Рассказ пятый. Старшина Тарасов против Адепта.

- Ключи от оружейки где?! - всклокоченный Начштаба вихрем ворвался в расположение. Ротный, не понимая, что происходит, достал из кармана связку. Схватив её целиком, Начштаба унесся дальше. Выглянувший из Каптерки Старшина успел только проводить его взглядом.

- Василь Иваныч… Че, опять война?

- Не знаю… Вроде по новостям ничего такого не передавали. Обстановка в мире неспокойная, конечно, однако беспорядков обещали не больше обычного. Да и война для Геннадия Палыча вещь привычная. Из-за неё он бы так не паниковал.

- А че стряслось? Проверка может?

- Вот это может быть. Пойду-ка покурю… В курилке всяко больше знают.

Накинув бушлат, так как погода была уже морозная, Тарасов спустился вниз, разминая в пальцах сигарету. Под навесом, обозначающим место для курения, толпилось неприлично много, по меркам буднего дня народа. Помучив дешевую китайскую зажигалку с расшатанным колесиком, Старшина, наконец, прикурил, втянул первый, самый ароматный клуб дыма, выпустил его через ноздри и принялся слушать, что говорит народ.

- Ну че? - высунувшийся из канцелярии Ротный вопросительно уставился на вернувшегося Тарасова. - Война? Проверка?

- Хуже… - Старшина затолкал его в канцелярию и закрыл дверь, чтобы дневальные не подслушивали, - комбат с женой в разводе. И они с дочкой в Ленинграде живут.

- Который теперь Питер?

- Да.

- И че?

- И ниче… Подросла, видать, доча.

- В смысле?

- Залетела она. А виновник торжества, получив это радостное известие, исчез с радаров. Вот бывшая супруга не придумала ничего лучше, чем в растрепанных чувствах сообщить об этом Виталию Сергеевичу. Дура… Теперь Комбат собирается в Ленинград лететь, с мрачными мыслями. А Начштаба пытается минимизировать жертвы среди мирного населения.

- Так Сергеича же в самолет с оружием не пустят?

- Когда речь заходит о детях, здравый смысл может отказать даже у самых мудрых. Тем более, что ты недооцениваешь его связи. Он может и на военный борт напроситься. Без досмотра.

- Тоже верно… - покивав, Ротный на некоторое время глубоко задумался, - придушит…

- Что, не понял? - переспросил Тарасов, удивленный такой резкой сменой темы.

- Я думаю, Сергеич его так придушит. Зачем ему оружие? Там же этот ебырь-террорист студентик какой-нибудь, поди. Комбат ему голыми руками «кабину» сломает. Или у Сильвера ружье возьмет.

- Ага. И обрез из него сделает. Как Данила этот… Багров который. Свитер и черный плащ у него уже есть.

- Не,Сильвер ружье пилить не даст.

- Даст. У него столько залетов за душой, что Комбат его перед фактом поставит: «Обрезание делаем или ружью, или тебе.» И куда тот денется?

Ротный весело заржал, поняв, что разговор перешел в шутливое русло, поставил чайник и принялся разогревать прямо в нем банку с домашней едой. Старшина хотел было напомнить, что Комбат ещё только собирается лететь в Ленинград, поэтому расслабляться рано, однако пленительные запахи Марининой стряпни всегда трогали за душу, так что он попытался ретироваться в каптерку. Но Ротный его окликнул.

- Погоди, Иваныч… Ты это… чисто теоретически, новогодний наряд во сколько оцениваешь?

- С какой целью интересуешься?

- Есть у меня ощущение, что могу загреметь. А у меня это первый, с Маринкой, совместный Новый год. Семейный праздник, все дела.

- Так как я тебе оценю? Новый Год в кругу семьи — штука бесценная! Да и с чего ты взял? Что, расписание уже раскидали?

- Пока нет, но сегодня-завтра ясно будет. Первое декабря же!

- Ну, допустим… Только доведут его в середине месяца, как обычно.

- А я раньше узнаю!

- Как?

- Его боец, который Кромскому в библиотеке помогает, на компутере делает.

- И че?

- Кромский мне должен. Я его на машине в город катаю. Эх, хорошо мы тогда тещу уломали. Машина — великая вещь! Ты, кстати, теперь тоже «лошадный», так что пользуйся положением почаще. Ты же, все таки, целый прапорщик ВС РФ, а не пони, бесплатно катать.

- Ты, Денис, давно на пони-то катался? Они сейчас за проезд берут так, что на такси дешевле. А что касается наряда — я мзду не беру, сам знаешь.

- А котлеты?! - увидев, что собравшийся уходить Тарасов замер, Ротный понял, что нащупал слабое место. - Домашние котлеты?! Весь декабрь?! Три штуки каждый день?!

- Ты, может, сперва с Маринкой посоветуешься?

- Она согласная. Собственно, это она и предложила. Говорит: «Деньги, самогон, котлеты — что хочешь предлагай, но я тебя на Новый Год дома хочу.»

- Ведьма она у тебя, - Старшина тяжко вздохнул, - знает, чем человека пронять…

- Согласен?

- Расписание узнай. Потом подумаем.

***

Ротный был прав, когда говорил, что личная машина — отличный козырь, который можно использовать в личных целях. Например, Начштаба с супругой решили посетить театр. И с дамой, да в приличествующей случаю одежде, на попутках добираться не будешь. Так что, предложив их подбросить, Тарасов получил возможность съездить на квартиру, чтобы проверить, как там дела, пока те наслаждаются искусством. Но не успел он закрыть дверь, как затрещал звонок.

- Валентина Афанасьевна? - открыв, Старшина увидел соседку, - Как дела? Что случилось? Вам помочь чем надо?

- Да какие в моем возрасте дела? Все, слава богу, потихоньку. Я чего зашла-то? - соседка порылась в кармане халата, - Нашла я те твою Кошкину!

- Серьезно?

- Да! Вика, с которой я в семьдесят четвертой школе работала, пока сюда не перевелась, знакома с её классным руководителем, у которой она в тридцать восьмой училась. Так вот, Вика говорит, что та после смерти родителей пропадом в спортзале пропадала!

- В спортзале?

- Да. Там секция по боксу была. А может и сейчас есть? В общем, там она прямо жила! С милицией вытаскивать приходилось! Адрес я тебе записала! Держи!

- Вот это спасибо, Валентина Афанасьевна! Вот это вы сыщик!

- А че я! Зря, что ли, Пуаро по телевизору смотрю!

- Ну, я тогда сейчас сразу и сгоняю!

- Ишь ты какой резкий! Кстати, машина там, у подъезда, пятерка красная? Твоя что ли?

- «Шестерка». Вы и её заметили?

- А то! Я, после этого, за всем тут наблюдаю! Ты давно её купил?

- Да сразу после того как квартиру вскрыли. Решил, чего деньги лежат? Сопрут и все. С концами. А так хоть попользуюсь.

- И правильно! И нечего! Я вон копила на сберкнижке, копила… Пуф, и все..! Ну давай… Лови засранку эту, а то взяла моду! Ну это надо же! Влезла как к себе домой!

Недовольно ворча на молодежь, соседка ушла к себе. Тарасов, спрятав бумажку в внутренний карман, сделал круг по квартире и, убедившись, что все в порядке, поехал по указанному адресу. Там обнаружился спортивный зал, оставшийся от ДОСААФ. Сейчас тут было пусто, однако на звук открывшейся двери из каморки в дальнем конце вышел одетый в старенькую олимпийку и спортивные штаны крепкий мужик под полтинник. Увидев человека в форме, он озадаченно крякнул и протянул Старшине руку.

- Григорий Федорович… Ко мне?

- Прапорщик Тарасов. А вы кто?

- Тренер я.

- Ну, значит, к вам, видимо.

- Какими судьбами?

- Да спросить кое-что хотел…

- Ясно… Что опять натворили?

- Кто?

- Да ладно — не прикидывайся, - тренер немедленно перешел на «ты», - Сюда по форме люди ходят в одном случае. Про щеглов моих справки наводить.

- Часто бедокурят?

- Бывает. Всем свои мозги не вставишь. Дури много, ума пока нет. Я пытаюсь, как могу, от беды отводить, но времена сейчас злые, всех не отведешь. Да и видно по тебе, что ты сюда не боксом заниматься пришел.

- По вашему, не потяну?

- Ну чемпиона из тебя делать поздно — возраст, а что до бокса, то зачем он тебе?

- Вы сами сказали — времена сейчас злые.

- А ты будто добрый? Чечня?

- Она, родимая.

- Вот… Я вас издалека вижу. Сам такой… А раз так, то зачем тебе бокс? Шутку про армейский рукопашный бой знаешь?

- Возможно. Я их много знаю.

- Эту точно слышал. Нам её инструктор любил рассказывать: «Чтобы вступить в рукопашный бой, боец должен проебать автомат, штык-нож, саперную лопату и каску. Найти место, где нет ни одного камня или палки. Найти там второго такого же распиздяя. И уже с ним вступить в рукопашный бой.» Так что пока я из тебя эти повадки выбью, ты мне всех тут покалечишь нахрен. Ладно, пошли в подсобку — расскажешь, что стряслось.

Согласно кивнув, Тарасов проследовал за тренером в подсобное помещение, где стоял старый стол, лавка, а остальное было завалено спортинвентарем. Григорий Федорович воткнул вилку советского электрочайника в розетку и вопросительно посмотрел на визитера.

- Кошкина Яна Викторовна у вас занималась?

- Рыжая? Бля… - тренер тяжело выпустил воздух через ноздри, - серьезно? В смысле, если ей не участковый интересуется, а военные, то серьезно все, видимо. Хотя, все к тому шло.

- Да не. Я не по службе. Это личное.

- Родственник?

- Вот, честно говоря, не знаю, что и думать. Дело в том, что она мою квартиру вскрыла.

- Заявление написал?

- Не стал. Потому что взяла она там только одну вещь. Но важную.

- Оружие?

- Фотоальбом. Семейный.

- Внезапно! - судя по лицу, тренера это действительно удивило, - Зачем он ей? Погоди, ты поэтому не знаешь, что думать?

- Ну, как бы, зачем постороннему человеку мой фотоальбом?

- Да уж… Точно ничего больше не пропало?

- Нет. Она там переночевала, взяла фотоальбом и исчезла. В милиции сказали, что даже дергаться не будут, так как по закону это максимум хулиганство.

- А тебе этот фотоальбом важен?

- Очень. Родители умерли, так что память о них, сами понимаете, деньгами не меряется.

- Понимаю… - достав два стакана, Григорий Федорович бросил в каждый два пакетика дешевого чая и залил кипятком, - только вот не знаю, чем помочь… Она тут давно не появляется. Год уже точно.

- Ну, может вы знаете, где её можно найти или как с ней связаться?

- Ну, давай попробуем… Торопишься?

- До семи время есть.

- Успеем, - тренер подтянул к себе старенький телефонный аппарат, - сча звякну парням, может видели её. Чайком вон побалуйся пока… Сорт элитный — «пыль индийских дорог». Помогу — с тебя пачка.

- Не вопрос…

Тарасов принялся потягивать дрянной чаек, разглядывая висящие на стенах дипломы, грамоты и прочие атрибуты уважающего себя тренера. Григорий Федорович поговорил с кем-то по телефону и тоже взялся за стакан, брезгливо морщась при каждом глотке. Затем заговорил…

- Янка… я, когда она сюда пришла, сперва послал её. Воспитан так, что мордобой считаю мужским занятием. Нечего девке в это лезть. Но она настырная, как муха. И злая. Как первый раз в пару встала — я аж опешил. Никогда такой злости не видел. Её роняют, она вскакивает и снова в драку, её роняют, она снова! А потом мне пояснили, что да как… Знаешь, что с её семьей случилось?

- Знаю.

- Да… На ровном месте, из-за каких-то отморозков сперва отец, потом мать. Она и не скрывала особо, зачем ей драться уметь. Я пытался с ней говорить, но такую боль словами не унять. Жила тут фактически. Спала на матах. Я спрашивал, что домой не идет, а она только смотрела волчонком. Из милиции приходили, со школы… Ультиматум пришлось поставить, чтобы она учится продолжила. За ухо оттаскать… А потом исчезла… Я уж всякое думать начал, но парни сказали, что видели её со скинхедами местными. И у Антохи она крутилась.

- Это кто?

- Да клуб тут есть у нас. Исторический. «Витязь» или как-то так. Он воеводой там. Встречаемся периодически на всяких днях города, да и парочка моих ребят у него занималась, пара его — у меня. Маленький город-то.

- Так… Интересно. А где этого «воеводу» найти можно?

- У них, кажись, на Гая где-то помещение было. В Центре детского творчества. Адрес точно не помню. В самом начале, прямо напротив «Винновки». О! Орлы мои пожаловали! Посиди тут, я сейчас поговорю...

Снаружи скрипнули двери и в спортзал ввалились пара парней, чуть ли не под ручки волоча третьего, помладше, со слегка покореженным «фасадом». Увидев это, Григорий Федорович, стоявший в дверях, огорченно покачал головой.

- Ну вот что за дела опять? Я же сколько раз просил — ну не надо вот этой уголовщины всей! Не хочет сам говорить — ну вы мне перескажите. Я вам поверю.

- Не, тренер! Не поверите! Давай — говори…

- А че говорить? - помятый зыркнул в сторону Тарасова, который выглянул, дабы осмотреть троицу, - Я к барыге в поселок на Верхней заезжал. Он меня трясти начал. Интересовался делами нехорошими.

- Так… Ты не коси глазом — это знакомый.

- В общем, у него брат по мобиле «смснул», что они бомбилу поймали и козырную «волжану» на разбор гонят. И пропал. И друг его пропал. А пару месяцев назад возле поселка их бабы цыганские тоже «Волгу» видели. Она переезд возле «Арсенала» проехала и в лес ушла. И потом там лужу крови обнаружили. Еще следы. Странные. Туда машина заехала и все. Назад не выезжала и не разворачивалась. И тел нет.

- А ты тут каким боком?

- Как раз тогда Ромчик с Гашаном пропали. Их «сапоги» уработали, когда они их на размене хлопнуть пытались. Они из больнички вышли и все… С концами. И еще несколько парней, которые по бомбилам работали, так же пропали.

- Так… А Рыжая тут при чем?

- Пацаны говорят, что видели её на отцовской «Волге». Ну и слухи ходят, что она это…

- Рыжая? Да гонишь! Она же во! - тренер показал мизинец. - Как она двух мужиков уработает?

- Не знаю. Старшаки тоже сомневаются, тем более, что скины божились, что она не с ними уже.

- Ну ясное дело, если до «мокрухи» дошло. Там любой забожится. Где её найти можно, знаешь? Она у человека одного вещь памятную украла. В милицию он заявлять не стал, так что пусть лучше по хорошему отдаст.

- Не знаю. Хата её пустая стоит, во дворе тоже не вижу.

- Если увидишь, передай, чтобы ко мне зашла.

- Ну, только если увижу…

- Ладно, - Григорий Федорович повернулся к сопровождающим. - Спасибо парни. Вы тоже, если её встретите, скажите, пусть приходит. Что нам поговорить надо. Пусть не боится.

- Сделаем, тренер! С этим чего? Отпускать!?

- Пустите… Напрудит тут еще, убирать потом... - парни отпустили «языка» и тот почти бегом исчез. - Да… дела…

- Ну вот и мы не поверили. Тем более, Гашан с Ромчиком. Ромчик-то дрыщ, а вот Гашан кабан здоровый. Да и цыганам веры нет. Они вечно фигню рассказывают. Куда машина делась? Улетела?

- Не знаю… Ладно, спасибо за помощь, только в следующий раз не надо так. Я вас не для этого учу.

- Да это вообще не мы!

- А кто? Он сам, что ли?

- Ага! - парни, радостно покивали, неуловимо напомнив «Двоих из Ларца». - Этот лошпет по съебкам дать пытался, а там «зилок»!

- Его что? Грузовик сбил?!

- Не! Грузовик стоял! Он просто оглянулся на нас невовремя и таблом прям в задний борт!

- Ну вы блин даете… Ладно… Хорошо, что не сами…

- Да это ж наркот. Его бить страшно — отъедет от щелбана, а дадут как за настоящего!

- Это хорошо, что думаете перед тем как бить. Завтра тренировка — чтобы не опаздывали!

- Слухаемся!

Парни покинули спортзал. Вернувшись, тренер сел за стол и задумчиво посмотрел в стакан, где в остатках чая плавали черные песчинки, просочившиеся сквозь пакетик.

- Ну, помочь сильно не помог… Только сам расстроился.

- Думаете, это все-таки она?

- Не знаю… С одной стороны, я, вроде как, понимаю, что человек с другим человеком сделать может, а что не может...

- Ну да. Девчонка вряд ли двух матерых уголовников заборет. Да еще и в замкнутом пространстве.

- Верно… Но как злость её вспомню, так сомнения берут. На такой злости дел наворотить - раз плюнуть. А злости в ней хватает. И, главное, отцовская машина.

- Как будто хочет, чтобы все знали, из-за чего и почему?

- Да. Правильно говоришь…

- Это надо обдумать… - Старшина посмотрел на часы, - Вы какой чай любите?

- Да ладно — помочь-то толком не помог. Где искать её — не ясно.

- Ну, информация есть — будем работать. До «воеводы» этого скатаюсь, «лысых» местных поищу. Есть чем заняться. Я сейчас.

Рысцой добежав до магазина, Тарасов купил упаковку хорошего чая, поставил на стол и, оставив Григория Федоровича наедине с мыслями, удалился. На Гая он уже не успевал, так что разговор с руководителем клуба, равно как и поиски скинхедов, решено было оставить на потом. Заведя машину, он поехал к театру забирать Начштаба и его супругу.

***

Казалось бы, наряды и дежурства для военного человека есть вещь столь же обыденная и привычная, как восход и закат солнца. Но даже убеленный сединами старый полковник тихо матюгнется, увидев свою фамилию в списке дежурящих на праздники. Когда все отдыхают, тяготы несения службы чувствуются особенно пронзительно. Новый год же в этом смысле стоит особняком. У любого человека с детских лет сидит в голове, что новый год надо праздновать дома. В кругу семьи. Так что человек, над которым довлеет новогодний наряд, готов на многое, лишь бы его избежать.

- Побежал… суетится… - Начмед проводил взглядом Деревянко, который с перекошенным лицом быстрым шагом пересек плац. - В штаб, что ли? Геннадию Палычу жилетку мочить?

- Ну, в какой-то степени я его понимаю. С тех пор как распределение дежурств на компьютер переложили, он, бедолашный, через день ходит, - пояснил чинно дымящий сигаретой Мешков, - да еще и на новый год загремел. А вы, Валентин Сергеевич, тоже попали? Ну, в смысле, на дежурство? С тридцать первого на первое?

- Да. За отпуск должен был, пришлось брать под козырек.

- А кто еще?

- Я, Деревянко, Катюхин и Митрофанов. Но его можно не считать. Он вне конкурса, как обычно.

- Катюхин себе подмену нашел, - Мешков кивнул в сторону Старшины, сидевшего рядом с равнодушным видом, - Иваныч за него дежурит. Порешали уже.

- Серьезно? А почему?

- Поди знай… Люди говорят, подкупил тот его чем-то. А, Василий Иванович? Так или не так?

- Нагло врут… - отмахнулся Тарасов.

- Врут-то, может, и врут… - Мешков с демонстративным тщанием оглядел лицо Старшины, - А усы-то блестят… Блестят усы… Видать, жирные котлеты были. Вкусные.

- Серьезно? - удивленно хмыкнул Дябин. - Котлетами подкупил?

- Ну, а че? Иваныч у нас мужик одинокий, так что за домашние котлеты душу продаст.

- Я тоже продам… Не предлагает только никто…

- Вот я вам удивляюсь… - приосанившись, Мешков гордо оглядел сослуживцев. - Давно бы нашли себе кого, да жили бы как люди. На всем домашнем!

- В каптерке ночевали, когда жена из дома выгонит… - тем же мечтательным тоном продолжил его мысль Тарасов, - И водку от неё в шинельном шкафу прятали…

- Я тогда сам ушел! Поссорились! Бывает! Ох и злопамятный же вы персонаж, Василий Иванович, я вам скажу! А про водку вам кто проболтался?

- Я не злопамятный… Я просто злой. И память у меня хорошая. Про вашу же заначку все водители в курсе, так что найдите другое место — не искушайте бойцов без нужды.

- Хорошая женщина… она на вес золота, - философски вздохнул Начмед. - А с нашим довольствием - максимум кошка. Дворовая. Породистую содержать дорого.

- Катюхин вон нашел… - буркнул уязвленный Мешков, мигом потерявший желание хвастаться прелестями семейной жизни, - и накормит, и нальет, и хозяйство такое, что голова кругом.

- «Был я даве у стрельца, у Федота-удальца. Как узрел его супругу — так и брякнулся с крыльца», - снова процитировал любимое произведение Старшина. - Ты, Вадим, чужому счастью не завидуй.

- Я? Завидовать? Да оно мне надо? Тем более, что я вот уверен, это со стороны у них все так гладко. А глубже копни — выяснится, что я с Нинкой своей еще дешево отделался. Не зря Маринку эту в селе ведьмой считают. Точно я вам говорю — это она на людях тихая. А в тихом омуте сами знаете что!

- Знаем… Но водку все равно перепрячь, - выкинув окурок в урну, Тарасов встал. - Ладно... Сейчас, не ровен час Деревянко Начштаба растормошит, а мы тут курим… Работать надо!

Жизнь в части после отъезда Комбата в связи с семейными обстоятельствами шла в расслабленном режиме, однако, несмотря на отсутствие начальственного ока, дела делать было все равно надо. Например, уже пару раз выпадал первый «предупредительный» снежок, намекая, что пора учинить ревизию снегоуборочного инвентаря. Вытряхнув из запасников широкие фанерные лопаты и движки из листового металла, Старшина принялся смотреть, что еще поживет, а что надо поправить.

В сторону клуба неторопливым прогулочным шагом прошествовал Начштаба. За ним с обиженным лицом семенил Деревянко. Точно наябедничал. Ой, дурак… Не понимает, что если его поменяют, то кто-то другой на новогодние вместо него заступит. И он ему это припомнит. А учитывая, что зеленый летеха тут на самом днище иерархии, невзирая на погоны, икаться данная замена ему будет долго. Боковое зрение уловило движение.

- Стоять! - скомандовал Старшина, не поворачивая головы. - Ко мне, шагом марш!

- Вызывали, товарищ прапорщик? - пытавшийся тихо прошмыгнуть мимо боец со вздохом сменил курс.

- Ты чего гуляешь, Коростылев? Достойные твоего срока службы задачи ищешь? Так я тебе с этим сейчас помогу.

- Никак нет! Меня в клуб вызвали.

- Кто?

- Лейтенант, как его?

- «Какего»? Интересная фамилия. Эстонская наверное. Но я у нас в части таких не знаю…

- Да ну этот… Саня…

- Ты, сержант, совсем, смотрю, под дембель охуел? Я понимаю, что у лейтенанта Кромского вами командовать пока выходит сильно так себе, но настолько-то берега терять не надо. Ты и так, за свои приключения на гауптвахте, себе дембель оттянул аж до февраля. Решил как в морфлоте? Не два года, а все три отслужить?

- Я правду говорю! У него там вопросы какие-то по моей программе.

- Твоей программе? - Тарасов, положив инструмент, развернулся. - А вот знаешь… сейчас у тебя получилось меня удивить. Я-то думал, ты у нас, в основном, по самоволкам и мордобою. Хочешь сказать, что за этой наглой рожей скрывается мощный интеллект?

- Ну, там не совсем моя программа…

- Ага… а я-то уже обрадовался.

- Мы готовую взяли и её под наши нужды переделали. Ну, чтобы каждый раз списки самому не составлять, а один раз запустить и она автоматически все обработает.

