Рассказ на заказ

Настасья улыбнулась, ещё не открыв глаза. Солнечный свет пробивался через стекло и согревал щеку. На улице ещё не до конца сошёл снег, а птички уже радостно что-то щебечут, холодные ветры хоть и сносят шапки, но теперь не такие ледяные, как долгой зимой. И в первую очередь поёт душа.

Она снова видела во сне его — парня мечты. И если у других мечта была про семью, красивую машину и парочку детей, у Натальи мечта была не привычная, зато своя. Она хотела нарисовать этого красавца. Увидев такое лицо во сне впервые, она начала искать похожую натуру. Всё-таки рисовать сон, который постоянно ускользает, было сложно: минут через десять, максимум полчаса, оставалось только ощущение тепла и чувство, что незнакомец красив как бог. Черты лица слишком быстро стирались, чтобы она могла успеть нарисовать полноценный портрет. С этого и начались её поиски. Она искала натурщика на улицах, в художественных студиях, на страничках модельных агентств и начинающих актёров, но неуловимый идеал всё никак не хотел попадаться.

У неё стопорилась работа, а ведь кушать надо, и платить за съёмную студию тоже. Даже за дешёвую однокомнатную квартиру. В ней совсем не было мебели, но девушку это полностью устраивало. Постелив на полу матрац, на всей остальной части она развела творческую деятельность. Стояли мольберты, лежали краски, кисти, тряпочки, чистые холсты. Были и законченные работы. Как-то хозяину квартиры понравились готовые картины квартирантки, и он разрешил девушке разрисовать старые стены, но чтобы было красиво и без пошлости. От радости Настя даже забросила работу: требовалось и обои старые ободрать, и выровнять поверхности. Зато теперь у неё появился ещё один, нет, целых четыре огромных белоснежных холста, которые буквально вопили: «Оживи нас!». Напротив неё матраца уже была зелёная полянка, синее небо и набросок дерева. Может быть, не будь зима такой холодной, стена превратилась бы во что-то другое, но Насте очень уж захотелось лета.

После всех неудачных попыток найти натуру, девушка решилась на рисковый, с её точки зрения, шаг. Теперь, стоило проснуться после встречи с мужским идеалом во сне, она брала планшет и быстрыми штрихами набрасывала портрет на белой бумаге, не поднимаясь с кровати. Каждый раз был новый лист, порой новый ракурс, но лицо было одно и то же. За месяц у неё скопилось тринадцать таких вот штриховых изображений, этот должен был стать четырнадцатым.

— Ну вот, чёртову дюжину преодолели, можно передохнуть, — Настасья облегчённо выдохнула, она очень боялась забыть своего героя из сна. — Вот вернусь сегодня домой и начнут тебя собирать в одну картинку, я уже всё приготовила для этого.

Действительно, в углу под белым покрывалом давно всё было готово, но страх нарисовать не того заставлял Настю медлить. Чмокнув идеал в нарисованные губы, девушка стала собираться в универ — это превратилось в личный ритуал, который приносил удачу на весь день.

— Привет, моё королевство, королева пришла, — привычно поздоровалась Настя, стоило ей зайти домой. — Почему холоп до сих пор чайник не поставил? Опять царица сама себе лапшу заваривать должна?

Бросив сумку на пол, Настя сразу же пошла на кухню, благо в квартире-студии это было сделать легко и просто. Налив себе горячего чая, она не удержалась и подошла к стопке портретов. Вот её идеал с улыбкой, а вот тут его что-то печалит. Здесь он как будто смотрит ей в глаза, а на следующем нахмурился и отвел взгляд вдаль. И как из всего этого собрать единый образ? Какую эмоцию ему дать? Настя расставила все портреты в ряд на полу и принялась ходить вдоль них, а после села и закрыла глаза.

— Скажи мне, каким ты хочешь показать себя? — прошептала девушка, всё также сжимая кружку с остатками чая. — Хотя бы намекни, прошу.

Открыв глаза Настя улыбнулась. Вот он, портрет, который она создаст — её идеал чуть улыбается, голова немного наклонена вбок, и спереди свисает белая прядка волос. Её так и хочется заправить ему за ухо, но Настя смогла лишь осторожно провести по нарисованной карандашом щеке.

— Вот ты, мой принц, таким тебя и нарисую.

Включив на телефоне музыку, Настя принялась делать робкие наброски на холсте. Вот тонкая линия побежала, обозначая контур лица, вот появился волевой подбородок, и нет там никакой ямочки, а вот нос, немного курносый, но самую капельку, зато ноздри аккуратные, не раздуваются как у хищника на охоте. Глаза … У него были очень пронзительные глаза, как будто сразу же смотрят в душу собеседника, и Настя оставила их напоследок. Сперва волосы, едва достававшие до плеч и немного непослушные. Кажется, он всё-таки блондин, но не альбинос, а с лёгким оттенком золота, зарыться бы в них пальцами.

