Расцвет в афелии или записки венерианца: XIII

Голос из-за решетки

Они ушли. И борьба с бездушными машинами сменилась на конфликт с собственным телом. Умом я понимал, что спастись смогу только на корабле. Шёл, просчитывая каждый шаг, шарахаясь от каждого камня, за которым мог затаиться робот. Страх какое-то время подпитывал мою трезвость. Но вскоре сознание стало гаснуть. Едва я поднялся на борт своего Зерна, как тут же свалился на пол, сразу в шлюзовом отсеке. Пневмомолот оставил там же. Кое-как выполз оттуда и с трудом снял с себя шлем. Я ничего не мог поделать. Дикая усталость, кислородное голодание или же... Я не хотел думать о третьем, не хотел брать это в расчёт. Но тот голос, что появлялся в моей голове, он не был галлюцинацией. Это и пугало больше всего. Невольно я отталкивал от себя эту мысль, утешая себя, что причина в неважном самочувствии, что это не влияние кого-то извне.

– Платон! – крикнул я, не в силах подняться с пола. Что же за напасть такая? – Платон! Ты слышишь меня?

* Да, Александр, – послышался долгожданный, исходящий от потолка и стен, голос, и это был голос того, кого я мог бы назвать другом. Пусть даже несуществующего физически, цифрового помощника, суррогата, синтезированного, засчёт заданных команд, алгоритма, наделённого интеллектом и голосом.

– Как же я рад... слышать тебя, – сказал я, но уже с закрывающимися глазами, – Мы в полном... дерь...

*****

Я пробирался по сумеречному лесу, не помня, как очутился здесь. Туман в голове шёл попутно со мной, стлался над землёй, крался, не смея подняться выше изумрудной травы. Издалека доносилось пение птиц. Где-то над кронами деревьев замирал шелест дождя. Листва густо сбилась в ветвях, но я шёл сухой, пока ещё нетронутый влагой природы. Впереди показался просвет. Слабый. Так серело небо. Я направился туда с хрустом опавших веток под ногами, вдыхая пьянящий свежий воздух. С каждым шагом просвет становился всё ярче, всё реже стояли деревья, а листва плавно отходила в стороны, сливаясь со сгущающимся сумраком. Я приближался к выходу на опушку, с которой открывался вид на далёкую тёмную кромку леса.

Послышался какой-то грохот. Приглушённый. Я подумал, что, должно быть, это гром, сопровождающий дождь, но звук этот был кратковременный, не в небе. И внезапно он повторился. Грохнуло совсем недалеко. Где-то слева. Мои шаги стали реже. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что иду в полной тишине. От резкого шума птицы, видимо, вспорхнули со своих мест либо же просто затаились. Грохот раздался снова. Я не остановился и двигался вперёд. Странное ощущение. Я не понимал, что происходит. Хотел встать на одном месте, сделать последний шаг и ждать затишья, не выходить из леса на виднеющуюся опушку. Но моё же тело не подчинялось мне. Ноги ступали будто сами собой. Даже страх не сковывал мои движения. Хоть я и боялся этого странного повторяющегося звука – громкие раскаты вспарывали тишину неведомо откуда. Вместе с тем пугало беспамятство. Осознание неизвестности крепко вплелось в мою действительность тремя неодолимыми вопросами. Кто я такой? Где сейчас нахожусь? И когда? Страх поддерживала и необъяснимая беспомощность, не просто какое-то бессилие, а буквальная безучастность. Я был в своём теле, но лишь в качестве наблюдателя, неспособного повлиять ни на одно движение. Меня не слушал ни один мускул. Это как сплав на плоту в водах бурной реки – стоишь и тупо смотришь перед собой – перекат впереди или же крутой водопад, я ничего не мог поделать.

Грохнуло ещё раз, и я вернулся в действительность. Пока я думал и прислушивался к себе, в жалких попытках нащупать в своём подсознании нити кукловода, тело моё уже приближалось к линии последних деревьев. Я уже видел клубящийся туман, скупо демонстрирующий плешивую опушку.

Чувствовалось чьё-то присутствие. Не вокруг, не где-то за камнем или за деревом. Оно было во мне. Это как подчинение чьему-то приказу. Как ещё объяснить это безволие? Эту жуткую безучастность. Но я очутился в этом теле уже после того, как чья-то воля была оглашена. Моё сознание – ничтожная искорка по сравнению с пылающим костром, того, кто обосновался в моём теле.

