Распишемся кровью

- Пора.

Хэмиш взял свой меч, и распахнул дверь. Колючий зимний ветер влетел в дом, взвыл промозгло и печально. И исчез, словно никто никогда и слова такого - "зима" - не слышал и никогда не знал.

Пока ещё и впрямь зима казалась чем-то неведомым, невесомым. Вокруг царила поздняя осень, воздух про питался предложил листвой, почва больше напоминала грязевую трясину, а небо заволокли страшные чёрно-серые тучи. Мир погрузился во мрак.

- Я знаю.

Вива вздохнула, взяла волшебную книгу и поднялась с места. Она подошла к любимому и крепко сжала его руку. Будь, что будет.

Ах, сколько раз они сражались вместе! Сколько раз меч и колдовская сила выручали их, сколько раз спасали от гибели, помогали несчастным и обездоленным, защищали слабых. Хэмишу и Виве никогда не нужно было говорить - они понимали друг друга с полуслова и вместе могли творить чудеса.

Но отчего-то именно теперь в душу закралась поганая тревога...

- Не нужно нам идти. Не сейчас, - резко вырвала руку Вива, развернувшись. - Быть беде, я знаю.

- Не говори мне, что ты испугалась, - хмыкнул Хэмиш, улыбаясь криво.

- Я ничего не боюсь, тебе это хорошо известно, - Вива отлично выучила этот тон, эту манящую издевку, а потому не оборачивалась.

- Разве тебе не терпится вновь почувствовать, как кровь закипает в жилах? - голос притягивал к себе, стелился ядовитым мёдом. - Я уже не могу ждать.

- Я - не ты, - Вива пока ещё держалась.

- Разве? - Хэмиш усмехнулся.

- Ну, не совсем, - улыбка как-то пробралась на лицо Вивы.

- Тогда чего же ты медлишь? - Хэмиш приблизился, Вива чувствовала его опаляющее дыхание на своей шее, а после ощутила и касание холодных губ, от которых по телу побежал жар. Вива прислонилась спиной к его груди, откинула голову ему на плечо. Она понимала, что не сможет долго сопротивляться, но должна была сказать.

- У меня дурное предчувствие, - прошептала она, её радужка сверкнула золотом. - Мои дурные предчувствия всегда сбываются.

- Эй, разве мы с тобой не сильнее всех на свете? - уголком глаза Вива увидела наглую улыбку, которую нельзя было не поцеловать. Так что она развернулась и притянула его к себе. Горячо выдохнув, Хэмиш отстранился и счёл важным добавить. - Мы сильнее всех демонов и ангелов, всех отвратительных чудищ, всех бесчестных людей и даже самой судьбы. Верно?

- Разумеется, - наконец-то улыбнулась в ответ Вива.

Хэмиш обнял её за плечи, и они вместе вылетели из дома.

Впрочем, Вива обернулась. Опустевший дом глядел на них тёмными окнами, а распахнутая дверь тоскливо скрипнула. Вива знала наверняка - они сюда уже никогда не вернутся.

***

"Лицо человечье, тело звериное, будто кошка большая, а хвост какой-то острый и голый, но твёрдый, не гад, а всё-таки" - судя по сведениям местных, рядом с деревней поселилась мантикора. Видно, сбежала то ли от цирка уродцев, то ли от какого-то коллекционера редкостей - их в последнее время почему-то много развелось.

Они высмотрели наиболее удобную полянку, Вива разложила по углам воображаемой пентаграммы травы, Хэмиш поставил пару ловушек и капканов. Они были готовы.

Они полстерегли тварь, Хэмиш напал на неё с мечом, Вива распахнула книгу. Строчка за строчкой, тонким стальным пером она выводила сражение на бумаге.

"Хэмиш движется легко и стремительно. Мантикора уворачивается. Хэмиш отрубает чудищу переднюю лапу. Мантикора ревëт. Хэмиш отрубает заднюю лапу. Чудище беснуется, его хвост летит к Хэмишу... "

Вдруг Вива почувствовала, что больше не контролировала перо в руке. Такое бывало иногда, и Вива знала - в дело вмешивалась сама судьба.

Но вот только в этот раз Виве совсем не нравились выводимые ею самой строки:

"Хэмиш оборачивается, чтобы проверить, в безопасности ли Вива.

Хвост сшибает Хэмиша, парализуя его ядом.

Хэмиш падает.

Мантикора бросается на Хэмиша, Хэмиш выставляет меч, и в итоге протыкает чудище насквозь, что убивает его мгновенно. Но Мантикора здоровой лапой успевает разодрать Хэмишу грудь..."

Вива в ужасе подняла глаза. Описанная картина тотчас развернулась перед её взором. Она встретилась взглядом с самым важным в своей жизни человеком, с продолжением себя.

Хэмиш смотрел на неё с абсолютно невыносимой любовью. В его глазах светилось безграничное обожание. Хэмиш любил её, любил то, что они делали и мучительно любил жизнь. И этот свет в нём угас в мгновение ока вместе с последним вздохом, но остался следом на бледном лице.

Вива перечеркнула пером написанное, но было бесполезно - черта впиталась в пергамент, оставив записанное непреложной истиной. Она закричала, швырнула бесполезную книжку в сторону, бросилась к любимому, стараясь сдержать вытекающую кровь, обратить время вспять, не дать страшному случиться. Но всё было бесполезно, душу в тело уже не вернуть. Вива стерла кулаком слёзы, сдавила рыдания в грудной клетке. Она медленно пошла к оставленной книге.

Она знала одно средство, единственно верное. Вива не могла смотреть, как умирает её любовь. Вива не могла её спасти. Зато она могла её убить, и этим же вернуть к жизни.

Она подошла к книге и опустилась на корточки. Сняла с пояса небольшую плоскости и острый кинжал. Без сожалений разрезала тыльную сторону левой руки вдоль, от безымянного пальца до локтя.

Теплая кровь весело побежала, устремилась вниз, к земле, которая норовила забрать сегодня человека, но заберёт в итоге кое-что большее.

Вива взяла перо, и пролистала книгу почти к самому началу.

На страницах мелькали их сражения и уютные вечера, моменты, когда они бок о бок учились - как Вива постигала искусство пера, а Хэмиш - искусство меча, их неловкость друг с другом в самом начале и поразительное понимание, пришедшее ему на смену. Вива своей кровью перечеркивала всю любовь.

И вот, когда дело было сделано, раны на теле Хэмиша срослись, Вива оторвалась от страниц и перемотала себе запястье.

Вива посмотрела на небо. Тучи не разошлись, но словно посветлели. На землю медленно падали белые пушистые снежинки.

***

Вечер в таверне был шумным, впрочем, как и всегда.

Сидя в объятиях бравого воина, Вива наблюдала на другом конце таверны, как Хэмиш обжимался с двумя красавицами, которых он спас.

Вива задумчиво посмотрела на зажившее запястье. Протянула руку к кружке хмеля, стоящей на столе, и сделала большой глоток.

Она не могла больше любить, не могла и сожалеть. Всё, что между ними было, теперь живо лишь в её голове. Даже не в сердце.

Теперь её путь вычерчен лишь ей самой. Но так всё равно лучше.

Лучше видеть, как тот, кого она любила, живёт, пусть и не может даже вспомнить о том, что испытывал к ней, чем смотреть, как их любовь приведёт его в могилу.

Вива знала - она всё равно пережила бы его. Хэмиш - просто человек, а вот в Виве есть и иная сторона, тёмная и в то же время светлая, испещренная чернилами в той же степени, что и кровью.

Эта часть будет жить вечно. И ей не положено что-то настолько земное, как любовь.