- Так, - слова были непонятные, но Коростылев произносил их уверенно, так что Старшина озадаченно похлопал глазами. - Заинтриговал. Пошли…

Сложив инвентарь под замок, Тарасов пошел за Коростылевым в клуб. Там его уже ожидали Кромский и Деревянко с Начштабом, который, увидев Старшину, вежливо поинтересовался целью его визита.

- Снегоуборочный инвентарь разбираю — рук не хватает. А сержант Коростылев сказал, что он тут позарез нужен. Вот… хотел поинтересоваться, надолго ли?

- Нет… Просто пара вопросов по программе, которая распределяет дежурства. Лейтенант Деревянко жалуется, что она неправильно работает.

- Понял… Я тут постою, с вашего разрешения, а то сержант у нас калач тертый. Только отвернусь — сразу исчезнет.

- Постойте, конечно.

Начштаба согласно кивнул и жестом пригласил Коростылева к столу, на котором стоял компьютер. Тот с уверенным видом уселся за стол и начал клацать клавишами.

- Неправильно работает, говорите? А в чем это выражается?

- Я из дежурств не вылажу! - почти заорал на него Деревянко.

- Сейчас… - еще немного пощелкав клавишами, Коростылев развернул монитор к офицерам, чтобы тем было лучше видно. - Ну вот, смотрите. Это список личного состава части. Это к какой категории кто относится. Их четыре. Рядовые, сержанты, младшие офицеры и прапорщики, старшие офицеры. Это исключения, чтобы майора, к примеру, дежурным по роте не назначало. Ну и, исходя из этого, программа пытается сделать так, чтобы у всех, к концу года, было равное число на всех возможных позициях в своей категории.

- Лейтенант Деревянко и лейтенант Кромский у нас меньше года служат, - напомнил Начштаба.

- Это учтено. Просто я внес данные из тех графиков, что вы дали и, например, старший прапорщик Тынуэуев за этот год уже двести три дежурства имеет. А лейтенант Деревянко только двадцать пять. Даже с учетом того, что он служит не полный год, а только четверть года… Четвертая часть от двухсот, это будет пятьдесят. Программа пытается исправить этот недобор.

- То есть она ему пытается в график еще двадцать пять дежурств засунуть?

- Да. Но у неё есть запрет ставить одну позицию на два соседних числа, если нет исключения, так что она не может. Поэтому поставила его на праздники. Я просто ввел поправочный коэффициент. Если дежурство выпадает на выходные, это считается как полтора, а если на праздник, то два. Ну, чтобы не так обидно было. Поэтому программа поставила его с пятницы на субботу, потом воскресенье — отсыпной и с тридцать первого на первое, так как это последняя доступная ей ячейка на этот год.

- А почему его она так же не ставит!? - Деревянко, внутренне похолодевший от того, что программа будет пихать его через день весь декабрь, кивнул на Кромского.

- Ставит… - потыкав в клавиши, Косростылев указал пальцем в экран, - Просто вы менялись, когда вам на выходные надо было в город съездить, так что по факту дежурств у него меньше, но, с учетом полуторной поправки, он вас по счету даже обогнал.

- Кстати вот об этом, товарищ лейтенант, - согласно покивал Начштаба. - Вы ко мне частенько ходили с просьбой разрешить вам поменяться дежурствами. И я вам не отказывал. И лейтенант Кромский не отказывал. Брал на себя ваши обязанности, пока вы отдыхали. Я уж не говорю о Валерии Петровиче, который на КПП фактически живет. Прапорщик Тарасов, раз уж он тут, сколько дежурств имеет?

- Сто двадцать семь, но он все праздничные дни в этом году закрыл, так что там коэффициент сумасшедший.

- И на этот новый год тоже заступает, к слову. У них со старшим лейтенантом Катюхиным договоренность… Катюхина можно понять — у него жизнь семейная началась, супруга молодая, хочет чаще дома ночевать.

- Да я и не против, - развел руками Старшина, - я все понимаю.

- Это хорошо. Все все понимают, - развернувшись к Деревянко, Начштаба развел руками, - и вы нас тоже поймите. Ситуация тяжелая, офицеров не хватает. Многие не месяцами — годами безвылазно лямку тянут. Помню время было, когда мне приходилось разводящим в караул заступать, так как больше некому. Сейчас все немного выдохнут — попроще станет.

- Могу на следующий год посчитать, - предложил Коростылев и, не дожидаясь ответа, защелкал клавишами. - Вот… Если без учета поправок и перестановок, то на следующий год у нас будет ровный четкий график с равным количеством выходных и праздничных на каждого.

- Это хорошо, - вздохнул Начштаба, любивший ровные четкие графики, - а если еще личного состава пришлют, то вообще отлично будет. Так что, товарищ лейтенант, служите — не беспокойтесь. Все в порядке, никто вас специально не третирует. Еще вопросы есть?

- Никак нет… - поникшим голосом пробормотал Деревянко. - Разрешите идти?

- Идите… - еще раз полюбовавшись на график, Начштаба покосился на Коростылева. - Вы у нас, кажется, в феврале демобилизуетесь?

- Так точно, товарищ подполковник.

- Надо вам в помощь кого-то из нового призыва определить, чтобы вы показали ему как с этим работать. Удобное очень приспособление. Александр Вениаминович, справитесь с подбором кандидата, или мне самому заняться?

- Справлюсь, Геннадий Павлович. Уже есть кандидат.

- Вот и чудесно…

Заложив руки за спину, Начштаба сделал круг по помещению и вышел. Тарасов, вежливо отойдя в сторону, чтобы его пропустить, поманил Коростылева пальцем.

- Пояснил? Теперь пошли. Лопаты ждут. Вы же не против, товарищ лейтенант?

- Нет… Я пока своими делами позанимаюсь. Кстати, Василий Иванович, можете ко мне просто «Александр» обращаться.

- С удовольствием. Но не при подчиненных и старших офицерах. Помните, мы говорили на данную тему?

- А! Простите. Все время забываюсь.

- И солдатам разрешать звать вам по имени я тоже не советую. Вот этот кадр, — Старшина кивнул на Коростылева, - называет вас «лейтенант как его». За что сейчас получит от меня по шее. Хорошее отношение и панибратство — вещи разные.

- Я стараюсь, но это не так легко, как вам кажется…

- Понимаю… Коростылев — к ноге! За мной!

Выйдя из клуба, Тарасов отвел бойца за угол и, повернувшись, требовательно взглянул в глаза. Тот уставился в ответ тем тупым и преданным взглядом, который означал, что боец собирается косить под идиота.

- Тумблер «дурак» выключи… - Старшина со вздохом выбил из пачки сигарету. - Ты можешь летех наебать, можешь даже Начштаба наебать, а меня ты хер наебешь.

- Никак нет, товарищ прапорщик! Я никого не наебываю.

- Наебываешь. И я это знаю, потому что не в экран смотрел, а на рожу твою наглую. Зачем ты Деревянко дрочишь?

- Никак нет! Не дрочу я его!

- Тебе по шее дать? Или ты думаешь, что я не в курсе, что ты сволочь хитрая и наглая? Что в компутерах волочёшь — не знал, каюсь. А насчет твоих личных качеств осведомлен прекрасно. И прекрасно видел, как ты улыбочку мерзкую прятал, когда тот на выход поплелся. Колись давай, что вы не поделили, иначе, клянусь бородой пророка, я тебе до дембеля такой джихад устрою, что мало не покажется.

- Да че сразу джихад? - обиженно возмутился Коростылев. - Он первый начал!

- Поясни…

- Мне Кромский за помощь с автоматизацией три «увольняшки» дал! А «Пенал» услышал и отобрал. Типа, он меня их лишил!

- «Пенал»?

- Виноват… Лейтенант Деревянко.

- За что?

- За форму одежды…

- Все три?

- Ага…

- И ты решил его задрочить?

- Ну а че мне его? Пиздить что ли? За него дадут как за настоящего.

- Это ты вовремя мозг включил. Тебе «дисбата» только для полной коллекции не хватало.

Вздохнув, Тарасов покачал головой. С одной стороны Коростылев, как «дембель», действительно к форме одежды относился весьма вольно и Деревянко был в своем праве. С другой — в части было неписанное правило не лишать бойцов заслуженной награды. Какой бы раздолбай ни был, сделал правильное и полезное - имеет право насладиться плодами.

- Ясно… Значит так… Я поговорю с Деревянко…

- Не надо! Он решит, что я вам нажаловался. А я не жаловался. Я сам могу разобраться!

- То есть, тебе это принципиально?

- Конечно! Он служит меньше чем я, а выпендривается так, как будто три войны прошел! Будет знать!

- А остальные тут каким боком виноваты? Им же дежурства по той программе падают, а ты её испортил, чтобы Деревянко насолить.

- Я её не портил. Она работает — я же все показал.

- Так раз не портил, то почему Деревянко «через день на ремень» дергает?

- Коэффициенты…

- На выходные и праздничные дни?

- Ага. Я заметил, что он постоянно на выходные норовит в город улизнуть. Всегда Санек дежурит.

- «Санек»?

- Лейтенант Кромский, - торопливо исправился Коростылев. - Так вот, я и выставил их так, чтобы у тех, кто на выходные дежурит, счет больше выходил. А на праздники — еще больше. Это же справедливо?

- Справедливо.

- Ну вот. Я знал, что он жаловаться побежит, поэтому сделал так, чтобы все по чесноку было. Чтоб не прикопаться.

- Ты вообще откуда это все знаешь?

- Да я до армейки в компьютерном клубе подрабатывал.

- Чудные дела… Я, честно говоря, думал, что ты у нас, в основном, по мордобою.

- Так я там по мордобою и был… Следил, чтобы не борзели, разборки не устраивали, не воровали. Поиграть - денег стоит, а если там помогаешь, за порядком смотришь и админа прикрываешь, то бесплатно дают.

- Все бы вам в игры играться, - докурив, Старшина тщательно затушил окурок и кинул его в урну. - Будет у меня, для тебя, орел, задание партийное. Разобраться с одной шарманкой, раз уж волочешь в этих делах. Но потом. Сейчас — лопаты…

***

В квартирах у командиров бойцы бывали редко, так что, пока Старшина доставал из укромного тайника сумку, Коростылев с интересом зыркал по сторонам. Неясно, что он ожидал тут увидеть, но рожа у него был удивленная и растерянная.

- А ты че думал? - ехидно поинтересовался Тарасов, заметив данное выражение лица, - Что у меня палаты царские?

- Не знаю… просто у вас как-то совсем…

- Убого?

- Ага, - простодушно согласился Коростылев. - Как у нас в казарме. Даже койка такая же.

- А должно быть?

- Ну это же дом, все-таки? Дома по-другому должно быть.

- А это не дом.

- А что?

- Не знаю… Расположение, наверное?

- Херово вам…

- Чегой-то?

- Ну у меня-то дембель скоро, я домой поеду, а вам тут еще служить.

- Как медному котелку до переплавки… - немного помрачнев, Старшина положил на стол сумку, достал оттуда трофей и поставил перед Коростылевым. - Включить сможешь?

- В смысле?

- В прямом. Я в этой фигне не разбираюсь. Поломаю еще, а штука дорогая.

Пожав плечами, Коростылев покрутил черный прямоугольник в руках, затем провел пальцами по торцу, оттягивая в стороны какие-то кнопки, и поднял крышку. Внимательно наблюдавший за этими манипуляциями Тарасов тихо выругался — он правильно определил, что это защелки, но пытался на них давить и приподнимать как замки чемодана, а надо было тянуть. Включалась машинка тоже сбоку и данный переключатель Старшина тоже находил, но поскольку тот не фиксировался в отведенном положении и, видимо, не работал при закрытой крышке, так и не понял его назначения. Сложная техника, однако.

Аппарат тем временем издал громкий писк и серию жутких щелчков и скрежетов, напомнивших Тарасову о старом магнитофоне, сопровождавшем песнями Высоцкого и Цоя его боевую юность, засветил экраном и выдал какой-то запрос на нерусском языке.

- Че хочет?

- Пароль…

- Какой пароль?

- Я-то откуда знаю, товарищ прапорщик? - Коростылев недоуменно пожал плечами, - Ваш ноут…

- А я? Он мне вот как есть достался. Сделать с этим что-то можно?

- Если это на биосе пароль, то сбросить его просто.

- Сбрасывай.

- Там надо батарейку питания вынуть и контакты замкнуть…

- Тогда отставить… - слово «замкнуть» применительно к электрической технике у Тарасова ни с чем хорошим и безопасным не ассоциировались, - Другие способы есть?

- Ну подобрать, например… Но сбросить проще. На обычном компе это вообще легко делается. Я просто не знаю, где тут батарейка стоит.

- Так вот она!

Радостный, что он хоть что-то понял, Старшина перевернул лаптоп, гордо продемонстрировав съемный аккумулятор. В отличие от защелок крышки, защелка аккумулятора была снабжена символами открытого и закрытого замка, так что тут у него вышло как снять деталь, поняв по мощным контактам, что это собственно аккумулятор, так и поставить на место. Но Коростылев, посмотрев в светящееся от счастья лицо командира, только медленно покачал головой, словно не зная, как сказать тому, что он дурак.

- Это не та батарея. Это для всего ноута целиком. А там есть еще маленькая батарейка, которая биос держит. Чтобы настройки при выключении питания не слетали. Если её вынуть и контакты замкнуть, то биос сбросится и при следующем включении загрузит дефолтные настройки.

- Нихера не понял, но очень интересно. Продолжай.

- В обычном компе крышку корпуса открываешь и все. А в ноуте я не знаю, где она конкретно. Искать надо.

- Ищи.

- Его для этого разобрать придется…

- Это проблема? - Тарасов посмотрел в немного испуганные глаза подчиненного, - Боишься его назад не собрать, я правильно понял?

- Ага… Я ноуты просто до этого не ковырял. Обычные компы только.

- Ясненько… Хорошо, что хватило ума сразу признаться, а не когда уже сломал. Серьезно. Ты только что мощно так вырос в моих глазах. То есть, либо подбирать пароль, либо искать знающего человека, я тебя правильно понял?

- Ну да.

- Задачка… Где же нам тут такого мастера сыскать? Среди бойцов кто-то понимает, не в курсе?

- Еленин понимает.

- Это кто? С нового призыва?

- Угу. Это он ту программу писал.

- А ты?

- Помогал.

- Чем? - но задав вопрос, Старшина уже понял чем и покачал головой, - Ясно… Сошелся ребус. По старой схеме работали? Молодой программу пишет, а ты его от старшего призыва прикрываешь?

- Ну да. Я в компах шарю, но только на уровне ремонта. Собрать там, систему накатить.

- В клубе насмотрелся?

- Типа того. А он на программиста учился.

- А че не доучился?

- В игрушки залип и сессию завалил.

- Доигрался, значит? - понимающе покивал Тарасов. - Ну ниче… армия его быстро вылечит от пагубного пристрастия. Давай, зови этого игруна. Только предупреди, чтобы лез, только если знает, что к чему. Изломает — месть моя будет страшна и неотвратима. Так и передай.

Послушно кивнув, Коростылев убежал. Отставив ноутбук, Старшина пошел на кухню, налил чаю и задумчиво закурил. Он уже успел ознакомиться с содержимым трофейных портфелей, которые оказались битком набиты копиями и оригиналами каких-то документов. По большей части довольно старых. И довольно странных — выписки из приходских книг, вырезки из очень старых, судя по «ятям» в тексте, как бы не дореволюционных газет, протоколы НКВД и МГБ, что тоже указывало на их возраст. Фотографии. Куча разных старых фотографий людей и мест. И он понятия не имел ни что это все значило, ни зачем было нужно предводителю сектантов. Оставалась надежда, что документы из компьютера помогут связать это все воедино.

Только вот он сам в этих компьютерах понимает как коза в опере, и приходится просить помощи на стороне, что всегда чревато. Например, блядь, оглаской! Увидев, что следом за Коростылевым и Елениным топает Кромский, Старшина выругался. Не — может, конечно, просто так совпало: живет-то лейтенант по соседству, но есть подозрение, что нихрена подобного. И скоро о том, что у него есть комп, будет знать вся часть. Здорово… С мрачным лицом затушив окурок, Тарасов пошел открывать.

- Василий Иванович! - увидев его, Кромский приветливо махнул рукой, - Вы не против? Я просто как услышал, что вам помощь требуется…

- Давайте, залетайте быстрее!

- А что такое?

- Да ниче, - загнав всех в квартиру, Старшина закрыл дверь, - сам же жаловался, как тебя одолели — то кино посмотреть, то музыку послушать. Не дают за собственной машинкой посидеть в тишине.

- Ну да… А! Вы не хотите, чтобы люди знали, что у вас есть лаптоп?

- Конечно не хочу…

Вдохнув полную грудь воздуха, Старшина почувствовал как его охватывает приступ вдохновенного вранья. Принцип: «Сумел напортачить — сумей и отмазаться» в армии чтили свято, так что даже если вина была неоспорима, но «залетчик» четко и правдоподобно раскладывал, почему он ни при чем, мудрые командиры принимали это за смягчающее обстоятельство. Влететь на ровном месте может любой — как бы ты ни старался, как бы ни пытался держать все под контролем, все равно, рано или поздно что-то пойдет не так, и тебе останется только хвататься за голову и стараться минимизировать ущерб.

Причем это касается не только армии, просто в армии, как в организации, функционирующей в экстремальных, постоянно меняющихся условиях, это чувствуют особо остро. Поэтому тут смотрят на умение быстро и четко слепить красивую отмазку как на умение быстро понимать ситуацию и адекватно на неё реагировать. Ведь что для этого надо? Не паниковать и сохранять ясность ума. Ценное качество для военного, даже если в остальном он тот еще раздолбай. И Тарасов данным качеством обладал.

- Твой-то далеко не утащишь и розетка нужна, - он принялся на ходу сочинять причину скрывать наличие этого самого «лаптопа», - А у меня переносной. Сча прознают - и понеслась: дай на дежурство кина посмотреть, дай на мероприятие музыку поставить, дай туда, дай сюда. Не дашь — обидятся. Дашь — раздолбают. Оно вот мне надо?

- О! Понимаю… - Кромский, судя по лицу, с такой точки зрения на проблему владения портативным компьютером не смотрел. - Вы хотите, чтобы я о нем не распространялся? Я постараюсь. Но можно, все таки, взглянуть, если уж так вышло, что я в курсе?

- Конечно... Че уж теперь-то? Может, что дельное присоветуешь? - отойдя в сторону, Старшина пропустил его в комнату, - А вы, двое… точнее ты…

- Вы не говорили ему не говорить! - немедленно начал оправдываться Коростылев.

- Верно. Поэтому в наказание получишь только суровый взгляд. Но, с этого момента, если я узнаю, что ты или второй дуболом кому-то про это проболтался — будете оба два иметь бледный вид и тонкую шею. Понятно?

- Так точно!

- Великолепно. Ну че, консилиум собран? Пошли смотреть пациента.

В комнате Кромский с видом гурмана рассматривал компьютер, откровенно любуясь угловатыми, матово черными обводами.

- Погодите, Василь Иваныч… Я помню, вы ко мне заходил с кредлом от него?

- Верно… Там, прикинь, такая оказия… - Тарасов, вздохнув, снова принялся сочинять, - Я ту штуку сбыть пытался. А тут мне ухарь один говорит: «Давай я тебе лучше машинку от этой штуки продам? Недорого.» Ну я и взял.

- А вы его проверяли?

- Как? Я даже как открыть его не понял.

- То есть вы взяли компьютер, даже его не включив?

- Решил рискнуть. Тем более, что реально недорого отдавали.

- Почем, если не секрет?

- Три флакона «беленькой»…

В ценах на вычислительную технику Старшина был не силен, но слышал, что кто-то из соседей сторговал за такую цену вполне приличный телевизор. Однако, увидев, что лица присутствующих вытягиваются, быстро добавил: «И пятихатку сверху.»

- Погодите… - лейтенант аж распахнул рот от удивления, - Я правильно понял, что «три флакона беленькой», это три бутылки водки? Вы купили его за пятьсот рублей и три бутылки водки?

- Переплатил, да?

- Это не самая новая модель, но тут второй «пень» - подал голос Еленин, - И «сидюк» есть, так что в таком состоянии он двадцатку стоит, наверное, новыми.

- Двадцать тысяч? - озвученная сумма равнялась четырем средним зарплатам, так что Тарасов принялся лихорадочно корректировать свою историю, - Ну это, наверное, за рабочий?

- А он рабочий! - довольно заулыбался установивший этот факт Коростылев, - Просто запаролен.

- Что, по сути, пустяк… - с молчаливого разрешения Старшины Кромский снова открыл крышку, нашел выключатель и сдвинув его, посмотрел как загорается экран, - Ну да… Пароль на вход. Возможно, поможет сброс БИОСа.

- Не поможет, - мотнул головой Еленин, - Точнее, поможет, но если там пароль супервизора, то у нас будет ошибка сто шестьдесят один — сто шестьдесят три и мы хрен в систему войдем.

- Пароль супервизора?

- У «АйБиЭмок» есть такой прикол.

- То есть вот в чем загвоздка! - стараясь скрыть облегчение, выдохнул Тарасов, - Видать, они потыкались, поняли, что с наскоку не одолеть и решили, что проще продать…

- Но все равно очень дешево.

- Да там знатоки такие, что оторви и выбрось. Помнишь, когда мы про это говорили, ты сумку упоминал? Фирмовую? А она там была. Я просто заглядывать не стал.

- Там, это где? Где вы крэдл нашли?

- Ну да.

- А где вы его нашли?

- Да возле дома. Когда ездил вопрос с квартирой решать. У нас там окна подвальные — туда вечно всякий мусор кидают. А тут смотрю — штука какая-то интересная лежит. Ну и прихватил. Сумку брать не стал — за ней лезть надо было, а как-то неудобно, сам понимаешь, словно забулдыге копаться там.

- Вот эту сумку?

- Ага… Ты мне тогда рассказал, и я, само собой, решил глянуть, но куда там — утащили уже. Только контингент, который в этих местах роется, на районе мне весь известный, решил обойти, поспрашивать. Мне-то та штуковина не нужна была, думаю, скину её нашедшим по спекулятивной цене. А они встречное предложение сделали. Народ простой, в сложной технике не понимают — зарядили сколько наглости хватило.

- Ну что могу сказать… - Кромский развел руками, - вам невероятно повезло. Подобная техника, даже под паролем - за чисто символическую цену. Мне бы такая удача.

- Ты погоди поздравлять. От неё пока толку нет, как я понял. Как этот пароль снять-то?

- Возможно, в сервисном центре помогут?

- Сервисники возьмут дорого, - мотнул головой Еленин, - я знаю, где дешевле.

- А они точно снимут? - с подозрением поинтересовался Старшина.

- Да. Двести рублей услуга стоит. Нам уже приносили такие. Заменят батарейку или жесткий диск и у них машина не грузится.

- Вам?

- Ну в комиссионку, где я подрабатывал. Старые компы и комплектуху покупал и продавал. На третьем этаже Санек сидит — ремонтник. Мы залоченные ноуты к нему таскали. Вроде ни разу накладок не было.

- И где этот чудо-мастер сидит?

- В «Венце». Справа от входа типа «Бизнес-Центр». И там сразу несколько контор. Старые комплектующие покупают, продают, меняют. Только туда в будни надо — они по выходным закрыты.

- Ясно… Сегодня у нас что?

- Среда, вроде.

- Ладно, завтра поговорю с Ротным и Начштаба, попробую отпроситься на пятницу. Надобность только выдумать надо, чтобы тебя прихватить.

- А можете и меня взять? - попросился Кромский. - Я хочу посмотреть, что у них там есть.

- Тогда я скажу Геннадию Палычу, что мы по твоей нужде едем. Ты же ему на своем компутере всякое рисуешь? Вот за запчастями к нему и собрались. А бойца местного взяли как проводника.

- И меня! - вскинулся Коростылев, - Я же тоже помогал!

- Ты там нахрена? - Тарасов решительно отмахнулся. - Мы туда и обратно. Давай я тебя лучше в увольнение на выходные запишу?