У её идеала были широкие плечи, на таких наверняка может устроиться не только хрупкая девушка, но и целое королевство. Настя улыбнулась этой мысли и даже кинула взгляд на стену, где также штрихами был нарисован замок. Живя на маленькой площади, почему-то захотелось чего-то масштабного. Так на стене и появился настоящий замок с башенками из серого кирпича. Сами кирпичи пока были лишь контурами, и то не везде, цвет — в голове, но вместе с принцем они составляли хорошую пару.

— Может, тебя стоило нарисовать рядом с замком? — в какой-то момент нахмурилась Настя, понимая, что её натурщик из сна туда бы хорошо подошёл. — Нет. Вдруг я завтра должна буду отсюда съехать, а стены останутся тут. Так что принц, придётся тебе кочевать со мной, а у замка я оставлю лошадь. Как захочешь, можешь седлать её и скакать во весь опор к своей невесте. Интересно, а у тебя есть невеста? У такого красавчика должна быть. Да тебе и штат фавориток легко пририсовать, с этой мордашкой, но я всего лишь художник, потому никакой ревности. До тех пор, пока твои возлюбленные не начнут таскать мои краски, рвать картины или заслонять натуру, я ничего не имею против них.

Так, в разговорах с неизвестным принцем, Настя набросала общие штрихи и наконец-то должна была приступить к глазам. Было страшно. Нет, она не боялась, что не справиться, уж сколько натурщиков через неё прошло, а жалоб до сих пор не поступало. Она боялась, что не сумеет передать в точности те глаза, которые видела во сне. Это стало бы самой большой промашкой в её не особо долгой, но достаточно успешной для студентки карьере.

— Так, если что, тапками не кидаться. Ластик тоже есть, так что попрошу не хмуриться, коль не выйдет с первой попытки. Но вообще это нечестно приходить к девушке во сне, а потом так быстро забываться. Обещаю, я постараюсь нарисовать тебе самые красивые глаза, если не получится передать твои.

Рука чуть дрогнула, стоило карандашу приблизиться к холсту, но Настасья смогла взять себя в руки. И вот инструмент уже ловко скользит, оставляя за собой лёгкие росчерки, где-то едва видимые, где-то чуть толще и заметнее. Стоило сделать шаг назад, и девушка поняла, что всё это время почти не дышала. Зато теперь на неё смотрели такие знакомые глаза, что художница счастливо улыбнулась. Она смогла. Она перенесла этот образ из мира снов в её собственный, значит и остальное сможет. Вот только сил, как оказалось, ушло немало, пусть портрет был простым, потому Настасья решила сегодня больше не продолжать воплощать героя не своего романа.

Заставив себя пообедать, всё это время она смотрела на улыбающегося с холста парня, Настя решила снова заняться своей квартирой. Ей казалось, что энергия буквально выплёскивается из неё, а потому требовался размах. А где этот самый размах больше, если на заказ она пока рисовала лишь открытки да сувенирные закладки? Конечно же, её родные двухметровые стены. К вечеру все четыре были в набросках, на некоторых уже стал проклёвываться цвет, а вместе они составляли пасторальную картину: замок на летнем лугу на самом краю леса и цветущей поляны. И именно на поляне паслась белоснежная лошадь, точнее, она будет белая.

— Ничего, — улыбнулась девушка, — до лошадки и сам дойти сможешь. Рядом с замком она была бы слишком крохотной или, наоборот, заняла бы у меня тут полстены, а я не такой уж ценитель этих животных. А будешь возражать, я тебе на крышу дракона подсажу, будешь потом с ним за принцессу воевать.

В тот вечер Настя не заснула, её просто вырубило, столько сил ушло на любимое творчество. Она даже не помнила, снился ли ей её натурщик или нет, а с утра пораньше пришлось бежать в универ, не до воспоминаний или сожалений.

До долгожданного портрета Настасья смогла добраться через пару дней, не раньше. Тут и учёба, и подработка, а ещё друзья с роднёй внимания требуют, пришлось перетерпеть. А говорить кому-то про своего натурщика из сна она почему-то не хотела. Это было слишком личным, как тайна, что была между двумя людьми, и в которую не следовало посвящать кого-либо ещё. Пришлось дождаться выходного дня, чтобы вернуться к мужчине своей мечты.

Утро было пасмурным. Мелкий дождик зарядил ещё с ночи, помогая городу быстрее распрощаться с остатками снега, но Настю это не волновало. Удостоверившись, что запасы кофе её не подведут, она наконец-то погрузилась в свой творческий транс. Теперь уже кисть мелькала по холсту, задавала тон, меняла оттенки, насыщала жизнью. И если карандашом художница в последнюю очередь нарисовала глаза, то кистью решила с них начать. Это было не в её правилах, но она уже не могла терпеть, хотелось увидеть то, что так долго снилось. Закончив с синевой глаз, в которых мелькали золотые искры, она довольно кивнула и продолжила оживлять портрет.