Я вышел на опушку, окинул взглядом, видневшуюся вдали, кромку леса, тонущую в густом стелившемся тумане. С неба неприятно моросило. Капельки дождя лениво скатывались со лба и нависали над глазами. Откуда-то спереди послышался слабый хлопок, вслед за которым воздух рассёк какой-то свист, будто бы мимо с небывалой скоростью пронеслось что-то большое и тяжёлое. Тут же раздался очередной грохот. В эту секунду я понял, что это был за звук. Это был взрыв. Поднятые в воздух куски земли глухо падали в нескольких метрах от меня. Я ускорил шаг, беспомощно озираясь по сторонам. Что он ищет? Куда была послана марионетка? Впереди, чуть правее, среди рванных клочьев тумана и низко плывущих облаков я увидел её. Она выделялась на сером небе, вытянутая – словно огромный кинжал – каменная башня. В просвете ползущих, смешивающихся туч виднелся серый дым, вившийся с самой верхушки высокой постройки. Раздалось ещё несколько хлопков. В этот же момент я сорвался с места и побежал вперёд, действуя вразрез той робкой и безвольной версии меня, что ещё минуту назад не смела ступить и шага, не осмотрев у ног каждую пядь земли. Видимо, эта башня и было то, что я искал, вернее, что мне было велено найти. За спиной прогремели взрывы. Я пересёк опушку, пробежав её в считанные секунды, взглянул поверх линии леса, из-за которой среди тумана и облаков выглядывала сужавшаяся часть башни. Хлопки вновь повторились. В бледно-серую поверхность пикообразной постройки что-то врезалось, и выбитые ударом камни полетели в разные стороны. Палившие из неведомых орудий попали в башню. Что было дальше я не видел, так как был уже в тени сумрачного леса. В кронах деревьев послышался треск ломающихся сучьев, а в следующий миг какой-то обломок камня или же пущенное ядро влетело мне в голову...

*****

Всё осталось где-то в стороне. Не то время. Не то место. И тот миг, что песчинка на дне океана, затерялся среди миллиардов таких же песчинок, покоившихся в преломлениях калейдоскопа пространств. Те же океаны, те же донья. Лишь выбор всегда непредсказуем.

*****

Темнота и беспамятство. Меня разбудил жгучий зуд на лбу. Я лежал на тёплом полу ванны, торопливо поднёс руку к лицу, чтобы унять жжение и как следует почесать беспокоящее место. Пальцы наткнулись на грубую корку вместо привычной гладкой кожи. От неожиданности я открыл глаза и попытался встать. Горел приглушённый теплый свет. Я постарался подняться с пола, но продолжал лежать. Хотел открыть рот, чтобы позвать Платона, но и такая мелочь мне оказалась не под силу. Что происходит? Я даже вдохнуть не могу, не то чтобы кричать. Хочу смотреть прямо перед собой, но взгляд заостряется на чём-то другом, хочу вобрать в себя воздух, но грудная клетка движется сама по себе, будто не я дышу, а кто-то делает это за меня. Я могу лишь смотреть туда, куда направлены зрачки. Направлены кем? Странное ощущение. И этот сон. Там было что-то похожее. Может я до сих пор сплю? Чувствую тепло, исходящее от напольных плиток, чувствую что-то прохладное в правой руке. Пальцы сжимают что-то металлическое и продолговатое. Странно. Если инстинктивно мне захотелось почесаться, то почему я сделал это левой рукой, а не правой?

# Может ты заткнёшься уже, а?

... чей это голос?

# Баш, это мой голос, и это я́ говорю! Понял меня?.. Хватит там, блин, уже рассуждать и думать про себя! Всё!.. Я не собираюсь тебе ничего объяснять!.. Пока что. Баш, если не тупой, то сам догонишь.

С этими словами он поднялся с пола, потёр лицо и направился к выходу. Под ногами хрустели осколки зеркала. Незнакомец выругался и, переступив через острые, играющие светом кусочки, пошёл дальше. В его руке всё так же что-то было и с каждым шагом оно поскрипывало. В коридоре было темно. Он свернул направо и впереди показался знакомый мерцающий голубоватый отсвет.

... проектор? Это корабль Эдмунда?.. Что я тут делаю?

