Расхитительницы замка

Человек богат пережитыми приключениями, а не состоянием, добытым в приключениях…

Этим летом Бесовский Холм густо затянулся пышной растительностью. Шпиль башни, черневший весной, надел изумрудную корону. Деревья и кустарники плотной завесой скрыли полуразрушенные стены. Старый ров, наполненный талой водой, подёрнуло тиной.

Почему, когда и кто назвал возвышенное лесистое место среди бескрайних полей, Бесовским Холмом, народ не ведал.

Старики припоминали, дорога к барскому дому или замку (так предпочитал называть, древнее строение, окрестный люд) пролегала сквозь лесную чащу, дававшую приют зверью. Замок словно вырастал из выступа скалы. Окружающий ров выглядел озером, где водилась даже живность. В далекую пору, замок словно маяк в зелёном море, вздымался над верхушками деревьев. Но потребность в пахотных землях превратила гордое чудо в островок с дикой порослью.

Жители ближних деревень и не помышляли захаживать в замок. Даже среди досужих пацанов не находилось смельчаков пройтись по скользким пенькам дряхлого мостика или пролезть сквозь заросли рва. Средневековым чудом интересовался исключительно заезжий гость и то, из визуального любопытства.

Отсюда, бурный переполох вызвало происшествие, испытанное пастухом дедом Гошей.

Ранним утром, предвещавшим жаркий день, полусонный дед гнал стадо привычным путём. Внимание привлёк нарастающий гул. Мутный взор оживился, узрев вдалеке пыльный столб. Вихрь рос в объёме, несясь к зелёному холму. Дед выругался на мерзавца, летящего сломя голову по посевам.

Щурясь, старик вгляделся, но ничего не разобрал, кроме того, что пыль улеглась вблизи замка. Бросить подопечных не смел, пришлось унять любопытство.

… Вечером, как только освободился, рванул к замку. Бродя в надежде отыскать след протектора машины, удивился факту: колеи движущего объекта не нашлось, зато взбодрила полоса примятых колосков, точно приглаженных утюгом. Деда осенила мысль, вдруг, наблюдал вовсе не за пылью, а за дымом.

«Но отчего?» – насторожился Гоша, помня, что из замка никто не отъезжал. Ведь он не сводил взгляда с поля. «Значит, тайна осталась за обветшалыми стенами», – сделав заключение, старик побрёл вдоль примятой пшеницы.

Находясь возле обрыва, сдвинул фуражку на лоб и озабоченно почесал затылок, огорчаясь, что факты исчезли в зарослях рва.

Вздыхая, повернул к мосту. Где по прихоти провидения, сохранились торчащие гнилые сваи, несколько узких досок, да часть перил шаталась на ветру.

Глядя на подёрнутую временем переправу, наступил на ближнюю доску. Та угрожающе заскрипела. Тогда Гоша пристальней всмотрелся в противоположный берег. Неладное почувствовало его изношенное сердце. Потерев грудь, дед решил плюнуть на затею, но, не успел пройти пяти шагов, услышал позади крик.

Кровь застыла в натруженных венах: до чего неприятным и пугающим показался вопль. Гоша не спеша развернулся и не поверил глазам: на той стороне размахивая руками в разодранных одеждах, топталось двое мужчин.

Пастуха обдало ужасом и изумлением одновременно. Разглядев окровавленных людей, в надежде что его слышат, закричал, мол, старый и помочь не в силе, но немедленно помчится за помощью.