Настя отложила кисть и сделала два шага назад. Потом подумала, и ещё на шаг отступила. На неё смотрел тот самый парень, которого она увидела во сне и никак не могла найти в жизни. Чёрная рубашка отлично контрастировала со светлыми волосами, на губах была лёгкая улыбка, а общий настрой был спокойным и расслабленным. Настя это понимала, пусть и нарисовала свою мечту частично.

— Ну почему? — простонала девушка, — Я теперь хочу тебя в полный рост изобразить. Думала: нарисую — отпустит, так нет же. Вот какие у тебя руки? Большие и сильные? Хотя нет, плечи не особо накаченные, значит, и там не может быть особо больших мускулов. А вот какие у тебя пальцы? У меня знаешь ли фетиш на красивую мужскую руку. Она же не будет тонкой и изнеженной, как у девушки, или с пальцами-сардельками? Бррр. Ладонь мужчины должна быть в меру крупная, с логичным продолжением в виде аккуратных, гармоничных и не волосатых пальцев. Она может быть с грубоватой кожей, но никаких обгрызенных ногтей или заусенцев. Думаю, я влюблюсь в мужчину, если у него будут идеальные руки. Как там мальчики предпочитаю: чтоб женская грудь в мужскую ладонь помещалась? Ну а я, видимо, буду эту самую ладошку искать, до посинения. Вот зачем я тебе это всё рассказываю, а? Надо бы кактус, что ли, завести. С растениями говорить логичнее, чем с портретами. И кактус точно никому не расскажет, что я люблю, когда меня мужчина за талию обнимает и в шейку целует. А тебя я … продам …наверное …когда станет особо тоскливо. Ты не переживай, ты хороший, но рисовать тебя целиком, когда натурщик является только во снах, я не смогу. А терпеть этот зуд в пальцах будет слишком для меня. Но сейчас ты ещё можешь смотреть на меня своими синющими глазами, пока я сплю. Только в душу не заглядывай, мало ли каких демонов там найдёшь.

Настя ещё раз оглядела результат своих трудов. Она справилась, если и были какие огрехи, она уже не вспомнит. Может у ее мечты где-то была родинка, или одно ухо больше другого, но теперь он останется таким. Сделав фото на телефон, Настя моментально выставила ее на своей страничке сразу же выставила её на своей страничке. Теперь можно и другим дать полюбоваться этой красотой. А пока — обед. Художник может быть голодным какое-то время, но и ему просто жизненно необходимы калории, даже если это бэпэшка с ароматом курицы.

Перед сном она ещё раз посмотрела на результат своих трудов, улыбнулась числу лайков под фото, усмехнулась комментариям типа «Где такую красоту надыбала?», и довольная пошла спать.

— Снов тебе желать не буду, — Настя улыбнулась портрету, — но пожелаю спокойной ночи. Надеюсь ты, как рыцарь, защитишь меня от кошмаров.

Девушка заснула с чувством полного удовлетворения. Она не помнила сон, но он был лёгкий и приятный, а новый день снова порадовало солнышком.

— С утром, не мой принц, — Настя подошла к портрету и даже по традиции слегка чмокнула его, предварительно убедившись, что краска высохла. — Или ты немой принц? Ну, пока ты мой немой принц, а дальше посмотрим.

Настя только начала отворачиваться, как портрет подмигнул. Медленно повернувшись назад, художница подозрительно уставилась на холст.

— Кажется, я слегка переработала, — прошептала девушка, глядя на статичную картину, которая не могла двигаться, не имела на то права.

Тряхнув головой, Настасья ещё раз оглядела мужчину своей мечты, но он больше не подавал признаков жизни, и девушка с сомнением стала собираться на учёбу.

— Без меня тут не шалите, — зачем-то сказала она в пустую квартиру, прежде чем закрыла за собой дверь.

Непонятное напряжение не отпускало девушку весь день. Она даже не могла для себя определить, хочется ей домой или нет. Разумная часть говорила, что это простое переутомление, вот и мерещится всякое. Но где-то на краю сознания тонкий и противный голосок напоминал, что глюков она ещё ни разу не ловила, а порой уставала в разы больше. Она даже не видела гномиков и чертей, когда красила небезопасной и сильно вонючей краской. И то, что красился забор, не особо помогло избежать чёрных мушек перед глазами и дикой головной боли. Так что в квартиру Настя заходила с опаской.

— Что, не сбежал? — зачем-то уточнила она у портрета, который спокойно продолжал стоять на мольберте, где она сама же его оставила.