# Заткнись, не выводи меня, – хрипло сказал незнакомец, – Я и так все колёса выпил. Все, что были на этих корытах, только бы не слышать тебя. Баш, сука, неделю без тебя пожил. И опять?..

... неделю?

Он злобно выдохнул и, стараясь не обращать внимания на шелест внутреннего голоса, шёл дальше. Виднелся полумрак, царивший в комнате Эдмунда. За углом, в метрах двух от коридора показалась чья-то фигура. Незнакомец ухмыльнулся и направился к стоящему в тени.

# О, Винбета, баш, ты уже тут?

В слабом отсвете проектора стоял один из виндроидов, держа в вытянутой руке винтовку.

– Да, хозяин, – монотонно произнёс робот, не поворачивая голову. Его взгляд был устремлён вглубь комнаты.

# Ну, что они там?.. – сказал незнакомец и направился к центру помещения, – Не дёргаются больше?

– Нет, – раздался бездушный голос за спиной незнакомца, – Не шевелятся, но периодически перешёптываются.

# Я же сказал вам, мудакам, баш, – с этими словами он подошёл со спины к другому роботу и шлёпнул того по металлическому затылку, – Пусть, блин, только рот откроют, сразу же вбить в него кулак. Говорил?

Незнакомец обошёл робота спереди. Тот держал наготове пистолет, направленный на кого-то, сидящего в густой тени.

# Свет плюс десять, – громко произнёс он и выдернул из вытянутой руки робота пистолет, – Стоило вас оставить на час-другой как тут... баш, интим устроили.

Сказав это, он поднёс пистолет к подбородку робота, продолжавшего стоять с пустой вытянутой рукой, и выстрелил тому в голову. Из глаз виндроида сверкнули пучки белых искр, но механический человек продолжал стоять. Незнакомец выстрелил ещё два раза и, злобно прорычав, толкнул робота в грудь. Тот громко завалился, а его вытянутая рука стала трепетать мелкой дрожью.

# Кусок тупого говна!

Он обошёл круглый столик, что стоял между тремя занятыми креслами и отпихнул его ногой в сторону коридора. Мебельные ножки жалобно скрипнули по напольным панелям. Он пнул столик ещё несколько раз, подальше, так, чтобы трое сидевших в креслах были видны ему одновременно.

# Вот так, баш.

С этими словами он бросил пистолет на пол и поднёс к лицу то, что до сих пор держал в руке.

# Ну, – перед глазами возникло круглое зеркальце сантиметров двадцать в диаметре, – Привет, Александр.

В отражении показался злобный взгляд знакомых глаз, гармонирующий с нахальной улыбкой. Над правой бровью блеснула странная чёрная корка, поразившая правую половину лба, будто к коже неведомым образом была приклеена горсть блестящих пластинок. Голову покрывала щетина коротких волос, с учётом того, что неделю назад она была начисто побрита. У левого виска виднелся крохотный приборчик размером со спичечный коробок, мерцающий крохотным красным диодом, с исходящими в четыре стороны от него длинными хирургическими швами, грубо сцепленными скобами из нержавейки.

