Рассказ Пятьдесят первый

Пятьдесят первый

Он вёл счёт — пятьдесят попыток. Пятьдесят раз он пытался разорвать этот замкнутый круг: лезвия, таблетки, высоты, вода. Каждый раз — либо скорая, либо случайные спасители, либо просто не хватало воли довести до конца.

Жизнь была цепью унижений: на стройке — пинки от бригадира, насмешки коллег, «сам виноват, что без навыков»; дома — пьяный отец, кричащая мать, вечный упрёк в бесполезности. Он резал руки, чтобы почувствовать хоть что‑то кроме пустоты. Кровь на полу, на простыне, на кафеле — его личный ритуал, его способ доказать: «Я ещё здесь».

Он думал, что мозг — крепость. Что там, за черепной коробкой, есть какая‑то защита, какой‑то механизм, который скажет: «Хватит, остановись». Но никакой крепости не было. Была лишь тонкая плёнка, которая рвалась от малейшего дуновения ветра. Любые слова — «ты ничто», «тебе не место здесь» — впивались в сознание, как ржавые гвозди, и не выходили. Он пытался выстроить баррикады из воспоминаний, из редких добрых слов, из призрачной надежды — но всё рушилось. Мозг не защищал. Он лишь фиксировал боль, умножал её, превращал в бесконечный эхо‑зал страданий.

Однажды появилась она — девушка из соседнего подъезда. Тихоня с грустными глазами и тёплой улыбкой. Она слушала его бредни, держала за руку, говорила: «Ты не один». На миг показалось — спасён. Но она ушла. «Слишком тяжело», — прошептала, уходя. Дверь хлопнула, и снова — тишина.

Зима. Лёд на лужах, снег в волосах, холод, пробирающий до костей. Пятьдесят первая попытка — мост, ветер, шаг вперёд.

На этот раз никто не крикнул «стой».

Только снег.

Только ветер.

Только тишина.