— Нет, — ответил портрет.

Это было последнее, что запомнила девушка, после того как её сознание погрузилось в темноту.

Настасья открыла глаза и попыталась понять, где она и что происходит. Так, лежала она на своём любимом матраце, но почему-то одетая. Осмотрев обстановку, она увидела портрет идеального мужчины, в котором ее что-то смущало.

— Как ты? — спросил портрет, и Настя с трудом сдержала крик.

Вот что было неправильно в картинке — у него были руки и ноги, а ещё он был не на холсте, а сидел на полу напротив неё. Скосив взгляд в сторону, она посмотрела на мольберт и увидела девственно белый лист.

— Ты кто? — собравшись с силами, поинтересовалась Настя.

— Я Эдмонд, — представился ей парень, жутко похожий на того, кого она вроде бы нарисовала.

— Как ты оказался в моей квартире? — продолжила допрос Настя, хотя на допрос это не тянуло: она лежала, а её незваный гость сидел рядом, пусть ничего особого не делал.

— Из тумана вышел, — с улыбкой пояснил натурщик. — Благодаря тебе.

— Так, погоди. Из каких мест ты вышел? — не сдавалась Настя, точнее её разумная часть, которая твердила, что это всё неправильно.

Вместо ответа парень встал, отчего девушка дёрнулась, но всё-таки решилась сесть, дошёл до кухни и налил ей чай. Уже с кружкой он вернулся и протянул её девушке.

— Давай договоримся, а? — незнакомец мило улыбнулся, и Настя залюбовалась лицом, как истинный портретист, намечая, как она могла бы нарисовать увиденное, — Это немного отличается от привычного тебе мира, но я тот, кого ты нарисовала. А своим поцелуем ты меня освободила.

— Погоди, — девушка замотала головой, — Ты … Как ты узнал про портрет? Как ты сюда пришёл, если дверь закрыта? Или ты родственник хозяина квартиры?

— Ты любишь мужские красивые руки, — вместо ответа сказал принц. — Любишь, чтобы тебя обнимали за талию. А ещё у тебя есть подруга Светка, которой сильно не идёт красное, и она в нём выглядит как порнозвезда, но она вас не слушает. А у Юрки есть чудо-кот, который помогает ему кадрить девчонок, но ты одна из немногих, кто может противостоять его гипнозу, и его кот тебя обожает больше чем собственного хозяина…

— Хватит! — голос девушки сорвался. — Откуда ты всё это знаешь?

— Ты мне сама всё рассказала, — Эдмонд всё также мягко улыбался, не обижаясь на вопли или недоверие, — Пока меня рисовала, пока чай пила, пока была рядом.

— Я это говорила потому, что думала, меня никто не слышит, — буркнула девушка, хотя в голове неотвратимо складывалась картина, что парень не особо врёт. — Портреты, знаешь ли, не должны оживать.

— А я не обычный портрет. И если ты не будешь кричать, я тебе могу всё объяснить. Правда есть вероятность, что ты мне не поверишь, но всё сказанное будет правдой.

— Ну, кажется, у меня не особо есть выбор, — констатировала Настя, всё-таки желание узнать, кто этот тип, и что он забыл в её комнате, было велико, — Рассказывай.

— Только можно…? — Эдмонд замялся, видимо, стесняясь чего-то, и девушку так это умилило, что она улыбнулась.

— Говори уже, ты завладел моим вниманием целиком и полностью.

— У тебя есть что-то из еды, а не только эти травяные сборы? — с тоской в голосе спросил парень, и девушка рассмеялась.

— Бутерброды будешь?

— Всё, что можно съесть, — кивнул гость.

Настя поднялась со своего лежака и прошла на кухню. Она бы и парня позвала, но тут не было ни одного стула, да и расстояние в пять шагов не такое уж большое, чтобы она потерять его из вида или не услышала его голос.

— Я быстро, можешь пока начинать, — милостиво разрешила девушка, открывая холодильник.

— Я … Давай так, — после паузы начал Эдмонд, — я просто не особо представляю, насколько ты поверишь тому, что услышишь, потому даже не знаю, как лучше объяснить, с чего начать.

— Начни с портрета, — решила Настя, — как ты из него вышел, если это на самом деле так. Или быстро признавайся, куда его дел и как вообще узнал, что я тебя рисую. Погоди, так я же фотку выставила! Ты по ней меня нашёл? Но я никакую геолокацию не ставила.

— Не знаю, что ты ставила, но я точно пришёл из портрета, точнее, я и есть он, — твёрдо ответил парень. — Потому на холсте ничего и не осталось — я весь тут.

— Я тебя рисовала частично, — поправила его девушка, — а ты тут с ножками и ручками.

— Когда ты начала меня рисовать, ты … слегка меня привязала к холсту, не знаю, как это лучше описать , — с заминкой выдал парень.