# Ты ведь ещё помнишь, баш, что было некоторое время назад? Ты.., – он ткнул в зеркальце пальцем, – ... оставшееся подобие сознания. Я знаю, что ты там. Я чувствую эту брешь, эту... если быть точнее – незаполненность. Ты, баш, и подумать мастак, поразмышлять, над жизнью, над своей нелёгкой судьбой. Это сейча́с ты что-то приумолк... Но я всё знаю о тебе. А то, что с тобой произошло, Александр, я имею в виду, баш... моё появление, всё это чистейшая и самая несчастная для тебя случайность. Создавая со своим приятелем... скажу тебе по секрету, что цифровые администраторы, в подавляющем числе случаев, баш, носят имя Платон, не знаю с чем это связано... как я читал из истории, тот хакер, баш, что приложил руку к автономности исскуственого разума, ввёл в корневой скрипт команду... как это... напомните, блин, ну, это слово. А! Вспомнил! Пасхалка! И вот этот код, баш, воспроизводит его имя, настолько тихо, практически в инфразвуке, что люди, невольно выбирают это имя для своих говённых... хм, виртуальных помощников. А для регистрации в разделе дневника, алгоритмы требуют выбора автора, баш, в стиле которого, он будет вестись... Ха-ха-ха... Парень, баш, у нас с тобой вышла обоюдная подстава! Ты выбрал не самую лучшую кандидатуру для авторства своего слезливого дневника, а я... пробудившись через столько лет, попал в твоё тело... далеко, прости, брат, не первой свежести. Но мы к этому ещё вернёмся. К твоему, баш, телу. Пока я гнил в следственом изоляторе, прошёл не один десяток судов, следаческие, баш, проверки, эксперименты, прошла херова куча времени, допросы, встречные и поперечные. В первый месяц отсидки я смог обзавестись несколькими смарт-браслетами. Фейкосвязь, голографический интерфейс, встроенный рандомайзер номера, баш. Всё, что нужно. Потом я их выменял на самую простенькую кибердеку, это... не важно, короче, портативное медиа-окно с выходом в метасеть, баш... днём я спал, а по ночам, лёжа под вонючим шерстяным одеялом, писал рассказы, много рассказов. Откопированную копию своего подсознания я скинул на несколько серверов. Баш, а потом через программу на основе Тризет я сжимал код подсонания, подгружая их к текстам своих рассказов... Теперь, ты понимаешь, что стояло за побочным действием? Никакого снижения иммунитета, баш, и не было вовсе, во всяком случае в нашей с тобой паре: пользователь-автор, Александр-Клемент. Как, баш, всё выкручивается у других авторов, и что они подгружают к своим архивам – понятия не имею. На сжатие и подгрузку своего подсознания у меня ушло семнадацать месяцев, я плавно размазал его по всем шестидесяти восьми рассказам, ну а через полтора месяца суд присяжных, баш, признал нас виновными в подготовке террористических актов, церемониться, баш, не стали и всех нас... казнили. И теперь...

Незнакомец уселся на столик и с размаху бросил зеркальце в сторону. Послышался удар о стену, а затем треск разбившегося зеркала. Когда всё стихло, он подобрал правую ногу к себе и опёр её о столешницу, а правую руку положил на колено.

#... теперь, когда мы все (кто по своей воле, а кто против неё, да, Александр?)... собрались здесь, я готов представиться, и рассказать свою́ историю, чтобы вы.., – он обвёл взглядом каждого, кто сидел в креслах. Слева был Эдмунд. Его левый глаз полностью скрылся в набухшей гематоме, из носа шла тонкая струйка крови, переносица сломана, а руки скованы за спиной. Он смотрел перед собой угасшим взглядом. Посредине сидела Анжелика. Ей тоже досталось, но не так, как французу – на нижней губе виднелся кровоподтёк, а щека под правым глазом горела бледной ссадиной. Тоже в наручниках. Прядь тёмных густых волос упала к её лицу. Она нервно мотнула головой, смахнув назад каштановую выскочку и гордо уставилась в пространство. Ну а справа был Цзян. Руки его кибернетического костюма свободно свисали к полу. Около его шеи торчал пучок порванных проводов, а тот участок тела, что выглядывал из костюма был покрыт синюшно-фиолетовыми кровоподтёками и исполосован широкими царапинами. Альфа-охранник, видимо, долго был не по зубам кучке своих же механических подопечных. Но они его скрутили и обезвредили. Он единственный, кто с вызовом и даже с некой улыбкой на лице, вернее, оскалом вглядывался в незнакомца. Щелочки его глаз источали гнев, и время от времени он облизывал свои кровоточащие разбитые губы.

На шее каждого из них висел переводчик.

