиняться? — резко вскинулась Цунаде.

И Мадара поведал о том, что слышал, когда пришёл к ней в кабинет. Но решил умолчать о её поведении в госпитале. Пока он ходил с Саске на прогулку — миссией это назвать даже нельзя — он крутил ту ситуацию в своей голове и понял, что это защитная реакция на его слова.

— Ты совсем идиот, да? — Ноздри Цунаде раздувались в негодовании. — Да как у тебя вообще язык повернулся сейчас произнести это?!

Мадара не понимал её реакции, ведь это он сейчас должен нападать, а получается что защищается. Ощущал себя нашкодившим котом.

— А ну стоп! — рявкнул он. — Хочешь сказать, что это была не ты? — Сложив руки на груди, Мадара вцепился в неё своим тёмным взглядом.

— Конечно нет! — заорала Цунаде; ещё чуть-чуть — и она разнесёт этот источник в пух и прах. — Ко мне приходили Какаши с Сакурой, но я вышла из кабинета в дамскую комнату, а потом меня поймала Шизуне и мы отправились в госпиталь, а всё, что ты слышал, это видимо были игрища этих двоих! — закончила она свою тираду.

Мадара вглядывался в её медовые глаза, ища там хоть каплю лжи. Но её взгляд был кристально честным. Спрыгнув в воду, он резко развернул её к себе лицом и прижав к своей груди, впился в губы жадным поцелуем.

Цунаде отвечала не менее пылко, даже с каким-то отчаянием. Словно это их последний шанс. Приподняв её за талию, Мадара усадил на каменный тёплый бортик, и придвинул к краю. Не разрывая поцелуй, пробрался к её лону, хотел подготовить. Но Цунаде промычала ему в рот и дотронулась до возбуждённого члена, провела рукой вверх-вниз, вызывая мурашки на мужском теле, а затем чуть потянула, направляя. Намёк был понят. Мадара резко вошёл, заполнил собой до упора.

Стоны смешались, сердца бились в унисон, поцелуи-укусы оставляли отметины на коже, а пальцы — следы — что впивались в плечи и бёдра. Движения были резкие, быстрые, и когда Цунаде приблизилась к оргазму, Мадара замедлил движения. А затем начал двигаться с оттяжкой, глубоко и жёстко.

Она затряслась в его руках, застонала громче, откинув голову назад, открывала шею для новых поцелуев. Мадара склонил голову к её плечу, провёл кончиком языка по линии шеи вверх к уху, и за ним оставил поцелуй. Спустился к впадинке между плечом и шеей, прикусил кожу. Резко втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Цунаде впилась пальцами в мужчие плечи и почувствовала, как его руки сжали её кожу на бёдрах ещё сильнее.

— Ещё чуть-чуть, — шептала она между стонами, — быстрее, — просила Цунаде, — ну же!

Мадара хмыкнул и ускорил темп. Через несколько движений, он почувствовал как стенки её влагалища сжались вокруг его члена. Он сцепил зубы, ещё рано! Он не закончил с ней!

Как только последние судороги сошли на нет, Мадара вышел из неё и медленно опустил на камни, а затем склонился над ней. Обрушил ласки на её распалённое тело. Каждая родинка и шрам не остались без его внимания. Кожа покрывалась мурашками от горячего дыхания которое вырывалось с лёгким хрипом. В горле пересохло, язык постоянно облизывал губы.

А Мадара не унимался. Он ласкал пышную грудь, спустился к животу, обогнул пупок, ниже к бёдрам. Раздвинув их, мужчина посмотрел на чуть покрасневшее лоно. Подув на припухший клитор, услышал тихий вскрик. Цунаде попыталась свести ноги, но Мадара не позволил. Языком прикоснулся к губам, обвёл по кругу, а затем втянул сам клитор в рот.

Цунаде подкинула бёдра, почувствовала как длинные пальцы вошли в неё, чуть согнулись и пришли в движение. А язык Мадары вытворял невообразимые вещи. Она металась на теплых камнях, насаживалась на пальцы. Очередной оргазм был близок.

Яркая вспышка ослепила Цунаде. Мышцы на внутренней стороне бёдер задрожали от напряжения. Пальцы ласкали изнутри, а мужские губы посасывали чувствительный бугорок. Гортанные стоны сновы нарушили тишину онсэна.

Мадара дал ей всего несколько мгновений на передышку. Затем спустил её в воду и повернул к себе спиной. Нагнул и уложил на камни грудью. Медленно вошёл и так же медленно двигался. Ждал, когда Цунаде придёт в себя.

Повернув голову к нему, она сверкнула взглядом. Мадара ускорил движения. Врывался только на половину. Цунаде закинула ногу на камни, открываясь ещё больше. Угол проникновения изменился, темп сменился на более сильный. Пульс стучал в ушах. Тела горели.

— Я больше не могу, — захныкала Цунаде.

Мадара склонился к ней, поцеловал плечо, одной рукой сжал ягодицу, а другой пробрался к клитору, нажал и заскользил вверх-вниз. Новый оргазм оглушил Цунаде. Больше не сдерживаясь, Мадара последовал за ней.

Когда в голове прояснилось, и пульс пришёл в норму, они расположились в источнике: Мадара откинулся на бортик, а Цунаде на его грудь. Разговаривать не хотелось. Он выводил пальцами на её коже узоры. Эти лёгкие движения убаюкали женщину. Развернувшись в объятиях Мадары, она положила голову ему на грудь и сладко вздохнула.

Нужно ли Мадаре ещё какие-то подтверждения её доверия? Она так легко уснула, доверилась ему. Тёплая улыбка растянула его губы. Убрав выбившуюся прядь волос ей за ухо, залюбовался нежным румянцем на щеках, чуть подрагивающими ресницами и припухшими губами.

Эта сильная женщина для него была хрупкой маленькой девочкой. Хотелось укрыть её от всех невзгод. Дарить ей внимание, заботу, ласку, поддержку. Поцеловав её в лоб, Мадара откинул голову на бортик и прикрыв глаза, наблюдал за луной, что периодически пряталась за жидкими облаками.

Умиротворение — вот то чувство, которое он испытал рядом с Цунаде. Ему очень повезло, что она смогла простить его и позволила расцвести любви на закате жизни. И сколько бы им не осталось, он будет изо всех сил стараться делать её счастливой.