— Слегка?

— Вот так и знал, — буркнул Эдмонд, — Видимо, надо начинать чуть раньше. Ладно, ты знаешь, что такое туман?

— Да уж сталкивалась, — кивнула девушка.

— А магический?

— Магии у нас нет отродясь, так что ни с магическим туманом, ни с магическим зверьём, да и с магией не сталкивалась, — тут же отбрила девушка, старательно отгоняя мысль, что напротив нее сидит то, что сидеть не должно.

Она как раз вернулась с тарелкой, на которой лежало три бутерброда, и сразу отдала ее парню. После вернулась на кухню за двумя чашками чая. Эдмонд откусил буквально кусочек и чуть не застонал от удовольствия, после чего прикончил первый бутерброд за пару секунд. Второй и третий он смаковал чуть больше, но было видно: либо колбаса уж очень вкусная, но в это веры не было. Цена явно показывала, что там кроме мяса есть ещё и мясозаменители, студентка не может себе позволить кушать колбасу только из мяса. Либо же парень был действительно голодным, и вот в это верилось легко. Дав незваному гостю доесть нехитрый обед, Настя решила возобновить допрос.

— Продолжай, я тебя слушаю. А будешь хорошим мальчиком, приготовлю ещё что-нибудь, но только получив правдивые ответы.

— Я очень долго бродил в магическом тумане, — начал Эдмонд, но на сытый желудок его голос зазвучал гораздо счастливее, — Как будто в молоке каком-то, где кроме тебя ничего и никого нет. Не было ни земли, ни неба, ни звуков, даже редкие силуэты как будто были сотканы из тумана, а может так оно и было. Зато был страх, что когда-нибудь он застынет, и я в этой странной дымке останусь навечно, как муха в янтаре. А потом неожиданно я почувствовал, что меня куда-то тянет. Это было как покалывание какое-то.

— Было больно? — зачем-то решила уточнить Настя.

— Нет. Даже наоборот: чувствуя хоть что-то, я испытал прилив радости и попытался пойти в ту сторону, откуда меня покалывало. Неожиданно я услышал голос, как я сейчас понимаю, твой. Я тогда не понял ни одного слова, но я мог не только чувствовать, но и слышать, потому побежал на звук, если мои движения так можно было назвать. Потом я увидел тебя. Знаешь, как будто в молочном тумане появилось мутное стекло, и ты была за ним. Я не мог до тебя докричаться, не мог достучаться или обойти преграду. Я вообще как будто прилип к своему месту и не мог сдвинуться, лишь наблюдал за образом, что маячил за стеной. Я не знаю, сколько прошло времени, но неожиданно туман стал рассеиваться, а преграда стала совершенно прозрачной, и я впервые увидел тебянастоящую. Ты что-то делала, водила рукой, а в руке была палочка, а я как зачарованный смотрел на тебя. Чем больше ты водила рукой, тем больше я слышал, что ты говоришь, как будто ты стирала эту самую грань между нами.

— То есть пока я тебя рисовала, ты мог на меня смотреть? — удивилась девушка. — А …ты совсем не знаешь, сколько времени прошло?

— Нет. Я лишь видел, как ты водила рукой, потом ты то пропадала из поля моего зрения, то возвращалась. А потом ты спала, вот тут.

Настасья посмотрела на матрац, потом оглядела комнату, пытаясь связать сказанное с тем, что она делала. Она ведь его рисовала, чем ещё могло быть её махание палочкой. А потом она переключилась на стену, когда портрет был готов. Мольберт стоял посередине комнаты, а значит, Эдмонд не видел, когда девушка заходила ему за спину, зато спала как раз под его неусыпным взором.

— Ты покидал портрет ночью? — прошептала Настя.

— Я смог выйти лишь после твоего поцелуя, — Эдмонд улыбнулся, — Ты прикоснулась губами к той стене, и она разлетелась во все стороны. Правда, я и тогда не сразу смог собраться с силами, потому вышел недавно.

— Спящий красавец, — хихикнула девушка, вспомнив сказку, кажется, она всё-таки перенервничала.

— Что?

— Да сказка есть, где принц целует девушку, что спала беспробудным сном, и она проснулась, — пояснила Настя.

— Тут немного другое, — Эдмонд усмехнулся, — Тебе было не обязательно целовать картину, можно было просто пальцами дотронуться и передать своё тепло, ну я так предполагаю. Да и я не спал. А ещё я не принц.

— Не принц? — удивилась девушка, а потом счастливо улыбнулась, — Это хорошо.

— Почему? — не понял радости мужской идеал красоты.

— Потому что мне за воровство принца точно голову бы открутили, а так есть шанс отделаться темницей или куда у вас сажают за кражу, — Настя чувствовала, что её немного понесло, но она не могла остановиться.

