Расскажи мне сказку

Я упёрлась головой в ладони, позволяя себе выдохнуть с облегчением. Во-первых, смена подошла к концу. Во-вторых, она оказалась удачной. Последнее далеко не всегда сопровождало рабочий процесс.

Выдохнув, я размеренно выключила компьютер, затем лампу дополнительного освещения и монитор. Этого требовали внутренние правила безопасности агентства.

Осмотрев беглым взглядом полупустую комнату, я взяла с полочки под столом сумочку и направилась к двери. Другие девушки обставляли помещения на свой вкус, в первую очередь, чтобы привнести ощущение уюта, обжитости или таинственности, кому что больше по душе. Мне же ничего из этого не нужно было. Декорации создавало воображение клиентов, и зачастую мы переносились в совершенно иные места, чем небольшая комнатка. А для меня она являлась всего лишь рабочим местом, на котором я не то, чтобы желала задерживаться.

Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь, я словно отрезала себя от всего, что находилось по ту сторону порога. Проворачивая ключ, я запирала за дверью все сказки, словно колдунья, складывающая тайны в своём потайном сундуке. Для меня это место именно таковым и было.

Со стороны общей комнаты послышались голоса, но я не хотела задерживаться, поэтому направилась сразу к стойке администрации.

Ещё на подходе Марина подняла голову от экрана компьютера и посмотрела на меня взволнованным взглядом, ожидая вердикта.

— Ну как? С этим Харолом всё прошло нормально?

— Да, мужик вроде без отклонений, — развеяла я её опасения, облокачиваясь на белую стойку со стеклянной мозаикой по центру.

— Фу-у-ух, — выдохнула она и закинула чёрную прядь волос за спину, чтобы та не мешала вновь склониться к компьютеру. — Тогда я запишу его на свободное время.

— Можешь записывать. Он, конечно, неопытный, но всё лучше, чем какой-нибудь одуревший.

— И не говори, — Марина вновь подняла на меня уже уверенный взгляд. — Каждый раз с этими новичками сплошные нервы. А тут ещё так сложилось, что девочка одна уволилась, и у тебя клиент ушёл. Надо как-то заполнять прорехи, — тоном «ничего нельзя поделать» посетовала она.

— Да я понимаю. С Пашей было ожидаемо, так что я морально готовилась к новому и неизведанному, — я криво улыбнулась.

Марина сложила руки перед собой и облокотилась о стол, чтобы оказаться поближе.

— А он правда женится? — её густо подведённые глаза блеснули от любопытства.

Я подумала, что мне вот лень столько возиться у зеркала, хотя клиентоориентированность всё равно обязывала иметь привлекательный внешний вид. Это даже в договоре было прописано. Глядя на Марину, я всегда думала о том, что с её пышными формами это ей бы напрямую с клиентами общаться. Они бы куда больше оценили её «три плюс», чем мои «два минус».

— Правда. Как раз сегодня сказал, что у них роспись на конец месяца запланирована, — я почесала кончик носа, не особо желая вдаваться в подробности, хотя в разговорах с Пашей ничего даже отдалённо непристойного не было.

Марина одновременно с восхищением и недоверием покачала головой, из-за чего её гладкие длинные волосы рассыпались по плечам.

— Вот ты говоришь, а мне до сих пор не верится. Я тут уже больше года, а такую историю ещё ни разу не наблюдала, чтобы клиент после созвонов стал жизнь налаживать.

— Я тоже не ожидала, что так получится, — не скрывая довольства, ответила я. — Он ещё обмолвился, что хотел своей девушке мои истории рассказать, но я ему сказала, чтобы даже не думал. Пусть сам сочиняет, а потом рассказывает, заодно и показывает.

Марина рассмеялась своим фирменным грудным смехом.

— Вот ведь дурак. Его девушке лучше не знать, какие сайты он посещал.

— Думаю, он и сам это понимает, просто на эмоциях ляпнул сдуру. И презент на прощание не забыл оставить.

— О-о-о, это очень хорошо, — Марина одобрительно кивнула. — И вот вроде бы ты клиента лишилась, а радостно.

— Странно немного получается. Ну пусть уж так, чем продолжил бы жить как прежде.

На самом деле для меня новость о Паше оказалась ещё каким сюрпризом. Он был из первых клиентов, то есть общались мы уже несколько месяцев. И я действительно счастлива от того, что он решился рассказать теперь уже невесте о своих чувствах, о которых молчал добрых три года. Каждый клиент — на вес золота. Буквально. Но лучше бы они все попереженились и были счастливы, чем вот это всё. Только мир ещё не дошёл до идеала. Даже близко к нему не подобрался.

Я скользнула взглядом по стойке и обратила внимание, что второе кресло пустует.

— А Катя где?

Вечер обычно был самым активным временем, и на администраторов наваливалось много работы.

Марина от моего вопроса сразу стала серьёзной.

— Пошла к Ирине с запросом для айтишников по одному аккаунту, — она понизила голос и глянула мне за спину, прежде чем продолжить: — Вроде бы снова тот ненормальный. Сегодня опять к тебе в группу пытался попасть.