#... чтобы вы.., – он поочередно ткнул пальцем в сторону каждого, кто сидел напротив него, и невольно продемонстрировав на своей руке, там, где на большом пальце прежде был безобидный порез сейчас виднелось что-то чёрное, какие-то объёмные бляшки, – ... чтобы каждый из вас проникся серьёзностью моих намерений. Итак, с чего бы начать... баш... ах да, странное слово, не заметили? Оно привязывается к человеку, наверное, на всю жизнь, в той стране, где родился и вырос. Это, как мне кажется, слово-паразит, наподобие ваших – это самое или типа. Не важно, баш. Меня зовут Клемент Борте, и я родом из Сербии. На момент казни мне было... было-о... двадцать восемь лет. Меня казнили на западный манер, посадив на электрический стул... Суки... Столько планов... Ладно, баш, не буду забегать вперёд. Хотя, что тут размусоливать. Я занимался некоторой деятельностью со своим братом и... хм, некоторыми единомышленниками. Их кстати всех и казнили. Оказалось, что мы числились в реестре самых разыскиваемых преступников в мире. Брат за свою вспыльчивость и неуправляемость был на девяносто второй строчке. Не спорю, он пролил не мало крови. Баш, его нрав в какой-то степени нас и погубил... Вот дерьмо... я... ха, я забыл, как звали моего брата... Не мудренно, прошло ведь, баш, без малого полторы тысячи лет. Время и не то ещё вымыло за все эти годы. Я уже крепко обосновался в забвении, так и не воплотив свою теорию в дело. Прозрачное глухонемое пятно, пустое место, вот, чем я стал после смерти. Тризет – моя программа, на ней и основывался тот необходимый хаос, что нужен был для нашего дела. Это потом появился его аналог, жалкое подобие того, что создал я. Все эти ваши Платоны полное говно. Вы развили их не в тех направлениях, превратив в позорные записные книжки. Меня в те годы, задумайтейсь, за удачное извлечение сознания... внесли в бандитский список. Даже не за это, а только лишь потому, что они остались ни с чем, баш. Им не удалось найти моё скопированное сознание... Вот за это меня вписали, а потом и вычеркнули. Блин, представьте только, сто сорок седьмая строчка, мать их, сто сорок седьмая. За это! Нас арестовали осенью в две тысячи сто тридцать четвёртом году. Стоял славный сентябрь, тёплый. Эсэсбешники вынюхали о нашем убежище и в то прекрасное утро один безглазый легавый со своими шестёрками сцапал нас. О моей деятельности, так же, как и о готовящихся актах очищения они узнали через свою приблуду... М-м-м-м... Вот суки...

– Что ещё за акт очищения? – прервав нависшую паузу в монологе Клемента, негромко произнёс Эдмунд.

# Тебе кто дал?.. – вспылил было бандит, но тут же осёкся, – ... Хочешь знать, что это?

Француз кивнул и поморщился. Сломанный нос, доставлял ему непривычное до сей поры чувство боли.

# Хорошо, мой юный друг, – произнёс Клемент и, поднявшись со столика, медленно пошёл в сторону своих пленников, – Простите, баш, мне мою напыщенность, но тот факт, что я родился в двадцать втором и стою сейчас перед вами в тридцать седьмом веке, даёт мне некоторое право выражаться в подобном духе, согласитесь?

С этими словами он развёл руки в стороны и, убедившись, что отвечать ему никто не собирается, продолжил, надменно ухмыляясь:

# Двадцать второй век, баш, с самого первого дня уже был пропитан компьютеризацией. Всё, что хотите, нате, пожалуйста, любой орган от волоска до мозга, всё можно было соткать.., – он отвёл руку в сторону, указывая на то место, где за стойкой у Эдмунда скрывалась потайная ячейка, – ... подобного рода хреновинами. Этим станкам под силу было создать, повторюсь, опять же, – мозг, синтетический, да, полноценная филигранная копия. Но по сути это лишь кусок пластмассы, не полезнее чем... эм-м обычная губка со множеством её пор, нейроны статичны и напрочь бесполезны. Они безучастны с таким явлением как сознание. Да, баш, искусственный интеллект был, его развивали, но это всё не то, всё автоматизированно и зависимо от алгоритмов... то, что удалось мне, это и есть чудо. Перенос сознания человека, со всем его набором привычек и рефлексов, со всеми его воспоминаниями и мечтами, вот что мне удалось... это сродни переносу души...

– Это невозможно! – громко произнёс Эдмунд, и хотел было встать, но стоящий за его спиной виндроид, вжал его обратно в кресло, – Нет такой технологии, чтобы создать подобное! Нет и, наверное, не будет. Передовые умы Поля на Марсе разрабатывали подобную концепцию, чтобы облегчить межпланетное сообщение, сделать что-то вроде телепортирования, но это невозможно!

# А вам, баш, меня мало в подтверждение?

– В первую очередь, ты бандит, – вступила в разговор Анжелика и яростно взглянула на Клемента, – Вот от этого и стоит отталкиваться.

# Хм, – улыбнулся Клемент и плавно шагнув к валяющемуся на полу роботу, легонько коснулся его дёргающихся пальцев, – Маленькая инженеришка, баш, решила блеснуть своей интуицией?