Эдмонд это понял, иначе как объяснить то, что он быстро оказался рядом с ней, обнял и прижал к себе. Настя начала смеяться. Она смеялась и не могла остановиться, зато её руки крепко вцепились в чёрную рубашку гостя и никак не могли его отпустить. Но парень не сопротивлялся, наоборот, лишь крепче прижал к себе художницу и стал нежно гладить её по спине, пока девушку не отпустило.

— Ты извини, — повинился натурщик.

— За что? — Настя даже оторвалась от мужской груди, к которой прижималась щекой последние минут пять.

— Кажется, я тебя заставил перенервничать. Я понимаю, сложно вот так с магией столкнуться, когда ничего про неё не знала.

— Её у нас нет, она только в книжках да сказках осталась.

— Если бы её совсем тут не было, я бы не смог покинуть картину, — заметил парень, — Просто её мало, и она скрытая. Тебе легче?

— Не знаю, — откровенно призналась девушка, — Я не знаю, что мне сейчас делать.

— А ты рисуй, — шепнул Эдмонд.

— Рисовать? Что?

— Да хоть замок этот, — мужская рука махнула в сторону стены, но Настя как раз обратила внимание на ладонь.

Собственническим движением она подхватила мужскую конечность и подтянула к себе. Художник внутри неё буквально вопил — это надо зарисовать, этот натурщик не только идеальное лицо имеет, но и руки её мечты, значит, надо пользоваться. Настя не могла оторвать взгляда, переворачивала ладонь и так и этак, осторожно водила пальцами, как будто пытаясь прощупать каждую линию.

— Ну что, такие ладони тебя устраивают?

Голос прозвучал немного эротично. Настасья дёрнулась назад, бросив свою добычу, но Эдмонд вроде бы не обиделся. Так и сидел с улыбкой, потому она смогла расслабиться.

— Можно я как-нибудь их нарисую? — зачем-то решила уточнить девушка.

— Можно, — кивнул парень.

В тот момент художница поняла, что ей и сейчас разрешили бы, но собственные руки отчего-то тряслись, а проверять свои навыки рисования с тремором она не хотела. Но надо было себя занять каким-нибудь делом, и она сосредоточилась на замке.

— Скажи, а как ты в том тумане оказался? — спросила девушка, вырисовывая деревья. — Тебя кто-то проклял?

— Если только я сам, — повинился парень.

— Это как?

— Я … Это был магический эксперимент, неудачный. Вот меня и выкинуло неизвестно куда. Я вначале искал, как выбраться назад, а потом стал думать, лучше бы меня прибило магией. Существовать в одиночестве в тумане страшно.

— Так ты маг?

— Ага. Но тут моя сила пока не хочет мне подчиняться, так что сейчас я маг не больше чем ты, а то и меньше.

— Знаешь, а я ведь тебя во сне видела, — зачем-то решила признаться девушка.

На самом деле она может и не призналась бы, но творить в тишине было слишком напряжно, а включить музыку она не решилась. Вдруг её собеседник не оценит подобранный репертуар. Да и она сама целиком ушла бы в процесс, и её гость остался бы наедине с самим собой.

— Во сне? — удивился парень.

— Да, несколько раз. Я тогда тебя увидела и моментально захотела нарисовать, у тебя лицо очень интересное. Я стала натурщика искать, но не смогла найти и решила попытаться вспомнить тебя. Просто твой образ стирался очень быстро, пришлось сделать наброски.

— Покажешь? — в голосе парня ощущалось напряжение.

— Да вон там листы лежат, бери. Твой же портрет, — махнула рукой Настя, не желая расставаться с кистью, это дарило ощущение спокойствия и уверенности в разговоре с магом-незнакомцем.

Эдмонд не стал чего-то ждать и шустро сцапал наброски, чтобы потом вдумчиво разглядывать каждый портрет в отдельности.

— Теперь понятно, — прошептал он, складывая листы стопочкой.

— Что тебе понятно?

— Видимо, блуждая в тумане я ходил по снам людей. Это интересное дело, когда можешь контролировать себя, но не в моём случае. А ты меня как-то увидела, даже запомнила.

— Запомнила, как же, — хмыкнула девушка, — Я чуть ли не выцарапывала из памяти, как ты выглядишь. Помню, что хотела кого-то особенного нарисовать, а кого — уже через пять минут после сна не могла вспомнить. Если бы увидела один раз, так точно бы забыла, а так в течение полугода периодически тебя видела по ночам, а то и больше.

— Зато твоя настойчивость спасла мне жизнь, — Эдмонд улыбнулся, — Расскажи мне про себя, пожалуйста.

— А ты разве мало знаешь? — удивилась девушка.

— Ты не так уж много говорила о себе, — рассмеялся парень, — Больше рассуждала о других.