- Давайте.

- Ну вот и ладушки. Тогда так и порешаем. Всем спасибо — все свободны.

***

Права знакомый Зампотеха выправил без проблем, но за рулем Старшина после столь долгого перерыва чувствовал себя еще неуверенно, так что больше восьмидесяти, к большому неудовольствию вынужденных его обгонять лихачей, не разгонялся. Да и погода к пятнице испортилась, зарядив мокрым снегом и вынудив срочно переобуваться в зимнюю резину. В дороге водителя, следуя неписанному правилу, требовалось развлекать разговорами и, так как Еленину ни по чину, ни по сроку службы открывать рот было еще не положено, эту обязанность взял на себя Кромский.

- Я вот тут все это время голову ломаю, кто мог этот лаптоп, да еще и в полной комплектации, выкинуть. Вы не думали над этим, Василий Иванович?

- А че тут думать? - спокойно пожал плечами Тарасов который успел шлифануть «легенду» и продумать тонкие моменты. - Коммерсанты, поди. С обыском пришли, вот они и избавились от всего, как сумели.

- Да. Я тоже так подумал. Наверное там какая-то бухгалтерская информация. Возможно криминальная.

- Возможно. Кстати, когда пароль сбрасывать будут, её же не удалят, надеюсь?

- Не знаю. А зачем она вам?

- Да так… Любопытно.

- Ну не знаю. Я в такие дела стараюсь не лезть.

- Да я тоже. Просто, кажется, я знаю, чей это компьютер.

- Чей?

- Соседка у меня бизнесом занимается. А сынок у ней, поговаривают, наркотиками приторговывает через мамкины ларьки. Повод же, чтобы прийти? Повод.

- Логично. Но если эта информация касается торговли наркотиками…

- Наркота — зло. Если в этом дело — доложу, куда следует, и не посмотрю, что соседи.

- Просто будьте осторожны — там очень опасный контингент.

- Я тоже не девочка маленькая, знаешь ли...

- Я знаю.

- Откуда?

- Когда мы с Евгением проставляться планировали, - Кромский покосился на сидевшего на заднем сиденье Еленина, словно размышляя, стоит ли ему это слышать, - В общем, он хотел приглашать только офицеров.

- Я знаю. Мне Катюхин рассказывал.

- Ну да. Как раз Денис Владимирович ему посоветовал так не делать. Сказал, что тут многие — ветераны и что вы его за такие номера можете… Как бы это сказать цензурно… Не найдут его, в общем.

- Да не! Ну че мы? Отморозки какие-то, что ли? Ну разве, что Тынуэуев.

- Валерий Петрович? А он что?

- А он — чукча.

- Чукча? - по лицу лейтенанта было видно, что он отчаянно не понимает, как это связано.

- Ты знаешь, в чем разница между кавказцами и чукчами, а так же тувинцами, бурятами и прочими коренными народами Сибири?

- В чем?

- Кавказцы косят под отморозков, а эти ребята ими являются. Они только в анекдотах прикольные простаки. На деле — страшные люди. Нихрена не боятся и за ножи хватаются по поводу и без. Когда я на Кавказе служил, у нас их все так далеко обходили, как только забор части позволял.

- Поэтому Валерия Петровича Маклаудом называют? Я так понял, это отсылка к фильму «Горец», где на холодном оружии дерутся?

- Не поэтому. Валерий Петрович срочником еще Афган застал. И там с ним случай был — ехал он на УАЗике по какой-то надобности и нарвался на засаду. Машину в решето, в нем самом восемь дырок. Так он сумел отбиться, привел машину в рабочее состояние, доехал на ней до госпиталя и сдался врачам в полном сознании. И пока его штопали — врачихе глазки строил.

- Ага… То есть он Маклауд потому, что бессмертный?

- Ну как бы восемь пулевых пережить — сам как думаешь?

- Думаю, логично… Я просто не знал.

- Валерий Петрович просто об этом не распространяется. Он вообще очень избирательно с людьми общается.

- Его поэтому на КПП постоянно ставят дежурить?

- Да. У них там с Комбатом какой-то уговор — тот его не дергает, а Валерий Петрович тихонько сидит себе на КПП и не проявляет свои национальные наклонности без надобности.

- А он может?

- Дениса спроси — там была история.

- С мобильным телефоном?

- Уже похвастался?

- Ну не то, чтобы похвастался. Просто, видимо, к слову пришлось.

- Он любит эту историю… - затормозив перед ЖД переездом, Тарасов дисциплинированно огляделся на предмет наличия поезда. - Так… Еленин! «Венец» - это же нам в центр?

- Так точно, товарищ прапорщик, - боец, успевший задремать, встрепенулся и осмотрелся по сторонам. - Сейчас уходите налево, там улица Гая будет, по ней долго прямо, почти до Свияги, затем направо, на Локомотивную и опять долго прямо. Это самая лучшая дорога.

- Принял. Давай не спи. Подсказывай, если что.

Две указанные улицы привели к хорошо знакомому Старшине месту, где он высаживался из дежурки, чтобы сесть на автобус на другой берег. Еленин, оживившись, принялся показывать самый простой, по его мнению, способ добраться до нужной точки. Ехать, следуя этим указаниям, пришлось через какие-то мелкие улочки, но машин на них почти не было, как и светофоров, так что, возможно, получилось и правда быстрее. Припарковавшись на задворках, Тарасов заглушил мотор и кивнул на красное кирпичное здание, просматривающееся с этой точки.

- Дом Офицеров. Сзади, за зелеными воротами — комендатура.

- А мы что-то нарушаем? - тревожно осведомился Кромский.

- Нет. Но доказывать это утомительно. Ладно, пошли.

Заведение с громким названием «Бизнес-Центр» представляло из себя два этажа советской гостиницы, где номера теперь сдавались под офисы и там, в живописнейшем беспорядке, гнездились нотариусы, парикмахеры, турагенства и аж десяток комиссионок, примерно половина из которых занималась скупкой и продажей подержанной вычислительной техники. Точнее, не только вычислительной, а вообще любой, имевшей в своем составе микросхемы, так как на витринах лежали и сотовые телефоны, и факсы с копирами, и плееры с видеомагнитофонами. Еленин, оказавшись тут, прямо расцвел и с хозяйским видом начал показывать, что где.

- Смотрите, товарищ лейтенант: вон там слева «Пронто», напротив - «Компли», дальше — Довельман и…

- Мне куда? - перешел сразу к делу Тарасов.

- На этаж выше. К Саньку. Пойдемте — покажу.

- Я тут пока погуляю… - рассеянно кивнул Кромский.

Старшина одобрительно кивнул в ответ и последовал за Елениным наверх в небольшую комнату, битком забитую выпотрошенной техникой. Среди этого живописного развала за столом, так же заваленным какими-то деталями, сидел худой парень, распространяя вокруг себя запах канифоли и сосредоточенно что-то разглядывал.

- Санек, привет!

- Ты! - парень, недовольный, что его отвлекли, вскинулся. - Тебя же в армию забрили?

- Так я оттуда! Вот! Нового клиента тебе там нашел!

- Я тебе еще старых не всех припомнил…

- Это старшина мой, прапорщик Тарасов, - не обращая внимание на ворчание продолжил Еленин, - ему пароль с «айбиэмки» скинуть надо.

- Двести рублей.

- Я сказал.

- И, поди, срочно?

- Хотелось бы, - кивнул Старшина, - Причем желательно, чтобы там вся информация осталась.

- Еще скажите, чтобы он работал после этого… Давайте сюда.

Решительным взмахом освободив место на столе, мастер требовательно протянул руку. Тарасов немного поколебался, но все-таки,достал из сумки компьютер и передал ему. Открыв крышку, Санек ткнул клавишу включения, посмотрел на окно для ввода пароля и понимающе кивнул.

- Краденый?

- Твое какое дело?

- Если с рук берут, то всегда проверяют.

- Чегой-то «всегда»? Я вот не знаю, как его проверять. Мне даже как открыть бойцы показали.

- Ну, то есть краденый. Кто-то его спер и продал вам. А вы взяли не глядя, потому что дешево отдавали.

- Там не сперли… Скорее нашли. И тебя это не касается.

- Сейчас с милиции придут — мне что им говорить?

- Не придут. Вот если шибко набожные товарищи наргянут — тогда можешь напрячься.

- Это какие?

- Ты их сразу узнаешь, - достав деньги, Тарасов положил их на стол, - так что сделай так, чтобы эта штука работала, а мы пока покараулим.

Мастер пожал плечами и, выключив компьютер, перевернул его и принялся выкручивать винты. Старшина некоторое время понаблюдал за этим, затем вышел и огляделся.

- Тут курят где?

- Там, - боец, которому адресовался вопрос, указал в конец коридора. - Товарищ прапорщик, а что за «набожные товарищи»?

- Это я так, чтобы всю историю с находкой не рассказывать. Долго, да и звучит уж больно по-дурацки.

- Понял… А можно я пока пойду, со своими поздороваюсь?

- Эта процедура надолго?

- Полчаса примерно.

- Иди. Но только наружу не выходи. Комендатура я показал где — прямо за углом.

- Понял!

Мотнув башкой, Еленин убежал вниз. Старшина дошел до курилки, где раньше, судя по остаткам обстановки, располагалась каморка для уборщиц и, сев на лавку, зажег сигарету. Утомительно. Пришлось сочинять на ходу, потом еще сочинять и еще. Теперь запутаться в этом только осталось для полного счастья. И слишком много народа знает про компьютер. То есть, хранить его в секрете долго не выйдет. Значит, надо поторапливаться с изучением. Мало ли кто заинтересуется его находкой?

Сердито пошевелив усами, Тарасов выбросил окурок и пошел смотреть как продвигаются дела со снятием пароля. Мастер уже разобрал компьютер и теперь одной рукой тыкал куда-то в плату отверткой, а второй — в клавиатуру, глядя на висящий на шлейфах экран. Выглядело это примерно как попытка делать операцию на открытом сердце кухонным ножом, и внутри у Старшины что-то екнуло, но Еленин заверял, что этот парень свое дело знает, так что он не стал говорить под руку и стал дожидаться окончания процесса.

- Так… пароль биоса сбросил, пароль суперпользователя поставил три единицы.

- Здорово...

- Могу еще батарейку сразу поменять, чтобы второй раз туда не лазить.

- Ну давай… Или доплатить?

- Двадцать рублей.

- Ладно — пойдет…

Удовлетворенно кивнув, мастер принялся скидывать все разобранное в кучу. Затем закрутил винты и начал втыкать какие-то детали, назначение которых Тарасов даже не стал пытаться угадывать.

- Всё, готово…

- Теперь заработает?

- Ну сейчас посмотрим… - включив компьютер, мастер посмотрел на загоревшиеся на экране символы, с видом человека, который понимает, что эта ересь значит. - Да — загружается…

- А это что? - после цветного логотипа экран окрасился в бирюзовый и посредине выскочило прямоугольное серое окно, - Я просто видел, как оно должно выглядеть. Там полоска снизу и картинки маленькие вот тут. Где они?

- Это запрос пароля на вход в систему.

- Так ты говорил, что снял?

- На биосе снял. Это другой.

- Не-не-не… Уговор был пароль с неё скинуть. Другой — не другой, мне без разницы.

- Пароль с ноута. С ноута я снял, - мастер похлопал по экрану, - Теперь можете с ним работать. Винт поменять, операционку другую накатить. Это уже к железу не относится.

- Ты мне мозг не компостируй. Мне надо, чтобы он картинки показывал, кина крутил. Я че? На эту фигню смотреть буду?

- Можете под «гостем» зайти…

- Так… - Старшина сурово засопел, - Я его хозяин, а не гость? Снять эту беду можешь?

- Могу.

- Сымай. Но учти, что больше сотки не дам.

Согласно кивнув, мастер полез куда-то в свои завалы, достал оттуда пластиковую банку и, открыв её, принялся перебирать насаженные на штырь диски с написанными фломастером названиями. Найдя нужный, он ткнул в синюю кнопку на торце и из корпуса компьютера выскочила со щелчком полочка. Кинув на неё диск, мастер задвинул полочку внутрь, выключил компьютер, снова включил, зажав кнопку, потыкал в клавиши и откинулся, ожидая, пока диск, с воем и щелчками «прожуется» внутри, выкинув на экран какой-то список. Затем, словно пианист, берущий аккорд, ударил по клавиатуре и снова подождал. Опять выключил все, включил, вынул диск, что-то там настроил и, наконец, на экране появилось то, что Тарасов краем глаза наблюдал в компьютере у Кромского.

- Готово…

- Все? Больше не появится? - наклонившись, Старшина изучил экран, - Никаких сюрпризов не будет?

- Я откуда знаю? Я как доктор — мне сказали, где болит, там и лечу. Деньги на базу. Сто двадцать рублей еще с вас.

- Держи. И выключи его, а то я пока не разобрался, как с ним работать.

Отдав деньги, Тарасов дождался окончания процедуры выключения и закрывания, тщательно отряхнул компьютер от шариков олова и мусора и убрал его в сумку. Затем, по привычке приложив руку к фуражке, попрощался и пошел искать остальных. Кромский с Елениным обнаружились в «Компли», оживленно болтающими о каких-то непонятных вещах. Дождавшись, пока они закончат, Старшина отвел лейтенанта в сторону и кивнул в сторону бойца.

- Я так понял, это и есть кандидат на замену Коростылева?

- Ну да. В нужных вопросах он разбирается неплохо.

- Кстати, а как Коростылев-то к тебе в помощники набился?

- Ну, Геннадий Павлович сказал, чтобы я подобрал человека, который понимает в компьютерах, чтобы в мое отсутствие мог набирать тексты для штаба. А у него есть опыт работы в компьютерном клубе.

- А он сказал тебе, кем там работал?

- Помощником администратора, кажется?

- Вышибалой он там работал! Следил, чтобы этого администратора местная гопота не отмудохала!

- Нет… Таких деталей он не сообщал… - Кромский ненадолго задумался, - С другой стороны, так даже лучше. Вы же сами сказали, что мне не хватает твердости в общении с личным составом? Так хоть будет кому последить за порядком.

- Ну, с этой точки зрения, да. Ладно, че вы тут? Закончили?

- Почти… - лейтенант гордо продемонстрировал пакетик с какими-то платами. - Взял себе дополнительную оперативную память. Смотрю вот еще на пишущий привод, но…

- Денег не хватает?

- Хватает… Просто тогда я совсем поиздержусь.

- Ниче — ты пока на всем казенном, с голоду не умрешь. В части все равно деньги тратить некуда.

- Тоже верно… Тогда возьму!

- Бери и поехали. По дороге объяснишь в двух словах как этой напастью пользоваться.

- Вам её сделали?

- Да. Денег конечно этот «кулибин» содрал мама не горюй, но говорит, что работать будет. Посмотрим...

- Если так, то может себе возьмете мышь? Просто там, как я успел заметить, трекпоинт. К нему привычка нужна.

- Да епсель-мопсель! «Не успел Федот утереть с рожи пот, а у царя-злодея новая затея!» Опять что-то надо! Сколько мне в это денег-то вваливать? Закончатся траты когда нибудь?

- Боюсь, что нет…

- Спасибо — утешил. Ладно, показывай, где эта мыша и как она выглядит вообще!

***

«Здорово, Иваныч! С чем пожаловал?» - Митрофанов, гревшийся в подсобке, вопросительно посмотрел на Тарасова. Тот закрыл за собой дверь, залез во внутренний карман и достал оттуда старую пожелтевшую фотографию, при виде которой Митрофанов побледнел. Потому что на снимке был запечатлен он, но с косматой бородой, в старомодной одежде и картузе, напряженно глядящим в камеру и сжимающим в руке длинную, словно оглобля, винтовку Мосина с примкнутым штыком. Сзади имелась сделанная от руки подпись: «Боецъ красной милиціи Митрофановъ Петръ Евгеньевичъ. 18 годъ». Старшина, глядя на его реакцию, удовлетворенно кивнул.

- Не тянете вы, Петр Евгеньевич на свои года. Хорошо сохранились.

- Откуда она у тебя?

- Слышал про случай с Комбатом недавно?

- Когда гильзы подкинули?

- Ага. Вот от этих ребят.

- В смысле?

- В прямом. Навестил я их логово и кое-что интересное там нашел.

- Зачем?

- Сразу после этого мою квартиру в городе кто-то выставил. Обидно было. И то, что ты мне соврал, тоже было обидно. Так что давай — рассказывай все начистоту. Кто ты и что ты?

- Домовой я… - дрожащими руками отпив чаю из кружки, Митрофанов сел, - Да и не врал я тебе… Ну, может, не договорил чутка.

- Домовой разве не в доме должен быть?

- Да что домовой, что овинник, что конюший, что леший — одна херня. В старину просто людей меньше было, а нас — больше. Так что приходилось на одном дворе толпою уживаться.

- А сейчас чего? Людей прибавилось или вас убыло?

- И то, и другое. Новые веры пришли, а там новые порядки.

- Это что? Ты аж те времена застал?

- Да нет, конечно! Я семьдесят второго году рождения. Тыща восемьсот семьдесят второго.

- А где родился?

- Тут, неподалеку. В Криушах.

- И ты сразу домовым родился?

- Домовыми не рождаются. Только становятся.

- И как ты им стал?

- Да как… - вздохнув, Митрофанов на некоторое время замолчал, глядя в одну точку, так как воспоминания были, видимо, не из приятных, - Помнишь, я тебе рассказывал, как ангела убил? Ну вот… Я просто не рассказал, что…

Снова замолчав, он некоторое время словно собирался с силами, затем рванул засаленную ХБшку, разбросавшую по сторонам оторванные пуговицы и, оттянув майку, продемонстрировал чудовищный шрам прямо посередине груди. Тарасов, увидев его, аж присвистнул.

- Это чем тебя так? Снарядом?

- Ангел… Он, когда подстреленный на меня выскочил, я не понял, кто это… Попытался остановить… И он меня… Прямо в сердце ударил…

- Погоди! Он что? Рукой тебя так?

- Да… Они пальцы щепотью складывают и бьют, чтобы сердце вынуть… Не знаю зачем.

- Пиздец…

- Не говори… Все тело сразу… Не знаю, как сказать… Ты, Иваныч, умирал когда-нибудь?

- Нет… Не доводилось…

- Страшно это… Жизнь, что самое главное, перед глазами не пролетает. Только обида. Ты понимаешь, что сейчас умрешь, и это очень обидно…

- Хреновые воспоминания. И как ты выжил?

- А кто тебе сказал, что я выжил? - Митрофанов, впервые с начала разговора посмотрев Старшине прямо в глаза, неловко попытался заправить распахнутую ХБшку. - Помер я.

- Погоди… То есть, ты нежить, что ли?

- Нечисть… Нежить - это то, что неживое. Упыри те же. А у меня жизнь есть. Хоть уже и не человеческая.

- Где взял, если не секрет?

- «Живица»…

- То есть ты её с ангела таки сдернул?

- Ага… Успел. Она мне уйти и не дала…

- А что это такое, кстати?

- Вроде как смола мирового древа. Но это не точно, так как это самое «древо», оно вроде как метафора и его нет, и, одновременно, есть… Не сдал я, в общем, те экзамены, так что хер его знает.

- Ладно, допустим. И эта смола, значит, может тебя в домового превратить?

- Она позволяет жить в нашем мире. В яви. А уж где ты там приткнешься — дело твое.

- Кому позволяет?

- Тем, кто из других миров. Из прави, например, как ангелы, или из нави.

- Как ты?

- Да.

- А что это такое вообще - эти навь и правь?

- О! Это такой пиздец, хуже мирового древа. В общем, явь, это где мы сейчас. Наяву.

- Логично.

- Навь, это вроде как память нашего мира. А правь — законы.

- А вот это уже не понял.

- И я не понял. Просто говорю, что слышал.

- Ладно… - Тарасов со вздохом помассировал переносицу, - попробую сам разобраться. Давай к более приземленным вещам. Этот Даниэль. Что ему от тебя было надо?

- В смысле?

- Чем дальше, тем больше я уверен, что о тебе спустя столько лет они вспомнили не из-за того, что ты ангела прибил. Сколько лет кстати? Когда это случилось? На фото тебе примерно столько же лет, сколько и сейчас. И там, я так понимаю, ты еще обычный человек? А домовым когда стал?

- Через три дня после того как сфотографировался, - снова, уже с нежностью посмотрев на фотографию, Митрофанов грустно вздохнул, - потому и забрать не успел. Думал, что пропала с концами — столько всего за это время было. А она вон как всплыла!

- То есть в гражданскую, что ли?

- Да. Красная армия как раз беляков из города выбила и ЧК облаву устроила на всех упырей и недобитков, которые по щелям прятались. А мы в оцеплении стояли вокруг монастыря. Который в центре города был. Там эта тварь и пряталась.

- Ясно… То есть, давненько дело было. А вспомнили про тебя только сейчас.

- Ну там сперва Советская Власть им разгуляться не давала, потом я тут сидел.

- Все равно не клеится. Что еще ангелу от тебя могло понадобиться?

- Да я откуда знаю?!

- Думай. Что ты, как домовой, можешь?

- В пределах своей вотчины — практически все. В разумных пределах.

- Конкретнее?

- Ну знаю все, что у меня тут творится, могу мигом оказаться где угодно, любой разговор подслушать, найти кого хочешь…

- Спрятать? - повинуясь внезапной догадке спросил Старшина. - Ты можешь спрятать вещь так, чтобы её никто не нашел?

- Да раз плюнуть! Спрятать, найти. А что?

- Ничего, просто версия. Слушай, а этот проход — он где?

- Какой проход?

- Да просто говорят, будто у нас нечисть всякая крутится потому, что тут имеется какой-то проход?

- Слушай, Иваныч, я тебя уважаю и жизнью, считай, обязан, но вот с этим не ко мне. Серьезно.

- А к кому?

- К Ване Кузнецову.

- Который вместе с тобой сдавал экзамены? В восемнадцатом году прошлого века? Он тоже домовой?

- А я не в восемнадцатом сдавал... - мотнул головой Митрофанов, - Позже. В восьмидесятых где-то.

- Погоди… То есть КГБ о том, что ты домовой, узнало только в восьмидесятые?

- Не — знали давно. Просто идея таких как я на службу привлекать только в восьмидесятые возникла. Ваня это и придумал.

- Ладно, допустим. И где он сейчас? Почему ты с ним уже несколько месяцев не можешь на связь выйти?

- Да я пытаюсь. Просто у них там у самих ситуация тяжелая…

- В смысле?

- Когда Союз развалился, наши гондоны из новых дохрена что на Запад слили. Хотели и эти наработки слить, но руководство Отдела отказалось подчиниться…

- Отказалось подчиниться? Это как?

- Вот так. Обрубили все связи, спрятали все, что смогли, и перешли на нелегальное положение.

- Целый отдел?

- Не весь, но основной костяк — да. Так что их теперь ищут.

- До сих пор? Десять лет же прошло.

- Там такие вещи на кону, что и сто искать будут.

- Заебись…

- Да. Поэтому без гарантий.

- И про проход ты без него рассказать тоже не можешь?

- Не могу, уж извини.

- Ладно, последний вопрос. На сегодня, не вообще… Комбат, я так понял, о тебе не знает? Ну, в смысле, о твоих особенностях?

- Комбат — нет! И не надо, я очень прошу! Я сам лучше, если уж выхода другого не будет.

- Не знает, значит? Ну хорошо…

Что-то в тоне Митрофанова, точнее, в той бодрости и готовности, с которой тот ответил, показалось Тарасову подозрительным, но он решил пока не развивать данную тему. Фотографию тоже забирать не стал. Тот сентиментальный взгляд, которым смотрел на неё Митрофанов, вспоминая не самые приятные события прошлого, напомнил ему про переживания по поводу пропажи семейного фотоальбома. «Навь — это память нашего мира». Нельзя забирать у человека, даже если он уже не совсем человек, память.