С этими словами, бандит провел ладонью вдоль запястья обезвреженного робота и, произведя несколько лёгких движений в области механического локтя, отсоединил у того руку от самого плеча.

Послышался удивлённый возглас Цзяна.

# Ещё раз, баш, меня кто-то перебьёт или вставит слово без моей воли, у того появится возможность проверить... что прочнее кость или же углеродистая сталь.

Он взмахнул в воздухе, болтающейся в суставах, механической рукой и опустил её к себе на плечо.

# Итак, мы далеко ушли от сути разговора, баш. Сынок Констанц высказал сомнение в том, что перенос сознания возможен. Его вполне можно понять, и можно было бы с лёгкостью рассыпать в прах его непримирение, но я не буду сейчас устраивать вам лекции, так как.., – он перехватил роботизированное запястье в другую руку и, поражённой наростами рукой, указал на свой лоб, –... у меня, как я понял, не так много времени. Кто ж мог подумать, что для такой возможности, судьба, баш, уготовит мне тело больной антилопы... Мда.

Он вернул роботизированную конечность в правую руку, ещё раз рассёк ею воздух и шмякнул её на своё плечо.

# Буду краток, и в двух словах, баш, поясню суть своей теории. Нам итак ещё нужно будет многое перетереть с вами, господа. С момента создания мною Тризет, мне удалось оцифровать ДНК человека... на уровне... эм-м, на уровне нанобайтов...

– Нано?.. – нахмурившись произнёс Цзян, но тут же осёкся, увидев блеск роботизированной руки на плече Клемента.

# ... на уровне нанобайтов, – ничуть не смутившись, повторил бандит и, глядя поверх голов своих пленников, глядя куда-то вдаль, в представляемую им палитру образов, оживлённо продолжил, – И я стал разрабатывать свою теорию, теорию сжатия... сжатия хаоса. Сжатия информации в одно целое. После долгих и неудачных попыток я наконец-таки смог оцифровать генный код человека и перенести хронику жизни в тело диаграммы, которая подстроившись под все колебания в казалось бы прямой жизненной линии человека, выдаёт мне всё. Все взлёты и все падения в эмоциональном спектре отпечатываются в ДНК. Каждый выброс гормонов: радость это или же пронизанный болью жизненный период человека, успех в каком-то деле или же полный упадок. Всё это, каждый момент жизни можно отследить и с учётом копирования памяти, посредством переноса сознания, можно и извлечь. Мысли и идеи, что вели к успеху, жажда мести и побудившая к ней причина, вот, вам, пожалуйста. Можно изъять, сжать и изучить в мельчайших деталях. А всё остальное: лирика, сентименты и прочая хрень даром никому не нужно. Всё, чего человек достиг и чего был удостоен можно забрать и избавиться от носителя. Ведь в дальнейшем, изученный и отсканированный до нанобайта, он не представляет из себя больше ничего, словно та же самая выжатая от воды губка, баш. Акт очищения вполне обоснован, баш, ведь к чему кормить и содержать того, кто показал уже свой максимум, все заслуги и самые потаённые уголки своей души. Просве́ченному – я так их называю – в награду за его опустошение, предоставляется редкая возможность отплатить тем, кто не удостоился той участи и никогда не удостоится. Обычный ничем не занятый народ. Те, баш, что бегают как угорелые по торговым центрам, развлечения ради, те, что собираются в...

– Не продолжай! – скрипнув зубами, прорычал Цзян, – Ты! Отмороженное ископаемое! Этой своей идеей о сверхразуме и о вечности души ты оправдываешь массовые убийства? Ты к это́му ведёшь всю свою высосанную из пластикого пальца теорию? Ну подожди у меня... дай только искре появиться в моём костюме, я тебя сам как ту губку выжму. Всё это дерьмо из тебя выйдет, а потом можно будет и ещё раз клонировать. Глядишь так и наберёшься ума из вакуума, пока конец света не настанет.