Пожав плечами, Настя зачем-то решила поделиться своей жизнью. Она пока понятия не имела, что делать с этим парнем, который, кажется, действительно прибыл из другого мира, а то и вселенной, но не в тишине же сидеть. Взамен она точно так же спрашивала Эдмонда о его жизни, чем он занимался, чего хотел, куда стремился. У них даже воцарилась какая-то идиллия, которая продолжилась и во время готовки, а после на совместном ужине. Лишь вечером возник вопрос, что делать дальше.

— Я могу остаться у тебя? — осторожно спросил Эдмонд, — Идти мне некуда, тут я ничего и никого не знаю, а возвращаться в картину … я боюсь. Вдруг не смогу из неё выйти ещё раз. Я буду спать на полу и, слово мага, не трону тебя без твоего разрешения.

— Да спи уже, — махнула рукой девушка, отдавая ему покрывало и одну подушку, благо у неё их было аж две, — только мне завтра на учёбу с утра идти. Останешься дома один.

— Я буду тебя ждать.

Настя засыпала со странным чувством. Она вдруг испугалась, что её гость — всего лишь сон, который утром развеется, как дым. Но нет, блондинистая макушка торчала из-под покрывала, пока девушка собиралась в универ, и это заставило улыбаться.

Вернувшись домой, Настя не сразу поняла, что не так. И лишь подойдя с кружкой чая к стене, заметила какие-то каракули поверх её работы.

— Эдмонд, ты что себе позволяешь! — возмутилась художница.

— Я просто немного поправил, — признался маг.

— Это мои стены и моя картина!

— Это мой замок! — парировал парень, отчего девушка чуть не села на пол.

— Э … Твой? Что значит твой? — зачем-то решила уточнить художница.

— Думаешь, я свой родной дом не узнаю? — Эдмонд посмотрел на картину с грустью, — В той башне у меня маленькая обсерватория, для магии очень важно знать расположение звёзд. Вот тут флигель немного погнут, это я в детстве не рассчитал силу заклинания, а здесь мой папа постарался, когда сам был ребёнком. Я даже узнаю лошадь — это Мирабелла. У неё под гривой, вот тут, небольшое пятнышко.

— То есть я твой замок нарисовала? — Настя шокировано смотрела то на мага, то на его дом, — Но … я его никогда раньше не видела. Как?

— Не знаю. Но понимаешь, я бы хотел попробовать вернуться домой, а тут нужна точность.

— Объяснишь? — Настя видела, что парень слегка мнётся, но раз уж у неё есть возможность помочь, надо узнать всё до конца. Всё равно ему тут без документов будет сложно выжить.

— Когда ты рисовала меня, то рисовала по памяти, — начал маг, — Ты либо не запомнила, либо не увидела, но у меня на подбородке был маленький шрам — привет из детства. Но ты его не нарисовала, и его на мне сейчас нет. Возможно, я потерял своё тело в результате эксперимента, а ты смогла уловить мою душу и непонятно как, но создать мне новое, без шрама. Но с замком всё может получиться не так: если ты не изобразишь его в точности, я либо не смогу открыть окно в мой мир, либо это будет не мой мир, а созданная тобой копия, без людей, без окружения и всего остального. А я должен узнать, что с моим домом, с моими родными.

— Понятно, — прошептала девушка, почему-то принимая все сказанные слова, — Но давай лучше ты будешь мне говорить, где я не права, я сама поправлю, чем вот так.

— Договорились, — Эдмонд улыбнулся.

На то, чтобы нарисовать замок во всех деталях ушла неделя. Точнее шесть половинок дня и одно воскресенье: не прогуливать же занятия, да и маг настоял на том, чтобы художница закончила картину полностью, то есть все четыре стены. И даже тут он порой поражал девушку, говоря, что эту ветку он уже сломал, а вот тут вырос новый росток. И всё это время они очень много говорили, общались, делились сокровенным.

— И как давно ты не был дома? — решила уточнить Настя. — Вдруг там всё уже поменялось?

— Потому я и хочу туда попасть, чтобы узнать, сколько времени прошло, в тумане часов не было, — Эдмон жадно разглядывал пейзаж, ища мелкие неточности. — И я не знаю, что вообще получится, просто хочу избежать ненужных ошибок.

— И как?

— По-моему, всё идеально.

Настя замерла. Фраза прозвучала как приговор. Вот у неё в комнате интересный собеседник, а вот он может быть скоро её покинет. А ведь она так и не успела нарисовать его руки, или сделать ещё один портрет, взамен ожившего. Но и держать гостя тут казалось ей чем-то постыдным.

— Что дальше?

— Коснись стены и представь, что картинка оживает, — после паузы сказал Эдмонд.

— Это поможет?