С делами на сегодня было закончено, так что, вернувшись домой, Старшина поставил чайник, вытряс пепельницу, протер стол и, вытащив из тайника сумку с компьютером, расположился, дабы продолжить свои изыскания. Работа с компьютером давалась ему сложно. Два дня ушло только на то, чтобы научится попадать в нужные места. Кромский дал какой-то самоучитель, сверяясь с которым Тарасов пытался разобраться в мудреной технике. А разобраться было надо, так как тайн эта машинка могла раскрыть дохрена и больше. Папки были сортированы по алфавиту. Сперва Старшина хотел так и идти, но передумал и сначала принялся искать знакомые фамилии. Записи о большей части офицеров и прапорщиков содержали выдержки из личных дел. Насчет некоторых были наблюдения или, как в случае с Митрофановым, архивные материалы. Наблюдали, в основном, за старшими офицерами. Комбат, Начштаба, Зампотыл, Зампотех. Из остальных следили за Митрофановым, Ротным, причем, судя по записям, сектанты считали, что Загиттулина прибил именно он, и, почему-то, Тынуэуевым.

О себе Тарасов ничего кроме сухих цитат личного дела не нашел и это его, с одной стороны, обрадовало, с другой — насторожило. Если они послали эту Кошкину пошуровать в его квартире, значит чем-то он был им интересен? Так что есть два варианта. Вариант первый — записи о нем хранятся в другом месте, а если так, то встает вопрос, с какого хера он у них настолько на особом счету? Вариант второй — послали не они. В конце концов, после того не значит вследствие того, и то, что она наведалась к нему после неудавшейся подставы с Комбатом, не значит, что это все взаимосвязано. Но тогда кто и зачем?

***

Комбат вернулся еще более злой, чем уезжал и прямо, что называется, «с колес» принялся устраивать в части разгон всем, кто, по его мнению, шевелился недостаточно быстро. Старшине тоже пару раз прилетело и он, весь день в мыле, устранял указанные недостатки. Поэтому, когда вечером раздался стук в дверь и Тарасов, надеявшийся что этот утомительный день наконец закончился, пошел открывать, то Комбат был последним, кого он ожидал увидеть на пороге.

- Товарищ подполковник? - Старшина обеспокоенно посмотрел на устало отрешенное лицо командира. - Все в порядке?

- Нет… Я зайду?

- Конечно…

Пройдя сразу на кухню, Комбат извлек из кармана шинели флягу коньяка, а из второго — палку копченой колбасы и впечатал все это в стол. Тарасов, глядя на это, тихо охнул.

- Виталий Сергеевич. Я как бы и по здоровью… и на службу завтра.

- Так мы уже не курсанты сопливые, чтобы сразу бутылку усасывать? Взрослые люди, остановиться можем… Тем более, вы свою норму знаете — с вами не запьешь. А хочется — мочи нет…

- Понимаю…

Обреченно кивнув, Старшина достал посуду и нож, которым Комбат принялся молча и с яростью пластать колбасу. Затем, так-же молча, выдрал пробку из бутылки и, разлив по пятьдесят грамм, закинул в себя, после чего достал сигарету и закурил. Тарасов повторил его действия. Примерно полчаса они молча курили, периодически опрокидывая по стопке, затем Комбат, внезапно, заговорил.

- Эта трясогузка из универа вылетела… И когда мать её начала чихвостить, не придумала ничего лучше, чем сказаться беременной… А той нет бы подумать, что доча вся в неё — такая же дура набитая, она сразу Семочке тому названивать начала. А когда он в бега от такого счастья пустился — мне. Ну я, сами понимаете…

- Понимаю…

- И, главное, чужой город, я ни адресов, ни имен не знаю. Только знаю, где Вика учится. Я туда. Там, понятное дело, закрыто нахрен. Вахта. Вахтерша. Телефоны не дает, адреса тоже. А че толку, если они у тебя там все на бумажке на столе под стеклом? Ректор ближе все оказался. Я к нему. Там консьержка. Скандал, вопли, ректор спросонья не поймет, что от него хотят... Но нормальный мужик оказался. Как узнал, откуда я припылил и по какому поводу, дал и адрес, и приметы этого бычка-осеменителя.

- Вы ночью, что ли к нему пришли?

- Ну не то, чтобы совсем уже ночью, но поздновато… одиннадцать – начало двенадцатого. Затем еще пару адресов посетил, пока не узнал, где искать надо. С тем же примерно концертом, что характерно.

- А как же разводы мостов ленинградские?

- Красиво… К счастью — ненадолго, а то я заебунеть успел, пока ждал… И, главное, север, я думал там лед уже вовсю стоять будет, а он там тоненький… - покачав головой, Комбат намахнул еще рюмку, - В общем, свели их к утру… Я думал там спят давно все… А там — шалман… Коммуналка громадная на втором этаже. Весь подъезд обоссан, двор заблеван... Культурная столица, мать её! И в этой коммуналке разных долбоебов как на Ноевом ковчеге. Пара таких, пара сяких, кольца, серьги в разных местах, все нечесаные, нестриженые, космы как у папуасов. В армии служить некому, а они там отдыхают! Музыка гремит, дым коромыслом!

- А как вас туда пустили?

- Просто взял и зашел — не заперто было. И вот зашел я, значит, посмотрел на этот весь балаган, а там человек сто! Ну, я пошел по комнатам смотреть, где Сема этот? Одного спросил, второго... И тут в очередную комнатенку захожу, слышу — ломится кто-то по коридору! По тараканьи так, вдоль плинтуса. Ну, я с пинка дверь и распахнул! Шлам!!! - Комбат звонко хлопнул ладонью по столу, - Выглядываю — лежит голубчик, лапками дергает.

- Ловко…

- А то! От меня хрен убежишь! Взял его за шкварник и пошел пешком до дочи… Как с патрулями милицейскими объяснялся — это отдельный цирк.

- Вас милиция останавливала?

- Ну конечно… Я же его всю дорогу полуволоком тащил. Он еще верещал как баба.

- И что вы им сказали?

- Да как есть. Веду мол, потенциального зятя на очную ставку. Чтобы посмотрел, так сказать, на результаты своих «трудов».

- А милиция что?

- Ну че? Мужики все взрослые, ситуацию понимают. Дорогу показали и попросили, если что, в канал одним куском труп не кидать. Он так всплывает и это, во-первых, неприлично, а во-вторых, туристы пугаются. Шутили наверное. Или не шутили — не понял я этот город… странные там все, - Комбат закурил очередную сигарету. - Дотопали до адреса, ну и там концерт. Вика в шоке, Элька в обмороке. Там еще её новый хахаль в халате выскочил. Театральный продюсер какой-то. Она же у меня актриса больших и малых, мать её, театров… Все славы ищет… Тот тоже чуть в обморок не рухнул. Думал, я драться буду. А мне все эти разборки с ревностью еще пока женаты были уже вот где стояли… Дуй за водкой, говорю, сейчас счастье молодых обмывать будем. Тут-то Вика и раскололась… Мне, что её с учебы поперли, еще ректор сказал и тут-то бы догадаться, но состояние не то было. В общем, так вот все как-то… Потом сидели, с продюсером этим квасили, пока Вика мать валидолом отпаивала…

- А Сему куда дели?

- Какого?

- Ну которого вы притащили? - Старшина поднял руку и потряс ей, словно держа кого-то за шиворот, - Парня Вики?

- Не помню… Под шумок сам куда-то потерялся. Да ну и немудрено… Расстанутся теперь, наверное. И хрен с ним. Не понравился он мне… Ладно, это сейчас не самое главное.

Поглядевна опустевшую рюмку, потом на остаток в бутылке, Комбат поднял голову и посмотрел на Тарасова в упор неприятно трезвым после такого количества выпитого взглядом.

- Компьютер у вас?

- Какой компьютер?

Старшина, не ожидавший столь резкого поворота, сам понял, что прозвучало его удивление максимально фальшиво. Комбат криво ухмыльнулся.

- Вы думаете, я к вам за жизнь мою семейную под коньяк говорить пришел? Нет. Это так… разогреться. В общем, мои знакомые, которым я тогда звонил, сказали, что главный той секты самое интересное упер. Компьютер переносной и документы из сейфа. А вы, когда к ним в городе лазали, штуку прихватили непонятную. Видимо, как раз от того компьютера. Мужик вы не глупый и наверняка поняли, что искать нужно… Тогда, в дачах, когда сказали, что гильзы ему обратно подкинули в багажник… Я сразу не понял, а потом дотумкал, что вы не из лихости молодецкой это сделали, а как раз за тем компьютером и полезли. А гильзы так — по случаю. Я же прав?

- Правы… - после некоторого колебания согласился Тарасов.

- Но мне не сказали.

- Не сказал.

- Почему?

- Потому что не знаю, что происходит, и что кому можно говорить.

- Ясно…

Откинувшись на стенку, Комбат некоторое время молча курил с отрешенным видом. Затем разлил еще по одной.

- Я тоже не знаю… Я воевал… честно воевал… а они за моей спиной договаривались с ними. «Правозащитники» ебаные, депутаты всякие… Когда меня сюда отправили, я все понял… Что все — дальше мне ходу не дадут. В штабе так прямо и сказали, что, мол, благодарен должен быть, что за художества свои под трибунал не загремел. Я прям рвал и метал тогда… Не знал, куда деваться. На гражданке я не нужен, жена ушла, так что либо в работу с головой, либо в бутылку.

- Понимаю…

- Да знаю, что понимаешь… возможно, даже лучше меня самого. Мне это еще тогда, когда ты меня заткнул в тех кустах, чтобы я лишнего не сболтнул, стало ясно. Ну чего молчишь?

- А че тут скажешь? Выпили мы лишнего, а «под мухой» лучше анекдоты травить… Серьезные разговоры на трезвую голову вести надо.

- На трезвую голову, что ты осторожный, что я. Хер мы откровенно поговорим. А коньяк он язык развязывает, - подняв рюмку, Комбат покатал её в руке, перед тем как выпить, - мне по крайней мере. Хоть честно сказать могу, что думаю… У ведь меня две вещи в жизни остались. Вика и вот эта часть. И любого, кто на них позарится, я зарою без колебаний… Тюрьма меня не пугает — я пострашнее вещи видел. Единственное, чегоя боюсь - не успеть убить то, что им угрожает. Или не суметь… Когда той зимой эта тварь на вас напала… Пять выстрелов в упор, а ей хоть бы хны. Я долго тогда про это думал… А затем все так закрутилось… Ну и что там? В компьютере? Поняли уже, что им от нас надо?

- Я еще не все осилил… - Старшина виновато покачал головой, - Но судя по всему, конкретно сектанты интересовались «Проходом».

- «Проходом»?

- Да. С большой буквы, что примечательно. Но что это, я пока не понял...

Комбат некоторое время переваривал услышанное. Затем решительно встал и повелительно махнул рукой, призывая следовать за собой. Тарасов удивленно вскинул бровь, не понимая, куда он сорвался, но Комбат, ничего не объясняя и оставив шинель на вешалке, уже вышел из квартиры, так что оставалось только последовать за ним. Сбоку дома имелась пристройка, в которой, по идее, находился спуск в подвал. Однако ДОС подвала как такового не имел, и все коммуникации проходили под полами квартир первого этажа. Старшина познакомился с данной особенностью когда налаживал у себя водоснабжение, но о смысле пристройки тогда не задумался.

Достав связку ключей, Комбат позвенел ими, нашел нужный, отпер дверь и, нашарив на стене выключатель, зажег свет и начал спускаться вниз. Старшина, заглянув внутрь, с удивлением увидел стандартный двухлестничный марш из крупносборных девятиступенчатых элементов с железными перилами как в подъезде, из которого они только что вышли. Даже покрашено все было так же — масляной сине-зеленой краской до середины стены с полосками по лестнице вдоль стен. Ничего необычного, за исключением того, что вело это все куда-то под землю и было основательно заляпано бетоном, который, судя по застывшим потекам, лился вниз в большом количестве.

Осторожно ступая, Тарасов начал спускаться за Комбатом, который все так же молча топал вниз. Каждая пара маршей опускала их на два с половиной метра. И он насчитал их семь. Почти девять метров вниз. Последний лестничный марш уходил в бетон, исклеванный лунками. А на стенах… Все стены и тут, и на пару пролетов выше были исписаны какими-то мистическими знаками. Руны, пентаграммы, замысловатые алхимические значки покрывали стены, потолки и лестницы практически сплошным слоем. На перилах были привязаны ведьмовские куколки из веточек, какие-то амулеты, просто полоски ткани. Остановившись в самом низу, Комбат ковырнул носком форменной туфли неровную поверхность бетона и первый раз с момента выхода из квартиры оглянулся на осматривавшегосяс открытым ртом Старшину.

- Сука… Гиббоны ебаные… Я-то на склады ДХ думал, а тут вот оно что!

- Бетон, - еще пребывая в некотором замешательстве Тарасов указал вниз. - Это вы залили?

- Нет, это еще до меня. Когда должность принимал, спрашивал, что это за хрень? Сказали, что узел связи был или что-то такое. Оборудование секретное. Так что в начале девяностых мешалки пригнали и вылили их сюда.

- Кто пригнал?

- Не знаю — не уточнял. У Геннадия Палыча надо спросить — у него документация на этот счет.

- Но ДОС же вы не просто так тут поставили?

- На фундаменте экономил. Там, внизу, плита которая все это прикрывает, видимо. Разгребли, и блоки фундаментные прямо не неё кинули. Подвала толком не вышло, зато стоит надежно. А главное — незаметно внутрь не пробраться, так как способов тихо и не привлекая внимания всего дома выдолбить такую толщу бетона я лично не знаю.

- Сколько его здесь, кстати?

- Без понятия. Но уверен, что много. И, пока часть на месте, им ни тут, ни в другом месте не пролезть. Поэтому нас так и хотят убрать.

- Интересно, что внутри? Что им так надо?

- Узел связи, я же сказал.

- Зачем сектантам узел связи?

- А кто сказал, что он им нужен?

- Тогда кому?

- Их хозяевам. Я почти уверен, что тут проходят линии правительственной связи. Их еще в войну, когда «Бункер Сталина» в Самаре делали, проложили. И все эти сектанты-коммерсанты с упырями — просто чей-то инструмент, чтобы до них добраться.

- Разведка?

- Разумеется! Поэтому они и ищут, как на меня надавить, как на вас надавить, людей скупают оптом и в розницу под видом религиозной деятельности. Ну и разводят нечисть всякую в надежде, что мы испугаемся, - Комбат еще раз огляделся. - Вы зарисовывать это будете?

- Да надо бы… - достав блокнот, Тарасов, как мог, зафиксировал символы, - художник из меня, правда… С фотоаппаратом сюда надо прийти. Кстати — кто это все рисует и развешивает?

- Понятия не имею… Ни как пробираются, ни зачем, ни когда, ни как замки ломают, так, что никто не слышит.

- Может, дверь снаружи просто забить?

- Да думал над этим, но… Не знаю… Наверное, хотелось это кому-то показать, с одной стороны, а с другой как бы стыдно, что ли?

- Стыдно?

- Ну да. Суеверия всякие, ворожба. Я как-то всегда думал, что это для бабок старых. Ладно, пойдемте… коньяк допьем и на боковую. Вы, кстати, неплохо держитесь. В мае вас от пары рюмок скрутило, а сейчас со мной наравне пьете и как огурчик.

- Это кажется. Сейчас расслаблюсь и скрутит.

- Ну ниче — оклемаетесь. Если совсем худо будет — валите на меня. Мне вопросы задавать не будут.

***

Бетонка, ведущая к части, сворачивала влево, но Старшина пошел прямо по накатанному проселку. В зимнем, уже присыпанном снегом лесу царила неестественная, жутковатая тишина. Освещенные закатным светом темные ветви сплетались в причудливые узоры, напоминавшие ему те ведьмовские знаки, которые он видел. Слишком явно напоминали. Остановившись, Тарасов прислушался и огляделся. Ощущение чьего-то пристального, следящего за ним взгляда, которое начало появляться, как только он свернул с привычной дороги, стало еще острее.

Но надо было идти. Зачем? Он не мог точно сказать, однако некое внутреннее чувство влекло его вперед. Так что поежившись и подняв ворот бушлата, Старшина потопал дальше. Ноги вязли в снегу, и идти было крайне тяжело. Каждый шаг давался с боем и, выбившись из сил, он остановился, чтобы передохнуть. Вокруг тем временем стремительно сгущались быстрые зимние сумерки, и запоздало подумалось, что стоило взять фонарик. Ну хоть сигареты не забыл… Достав пачку, Тарасов принялся хлопать по карманам в поисках зажигалки, но потом вспомнил, что потерял её.

Хотя стоп! Потерял он её еще осенью, когда бегал по местным просекам, ища сообщников Даниэля. Точно! Вот что он тут делает! Ищет зажигалку! Старшина посмотрел по сторонам и мысль, показавшаяся с первого взгляда абсолютно логичной, начала вызывать вопросы. Столько времени прошло, листва опала, снег лег! Что тут найти можно после всего этого? Но, вместе с тем, уверенность в правильности своих действий не отпускала. Было что-то такое, что позволяло быть уверенным, что вот сейчас он её точно найдет! Но что?.. Пресловутая интуиция? Чутье? Как бы то ни было, нужно идти дальше.

Ворча под нос и тяжело пробираясь через откуда-то взявшиеся на накатанном просёлке сугробы, Тарасов побрел вперед. Минут через десять сквозь сплетение ветвей пробился свет огонька. Пойдя на него напрямки, проваливаясь в сугробы по пояс, он вышел, наконец, к стоящему посреди леса черному джипу, на капоте которого стояла горящая дергающимся на ветру огоньком металлическая зажигалка.

Взяв её в руки и подивившись, что в маленьком корпусе хватило топлива на такой срок, Старшина хотел было прикурить, но остановился. Что-то было неправильно! Повернув голову, он посмотрел сквозь лобовое стекло джипа. Внутри салона, словно залитая вода, колыхалась черная смоляная темнота. И стоило Тарасову посмотреть на неё, как он все понял! Вот откуда было то свербящее ощущение взгляда! Эта штука искала его и зажигалка была всего лишь ниточкой! Следом, по которому эта штука, чем бы она ни была, гонится за ним!

Стекла джипа лопнули с громким хлопком и темнота, метнувшись через них наружу, оказалась громадным, антрацитово-черным зверем. Налетел порыв ветра. Ветви заколыхались, осыпая все вокруг снегом, который закружился, превращаясь в мощную вьюгу, и сквозь молочную пелену над желтыми, словно противотуманки, глазами зверя вспыхнули два ярких изумрудно зеленых. Понимая, что надо валить Старшина рванулся в сторону, чтобы уйти с того места, где его последний раз видели, но ноги увязли в снегу настолько, что получилось только упасть, причем под глубоким и мягким на вид сугробом оказались весьма жесткие, крашеные рыжей краской доски, об которые он звезданулся локтем так, что искры из глаз полетели, выругался, попытался отползти и только потом осмотрелся.

Часы на тумбочке показывали без пятнадцати пять. Немного подышав, чтобы прийти в себя, Тарасов размотал с ног накрутившуюся на них простыню, встал, потирая ушибленный при падении с койки локоть, и побрел на кухню. По идее, можно было еще подремать, но сон после такого не шел. Поставив чайник, он убрал со стола остатки вчерашней посиделки с Комбатом, нашел сигареты, прикурил от плиты, чтобы сэкономить спичку и сел на табуретку возле форточки.

Дура-а-ак… Какой же он дурак! Эта зверюга и эта тварь — он их уже видел! Так же во сне, но не придал значения! Но если их хер забудешь, то вот остальные детали… Вроде район очень похожий на тот, где у него квартира. Во всяком случае пейзажи характерные… Вороны… одна из них что-то ему принесла. Крестик? Нет — руну из крестика. Руну «Мир» - символ мирового древа. Либо мудрость и защита, либо обман и самообман. Трактуй как хочешь. А «живица», если верить Митрофанову, это его смола. Интересно… хотя че интересного? Нихрена пока не ясно! Череп, руки по локоть в крови. Если сон вещий, то ничего хорошего не предвещает. Надо бы хоть сейчас, пока не забыл, все записать…

Найдя блокнот, Старшина принялся фиксировать подробности, но тут в окно кто-то постучал. Выглянув, он увидел прапорщика Тынуэуева, который, держа в руках сухую ветку, настойчиво долбил ей по стеклу.

- Привет, Валер! - встав на табурет, Тарасов высунулся в форточку. - Случилось чего?

- Не спишь?

- Ну как видишь…

- Пошли, че покажу! Пошли, айда, пошли!

- Дай хоть одеться!

Тынуэуев терпением не отличался, так что одеваться пришлось под долбежку в стекло. Утро и без этого не задалось, поэтому, выскочив на улицу, Старшина не смог сдержать раздражения.

- Валер, ну еперный ты театр! Я только проснулся! Я че, в трусах должен был на мороз бежать!?

- Че-то ты, Васька, ворчливый какой! - отмахнулся от него Тынуэуев, - Не выспался?

- Тут выспишься!

- Мне тоже не спалось... Проснулся - дневальный дрыхнет. Спалился, дурачок, теперь снег чистить будет! Но я вовремя проснулся! Спугнул!

- Кого спугнул?

- Волгу черную, которую ты ищешь.

- Это тебе кто сказал?

- Кто-то! - хитро улыбнувшись, Тынуэуев, подмигнул Старшине., - Ты не это думай! Ты думай, что за гостинец она тебе оставила!

- Гостинец?

- Ага! Вон на «шестерке» твоей! На капоте! - он указал пальцем в сторону машины Тарасова, припаркованной на пятачке между КПП и штабом, - Подкинуть хотела, наверное, как Витальке, но Виталька хитрый! Виталька сказал мне, после того раза, за машинами смотреть. Я выхожу, смотрю — одна лишняя! Ай, думаю, кто заехал, почему не знаю? А она как стартанет в лес! И пропала! Я сразу понял, что это та самая «Волга»!

- Сейчас посмотрим…

Достав блокнот, Старшина сверился с оставленными на стоянке следами и согласно кивнул. Это была «та самая «Волга». Ее колея шла прямо через заснеженную поляну, где летом проводились занятия по физ подготовке, и уходила в лес. Параллельно ей шла стежка следов от валенок.

- Ходил — смотрел, - ответил на невысказанный вопрос Тынуэуев. - Совсем пропала!

- Интересно…

- Очень! Гостинец смотри! Вон!

Повернувшись в указанном направлении, Тарасов увидел, что на капоте его машины стоит, почти как во сне, но только не горит, металлическая зажигалка. Медленно подойдя, он осмотрел сперва её, затем машину и следы вокруг. Натоптано было ботинками маленького размера. Твою мать… Но признаков минирования, равно как и следов вскрытия замечено не было, так что, после некоторого колебания, Старшина рискнул взять зажигалку в руки. Тынуэуев, крутившийся рядом, вопросительно кивнул.

- Это чья? Твоя?

- Моя… Потерял её… осенью.

- Когда по тревоге поднимали?

- Типа того…

- Тогда много чего потеряли. Носились все как угорелые! Потом искали. Ты искал?

- Зажигалку? Нет…

- Зря. Хорошая зажигалка. Не нужна что ли? Подари?

- Зачем она тебе? Ты же не куришь?

- А ты не пьешь. Но вчера с Виталиком квасили до ночи.

- Тоже верно…

Тарасов задумчиво взвесил «гостинец» в руке. На ум пришла мысль из сна, о том, что зажигалка — это ниточка, по которой тварь его выследила. Может и правда подарить эту штуку Тынуэуеву? Только вот что такой подарок за собой потянет?

- Боишься? - словно услышав его мысли, спросил Тынуэуев. - За себя или за меня?

- Да как тебе сказать… Я её плотно искать начал. Думаю, зажигалка - это знак, что она знает где я. Намек.

- Кто — она? Женщина? Девушка? Следы маленькие — наверное девушка.