# Хм, – злобно сверкнув глазами, ухмыльнулся Клемент, – Знаешь, Цзян, всё-таки в твоих словах что-то есть... Нет, правда. Не поверишь, баш, прежний я, лет так в двадцать-двадцать пять, уже бы затолкал тебе эту железяку в ухо. Но, после пробуждения со мной что-то случилось, стал наверное сентиментален. Или же осознание своего угасания сделало меня доб... мудрее. В этом теле, баш, я точно снеговик на летнем пляже. Вы что с ним сделали? Что хотели сотворить с Александром? Сжечь бедолагу? Да пусть себе роется в этой песочнице, выделите ему карантинный сектор, и дело с концом. Подобными мерами из мирного колониста вы сами создали подобие меня. Вы видели что он сделал с вашими роботами? Винкса, Винтау, Винкрон, Винзет. Кого сжёг, кого, баш, исколошматил обычным строительным инструментом. Этого, вон, Винро, – Клемент, дёрнул подбородком в сторону распластавшегося на полу виндроида, – Я наказал в назидание оставшимся четырём роботам. Да, четырём. Винкаппа, увы, стал жертвой калибровки в шлюзовой нашего с Александром Зерна. А как ещё прикажете поступить, когда роботы разбирают внешнюю обшивку твоего корабля. Ждать, пока доберутся до тебя? Баш, я не из того десятка. И бездействию, предпочитаю, пусть безумное, но действие. Что несвойственно, – он пошлёпал ладонью по своей щеке, – Хлюпику, баш, Александру...

– Как ты подчинил их себе? – нервно поёжившись в своём костюме, спросил Цзян, – Как перепрошил виндроидов?

# Что, – усмехнулся бандит, – Переживаешь, что твоя Барракуда обанкротится? Баш, не парься. Эти чит-команды регулярно обновляются в тени метасети. О них было известно лишь единицам, живших на Земле. Мда... Земля. В мой век Фиалковая чума была лишь мифом, слухами. Теперь же я вижу, что упомянутый тобой конец света уже наступил...

– Да, а ума ты так и не набрался, – произнесла Анжелика и облизала треснутую губу. – Что дальше-то? Чего ты хотел всем этим добиться? Этими жертвами, этой выборкой чужих прижизненных подвигов? Постепенно люди сами всего добились мирным путём... и сейчас мы прекрасно исследуем все ближайшие планеты. Ну, а ты, ты просто выскочка. Затянувшийся баг.

# Вот как!?.. Ну, мы... мы это, баш, ещё посмотрим, – откинув в сторону роботизированную руку, сказал Клемент, и злобно почесал, покрытый тёмными наростами, лоб, – Подождите... Подождите... Всё. Хватит! Что-то беседа наша чересчур уж затянулась. Я долго запрягал, баш, эту телегу. Пора переходить к главному... Как же я размяк за эти годы... Чувствую, как моя адаптация к этому времени, месту и своей далеко неангельской натуре завершится ровно тогда, когда начну отдирать от вас кусочки плоти... до тех пор, пока вы не скажите мне куда, баш, вы подевали все нахрен метапредохранители с ваших посудин! Это было бы просто, если бы их можно было создать в той ячейке, и я бы вас давно уже выпустил погулять без скафандров наружу. Но! Благодаря вашим марсианским конвенциям ячейки Зёрен не способны создавать радиоактивы, на которых и работают, баш, метапредохранители! Всё завязывается на них! Искра зажигания, так сказать. Да?! Цзян! И, кстати об искре... я тебе её сам пущу в твой костюм, но, сделаю ещё так, что отрывать лоскутки кожи от вашей славной малютки Анжелики, будешь ты сам. Это как в той истории с тем безглазым легавым, но тогда я был не при делах. Я уже сидел. А он, баш, смачно получил кармическим бумерангом по лбу... Чёрт! Как же, оказывается, неустойчивы мои сани ораторства в колее одной темы. Постоянно, баш, куда-то относит... Итак! Я бы мог подсоединить эту.., – Клемент постучал по мигающему красным диодом коробочку на своём виске, – ... приблуду, к одному из вас и забрать его тело, но-о-о... прости мой китайский товарищ, ты не лучшая особь для моей похотливой натуры... баш, без обид, и не смотри на меня так!.. И космической трансгендершей, Энжи, можно называть тебя так?.. я тоже становиться не собираюсь. А что касается тебя, мой, баш, французкий недогеолог, по поводу тебя у меня отдельные планы... думаю, твоя мамаша не захочет, чтобы с тобой что-то случилось... из-за какого-то метапредохранителя... Правда ведь? Итак... где, мать их, предохранители?