От этой новости я внутренне подобралась, хотя мне в данный момент ничего не угрожало.

Вот она, другая сторона нашей и так своеобразной работы. Одержимые. Сталкеры. Одуревшие фанаты. На сексуальной почве мужчины с нестабильными эмоциями быстро теряли самообладание. По-народному говоря, они берега начинали путать. Границы размывались, а то и вовсе переставали существовать.

— Что ж ему спокойно не сидится… — пробормотала я, начиная чувствовать беспомощность из-за того, что ничего в этом случае не могла контролировать.

Подобными вопросами занимались айтишники, которые обеспечивали нашу кибербезопасность. Но никто не обеспечивал нашу безопасность вне рабочих стен.

— Да потому же, что и другим, — столь же недовольным тоном отозвалась Марина.

Такие «клиенты» и им доставляли много хлопот, потому что именно администраторы отвечали за адекватность пришедших на созвон после автоматической проверки аккаунтов.

Марина пригляделась ко мне внимательней и добавила:

— Не переживай. Если это он, то его тут же закроют, а если новый, то тоже внесут в базу. В любом случае, ход им сюда заказан.

— Хотелось бы надеяться, — я выдавила из себя улыбку. — Ладно, пойду отдыхать.

Я оставила ключ от комнаты на стойке и, попрощавшись с Мариной, пошла на выход.

Выйдя из подъезда, где наше агентство по оказанию клиентских услуг снимало офисы, я сразу окунулась в шум живого и насыщенного жизнью города. Каждый раз получалось контрастно, даже оглушительно. В комнатах стояла звукоизоляция, да и в общих помещениях редко шумели, поэтому за несколько часов тишина, словно вата набивалась в уши, несмотря на разговоры с клиентами.

Я вдохнула прохладный вечерний воздух и постаралась с выдохом отправить восвояси все рабочие мысли. Посмотрев в обе стороны улицы, я почти без колебаний выбрала левое направление.

Смешавшись на тротуаре с прохожими, я снова почувствовала отчуждённость. После рабочей смены мне уже несколько раз будто бы приходилось становиться частью нормального мира. Убеждать себя, что я наравне со всеми принадлежу этой реальности, а не остаюсь обособлена из-за работы в агентстве.

Я проводила взглядом полноватую женщину средних лет, которая несла тяжёлый пакет. Умом я понимала, что не отличилась ни от неё, ни от блондинки, идущей впереди и разговаривающей с кем-то по телефону.

Не отличалась внешне, но отличалась внутренне. Словно моя кожа стала преградой, из-за которой я не могла ощутить себя частью живого и привычного мира. Моя работа не только была неразглашаемой, но и меняла меня. В первые недели я не осознавала эти внутренние изменения — не хотелось лишний раз осмысливать то, что происходило перед монитором. Но потом до меня начало доходить, что подобное общение с клиентами оставляло свой след.

От пессимистичных размышлений отвлёк звонок. Прежде, чем лезть в сумочку за телефоном, я оглянулась, чтобы сориентироваться, куда меня ноги довели, и поняла, что почти пришла в нужное место — бар «На заре».

Я остановилась недалеко от двери и достала телефон. Имя на экране не предвещало ничего хорошего.

— Привет, мам, — без энтузиазма ответила я.

— Хотела узнать, когда ты ещё сможешь прислать денег, — раздался сухой голос на том конце. На фоне звучали какие-то разговоры.

Кто бы сомневался, что дело в этом.

— Что-то случилось? — поинтересовалась я, игнорируя вопрос. У нас были оговорены даты, когда я присылала деньги. Звонок — это крайний случай для мамы, значит, что-то случилось.

— Необходим новый курс антибиотиков, анализы не показали улучшений, — также сухо изложила она суть.

Мне потребовалось полминуты, чтобы принять эту новость. Из бара вышли трое парней и, о чём-то оживлённо болтая, прошли мимо.

— Я поняла. Сколько?

Мама назвала нужную сумму, и я уже думала, она, как обычно, отключится, но после явственной заминки всё же услышала:

— С тобой всё нормально?

— Да, я в порядке, спасибо. Передай Лизе от меня привет и поцелуй её.

— Обязательно.

И связь разъединился.

Я отняла телефон от уха и запрокинула голову, глядя на клочок голубовато-розового неба, виднеющийся между домами по бокам переулка.

Каждый раз после таких звонков из меня словно разом все силы уходили. Причём мама считала, что делает как лучше, но не затрагивание определённых тем постепенно превратилось в… ничто. Сухость и вопросы по делу. Я даже не могла с ней нормально обсудить болезнь сестры. Она держала меня в курсе лечения, пересылая результаты обследований и анализов. А ведь я переживала за Лизу. Именно из-за неё я пошла ублажать словами мужиков.

«Это нехорошие мысли. Нельзя так думать», — как мантру проговорила я, сглатывая ком, и посмотрела вперёд.

Вывеска «На заре» сейчас была усладой моих глаз. Я похвалила себя за выбор верного направления и прошла к двери.