- Да.

- Красивая?

- Не знаю — лично не встречались.

- Красивая! Молодые, они все красивые. Кроме тех, что страшные.

- Ты её не видел?

- Не — я писал! - с убийственной откровенностью признался Тынуэуев. - Смотрел, чтобы валенки не описать. На неё - нет.

- Жаль… - Старшина еще раз посмотрел на зажигалку, - Ладно — бери, раз понравилась…

- А девушка не обидится? Может это подарок? Заигрывает она с тобой?

- Не думаю…

- Ладно, тогда давай, - схватив зажигалку, Тынуэуев почиркал кремешком, радостно хохотнул, увидев огонек и, зашелкнув крышку, убрал в карман, - а то вон Виталик идет. Сейчас объяснять ему будем… потом забудешь!

От ДОСа в их сторону широким шагом шел мрачный Комбат. Было видно, что выпитое вчера утром его не порадовало. Подойдя к прапорщикам, он огляделся.

- Что случилось?

- Волга! В лес убежала! - с довольным видом доложил Тынуэуев, - меня испугалась. Вы сказали докладывать, если я её увижу.

- Это точно та «Волга»? - Комбат покосился на кивнувшего Тарасова. - Любопытно… Что она тут делала?

- Гостинец Ваське оставила! Зажигалку! Он её мне подарил!

- Как она попала на территорию?

- Не знаю. Через ворота не заезжала. Наверное.

- Наверное?

- Дневальный уснул. Накажу его.

- Сделайте одолжение… А следы смотрели? Не со стороны складов приехала?

- Тут наезжено — не видно.

- Хорошо, возвращайтесь к несению службы. Мы сейчас с прапорщиком Тарасовым сами посмотрим.

Снова заулыбавшись, Тынуэуев потопал в сторону КПП. Дождавшись, пока тот уйдет, Комбат достал сигарету и, разминая её в пальцах, покосился на Старшину.

- Вид у вас помятый. Службу нести сможете?

- Смогу… Что самое странное — чувствую себя лучше, чем должен бы был.

- По лицу не скажешь…

- Мне ночью кошмар приснился…

- Понятно… пойдемте. Посмотрим то место, где вы её первый раз встретили…

Прикурив, Комбат пошел по дороге в сторону складов, внимательно вглядываясь в следы на дороге. Тарасов последовал за ним. Дойдя до проезда, где загадочная «Волга» была замечена первый раз, Комбат остановился и с торжествующим видом указал на свежую колею.

- Да! Появилась тут, поехала туда. Куда исчезла? Через лес? А дальше?

- Валерий Петрович проверял — говорит, что там она просто исчезла.

- Занятно… А что за гостинец?

- Зажигалка.

- Ваша?

- Да.

- Какая-то памятная? - увидев, что Старшина замялся, Комбат раздраженно дернул щекой, и сделал мощную затяжку. - Василий Иванович — у меня оклад больше вашего, но не настолько, чтобы вливать в вас полбутылки коньяка всякий раз, когда хочу получить честный ответ.

- Я её снял с одного из гопников, которые пытались меня ограбить, когда я деньги менял.

- Помню эту историю. Трофейная, выходит? И что, по вашему, это значит?

- Пока не знаю. Но есть ощущение, что это связано с тем, что я начал Кошкину эту искать.

- Вот как? Зацепки появились?

- Да. Я нашел спортзал, где она почти жила после смерти родителей, и там мне дали еще один адресок. На выходных скатаюсь.

- Это хорошо. А что вообще о ней люди говорят? Насколько она опасна? Я же правильно понимаю, что это не просто девочка на папиной «Волге»?

- Ходят слухи, что она ответственна за серию исчезновений бандитов, которые охотились на «бомбил».

- Мстит?

- Скорее всего.

- Будьте осторожны, - еще раз посмотрев на следы, Комбат раздраженно дернул щекой. - Не нравится мне, что происходит. Ладно — пойдемте. Это все очень занимательно, но служебные обязанности никто не отменял.

***

На выходных зима, до того раскачивавшаяся довольно вяло, решила таки показать свой лютый норов, ударив морозом и снегом. Но Тарасов все равно поехал в город, набрав попутчиков, так как до праздников оставалось чуть больше недели и все торопились закупиться перед ними. Высадив пассажиров у остановки, он поехал искать, где квартирует исторический клуб. Найти его оказалось на удивление несложно, так как воспитанники махали всевозможным дрекольем прямо перед зданием. «Воевода», про которого Старшине сказал тренер, оказался мужиком примерно его возраста с солидной светлой бородой, который в своем наряде выглядел предельно экзотично среди многоэтажек, но веков шесть-семь назад может и сошел бы за своего. Услышав, зачем гость пожаловал, он кивком пригласил его внутрь.

- О! А вы тут что делаете?! - Тарасов не сразу узнал в упакованном в плотную стеганку «колобке» Алису. - Вы тоже заниматься пришли?

- Нет. Я ищу кое-кого. А ты что, отсюда?

- Ага! Я тут живу недалеко! И учусь на историка.

- Мимо не пройти, короче.

- Ну да, типа того. А кого ищете?

- Рыжую он ищет, - пояснил «воевода», - Яну...

- Зачем? - Алиса удивленно закрутила головой, переводя взгляд-то на одного, то на другого.

- Помнишь, я тебе рассказывал, что у меня квартиру вскрыли? - напомнил Старшина.

- Это что? Она?

- Видимо, да. Ты знаешь, где её искать? - Алиса помотала головой. - Жаль… А вы?

- Боюсь, что тоже нет… - «воевода» со вздохом присел на лавку, - Мне Григорий Федорович звонил недавно. Это ведь он вам наш адрес дал?

- Он. Я к нему заходил.

- Ну я так и понял… Но вот, увы, ничем помочь не могу. Она у нас появилась в не самый лучший период своей жизни и была не слишком общительна.

- Надо полагать, - согласно кивнул Тарасов. - А как она вообще у вас оказалась?

- Сложная история, честно говоря. Есть люди, которые видя вот это, - подняв руку «воевода» обвел ею стены, где были навешаны щиты, кольчуги и мечи, - начинают думать, что у нас тут… как бы вернее выразится-то? Вальхалла?

- Она со скинхедами сюда пришла, что ли?

- Типа того.

- Суда по выражению лица, вы их не жалуете?

- Не жалую.

- А почему, если не секрет?

- У нас тут исторический клуб. Мы изучаем историю, какая она есть. А эти ребята хотят видеть историю, которая им нравится.

- Это какую?

- Мифическую. А настоящая история с их мифами стыкуется плохо. И с их взглядами на национальный вопрос тоже. У нас ведь страна от начала времен была, как сейчас модно говорить, «многонациональная». Тут был такой замес, в котором сплетались и скандинавские народы, и славянские, и тюркские, и финно-угорские. Племя «мурома» например. А Илья Муромец — русский былинный богатырь! Или взять комплекс вооружения и доспехов. Он у нас вообще довольно сильно ориентализирован, - судя по разгладившемуся лицу и устремившемуся в даль взгляду, «воевода» поймал любимую волну, - и когда начинаешь в это все вникать, то понимаешь, почему Блок в своей поэме «Скифы» писал: «Да, скифы мы, да, азиаты мы!» У нас государство исторически больше азиатское, чем европейское. И по типу общественных отношений, и в военном плане, и в экономическом.

- А им это не нравится?

- Да. Они придерживаются теорий Де Гобино, который делил людей на три основные расы, ставя на вершину так называемую «арийскую» расу, которая самая умная, красивая, талантливая и так далее. Но из-за смешения с низшими расами вырождается, поэтому все плохо. Дальше из этого вырос итальянский фашизм, немецкий национал-социализм. Так что они хотят быть «арийцами», а на них надевают доспех, который не особо отличается от монгольского.

- Вы думаете, дело действительно в этом? - скептически хмыкнул Старшина. - Я вот не уверен, что они про этого Гобино вообще слышали.

- Ну, это тоже верно. Значительная часть там просто за компанию и слабо понимает истоки своей идеологии. Так — краем уха что-то там слышали в лучшем случае. Что не мешает им пытаться спорить с более подкованными в истории товарищами. Не! В целом я никого не гоню — пусть тренируются, да и ума в голове прибавится. Но большинство быстро отваливается. Тренировки тяжелые, да и руки нужны прямые — все снаряжение мы сами делаем.

- А Яна?

- Вот Яна продержалась довольно долго.

- А почему ушла?

- Точно не знаю… Возможно, получила что хотела?

- А что она хотела?

- Это может показаться странным, но у меня есть ощущение, что она пыталась научится владеть мечом.

- Мечом?

- Да. Доспех и другие виды оружия её не интересовали. Только меч — только хардкор.

- То есть, как я понял, начала с самого сложного?

- Нет самого сложного и не самого. Каждое оружие имеет свои тонкости. Но ей был нужен именно меч. С ним она тренировалась как одержимая. И, видимо, когда поняла, что узнала все, что ей тут могли показать — ушла.

- Это интересно… а еще что-то примечательное вы заметили?

- Ну как примечательное? - «воевода» задумался. - Она очень хорошо разбиралась в мифологии. Особенно славянской. У большинства скинов в голове каша из славянской и скандинавской, причем весьма причудливая. А вот она это все не смешивала, что меня лично весьма сильно удивило.

- Считаете, это необычно?

- Да. Для неспециалиста особенно. Я сам нет-нет да плаваю.

- Считаете, она плотно этим интересовалась?

- Видимо да… - «воевода» поднялся. - Ладно. Вы извините, но мне занятия надо вести.

- Ничего… Я тут еще немного с Алисой поговорю, если вы не против. А то давно не виделись.

- Конечно…

«Воевода» вышел. Тарасов прошелся по помещению разглядывая всякие щиты, арбалеты и прочие диковинные сооружения призванные имитировать атрибуты славного прошлого, и посмотрел на Алису, которая орудовала иголкой, что-то зашивая.

- Интересная у тебя «фуфайка». Это чтоб не холодно было или тоже какой-то доспех?

- Доспех! - Алиса встала, продемонстрировав себя со всех сторон. - «Тегиляй» называется.

- Серьезно? И что? Защищает?

- Ну да.

- Я в смысле, не от тренировочного оружия, а от того, что в старину использовали. От заточенного?

- Конечно! Он же плотный!

- Я вижу что плотный… - Старшина пощупал набивку, - Просто сабля или меч его прорежет же, разве нет?

- Прорежет. Но не с одного удара. Надо много раз бить, чтобы в нем дырку сделать.

- Ты смотри... А я думал, что тогда все в кольчугах ходили.

- Я хочу себе кольчугу сделать, но у меня сил мало. Там надо проволоку толстую, пружины из неё наматывать потом кусачками резать. Я пробовала, но меня только на небольшой кусочек хватило и потом руки очень сильно болели. Вот здесь — где ладошки. А тегиляй я на маминой машинке прострочила и готово!

- Ну да. Так-то, если подумать, это и правда проще, - Тарасов покивал, раздумывая как начать, - Слушай… Насчет квартиры…

- А я думала, вы у меня про Яну спросить хотите? - Алиса удивленно захлопала глазами.

- Ты что-то знаешь?

- Ну да…

- Просто ты молчала, пока мы говорили.

- Потому что ну… В общем, она не просто так все это знала.

- Мифологию, ты имеешь ввиду?

- Да. Дело в том, что она искала Ягу.

- Ягу? «Бабу Ягу»? Которая из сказок?

- Ага. Поэтому я и не говорила при Антоне Александровиче. Она и так со скинами была, а еще и в сказки верила.

- Ему это не нравится?

- Не то что не нравится. Просто его этим задолбали.

- Надо думать. Так что там насчет сказок?

- Дело в том, что Яга, она как бы стоит на границе мира живых и мертвых и может ходить туда-сюда. И Яна хотела ей попросить ну, чтобы та провела её…

- К родителям?

- К Маме и Папе… - грустно кивнула Алиса. - Она очень по ним скучала. Говорила, что пойдет на что угодно, чтобы их снова увидеть.

- Понимаю… и где она эту Ягу собиралась искать?

- Не знаю. И она не знала… Поэтому я свела их с Ольгой. Ну помните — которая к вам в библиотеке подходила.

- И что? Она ей помогла?

- Не знаю… Но, когда я последний раз её увидела, она сказала мне «спасибо».

- Поблагодарила тебя? Просто так? Или ты думаешь, что именно за знакомство с Ольгой?

- Не знаю… Но если за Ольгу, то выходит, что та ей помогла? Я же правильно понимаю?

- Возможно… - Старшина задумчиво кивнул, - и, возможно, она знает, где её теперь искать.

- Ну я тоже так подумала… Вот…

Замолчав, Алиса помяла шитье в руках, косясь на Старшину, который фиксировал все ей сказанное в блокнот. Затем громко вздохнула, чтобы привлечь внимание.

- Что-то еще вспомнила?

- Не… Вы просто заговорили насчет квартиры… Так вы почем сдавать её будете?

- Да я думаю, что тыщи за две? Две комнаты — две тыщи. Логично же?

- Ага…

- Но ты не потянешь, судя по лицу.

- Неа… Я максимум тыщу могу.

- Понимаю… Тогда знаешь что? - Тарасов задумчиво пощелкал пальцами, - Договоримся так: я тебе сдаю одну комнату.

- А вторую?

- Ну пока пустая стоять будет. Может ты кого найдешь в соседки, может у меня кто наклюнется. Так тебя устроит?

- Да! - Алиса с энтузиазмом закивала, - А когда можно будет туда заехать?

- Ну ты же Новый Год все равно с семьей встречать будешь, да? Нет?

- Я бы хотела, но у нас на Новый Год родственники приезжают…

- Ты же говорила, что у вас места в квартире мало? Куда вам еще родственники?

- Ну я папе говорила, но он не может им отказать. Родня все-таки. Тем более, они привозят всякое. Так что у нас дома будет, - неопределенно помахав руками Алиса изобразила стопку у себя на голове, - вот так… А они еще и с детьми…

- Беда. И когда приезжают?

- Завтра.

- Погоди? Ты что? Прямо сегодня хочешь?

- Ага! А что? Не получится?

- Ну, чисто теоретически, я на машине — смотаемся быстро, просто тебе же еще собраться надо, наверное? Вещи там свои всякие...

- А у меня все собрано!

- Серьезно? На чемоданах сидишь?

- Ну я вас не дождалась, решила искать сама. Нашла тут недалеко, на Гая, тоже за тыщу, но меня папа не пустил.

- Почему?

- Там коммуналка. Мы поехали смотреть, а там алкоголики всякие. Он сказал, что не пустит.

- Это правильно…

- Вы меня подождите! - Алиса принялась вытряхиваться из своего средневекового облачения, смешно дрыгая руками, - Я сейчас!

- Да давай я к дому прямо подъеду, чтобы тебе все в руках не тащить?

- Давайте! Я вон там живу!

Распахнув дверь, Алиса указала на здание в конце улицы и, на ходу застегиваясь, побежала в его сторону, под удивленные взгляды «воеводы» и соклубников. Тарасов, выйдя следом, только покачал головой.

- Это куда она? - поинтересовался «воевода».

- За вещами… У меня квартира на Нижней пустует. Вот — договорились о цене…

- А! Ясно… А то я думаю, о чем вы там говорите столько времени?

- Да она еще осенью интересовалась. Но тогда я еще думал.

- Понятно… То-то, я думаю, она так припустила…

- Торопится, чтобы не перекупили. Ладно, спасибо, до свидания, поеду дела делать.

Попрощавшись, Старшина завел машину и заехал во дворы. Какой конкретно подъезд ему был нужен, он не знал, так что, встав на стоянку в середине двора, вышел, закурил и стал ждать. Интересные дела получаются… Снова всплыла эта загадочная Ольга! Сперва она интересовалась им, затем им же плотно начинает интересоваться эта Яна. Точнее, появилась она раньше, но кто знает — может тогда это была случайность? Потому что все остальное - точно нет.

Например, судя по зажигалке, она, имеет отношение к сентябрьским событиям. Пассажиры «Гелендвагена», например? Уж не её ли рук дело? А мотив? Вот с бандюками, промышляющими убийствами таксистов, все понятно — за батю мстит. К фирмачу же и протоиереею у неё какие могут быть вопросы? Непонятно. Или вопросы не у неё? Возможно, Комбат не так уж и неправ, и все эти странные личности — просто чьи-то инструменты? Разведки или еще кого-то. Та же Ольга, например, внушив девчонке, которая отчаянно хочет снова увидеть погибших родителей, надежду, может использовать её в собственных интересах, натравливая на тех, кто ей не нравится.

Или тех, кого ей заказали. Возможно, так работают её «силы»? К ней приходит богатенький клиент, просит навести порчу на конкурентов, а потом раз — и конкурента «положили». Выходит, работает порча? Работает — плати за результат. Надо бы расспросить Алису про неё подробнее. Например, та обмолвилась что Ольга сама книги по мистике не берет. Только по истории и краеведению…

Старшина аж застыл, отчаянно пытаясь не спугнуть мелькнувшую мысль. В архиве главаря сектантов тоже нет ничего по мистике! Там, в основном, старые и старинные документы. Ему, как и Ольге, нахрен не нужны замшелые ритуалы, которые уже утратили свою силу потому, что мир изменился! Ему нужно знание! Подлинное знание о том, как этот мир менялся. А знание — сила!

От размышлений его оторвала компания маргиналов, подогретых спиртным, которая бодро гребла в его сторону. Узнав среди них «Гуся» и припомнив обстоятельства их встречи, Тарасов, любивший говорить, что он не злопамятный, а просто злой и имеет очень хорошую память, скривился, предвкушая скандал. С собой, в специальном кармане бушлата у него имелся «Наган», так как он логично рассудил, что ходить на автомобиль с кастетом глупо, а на водителя, которая в замкнутом пространстве салона может развалить двоих опытных душегубов, причем, видимо, данный номер проделывала неоднократно - тем более. Но светить его перед гопотой, было бы, во-первых, глупо, а, во-вторых, непрофессионально.

Вместо этого Старшина, развернувшись в их сторону, облокотится на крышу машины и сочно затянулся сигаретой, торопясь успеть выкурить как можно больше. Открытая водительская дверь прикрывала ему спину и это было хорошо, так как надежды на то, что оппоненты будут соблюдать джентльменские правила, не было никакой. Двое из компашки, видимо те самые «старшаки», которыми его пугали, подошли, оценивающе разглядывая Тарасова.

- Слышь! Тут говорят, что за тобой косяк перед пацанами.

- Кто говорит? - поинтересовался Старшина, еще раз затягиваясь.

- Он…

Всем, кто хоть разок общался с данной публикой, суть подобной беседы была предельно понятна. Вина уже установлена, так что дальнейший диалог нужен только для того, чтобы усыпить бдительность жертвы, якобы дав ей шанс оправдаться. Поэтому Тарасов решил пропустить словоблудие и перейти непосредственно к весомым рукопашным аргументам. Как только первый совершил фатальную ошибку, повернувшись, чтобы указать на топтавшегося позади с парочкой приятелей Гуся, его напарник немедленно получил горящим бычком в глаз и пинок по ногам. Парковка была укатана в лед и отполирована шинами, так что от пинка тот потерял равновесие, выкинув ноги вбок и, рефлекторно ухватившись за приятеля, уронил следом и его.

Старшина от резкого движения тоже заскользил, но рука на машине лежала не просто так, поэтому ему удалось сохранить вертикальное положение, получив преимущество над крепко приложившимися оземь оппонентами, и он немедленно его реализовал, пробив обоим в голову с ноги. Гусь и его приятели, при виде такой стремительной расправы над более старшими и опытными товарищами, развернулись и большими скачками скрылись в стремительно сгущавшейся темноте раннего зимнего вечера.

Быстро оглядевшись на предмет возможных свидетелей, Тарасов увидел у первого подъезда Алису с каким-то мужчиной, прыгнул за руль и подъехал к ним. Те произошедшее определенно видели, однако, похоже, не до конца поняли, что там случилось.

- Здравствуйте! - выйдя, Старшина протянул мужчине руку, дабы отвлечь его от разглядывания корчившихся на парковке тел, - Василий Иванович. Давайте я сейчас багажник открою.

- Здрасьте… - мужчина наконец перевел на него взгляд, - Это кто там?

- Пьяные… Так и не понял, что хотели.

- А! Это, наверное, с третьего подъезда.

- Наверное... - Тарасов гостеприимно распахнул багажник. - Закидывайте вещи!

- Да ну погодите! Сперва давайте обсудим, а то вот так вот, второпях…

- Че обсуждать-то? Квартира на Нижней. Двухкомнатная, пустая. Чего ей просто так стоять? Решил сдать.

- А вы сами почему там не живете?

- Я служу в Ташле. До туда от города километров сорок и по городу еще двадцать. Не наездишься.

- У вас там служебное жилье?

- Да. Однушка в офицерском доме. А эта от родителей досталась…

- Ну да, ну да, — отец Алисы понимающе покивал, - И почем договорились, если не секрет?

- Тысяча за комнату.

- Только комнату?

- Ну а что делать, пап? - встряла в разговор Алиса, в нетерпении топтавшаяся рядом, - Ты сам видел. За такие деньги квартиру не снимешь.

- А кто во второй жить будет?

- Ну я надеюсь, что Алиса какую-то свою подругу сагитирует, потому что у меня, честно говоря, заниматься этим времени нет.

- Может Дашу пригласишь? - предложил отец, которого явно обрадовал тот факт, что дочери не придется соседствовать с незнакомым человеком. - Вы вроде неплохо ладите?

- Я попробую. Давай, загружай вещи.

- Да ты погоди, может еще подумаем? Район очень неудобный… Ты не помнишь, наверное, как мы мучались, когда оттуда ездили.

- Пап, перестань! Как будто мне тут ездить меньше!

- Ну тут, если что, можно пешком дойти. Авария какая-нибудь, мост закроют.

- Если что, я могу у вас переночевать ночку.

- Ну да, ну да… заходи, конечно, если надо будет. Да и просто заходи. Дядя Толя с семьей завтра приезжают. Они тебя давно не видели.

- Так я поэтому так и торопилась. Чтобы вам было где их положить.

- А! А то я все переживаю, чего так срочно? Ты в клуб ушла и вдруг прибегаешь — скорее скорее.

- Мы случайно там встретились, - пояснил Тарасов. - Я зашел с их старшим поговорить, а там Алиса. Вспомнил, что обещал подумать насчет квартиры. Ну и на машине был, так что решили не тянуть, раз уж все так совпало.

- Так вы из её клуба?

- Нет. Мечи это не мое. Я огнестрельное предпочитаю. Лень за кем-то бегать уже.

- А вы где познакомились?

- В библиотеке. Я туда частенько захожу. На дежурстве делать особенно нечего, особенно по ночам. Так что времени почитать много.

- Ну да, ну да…

Снова покивав, отец Алисы наконец принялся неловко складывать в машину здоровенный советский чемодан и спортивную сумку. Тарасов помог ему и кивнул на пассажирское место. Тот, усевшись, принялся рассказывать, что раньше он жил в Тольятти и работал на ВАЗе, что у него тоже есть машина, только «Копейка», и он бы сам все отвез, просто сейчас она поломалась. Переехав под эти разговоры через мост, соединявший две части города, Старшина попетлял по улицам небольшого райончика, находившегося в окруженной дамбой низине, и припарковался во дворе. Когда они поднялись на этаж, соседка уже встречала их за приоткрытой дверью, но из деликатности дождалась пока Старшина откроет и пустит Алису с отцом осматриваться.

- Вась, это кто? Родственники?

- Нет — жильцы. Решил сдать.

- А! Это правильно! Хоть под присмотром будет! И денежка какая-никакая.

- Вот и я так подумал.

- Оба жить-то будут?

- Нет, только дочка. Папка так приехал — посмотреть условия и с вещами помочь.

- Девка-то молодая — не боишься, что шалман устроит?

- Да ну, вроде приличная. В библиотеке работает. Но если что, вы уж за ней присмотрите.