— Понятия не имею, потому что я не знаю, как ты оживила меня, — рассмеялся маг, но в его голосе прозвучала тоска. — Просто ты общалась со мной, как будто я живой, может, и тут это сработает.

Настя качнула головой. Попался ей маг, который магичить не может, а она выкручивайся. Но Настя решила рискнуть. Окинув взглядом весь пейзаж, она решительно подошла к белой лошади.

— Красавица, скучаешь без хозяина? — девушка провела рукой по гриве, потом по спине, всей душой желая услышать в ответ ржание или хотя бы лошадиное пыхтение. — А он у меня застрял. Ты же сможешь домчать его до дома?

Она не видела, но маг за спиной в какой-то момент начал улыбаться.

— Насть, закрой глаза.

Девушка закрыла и почувствовала, как её взяли за руку и потянули вперёд. Миг, и она прошла через какой-то пузырь. Неожиданный ветер принёс аромат цветов, которого быть не могло. Настя открыла глаза и ахнула — она стояла не в квартире, а на поляне. Перед ней пофыркивала ожившая нарисованная ею лошадь. В отдалении стоял замок, как она и нарисовала.

— Обернись, — раздался голос позади неё, и Настя послушно повернулась, чтобы замереть.

За ней было что-то типа огромного окна, в котором была её родная квартира. Вот матрац лежит на полу, а рядом с ним забытая чашка из-под чая.

— Ты это сделала, — Эдмонд развернул к себе девушку и поцеловал ей руку, — Ты меня спасла, ещё и домой вернула. Спасибо тебе.

— Пожалуйста, — Настасья всё ещё пыталась усвоить увиденное, а вот внутренний художник радостно потирал лапки и тихо шептал: «Сколько натуры, какие цвета, какой масштаб».

— Я просто хотел, чтобы ты увидела мой мир. Если хочешь, можешь остаться со мной, захочешь — вернёшься домой прямо сейчас. Но ты ведь даже не видела мой замок, а там есть на что посмотреть для вдохновения и творения твоих коллег, но уже моего мира.

— А … обязательно выбирать сейчас? — зачем-то решила уточнить девушка.

— Тогда ответь на другой вопрос. — Эдмонд встал на колено, взмахнул рукой, и на его ладони появилась коробочка, обитая синим бархатом. — Спасительница моя, ты согласишься стать моей женой? Я обещаю защищать тебя и любить всю свою жизнь, исполнять все твои желания и быть рядом. Я согласен быть с тобой и в твоём мире, и в моём, где ты сама пожелаешь остаться. Здесь у нас есть замок, там у тебя я тоже что-нибудь придумаю, пусть и не сразу.

— Ты … Ты уверен? — зачем-то решила уточнить девушка. — Ты меня знаешь всего ничего.

— Разве? — маг хитро улыбнулся. — Мне кажется, я знаю тебя столько же, сколько себя. Я полюбил проводить вечера в твоей компании, ты раскрыла мне свои тайны, а я тебе свои. Я боялся признаться тебе в чувствах, но как можно не любить ту, которая тебя спасла, накормила, пожалела и ещё раз спасла? Хотя нет, как можно не влюбиться в тебя, когда у тебя такая чистая и светлая душа. Настасья, прошу, не мучай меня. Скажи где, и мы будем жить в выбранном тобой мире. Я только задержусь тут на пару дней, чтобы узнать, как дела у моих родных, ну и заберу кое-что для начала совместной безбедной жизни у тебя дома, и сразу же вернусь в твой мир. Или мы можем уже сейчас выдвинуться в мой замок, и сегодня ты попробуешь еду моего дома. Можем немного побыть тут, потом там, чтобы ты могла сравнить оба мира. Я на всё согласен, лишь бы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня?

— Да, — смущённо согласилась девушка.

Было очень страшно отвечать. Она сама не поняла когда, но полюбила своего натурщика из сна. Он слишком гармонично устроился в её мыслях, в её жизни за такой короткий промежуток времени. Но короткий ли? Она ведь видела его во сне уже давно, может, тогда у неё и началось это сумасшествие. Додумать ей не позволили. Эдмонд надел ей колечко на палец, а после нежно поцеловал.

— Не обязательно выбирать, — прошептал он девушке на ухо, стоило ему обнять свою спасительницу, — Мы можем жить и на два мира, мне хватит сил держать этот портал открытым для нас и невидимым для всех остальных. И квартиру ту выкупим: раз я владею целым замком, твои десять метром мне как-нибудь будут по карману.

Настя чуть отстранилась, ища в глазах мага подвох, а потом уже сама поцеловала его, с чувством. В тот день, когда она впервые увидела этого парня во сне, она сделала правильный выбор, решив запечатлеть его на холсте. Не у каждой девушки есть такая возможность: нарисовать собственного жениха таким, каким она хочет его видеть.