- Конечно, Вась — присмотрю! - кивнув, баба Валя скрылась у себя.

Старшина потоптался на площадке и пошел к себе. Пока отец, пытавшийся делать вид, что что-то понимает в съеме жилья, крутил краны в ванной, Алиса отозвала Тарасова в сторону с хитрым видом.

- А вы можете папе сказать, что сюда нельзя никого? Ну, в смысле, гостей?

- Боишься, что родню сплавит?

- Да. Он просто отказывать им не умеет, а тут, вроде как вы запретили.

- Хорошо.

Разувшись, Старшина прошелся по комнатам, прикидывая, что бы забрать, раз уж тут будет жить другой человек, но кроме обручальных колец ничего не вспомнил, поэтому, сев на кухне, принялся ждать окончания осмотра.

- Ну что… хорошо тут… хорошо… - отец, видимо тоже не знавший, что ему толком делать, вошел и огляделся, - «Сталинка», потолки высокие, комнаты раздельные… Алисе-то какую комнату отдаете?

- Какую займет. По праву первого.

- Ну да, ну да… У вас тут, смотрю, колонка газовая? У нас тоже колонка.

- Удобно, если горячую воду отключают… - понимая, что тот болтает потому, что нервничает, Тарасов попытался как мог поддержать разговор. - В остальном как? Все устраивает?

- Да мне-то что, Алисе тут жить. Алиса!

- Сейчас! - раздалось из комнаты. - А где оно?

- Что?

- Все! Нашла!

За стенкой послышалась возня, затем вошла Алиса, неся в руках свою посуду. Было видно, что она нервничает не меньше отца, но скрывает это за показным энтузиазмом. Взяв чайник, она налила его и, поставив на плиту, принялась тыкать в конфорку зажженой спичкой, не понимая, что не так.

- Газ включи, - подсказал Старшина, - вон там вентиль на трубе. Я его выключаю, когда уезжаю.

- О! Я то никак не пойму, почему не загорается? Вы чай будете?

- Нет. Мне уже пора… Чуть не забыл! Ключи! - Тарасов положил ключи от двери на стол, после чего задумался, что еще нужно сказать, - А! И напоминаю еще раз, чтобы никаких животных, компаний, гостей с ночевкой, громкой музыки и скандалов. Там, напротив, баба Валя живет. Человек она бдительный, строгий и неподкупный. Сдаст всех без колебаний. Договорились?

- Ага! - Алиса, пряча улыбку, энергично покивала и полезла в карман. - Это за первый месяц!

- Ну этот уже заканчивается, так что засчитаю за январь.

Взяв у неё деньги, Старшина, одевшись, спустился к машине. У него было еще где-то часа полтора, так что он собирался заскочить к Ольге, чей адрес Алиса когда-то ему дала. Пролетев пустой мост, он проехал через центр города к дому, стоявшему почти что на главной площади и выходившему окнами на Драмтеатр. И только там, припарковавшись у обочины, начал думать, что он делает.

Для Алисы это все — просто сказки. Она думает, что Яна с горя хватается за мифические небылицы. Вот только он видел, что кое-что из этих небылиц вполне реально может взять за глотку. И Ольга что-то об этом знает. Но даже если нет — он совсем недавно размышлял, не использует ли та кого-то, чтобы её ворожба «сбывалась»? Да и её внимание к тем, кто интересуется мистикой, тоже подозрительно. Она, скорее всего, не одной Алисе платила. У неё много информаторов, и кто знает, скольких таких любопытных она нашла? А, главное, ради чего?

И ради чего он сейчас собирается один, никому не сказав, где его искать, если что, пойти спрашивать, где искать девчонку, которая возможно настолько свихнулась на почве мести, что катается по городу в машине покойного отца и режет коллег убившего его душегуба?

Ради семейного фотоальбома, который все это время даже не открывал. Тарасов посмотрел на свое лицо в зеркале заднего вида и оттуда на него уставились стального цвета глаза, обрамленные от усталости темными кругами. Вроде выглядит не совсем чокнутым, однако…

Однако этот поединок взглядов с самим собой закончился поражением. Или победой — с какой стороны взглянуть. Поэтому, проверив еще раз барабан «Нагана», Старшина закрыл машину, вошел в подъезд и, подойдя к нужной двери нажал на кнопку звонка, запоздало поняв, что из-за двери доносятся какие-то голоса, резко стихшие при звуке звонка. Затем шаги, мигание света в кружке дверного глазка, испуганный шепот, возня. Он явно застал кого-то врасплох.

Дверь, наконец распахнулась и Тарасов, готовый ко всему, все равно невольно распахнул рот от удивления. На пороге стоял Комбат. На нем был черный шелковый халат, который все равно каким-то загадочным образом выглядел на нем как мундир, и домашние тапочки. Смерив Старшину взглядом, Комбат озадаченно поднял бровь.

- Я знал, что город маленький, но чтобы настолько?

- Виталий Сергеевич? Я, очевидно, не вовремя?

- Очевидно. Вы тут какими судьбами?

- Да я насчет той самой Кошкиной хотел осведомиться.

- Это срочно?

- Не настолько.

- Хорошо. Тогда, с вашего позволения, я сам поинтересуюсь. Вы не возражаете?

- Нет. Хорошего вечера!

Отдав зачем-то воинское приветствие, Тарасов, красный как мальчишка, не вовремя заглянувший в родительскую спальню, развернулся и ссыпался по лестнице вниз. Мысли метались в голове словно летучие мыши по чердаку, так что, дотопав до машины, он закурил, чтобы успокоить их. Это что же получается? Комбат, конечно, мужчина видный и о его любовных похождениях слухи ходили разные. Но чтобы он и Ольга?

А почему нет? Если не получилось подобраться к части в лоб и не вышло хитростью, то почему бы и не попробовать использовать слабость Комбата по части дам? Ох не к добру это! Надо будет предупредить его о том, что, возможно, её интерес к нему не бескорыстен. Хотя он мужик опытный — сам должен понимать. Правда, если вдуматься, женские чары и не таким головы кружили. Беда! Открывать глаза влюбленному на сущность его пассии - дело настолько опасное и неблагодарное, что на этом погорели очень многие, и еще сколько погорит! Да твою ж мать!

***

Предновогодняя неделя началась весело. Заезд сразу двух бойцов в санчасть с травмами являлся ЧП батальонного масштаба, так что Комбат и Начштаба, лично явившиеся, дабы узнать, что случилось, не понимали, почему всех присутствующих, включая обычно флегматичного Начмеда, душит хохот.

- Я, товарищ сержант, когда вашу фамилию услышал, аж вздрогнул, - Комбат сурово покосился на пытавшегося делать виноватый вид Коростылева. - Думаю, у вас есть хитрый план. Вы хотите настолько меня задолбать, чтобы я досрочно вас домой сплавил?

- Никак нет, товарищ подполковник!

- Что значит «никак нет», когда «так точно»? Я ваш дембель уже сильнее вас жду! Что там стряслось? Вас, кажется, за елочкой послали? Елочкой! Как вы умудрились двух «молодых» до лазарета ухайдокать!?

- Да это не я!

- А кто?! Вас старшим поставили! Вы не уследили! Так?

- Так точно, товарищ подполковник, не уследил… Просто…

- Ладно, изложите мне свою версию событий.

- Мы по лесу ходили, елку искали. Чтобы пушистая, ровная, не меньше двух метров, не больше трех и из числа приготовленных к санитарной рубке деревьев.

- Четко поставленная задача. Пока не вижу никаких предпосылок к происшествию.

- Да просто поди такую найди! Кто хорошие деревья-то рубить разрешит? Они все, которые к рубке, либо корявые, либо гнилые, либо лысые!

- Логично. Поэтому вам выделили личный состав в помощь. Аж двух человек! Чтобы вы втроем нашли дерево нужных параметров быстрее.

- Да мы искали! Полтора часа бродили! Замерзли. Они начали назад просится. А я говорю, что пока елку не найдем, в казарму не вернемся.

- Рвение похвальное. Как это к делу относится?

- Я пошел метки смотреть, которые лесники оставили, слышу — пилят! Оборачиваюсь — один на дерево залез и верхушку отпиливает! Снизу у дерева ветки сухие, а верхушка хорошая. Вот он до туда залез, держится за неё и её же и пилит!

С перекошенным от возмущения чужой тупостью лицом, Коростылев изобразил, что левой рукой держится за что-то, а правой орудует пилой на уровне пояса, стремительно отклоняясь назад

- Я заорал, но он только быстрее пилить начал! А второй его снизу ловит!

- Поймал? - Комбат пытался сохранить суровое выражение, но в уголках предательски сощурившихся глаз выступили слезы смеха.

- Так точно, товарищ подполковник, - ответил вместо Коростылева Дябин. - Идеальное попадание. Точно в десятку. И верхушкой накрыло.

- Как они?

- Были бы мозги — было бы сотрясение. Но поскольку Василий Иванович отрядил на дело отборных дуболомов, головы у них цельнодеревянные. Из прочих повреждений синяки, шишки, и вывих пальца. Дешево отделались, учитывая, что падал наш дровосек метров с трех.

- Да уж… Геннадий Павлович, что скажете?

- Ну что тут сказать, - Начштаба, вздохнув, подошел к послужившей причиной происшествия елке и осмотрел её со всех сторон, - типичное сочетание удачной идеи и идиотского исполнения. Но елку-то добыли? И даже, смотрю, не особо помяли в процессе…

- Предлагаете простить?

- Тупость подчиненных есть «форс-мажор». Это мы с вами уже всякое видели и ожидаем от личного состава любых, самых идиотских действий. А он, по неопытности, считал, что имеет дело со взрослыми, адекватными людьми. За что и поплатился.

- Пока еще нет… Масштабы расплаты я сейчас прикидываю. Но в целом с вами согласен… Тут бы, наверное, даже я не углядел… - задумчиво походив по лазарету, Комбат снова обратился к Начмеду. - Вы надолго этих двоих положили?

- Пару дней понаблюдаю и выпущу. А что?

- Скучать они будут эту пару дней. Еще чего-нибудь натворят… Сержант Коростылев!

- Я!

- Чтобы они не скучали, берете книжку по технике безопасности при проведении работ на высоте и разучиваете её с ними все два дня. Потом все трое сдаёте ротному зачет. Понятно?

- Так точно!

- И елку в казарму отнесите. Тяжело она вам далась — пусть теперь стоит, личный состав радует. Всё, свободны!

Взяв елку, Коростылев поволок её в сторону казармы. Начштаба, вдохнув запах хвои, вспомнил, что надо выдать хранившиеся у него украшения и пошел в штаб. Начмед скрылся в недрах лазарета. Оставшись наедине со Старшиной, Комбат кивнул ему выйти на свежий воздух.

- По поводу Ольги…

- Еще раз извиняюсь, что испортил вам вечер, Виталий Сергеевич. Вы просто припарковались за домом — не заметил вашу машину.

- Не прикидывайтесь. Я понимаю, что вы думаете…

- Примерно тоже, что и вы, когда увидели меня в логове сектантов, полагаю. Тем более, что этой Ольге я лично не доверяю.

- Как вы вообще на неё вышли?

- Она сама на меня вышла. Еще летом. Платила работающей в библиотеке девчонке, чтобы та сообщала обо всех, кто интересуется мистикой и оккультизмом. А я как раз тогда заинтересовался, что значат всякие ведьмовские символы. Пыталась завязать разговор, продемонстрировала определенные познания в вопросе. Кстати, у неё есть кто-то на красной «БМВ». Вы в курсе?

- Нет, - закурив, Комбат выпустили дым через ноздри как дракон, - хотя клиентура у неё обширная и не бедная.

- Она вам тоже гадалкой представилась?

- Типа того… Но лично я думаю, что все это так — для отвода глаз. На гаданиях так не заработаешь.

- Ваша версия?

- Антиквариат. У неё вся квартира им набита. И книги по истории, археологии и прочему такому. Ладно, это сейчас неважно, - Комбат отмахнулся. - Вы ей не доверяете и, очевидно, решили, что её ко мне подослали?

- Была такая мысль, - согласно кивнул Тарасов, - даже немного попаниковал, представляя как буду вытаскивать вас из чар голубоглазой блондинки с четвертым размером груди.

- Пятым…

- Вам виднее. Так вот, попаниковал я, потом сел, успокоился, подумал и все понял. Это не её к вам подослали. Вы через неё шпионите за нашими оппонентами. Я ведь прав?

Комбат замолк, ошарашено мотая головой, затем уставился на Старшину, который рефлекторно изобразил вид лихой и немного придурковатый.

- Как?

- Как я понял? Домашние тапки. Вы, как человек военный, с такой штукой как «грибок» знакомы прекрасно, и чужие или «гостевые» не наденете. Да и халат на вас сидел хорошо. То есть явно не с чужого плеча. Но я не представляю, чтобы вы себе такое в здравом уме купили. Значит, это подарок от Ольги. Скорее всего — на день рождения. А оно у вас летом. То есть вы знаете её давно и бываете у неё дома достаточно часто, чтобы иметь там личные вещи.

- А почему вы решили, что я через неё шпионю? Может, у нас просто роман?

- Не просто… - оглядевшись, Тарасов дал знак, что им лучше отойти от здания Санчасти, так как речь пойдет о вещах не для посторонних. - Чтобы устроить засаду, надо знать где цель будет и когда. Я имею ввиду самарских дельцов.

- Ну первого возможно, - Комбат тоже зыркнул по сторонам. - А второй, выходит?..

- Кошкина. Она тут была в сентябре. Я именно тогда зажигалку потерял. То есть Ольга связывает эти два события. Нетрудно понять, что именно она сдала время и маршрут обоих коммерсов.

- Погодите! Вы хотите сказать, что второго соучередителя и протоиерея прикончила Кошкина?

- Скорее всего.

- А там тогда кто? - Комбат кивнул в сторону топливного склада.

- Даниэль...

- Даниэль?! На пидорка похожий и разговаривает словно наркоман?

- Разговаривал… - машинально поправил его удивленный такой осведомленностью Тарасов.

- Это он вам так шею помял?

- Да. А вы при каких обстоятельствах встречались?

- Когда все это только начиналось, самарские мне «стрелу» забили, и он с ними приехал. Я еще понять не мог никак, что это за клоун и почему его все боятся?

- Коммерсанты его боялись? Почему?

- Я, честно говоря, не понял, что это было вообще... Сперва он ходил, угрожал мне сердце вырвать, потом попытался хватануть за грудки, я дал ему в ухо, он упал, все кинулись его поднимать, глядя на меня охуевшими глазами, потом попрыгали в машины и уехали.

- Вы говорите, он вас за грудки хватал? - недоверчиво переспросил Старшина.

- Ну, видимо, до шеи не достал, - Комбат, с высоты своего метра девяносто посмотрел на уступавшего ему почти двадцать сантиметров Тарасова. - Ладно, покойный мне с первого взгляда не понравился, так что хрен с ним. Теперь надо думать, что с этой Кошкиной делать.

- А что Ольга сказал про неё?

- Что после смерти родителей та ударилась в мистику. Возможно под влиянием друзей-скинов. Они, как и их идейные предшественники, все эти руны, свастики и прочую ерунду любят. И начала искать способ как их вернуть.

- Мне сказали, что она интересовалась бабой Ягой.

- Да-да-да — я сам тоже не поверил, но Ольга на серьезных щах мне час рассказывала, что Яга у древних славян - это проводник в какую-то навь, что она стоит между миром живых и миром мертвых. И эта Яна, так же на полном серьезе, её ищет, по поводу чего обошла всех в городе, кто может быть в теме, включая Ольгу. Только вот куда дальше пошла, она не в курсе.

- Дальше? У неё машина, которая может, судя по всему, появляться и исчезать. А так же, по слухам, ей пачку матерых бандюков завалить, что высморкаться. Так что есть ощущение, что что-то она все-таки, нашла.

- Я вам сказал, что Ольга сказала.

- Да Ольга-то понятно… Вы что думаете?

- Думаю, что она многое недоговаривает. Она недоговаривает, вы недоговариваете… Я не договариваю. В том компьютере есть что-то про неё интересное?

- Про неё конкретно нет — первым делом вчера посмотрел.

- С одной стороны жаль. С другой — может и неплохо... Отсутствие информации это тоже информация, - вздохнув, Комбат посмотрел на часы. - Я рад, что мы во всем разобрались, а то как-то неловко получилось. Особенно на фоне моих сетований на вашу скрытность.

Махнув рукой в знак того, что разговор окончен, он развернулся и решительным шагом направился в сторону штаба, а Старшина, переварив услышанное, развернулся и рысью рванул в сторону подсобного хозяйства.

***

Митрофанов, увидев его, вздрогнул. Раньше, когда это все только началось, он общался с ним легко, с позиции более старшего и опытного товарища. А после встречи с ангелом начал Старшину как будто бояться. И успокоить его было нечем.

- Так, Петр Евгеньевич, как говорится: «Отойдем-ка за бугор!.. Расшугай ежей и белок, есть сурьезный разговор!»

- Что стряслось, Вась?! Я как тебя не увижу, все с какими-то вестями… Нехорошими.

- Чегой-то?! Фотопортрет тебе вернул давно потерянный, Даниэля, который по твою жопу шел, упокоил, а ты все не рад? И, кстати, по поводу него. Комбат знает, что мы его спустили в бочку.

- Откуда?

- Вот и я хочу выяснить, откуда? Он тебя спрашивал про то, что той ночью было?

- Ну так…

- Без «ну», Петр Евгеньевич! Что вы ему сказали?

- Да ему завскладом доложил, что на горловине болты крутили, колпак двигали, следы вокруг от копыт. Ну я сказал, что про болты не знаю, а следы и колпак — это Лошарик убегал. Он вроде как поверил.

- Ага… Ясно…

Тарасов покивал, так как картинка начала складываться. Комбат не дурак и без проблем сопоставил открученную крышку цистерны, следы удушения на шее, и брошенный в лесу автомобиль с залитым кровью салоном. Возможно, Начштаба расспрашивал на данную тему именно по его просьбе, дабы мягко выяснить, какой версии произошедшего придерживаются участники событий.

- А еще он в курсе, что я логово тех ребяток почистил. Так что рано или поздно придется ему все рассказать.

- Обо мне, в смысле?

- И о тебе тоже.

- Мож не надо?

- Узнает — как бы хуже не вышло.

- Думаешь, узнает?

- Думаю, может. Дело в том, что с ним тоже не все так просто.

- В смысле?

- Вот скажите мне, Петр Евгеньевич, о чем нам говорит тот факт, что ангел ему ничего сделать не может?

Митрофанов, как и он, и Комбат, да и все вокруг, походу, видимо тоже не знал, кому можно доверять и был склонен утаивать информацию до последнего. Понимая это, Старшина решил попробовать сделать вид, что ему все известно. Ведь смысл скрывать что-то от того, кто уже и так все знает? Данный вопрос действительно поверг Митрофанова в шок. Выпучив глаза он несколько раз вхолостую открыл и закрыл рот, прежде чем выдавить из себя потрясенное, «Да иди ты..?»

- Вот и «иди ты». Ты, кстати, поэтому его так боишься?

- Не… Нефилимы в основном ангелам страшны.

- Вот именно… - подавив в себе желание трясти старого прапора за грудки с криком: «Какие еще нахер нефилимы?», Тарасов многозначительно кивнул, - А ангелы — тебе.

- Вась — это не так работает.

- А как?

- Просто полукровку так вот, сходу, не опознать. Они в основном этим опасны — думаешь, что он тебе ничего не сделает...

- А тут раз — и сделал, да?

- Да. Так что моя сила как домового вот… - Митрофанов обвел рукой свое хозяйство, - В вотчине моей. Тут я всех вижу, всех чую и от любого спрятаться могу. И на это уповаю. А сила ангела в том, что он не до конца в нашем мире. Поэтому и пули его не берут, и сила у него не пропорциональна весу и размерам. Нефилим же он вроде как корнями в Прави, но телом – плоть от плоти Яви, так что тут сильнее ангела в разы и даже с демоном потягаться может.

- И нельзя сразу понять, что это нефилим... А не сразу? Просто одно дело, что там ребятки те думают, а другое — на самом ли деле оно так? Уверенным быть хочется.

- Ну только родословную копать. Но это, сам понимаешь…

- Понимаю. Кто там чего сейчас разберет в этой родословной?

Тарасов пытался внешне сохранять спокойствие, но внутри у него все орало. Фотоальбом! Список его родственников! Не поэтому ли он так заинтересовал Кошкину? Даниэль уходит и пропадает на территории части. С концами. Комбат сто процентов отсутствует. Какой вывод может сделать человек, или не человек, который в курсе подобных вещей? Подумает ли он, что кто-то случайно нашел револьвер, способный убивать подобных тварей и шмальнул в ангела из него, так как табельный был в зажатой стальной хваткой руке? Или решит, что тот нарвался на еще одного нефилима?

- Ты чего задумался, Вась? - с тревогой поинтересовался Митрофанов.

- Да вот думаю, зачем Ольге понадобился нефилим?

- Какой Ольге?

- Не делай вид, что не знаешь... - продолжил играть в «знайку» Старшина, - Блондинка с голубыми глазами и титьки во! Она тут одна такая и вряд ли ты запамятовал, кто это.

- Да не! Я действительно не… - Митрофанов осекся, бегая глазами. - Погодь, та самая Ольга?!

- Что значит «та самая»? Есть другая?

- Ну так-то да. Я просто думал, ты про местную, ташлинскую. Которая ведовством балуется. А городскую-то ты откуда знаешь?

- В библиотеке встретились.

- А про Комбата и неё кто тебе сказал?

- Есть информация, что они, скажем так, плотно «дружат». И уже давно.

- Серьезно?

- Оснований не доверять источнику нет, - расплывчато отбрехался Тарасов, - Но вот то, что она с Комбатом мутит — меня беспокоит.

- А может зря дергаемся, Вась?

- В смысле?

- Ну, Ольга, она все ж таки баба. Ей тоже ласки хочется… - осторожно предположил Митрофанов, - а нефилимы… они не только в бою неистовы... Ну, так говорят, во всяком случае.

- Думаешь в этом дело? Не в том, что она хочет к Проходу подобраться?

- А он ей для этого зачем? Да и знала она про тот Проход задолго до того, как Сергеич тут образовался.

- Остальные, стало быть, не знали?

- И остальные знали.

- Че тогда тормозили?

- Поди знай! Может силы еще не набрали? Большевики их знатно растрепали. Или ждали, что само рассосется? Сколько частей распустили? Думали, че дергаться — само развалится?

- Как все у тебя просто — аж противно.

- Ну а зачем усложнять?

- Может еще знаешь, зачем рыжая на черной волге тут мотается?

- Вот че не знаю — то не знаю. Не по мою душу, и ладно.

- Задолбал… «Не знаю, не ведаю, да не мое дело». А чего знаешь?

- Что совать нос в чужие дела — верный способ его лишиться.

- Не сильно тебе это пока помогает.

- В смысле?

- А как не хоронился, все равно по твою голову пришли.

- Вот именно! Так что мне теперь для полного счастья, еще с ягинишной цепной собачкой закуситься не хватало!

- Да иди ты!

«Ягинишная цепная собачка!» - махнув рукой, Старшина развернулся, пряча торжествующий оскал, и потопал в сторону казармы. Сколько всего интересного удалось выяснить за один заход! Теперь картинка, доселе неясная и хаотичная, начала складываться. Есть некий Проход, за которым скрывается нечто ценное. Что — неясно. Возможно, Комбат прав, и там узел правительственной связи. А возможно, что это связано с таинственным отделом КГБ, который не пожелал расставаться со своими секретами.

Добраться до него мешает бетон внизу и военная часть наверху. Интересующиеся Проходом, возможно не желая привлекать внимание к себе и своим целям, тихо ждали, пока мешающая часть загнется, чтобы выкупить землю и без помех и лишних глаз пролезть куда надо. Тем более, что все к тому шло.

Но, внезапно, во главе части встает чересчур энергичный Комбат, который своей кипучей деятельностью начинает мешать их планам. И убрать которого в лоб внезапно оказалось не так-то легко. Вместо этого убирать начали их самих. Что, кстати, примечательно, так как если второго коммерса действительно Кошкина прикончила, то это говорит о том, что Ольга не просто помогает Комбату информацией. Она, по всей видимости, активно заинтересована в том, чтобы те, кто ищет этот Проход, до него не добрались. Вопрос только почему? И знает ли другая сторона о том, что Ольга играет против них?

Скорее всего, знает, и это объясняет визит сюда Даниэля. Комбат сказал, что у болотца его ждали. А судя по подслушанному разговору, жена, или кто она там, лидера сектантов видела и их пьянку, и гильзы, и где спрятана сумка с автоматом, которую подручные не нашли только потому, что таких болотец там дохрена и больше. То есть обычные тайники не помогут и, переоценив информированность Комбата, Даниэль решил, что тот спрячет компрометирующие его улики в самом надежном месте — у домового. Который, если верить Митрофанову, спрятать может так, что не найдет никто. Кроме, очевидно, самого домового.

Именно за этим, а не ради банальной мести, тот ему и понадобился. Теперь осталось понять, каким боком тут он. Срочно надо посоветоваться со знающим человеком.

***

- Да ну, не стоило… - поломался Старшина для приличия, когда Марина пригласила его за богато накрытый стол, - Я ж это, как говорится: «Дай приказ — и хоть куды, хоть на добычу руды! Буду вкалывать задаром, без питья и без еды!»

- С меня не убудет — у меня под новый год торговля хорошая. А Денис рассказывал, как тяжело найти того, кто на Новый Год заступит. Все бегают туда-сюда, ищут кто вместо них пойдет.

- Ага! - Ротный согласно кивнул. - Поэтому я решил Иваныча заранее перекупить! Это называется стратегическое мышление! Слушай, может выпьем?

- Куда?! - немедленно осадила мужа Марина. - Тебе сегодня еще за руль! Заказ Равилю кто повезет? И полкабана у него забрать не забудь.

- Равиль, который заказывает у тебя самогон и торгует свининой? - хмыкнул Тарасов.

- Да тут, в Поволжье, половина татар такие. Ты куда?! - Марина, повернувшись, посмотрела на мужа который, вскочив, принялся обуваться. - Сядь поешь! Остынет!

- Не остынет! Я сейчас — махом! Пока машина не остыла. А потом, по-людски намахнем.

- Вот все тебе вечно надо немедля!

- Пускай едет! - Старшина хитро подмигнул. - Я тебе, пока, объясню, в чем настоящее стратегическое мышление с этим нарядом.

- Э! Я тоже хочу послушать! - отозвался из сеней Ротный.

- Езжай-езжай. Маринка потом расскажет. Если захочет, конечно…

- За моей спиной шушукаться будете?

- Не шушукаться, а делиться армейской мудростью, до которой тебе еще расти и расти.

- Да ну вас!

Звеня бутылками Ротный вышел. Минуту спустя со двора раздался рев запускаемого мотора и скрип подвески отъезжающего автомобиля. Дождавшись, пока звук мотора стихнет, Тарасов достал блокнот.

- Это ты его удачно отослала. Мне как раз у тебя кое-что с глазу на глаз уточнить надо было. По колдовской части.

- Серьезно? - растеряно захлопала глазами Марина. - Я просто, как бы…

- Нормально ты в этом понимаешь, судя по тому, что твои обряды тогда сработали.

- С Маратом вы имеете ввиду?

- С ним самым.

- Ох… А я вас даже не спросила, что там было-то?.. Как вы его… Упокоили.

- Да с твоей помощью и упокоил. Там, где ты сказала, возле разрушенных коровников, заросшее бомбоубежище было.

- Это где горело летом?

- Ага.

- А милиция сказала, что его Юсупов из обреза. За сыновей...

- Верно сказала. Так он и помер. А потом вернулся… Но не будем об этом, а то у тебя уже слезы наворачиваются. Я потом не объясню Денису, чем тебя до слез довел. Ты лучше сюда глянь. Что на ум идет?

Марина, которая действительно начала шмыгать носом, посмотрела в блокнот, где были зарисованы знаки из того места, которое Тарасову показал Комбат. Её брови удивленно поползли вверх.

- Я не знаю, что это. Я такое не практиковала никогда. И из наших тоже никто…

- Напрягись, Марин. Представь себе - лестница, как в подъезде, но только под землю уходит. А в конце все бетоном залито на пару метров. И все вот этими знаками изрисовано. А еще вот такие штуковины висят. На какие мысли наводит?

- Сейчас… - открыв заслонку, Марина принялась вглядываться в пляшущие в топке языки пламени. - Баба Груша говорила, что надо внимание переключить на что-то что завораживает, меняется. Огонь, например, или воду текучую. И тогда мысль свободно идти начнет. Значит лестница и бетоном залито? То есть в никуда она спускается… Это сильный образ. И эта лестница…

Замолкнув, она прикрыла глаза, видимо представляя себе картину, затем резко распахнула их и бросилась к столу. Старшина, с интересом наблюдавший за этим услужливо пододвинул блокнот.

- Это, вот это, и вот это вот - печати. Все, что кругом схвачено, это заграждение, защита, сдерживание. Чего только, не пойму…

- А это? - Тарасов указал на похожие на человечков куколки из веток и соломы, - Ключи?

- Нет… Это… - закусив губу Марина задумалась. - Я бы сказала, что кто-то там желания загадывает. Что странно.

- Почему?

- Потому, что я бы поняла, если бы лестница вверх вела. Тогда это была бы попытка обратится к высшим силам. Ну вы понимаете.

- А тут, стало быть, к низшим?

- Ну или к загробным. Возможно кто-то пытается достучаться до мира мертвых. Потому что ведущие вниз ходы именно с ними связаны.

- Знаешь, это может иметь смысл.

- Серьезно?

- Абсолютно, - услышав шум подъехавшей машины, Старшина быстро убрал блокнот, - ты мне очень помогла.

Хлопнула дверь и в дом ввалился румяный Ротный, таща на плече половину свиной туши. Марина замахала на него полотенцем.

- Ты чего это сюда волочешь?! Там оставь — потом порубим.

- Похвастаться! - Ротный скинул мясо на стол в сенях. - Вот теперь наливай! А ты, Иваныч, колись, что ты тут рассказывал, пока меня не было!?

- Если в общих чертах, то не так страшно заступать с тридцать первого на первое как с первого на второе.

- Почему? - Ротный удивленно застыл с поднятой рюмкой в руке.

- Да вот поэтому, Денис, вот поэтому, - взяв вторую рюмку, Тарасов чокнулся с ним, - Ты весь день бегаешь, весь вечер салаты режешь, потом всю ночь пьешь. Ну или смиряешь себя изо всех сил, что тоже тяжко и неприятно до крайности. Каким ты на следующий день на дежурство заступишь?

- А-а-а!!!

- Вот тебе и «А!». Я же спокойно отдежурю, так как начальства не будет, а бойцы по отпускам и увольнениям , и работ никаких не запланировано, после чего сдам вам пост и там уже, с чистой совестью, отмечу все как белый человек, во всю ширь души и ничем себя не стесняя.

- Так тебе же пить нельзя? Ну я имею ввиду — во всю ширь?

- А других вариантов весело отметить ты не знаешь?

- Знаю… Но не там, у нас.

- Так я же со службы! То есть трезв как стеклышко. Могу сесть за руль и в город поехать. И там елка, гуляния, всякие мероприятия.

- Вот верно теща говорила, что ты змий… - завистливо покосился на Тарасова Ротный, - а я тебя ещё цельный месяц котлетами потчевал!

- Сам предложил, заметь! Добровольно и с песней! За это и выпьем!

***

Тридцать первое число и правда выпало хлопотным. Все понимали, что Новый Год - это просто число в календаре и за ним будет такая же череда рабочих дней, но он все равно воспринимался как некий рубеж, до которого надо закончить все по максимуму. Будто если успеешь, то в следующем году это тебя беспокоить уже не будет. Так что возможность выскочить из этого колеса и пойти готовится к наряду с точки зрения Старшины перекрывала все неудобства, связанные с праздничным дежурством.

Заварив чаек, он открыл форточку, закурил сигарету и, сев за стол, принялся не торопясь прикидывать, что его ждет. Начштаба составил перечень мест, в которых нужно искать офицеров и прапорщиков на праздниках, в случае чего. Тарасов честно сказал, что собирается первого числа сгонять в город и, демонстративно раздумывая над способом с ним связаться, пока он будет кататься с горки у праздничной ели, успел подсмотреть, где будет Комбат. Судя по всему — у Ольги.

А, значит, её рыжая помощница будет в курсе, что тот в части отсутствует. Что это ей дает?

Как вариант — возможность пошаманить у прохода. Марина сказала, что, по её разумению, кто-то там проводить ритуалы в попытке достучаться до загробного мира. А у этой Яны как раз есть желание увидеться с погибшими родителями. Только вот с чего она решила, что надо именно там стучать?

Старшине не особо верилось, что лестница под панелькой ДОСа ведет в мир мертвых, однако, учитывая, какая херня вокруг творится, поверишь и не в такое. И не поэтому ли тут, вокруг, упырье поднимается? Да и Яга, судя по тому, что удалось про неё найти, связана с этим всем весьма плотно. Да уж… кому скажи, что души шествуют на тот свет по советской бетонной лестнице с крашеным масляной краской кантиком у стены…

Стоп! Чушь какая-то. Зачем этой Яне туда ломиться, допустим, понятно. Остальные что там забыли? И если сектантам с их религиозными загонами подобное место может быть, в теории, интересно, то вот фирмачам зачем? Передать привет своим полегшим на разборках братанам? Или запасной выход, на случай если их самих грохнут? А как это работает? Дух, душа или, что там есть, может и вернется. Но куда? Тело-то тю-тю. Митрофанов, как пример, но он, судя по всему, не умер толком. Реанимирован был не отходя от кассы этой самой «Живицей». Непонятно...

Достав компьютер, Старшина принялся внимательно перечитывать все, что касалось Прохода. И чем дальше, тем больше ничего не понимал, так как загробный мир главаря сектантов интересовал мало. А вот предстоящий конец света — очень даже, что занятно, так как Тарасов был уверен, что это лапша на уши неофитов. Только вот помирать и перерождаться по заветам собственных священных текстов он не собирался, намереваясь отсидеться. Где? В загробном мире? Маловероятно. Это не самое лучшее для живых место. Да и наш мир, накрывшийся медным тазом, по гарантии никто менять не будет. То есть он собирался там жить. Жить и, судя по наброскам чего-то похожего на проект идеального общества, править. Вздохнув, Старшина посмотрел на время и убрал компьютер в тайник. Это все, конечно, увлекательно, но пора на службу.

Развод проводил Начштаба. Поздравив всех с праздником и еще раз напомнив не ослаблять бдительность, он быстро проверил готовность и, разогнав всех по постам, в развалочку засеменил в сторону ДОСа, где его уже ждала супруга, елка и тазик оливье. Деревянко, впервые заступивший начкаром и от такой ответственности мандражировавший, как школьник перед экзаменом, визгливо начал строить караул. Посмотрев на это шоу, Тарасов вздохнул и потопал в сторону КПП. Жена Тынуэуева работала врачом и буквально жила на работе. А он поэтому не возражал дневать и ночевать на посту, требуя взамен только возможность брать выходные тогда, когда отдыхала она. В этом году ей удалось в кои-то веки встретить Новый Год дома, так что пришедший принимать пост Старшина, глядя на то как Тынуэуев нетерпеливо подпрыгивает на месте, только махнул рукой.

- Ну их эти формальности, Валерий Петрович — отдыхайте. Удачно отметить.

- Ай спасибо, Васька! - Тынуэуев расплылся в своей фирменной улыбке. - Ты тоже тут не скучай. Водки нету — мне водку нельзя, я от неё злой становлюсь, так что я тебе чай оставил. Сам собирал. С чая я добрый. Рюмку чая подымешь, как год пойдет. Желание только не забудь загадать. На Новый Год они сбываются!

- Спасибо… вы, кстати, на чем до города добираться будете? Сейчас попутки вряд ли ловятся уже?

- Да чего тут добираться? Пешком дойти можно!

- Сорок километров?

- Всего… Если бегом, то к курантам дома буду!

- Может, попросите кого-нибудь подбросить?

- Целый день сижу — пробежаться хочу! Шутка! Не волнуйся, Васька! У меня все схвачено!

Подмигнув, Тынуэуев подхватил стоявший у двери полупустой вещмешок, закинул его на плечо и, еще раз махнув рукой на прощанье, легкой трусцой побежал по бетонке в сторону трассы. Тарасов, глядя ему вслед покачал головой. Хотя с другой стороны, скорее всего хитрый чукча эксплуатирует стереотипы о своем народе, которому сорок километров по тундре отмахать как нехрен делать. Служит он тут не первый день, катается до города не первый раз… Точно! Скорее всего на междугородний торопится — как раз должен последний рейс идти. Освежив в памяти периодичность движения автобусов, на которых сам нередко катался, Старшина покивал, и пошел смотреть, где тут чего.

В принципе, особых хлопот не предвиделось. Комбат уже уехал, дежурка уже вернулась, так что всех забот: следить, чтобы топящий печку дневальный не заснул, а второй, маясь от скуки, не натворил каких-то непотребств. А за всем за этим поглядывать в сторону двери, откуда ведет лестница в неизвестное. Вдруг кто наведается желание на Новый Год загадать?

Часов до одиннадцати все было тихо. Истопник — плотненький боец по прозвищу Умка, которому на дембель было весной, твердо вознамерился просидеть это время у теплой печки, так что обязанности свои выполнял исправно. Второй дневальный был из молодых и обнаглеть еще не успел, поэтому особой активности не проявлял, только робко попросился посидеть и посмотреть кино вместе с Тарасовым. А потом зазвонил телефон.

- Вы кого пропустили?! - раздался в трубке срывающийся на визг голос Деревянко.

- Никого, - ответил удивленный данным вопросом Старшина. - Ворота закрыты. А что?

- Караульные докладывают, что видели машину за складами!

- Какую?

- Это мы сейчас разберемся! - в трубке раздались гудки.

- Так… сиди и бди, - кинул дневальному обеспокоенный Тарасов. - Дверь никому, кроме меня не открывай… И кино без меня не досматривай.

Накинув бушлат, он быстрым шагом рванул в сторону складов, по пути всматриваясь в длинную, как стрела, дорогу, уходившую мимо складов в сторону озера и поворота на стрельбище. В караулке Деревянко не оказалось. Сержант Коростылев, которого, по иронии, поставили к жертве его компьютерных талантов помощником, пояснил, что с постов доложили, что видели на старых складах какую-то машину, и лейтенант, которому груз ответственности отдавил последнюю извилину, отправился проверить лично. Один, идиот!

Первым порывом было бежать за ним, но, выскочив на крыльцо и оглядевшись, Старшина, после недолгого размышления, сбегал к своей шестерке, схватил из багажника ватник, после чего направился в сторону ДОСа. Если машину видели, значит она хотела, чтобы её увидели, так как предыдущие разы таинственная «Волга» появлялась там и исчезала незаметно для караула. А раз так, то это — приманка. Машина появляется и исчезает. То есть смыться оттуда и зайти с другой стороны, ей раз плюнуть! Но Тарасова так просто не наебешь!

Подбежав к пристрою и увидев развороченный замок, Старшина испытал злое удовольствие от своей сообразительности. Как только успела, падла! И главное, чем? Это же не дверь в его квартире. Тут так просто не отжать. Осмотрев покореженный замок, он заметил застрявший в трещине листик какого-то растения, выглядевший так, будто он не сам пожух, а его специально высушили как для гербария. Аккуратно сунув находку между страниц блокнота, Тарасов убрал его, достал «Наган» и намотал ватник на левую руку. Алиса говорила, что в старину набитая ткань служила недурной защитой, но проверять, как это остановит удар меча, хотелось не сильно. Однако, мечами та девица владеть училась скорее всего не из праздного любопытства и такая защита лучше чем никакая.

Стрелять на поражение Старшина планировал только в самом крайнем случае. Одно дело упырь, а другое — поехавшая крышей под ударами судьбы девчонка. Которая, к тому же, должна знать много интересного. Возможно, удастся все-таки поговорить? Рывком распахнув дверь, Тарасов отскочил на случай, если его ждут на входе, успев заметить как внизу мелькнул и немедленно пропал луч фонарика. Заметила… Не то, чтобы он рассчитывал подобраться неожиданно, однако все равно обидно.

Поскольку таиться смысла уже не было, Старшина щелкнул выключателем и начал медленно спускаться, внимательно проверяя каждый поворот лестницы. Мечи, они, конечно, хорошо, но с тех, кого эта Яна предположительно прикончила, мстя за папку, можно было и ствол снять. На предпоследней площадке, откуда были уже видны эзотерические рисунки и развешанные куколки, он остановился и прислушался. Звуки могут многое сказать. Может предохранитель щелкнет, или длинный клинок звякнет о бетон, внося ясность в вопрос, что ему ждать?

Дыхание… Тяжелое медленное дыхание и такой же медленный и осторожный шорох бетонной пыли и мусора под подошвами. Быстро выглянув, Тарасов осмотрел пустую лестницу. А больше тут ходить и негде. Тогда какого хера? Подчиняясь внезапной догадке, он, широким взмахом размотав ватник с руки, швырнул его вперед, и когда тот с хлопком облепил невидимую фигуру, прыгнул следом, тараня плечом и надеясь ни на что не напороться.

Раздался громкий звон и по бетону покатился длинный стальной меч. Невидимка вывернулся, но понимая, что тот попытается вернуть себе оружие, Старшина от души наступил ногой на то место, где была рукоять меча, который, за мгновение до этого, исчез. Ощущения под подошвой и болезненный вскрик подсказали, что он придавил кому-то пальцы, так что Тарасов снова хлестнул ватником, чтобы обозначить противника. От этого удара в сторону отлетела потертая шапка-ушанка и посреди пустого бетонного пола появилась корчащаяся от боли худая девка в армейских штанах и «косухе», отчаянно пытающаяся вытащить руку с зажатым в ней мечом из-под старшинского берца.

- А ну-ка, замри нахер! - Тарасов наставил на неё «Наган». - Замри, кому сказал!

- СТРЕЛЯЙ! ДАВАЙ! МНЕ ПОХЕР!!!

- Не пизди…

Вздохнув, Старшина переложил «Наган» в левую руку и зарядил ей с правой сочного леща, от которого та на некоторое время потерялась, после чего отобрал меч, подобрал шапку и, толкнув ногой, отправил в угол.

- Бесстрашная нашлась… ты просто слишком малая и слишком тупая, чтобы понимать, о чем говоришь.

- ДА ЧТО ТЫ ОБО МНЕ ЗНАЕШЬ!!!

- А ты обо мне? Что ты знаешь обо мне? Ты же фотоальбом спиздила не для коллекции? Ты же справки обо мне наводила, да? Ну и как? Что интересного узнала?

- Достаточно!

- Узнала бы достаточно — не огребла бы так глупо и так быстро. Это что у тебя такое было? Шапка-невидимка, как я понимаю? А меч, стало быть, кладенец? А ты сама у нас — Яна Кошкина. Неуловимый, ебать его в сраку, мститель.

Яна только сопела, злобно зыркая глазами и баюкая отдавленную руку. В уголках её глаз собрались и предательски блестели капли слез.

- Ты же понимаешь, что рано или поздно нарвешься на тех, кто не просто гопота сутулая, которая только трое на одного и с ножами может?

- Нихрена ты обо мне не знаешь… - губы Яны расплылись в торжествующей улыбке.

- Ах вот как… Ну удиви меня? Чего молчишь?

- Это не твое дело…

- Но ты постаралась сделать так, чтобы оно стало моим. Легче стало?

- Ты не знаешь, с кем дело имеешь…

- С ручной собачкой Яги. И судя по тому, что это вряд ли ты одна навешала, - Тарасов кивнул на развешанные куколки, - ёще и не единственной.

- Я НЕ ЕЁ СОБАЧКА!!!

Яна кинулась вперед, словно распрямившаяся пружина, пытаясь уронить Старшину правым хуком, но он встретил её ударом в солнечное сплетение, после чего швырнул согнутую в тот же угол.

- Сука… - Яна, хрипя и глотая ртом воздух, скорчилась в позе эмбриона.

- Анекдот есть такой. Идет по лесу ёжик и орет: «Я зверь сильный! Я зверь страшный! Я зверь смелый!». Медведь это услышал и как даст ежу пендаля. Тот через трое кустов улетает, встает, отряхивается: «Я зверь сильный! Просто очень легкий!» Тебе Григорий Федорович про такую штуку как «весовые категории» не говорил?

Услышав имя-отчество тренера Яна снова кинулась и снова отлетела назад, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

- А еще он восхищался твоим упорством. Говорил, что кидаться ты будешь, пока тебя в ринг не вколотят. И я, как видишь, принял это к сведению. Ну так что? Будем продолжать, или все-таки поговорим?

- Иди нахуй…

- Послать нахуй и отправить туда — две разные вещи. Я думал, ты это уже поняла… А теперь пойми, что Ольга тебя просто использует.

- ТЫ НИЧЕГО О НЕЙ НЕ ЗНАЕШЬ!!!

- Возможно...

Хладнокровно кивнув, Тарасов сработал на упреждение, снова усадив кинувшуюся в новую атаку Яну и прижав её коленом к полу.

- Но вот ты не настолько дохуя сложная, как сама про себя думаешь. Ты озлобленная, одинокая и неопытная. Идеальный объект для манипуляций. То что она тебе дала, как Ивану Царевичу, зверюгу ездовую и волшебных цацок, не значит, что она тебе друг. Это значит, что вся твоя сила — заемная. Как дали — так и отберут. Я вот отобрал. И что она скажет, когда узнает, что меч и шапка теперь у меня? А?

- Отпусти, - прорычала Яна дергаясь и всхлипывая. - Я тебе это еще припомню!!!

- А успеешь? Тут все в начале девяностых в бетон закатали. То есть антураж наведен относительно недавно. Какие из них твои?

Посмотрев на развешанные колдовские куклы, Старшина приметил самую свежую, и рядом еще несколько перевязанных серой шерстяной ниткой. Затем, сунув руку ей за шиворот, вытащил ворот такого-же серого свитера.

- Ага… Вот эти… А остальные чьи, ты не думала? Кто их сюда таскал? Что с ними стало?

- Отпусти, больно…

Голос был уже скорее жалостливый, так что выпустив её, Тарасов со вздохом посмотрел, как севшая Яна вытирает лицо.

- Я понимаю, зачем и почему ты это делаешь… Я понимаю, что ты готова сделать, что угодно и понимаю, ради чего… Но я так же понимаю, что твоя потеря — как кольцо в носу у быка, за которое тебя можно взять и волочь куда угодно. И этим очень легко воспользоваться. Так что перестань пороть горячку, тормозни и подумай. Просто подумай, что ты знаешь точно, а что тебе просто сказали. Тебе сказали, что там? Что это за проход?

- В иной мир…

- И ты решила… Не только ты, судя по всему, что имелся в виду мир загробный, так?

- Хочешь сказать, что нет?

- Я хочу сказать, что «иной мир» можно понимать по всякому. Тебе ведь никто не говорил, что это именно мир мертвых, я верно понимаю?

- Ольге нет смысла врать…

- Почему?

- Она — яга… Она стережет этот проход.

- Зачем?

- Чтобы нежить по земле не шастала.

- А че тогда она шастает? Ты же в курсе, что я тут двоих за год упокоил?

- Это я не справилась… Она сказала мне разобраться… А ты первее меня успел…

- Вот оно че! И как Ольга к этому отнеслась? - Яна только молча засопела. - Ты ей не сказала, верно?

- Какая разница, кто! Главное, что дело сделано!

- Это мне без разницы. Тем людям, за кем эти твари охотились — без разницы. А если Ольга тебя так проверяла, то поверь — разница огромная.

- И что! Сдашь меня!?

- А надо? - Яна снова засопела. - Надо, я тебя спрашиваю?! Что такое? Куда голос-то пропал? Была же резкая-дерзкая.

- ДА ИДИ ТЫ!!! – рявкнула Яна, вскакивая, но вместо того, чтобы бросаться на Тарасова, который приготовился снова пробить ей поддых, с примечательной резвостью запрыгнула на пролет выше, порываясь бежать, потом обернулась, снова посмотрела наверх, и снова вниз, на Старшину, который, высунувшись так, чтобы её видеть, наблюдал за этими метаниями.

- Я-то пойду… Благо мне есть куда, - покачав головой, Старшина вздохнул, - А у тебя есть куда идти?

- ДА ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО!!!

- Вот это охренеть, конечно… Вот это ты мощно задвинула! Это ты сюда пришла. Это ты ко мне влезла. И теперь спрашиваешь, что мне от тебя надо?

Сверху скрипнула открывающаяся дверь. Быстро сориентировавшись, Тарасов кинул Яне шапку.

- Надевай и вали. Завтра я буду в городе. В восемь вечера под главной елкой. Принесешь фотоальбом — отдам меч. Все, свободна!

Яна, посмотрев на него изумленными глазами, потопталась, но сверху уже кто-то спускался, так что она напялила шапку и исчезла. Старшина подобрал ватник, потом посмотрел на меч.

Куда тебя прятать-то! Здесь не оставишь, да и за пояс не засунешь, чай не штык-нож! В руке внезапно полегчало, и он с удивлением увидел, что метровый клинок превратился в штык-нож с рыжей бакелитовой рукоятью. Так вот как ты его таскаешь, так, чтобы народ не пугать! Быстро сунув нож и наган в бушлат, Тарасов потопал вверх, дабы перехватить того, кто сюда заявился до того, как он увидит все это эзотерическое великолепие. Примерно на полпути его встретил капитан Дябин.

- Валентин Сергеевич?

- Ох! Это вы! - Начмед схватился за сердце. - Не пугайте меня так!

- Что случилось?

- Мне показалось… Я не уверен, но кажется меня кто-то толкнул.

- Кто? - деланно изумился Старшина. - Вы кого-то видели?

- В том-то и дело… А вы что тут делаете?

- Да вот — вскрыли опять! Пошел проверить, все ли в порядке.

- Вы видели, что там внизу?

- Фигня какая-то…

- А ватник чей?

- Мой. Деревянко звонил, говорил, что там, на старых складах, машину видели. Я решил сходить, проверить, все ли в порядке. Заодно ватник домой закинуть. Смотрю — замок выломан.

- Его постоянно ломают… - Дябин зябко передернул плечами, - пойдемте, а то мне тут не по себе…

Они поднялись наверх. Тарасов осмотрел замок. Он был старый, железный, так что согнутую дужку можно было попытаться вправить. Начмед, пока Старшина возился, закурил, испуганно озираясь по сторонам.

- Что такое, Валентин Сергеевич?

- Да не знаю… Беспокоит меня вся эта ерунда. Вы видели, что там внизу?

- Фигня всякая. Кто-то решил в колдунов поиграть.

- Вы так считаете?

- А вы что думаете?

- Не знаю, честно говоря. В газетах всякое пишут…

- Читал я те газеты. Барабашки всякие, люди снежные, а на следующей странице — про певичек разных сплетни. «Желтая пресса» - что с них взять?

- То есть вы во все это не верите?

- А должен?

- Ну, не знаю… Люди вас чуть ли не шаманом считают.

- Этого еще не хватало.

- Просто сын Фаины рассказывал, что вы его у чудовища какого-то на складах отбили.

- Кому рассказывал?

- Матери. А она — Зампотылу.

- И он поверил?

- Нет конечно… Наоборот смеялся, что каких только «чудовищ» не видал. Например крыс, которые могут вагон тушенки вместе с банками за ночь перед проверкой сожрать. Но та повариха же пропала куда-то? И пожар был не спроста.

- Знаете, Валентин Сергеевич, всему есть два объяснения. Логичное и интересное.

- Это как?

- Вот вы сказали, что вам показалось, что вас кто-то толкнул?

- Да. Это было странно. Я услышал шаги, потом толчок, а никого не видел.

- И как вы это объясните?

- Не знаю. Больше было похоже на невидимку

- Посмотрите на левое плечо…

Пряча довольную ухмылку, Тарасов указал на смачный серый мазок на левом рукаве Начмеда, оставшийся от толчка Яны, которую он собственноручно извалял в пыли. Дябин тоже посмотрел на след, потом, с растерянным видом, на Старшину.

- Ой! Я не заметил… Это что — я об стену притерся?

- Да. Это - логичное объяснение. Вы услышали мои шаги и зацепили плечом грязную стену. А «невидимка» - это веселое. Место располагает к чему-то такому… Не банальному.

- Возможно, вы правы… - Дябин глубоко задумался, - Я даже начинаю припоминать, что нам о чем-то таком рассказывали в меде… свет не забудьте выключить.

- Ага. Спасибо, что напомнили… - щелкнув выключателем, Старшина запер дверь и подергал починенный на скорую руку замок. - Вроде закрылся. Ладно, идем по постам. И позвоните, узнайте где там Деревянко бегает? А то он в одну каску куда-то рванул.

- Я ему уже в красках расписал, что будет, если он оставит пост и командование об этом узнает. Так что наш Чак Норрис недоделанный сидит в караулке и думает над собственным поведением.

- Вы чего там делаете?

Подняв голову, Тарасов и Дябин увидели на балконе над собой Начштаба. Начштаб, полненький и лысый, даже в форме выглядел не особо грозно, особенно на контрасте с высоченным как каланча Комбатом. Сейчас же, в домашнем, он неуловимо напоминал Евгения Леонова, поэтому Начмед вместо доклада только успокаивающе улыбнулся.

- Да опять тут замок сломали. Неймется все кому-то. Мы вас потревожили?

- Нет… Я просто вышел вот — хлопушку хлопнуть… В честь праздника. Кто ломал видели?

- Убежали.

- Ну и ладно, там все равно брать нечего. В остальном все тихо?

- Все тихо.

- Ну вот и славно… Вот и хорошо.

- Так точно - хорошо, - Дябин стряхнул с плеча упавшую на него блестку от хлопушки и кивнул на дверь. - А вы не в курсе, почему там все бетоном залили?

- Грунтовые воды... Топить начало, вот и запечатали от греха, а то обвалится и привалит дурака какого. Отвечай потом… - дернув веревочку, Начштаба проследил как цветное конфетти осыпается на землю, - С наступающим…

- Вас тоже.

Кивнув на прощание, Дябин потопал в сторону штаба. Старшина, обрадованный, что так удачно отоврался, вытер вспотевший лоб, закинул ватник на плечо и тоже отправился к себе. Дневальный дисциплинированно тупил в видеодвойку с поставленной на паузу картинкой.

Одобрительно кивнув, Тарасов скинул бушлат и повесил его вместе с ватником на спинку стула.

- За проявленную выдержку вот тебе мой новогодний подарок. Следующий фильм выбираешь ты. На выбор у нас «Крепкий Орешек», «Один Дома» и «Крепкий поцелуй на ночь».

- Давайте, наверное, последний…

- Отличный выбор! Говорят, там Джина Девис сиськи показывает. Сейчас только это досмотрим — тут фигня осталась. Потом новогоднее поздравление. Не капай так слюной. Она их там недолго показывает.

Положив следующую кассету на стол, Тарасов включил воспроизведение.

***

До боя курантов оставалось всего ничего, когда в прихожей хриплым лаем зашелся старенький звонок. Недоумевая, кто это мог быть, Григорий Федорович, шаркая тапочками, пошел открывать… По стариковски шаркая, что уж там, да кого тут стесняться? Это в зале, перед парнями, надо держаться огурцом, а дома… Дома уже давно пусто.

- Рыжая! - в глазок тренер не смотрел, так как бояться уже давно все отбоялся, но, увидев на пороге Яну, аж слегка пошатнулся, - Ты чего тут?! Что случилось? Что с лицом? Ну давай, заходи… Скоро куранты бить будут.

- Вы один? Я не помешала?

- Нет, проходи… Хоть будет с кем Новый Год встретить. У меня тут настойка есть — сам делал. Сейчас выпьем, и ты мне все расскажешь. Все нормально. Все можно решить.

- Вы так думаете?

- Да. Точно тебе говорю. Все будет хорошо. Ты, главное, успокойся, а то я вижу, что ты опять на нервах вся. Как пружина сжатая. Подралась, что ли?

- Ну так…

- Вижу, что подралась. Сильно досталось?

- Обидно…

Яна наконец прошла в прихожую, неуклюже сковырнула ботинки, под которыми не оказалось носков и, дошлепав босиком до дивана, села, уставившись в телевизор, из которого радостно бубнил ведущий. Григорий Федорович, похлопотав на кухне, вскрыл банку шпрот и, поставив на стол, развел руками.

- Праздничный стол не ахти… Я просто без закуски пью. А ты, наверное, не привыкла.

- Я печенье принесла… - Яна достала из-за пазухи цветастую пачку. - Вы же говорили, что кто накосячит, с того печенье на общий стол...

- Да уж… - взяв печенье тренер задумчиво покрутил его в руках. - Сильно накосячила, видать, что аж на импортное раскошелилась. Что происходит-то? Про тебя парни такие страсти рассказывают.

- Я не знаю как начать… там столько всего…

- Ладно. Не нервничай. Давай сейчас намахнем, а там разговор сам пойдет.

- Давайте… - нервно помяв правую кисть, покрытую ссадинами и кровоподтёками, Яна нервно кивнула. - Вы извините, что завалилась без предупреждения. Просто я не знаю, что делать… Я думала, что знаю… думала, что справлюсь... Но теперь... мне страшно…

***

После подобной прелюдии у Старшины были особые ожидания от новогодней ночи, однако никаких чудес, ни плохих, ни хороших, не произошло. Дежурство прошло размеренно и скучно, только лица заступающей смены на разводе немного повеселили.

Рожи были такие перекошенные и мрачные, как будто на прогулку вывели сидельцев со «строгача». Менявший Тарасова Селиверстов на вопрос: «Как Новый Год встретили?» посмотрел на него с таким видом, будто тот отмочил не смешную шутку, а его единственным замечанием при приеме дежурство был неполный графин с водой. Сразу ясно, что человеку будет надо больше всего ближайшие несколько часов. Закончив с формальностями, Старшина, даже не заходя домой, доложил, что убывает в город, вернул ватник на законное место в багажнике и поехал. Трасса была почти полностью пустынна, лишь изредка попадались неторопливо плетущиеся грузовики, поэтому пристроившуюся за ним машину он приметил сразу. И это, к его удивлению, была не черная «Волга». Это был бордовый «Опель»! Держа руль одной рукой, второй Старшина достал блокнот и сверил номера. «Тамада» сектантов! Точнее, его машина, так как хрен знает, кто там за рулем. Такая встреча на пустой дороге первого Января случайной не бывает. Скорее всего, за ним следили. Что им надо? Узнали, что у него компьютер их шефа? Могли — он разве что по селу не бегал им размахивая, столько народу уже в курсе.

«Наган» с собой — остановиться, что ли? Поинтересоваться? А если там не «тамада», который сильно мощным бойцом не выглядел, а пятеро мордоворотов при оружии? А это можно проверить. Сильно много в машинах Старшина не понимал, но «Опель» спорткаром не выглядел и «кобыл» у него вряд ли больше, чем у его «Шестерки». Надавив на газ, он принялся наблюдать, как преследователь старается не отставать, но все равно постепенно отдаляется. То ли перехвалили немецкий автопром, то ли и правда полный салон народа?

Впереди был стационарный пост ГАИ и уныло бродивший по пустой трассе инспектор, увидев его, радостно замахал палкой. Прижавшись к обочине и приготовив документы, Тарасов опустил окно.

- Старший лейтенант Милюков…

- Здравия желаю, товарищ лейтенант, - по военному поприветствовав, Старшина протянул права. - Дежурите?

- Дежурим…

- А я вот только сменился…

- Не праздновали еще, значит? - ноздри «ГАИшника» раздулись, втягивая воздух из салона.

- Как можно?! На службе-то!

- Это правильно… Счастливого пути.

Разочарованно вздохнув, инспектор проводил взглядом «Опель», который только сейчас взобрался на гору и немедленно свернул на дорогу к поселкам, вернул документы и взмахом показал, что можно ехать.

Остаток дороги до города прошёл без приключений. Преследования больше не было, так что, доехав до центра и припарковавшись неподалеку от площади, Старшина пошел к елке.

Яну он заметил издалека. Та, все в том же прикиде, разве что натянув вместо «невидимки» обычную вязаную шапку, курила на скамейке возле памятника Ленину. Фотоальбом лежал рядом.

Подойдя, Тарасов, не говоря ни слова, сел рядом, достал сигарету, прикурил, затем достал из-за пазухи штык-нож, протянул, пряча его в руке, а второй забрал альбом. Яна, покосившись, нерешительно потянулась, затем все-таки, взяла нож и удивленно повернулась, глядя на Старшину.

- Ты дурак?

- Да.

- Серьезно?

- В наше время все, кто слово держит — дураки.

- Ты же знаешь, что это такое…

- И что? Сказал — делай.

- То есть я могу просто вот так забрать и свалить?

- Пока не можешь… - Тарасов пролистал альбом, чтобы убедиться, что все фото на месте. - А вот теперь — вали на все четыре стороны.

- Ну я пошла…

Встав, Яна потопталась, затем скрылась в толпе. Старшина, даже не глянув в её сторону, неторопливо докурил, выкинул окурок в урну и пошел к машине. За спиной гремела музыка, веселились люди, но он ощущал внутри только опустошение. То самое, которое бывает, когда ты добился своего, получил искомое и теперь не знаешь, что делать дальше. Можно съездить на квартиру, но там сейчас Алиса - нехорошо как-то заваливаться без предупреждения… Или посидеть где-нибудь, раз уж праздники?

- Почему ты не выстрелил? - кинув фотоальбом на пассажирское сидение, Тарасов обернулся и смерил бесшумно возникшую за спиной Яну взглядом, - Ты много кого убил. Почему меня не стал?

- Зачем?

- А зачем убивают?

- Все по разному. Кто-то из страха, кто-то из мести, кто-то, чтобы силу показать. Есть те, кто может убивать для развлечения.

- Ты зачем убиваешь?

- Работа у меня такая. Военные, если ты не в курсе, для того и нужны.

- Просто работа?

- Да. Тяжелая, грязная, но нужная. И кто-то должен её делать.

- То есть ты просто не хотел делать лишнюю работу?

- Нет. Я, как профессионал, знаю, кого надо убивать, а кого нет. Этим я и отличаюсь от любителей, которые способны навалить гору трупов, просто не видя этих краев.

- Любителей вроде меня?

- Вроде тебя. Я уже говорил — я понимаю, что ты делаешь, почему и зачем. Более того, я не уверен, что будь я на твоем месте, я бы не поступил так же.

- Но ты не на моем месте.

- Именно. Но это позволяет мне взглянуть на все со стороны.

- Да что тебе там со стороны видно?! Ты знаешь, сколько людей я спасла, кончив этих выродков!

- И, заметь, по данному поводу я тебе и слова не сказал.

- Так в чем же дело!?

- В том, что убийство одного ради спасения нескольких есть меньшее зло. Но если ты не видишь краев, то ты не видишь и той грани, за которой меньшее зло становится просто злом.

- Да с чего ты взял, что я их не вижу?

- Потому что ты — игрушка в чужих руках. И это я тоже уже говорил. А учитывая, что игра идет на жизни, так просто взять и не играть тебе не дадут.

- И что ты хочешь, чтобы я сделала?!

- Ничего. Мне ничего от тебя не надо. Это ты ко мне лезешь. Так что, что тебе надо? Что тыот меня добиваешься?

Яна замолчала, тяжело сопя. На её лице растерянность боролась со злостью, которая, видимо, служила ей ответом на любую непонятную ситуацию. Тарасов ждал, рассматривая её со спокойным равнодушием. Затем понимающе кивнул.

- Ты не знаешь. Это Ольга мной интересуется, верно?

- Нет!

- Внезапно. Потому что она ко мне подкатывала.

- Когда?!

- Несколько месяцев назад. В библиотеке.

- Вы книжку взяли нужную?

- Знакома с этой схемой?

- Да. Ольга — Яга. Ей надо знать, если кто-то начинает всякой херней интересоваться.

- «Всякой херней» - это эзотерикой?

- Типа того. Она как вы — тоже говорит, что от любителей одни проблемы. Они вечно лезут, куда не надо и всякую хуйню творят. Поэтому лучше знать заранее.

- Любопытно. Значит, мною интересуешься именно ты? Почему?

- Хотела знать, с кем дело имею. Ты несколько раз меня опередил. А потом грохнул Даниэля. Ну и трешься возле Прохода.

- Я там служу, вообще-то.

- Ну а я че говорю?

- То есть ты решила выяснить, не конкурент ли я тебе? Ты для этого фотоальбом сперла?

- Для этого.

- Справки наводила? Где, если не секрет?

- Тебе какая разница?

- Да вы заебали… - Старшина скорчил страдальческую мину. - Меня за последнее время все эти утайки и секретики достали хуже горькой редьки. Все ходят со сложными еблами, говорят загадками, а прямо спрашиваешь — мнутся, как пидоры в общей бане. Ты же понимаешь, что я понимаю, что ты не в милиции обо мне справлялась? Я это так… уточняю, чтобы непоняток потом не было.

- Каких?

- Как с Проходом тем!

- А ты знаешь, что там?

- Точно — нет.

- Но ты уверен был, что Ольга мне врет?

- Не врет, в том и фишка. Просто говорит так, что ты думаешь то, что ей выгодно.

- Это как?

- Ну смотри: она говорила, что там — мир мертвых?

- Навь. Это так называется.

- Без разницы, отмахнулся Старшина, - Говорила?

- Нет… Но она говорила, что там проход в другой мир, и что если я ей помогу, то она поможет мне найти… - Яна запнулась, - их найти...

- А с чего ты взяла, что это связано? Проход и помощь?

- Ну это… Не знаю… Просто она говорила.

- Так говорила, или нет!

- Не знаю я! При чем тут это вообще!

- Да при том! «Другой мир» может быть чем угодно! Как и «Помочь их найти». Если она тебя грохнет, то ты окажешься там же, где и твои родители. И, по всему, обещание помочь их найти она выполнит. Вот почему надо быть предельно въедливым в формулировках. А то будет как в той сказке: «Вершки и корешки». По обещаниям все ровно, а по факту - ты в полной жопе. Поняла?

Яна, снова замолкнув, сосредоточенно засопела. Старшина, почувствовав, что он начал заводится, достал еще одну сигарету и закурил, дожидаясь пока собеседница переварит сказанное. Но Яна, внезапно, рухнула на подломившихся коленях на землю и заревела, упершись руками в грязный снег. Старшина поднял её за локоть и закинул в «Шестерку», так как эта сцена привлекала ненужное внимание прохожих. Там Яна, достала нож, который снова превратился в длинный меч, и обхватила его двумя руками, тяжело дыша и всхлипывая.

- Ты чего? - обеспокоенно спросил Тарасов, который, глядя на это, раздумал садиться рядом.

- «Кладенец»… Он… Он меня воином делает… Когда он в руке, я убиваю… я непобедима!

- Ревешь чего? Запоздалое прозрение? Поняла, что тебе ничего не обещали, зато ты и голову и жопу в залог сдала?

Кивнув, Яна вытерла глаза и откинулась на спинку сидения, глядя в пустоту равнодушным холодным взглядом.

- Все… отпустило вроде.

- Это хорошо. Так у кого ты обо мне выясняла?

- Там… в Нави. Альбом — это твоя память. Связь с теми, кто там.

- Это, случайно, не потому мне кошмары снились?

- Кошмары?

- Да. Два раза. Первый — когда ты в квартиру ко мне забралась. А второй — когда зажигалку отдавала.

- Не знаю. Наверное... Когда человек спит, он тоже Нави касается.

- Ясно… Зажигалка, кстати, тебе зачем нужна была?

- Хотела узнать, кто Даниэля кончил.

- То есть без неё ты не знала?

- Нет. Я вообще не знала, что он там.

- Ты за теми двумя приходила?

- Из-за тех.

- Не понял?

- Их оборотень убил.

- Оборотень? - Старшина аж подавился дымом. - Я-то думаю, кого нам для полного комплекта не хватает!

- Да… Кто-то натравил на них оборотня. Ольга это увидела и послала меня разобраться. Я нашла зажигалку, по ней вышла на двух уебков, которые мне сказали, что ты её отобрал.

- И ты решила, что оборотень я?

- А что я еще думать должна была после того, как ты там бегал?

- Логично… а зачем зажигалку вернула?

- От неё толку нет — ты ей недолго владел. И меня выслеживать начал. К тренеру лез, к остальным. Это был знак. Чтобы ты понял, на кого я работаю. Но ты не понял. Значит, ты не оборотень.

- Ну что-то такое я и предполагал. И чтобы ты знала — она не у меня. Ну на случай всяких ваших колдунств и всякого. Я её подарил.

- Зачем?

- Просили сильно, да и возни с ней много. Постоянно забываю бензин доливать и стою шоркаю как дурак.

- Ох, ебать… Знала бы — себе оставила… Я всегда о «Зиппе» мечтала…

- Ну так купи…

- Умный, да! Ты знаешь, сколько она стоит? - сунув руку в карман штанов Яна потрясла пустую пачку и покосилась на курящего Тарасов, - Сигарету дашь?

- У самого последняя. О! Там табачная лавка должна быть. Сейчас, подожди тут.

Старшина потопал в сторону находившейся через дорогу гостиницы. Там, в холле, находилась сувенирная лавка, в которой по конским ценам продавались всякие блестящие штуки для постояльцев с недостатком вкуса и избытком свободных денег. Среди этого всего имелся угол с табаком, где, помимо всякой экзотики вроде сигар, продавались и зажигалки.

Продавщица, смерив презрительным взглядом Старшину, вопросительно мотнула мелированной гривой.

- Пачку «Мо»…

- У нас таких нет!

- Есть! - Тарасов раздраженно ткнул в витрину, - Вон!

- Это - «Море»!

- Название на английском. И по английски это читается как «Мо»! В гостинице работаете, а не в сельмаге. Должны знать, чем торгуете!

- Это все? - побагровев, продавщица кинула пачку на прилавок.

- Не все. Еще витринку откройте — хочу зажигалки посмотреть.

- Они дорогие! Семьсот рублев!

- А я на казенном обеспечении. Могу себе позволить.

Откровенно наслаждаясь ситуацией, Тарасов проследил, как работница торговли, поджав губы, демонстративно долго ищет ключи и, отперев витрину встает над нею, дабы этот голодранец ничего не свистнул, после чего принялся вдумчиво выбирать. Гравировки ему не глянулись, так что он купил просто матированную и баночку неприлично дорогого фирменного бензина.

Однако по возвращении Яны в машине не оказалось. Чертыхнувшись, он с грустью посмотрел на коробочку с зажигалкой, вздохнул и тут увидел припаркованную через две машины черную «Волгу». И мелькавшую за ней уже знакомую вязаную шапку.

- Я думал, ты слиняла.

- Еще чего! - при приближении Старшины работавшая на холостых «Волга» сама по себе газанула и Яна похлопала её по крыше, словно успокаивая, - Халявная сигарета же.

- Точно! - вскрыв пачку, Тарасов протянул её, предлагая угощаться, - И знаешь что… Держи.

- Это что?

Чуть не выронив от удивления уже сунутую в зубы сигарету, Яна осторожно взяла коробочку с зажигалкой и открыла её. Затем удивленно вытаращилась на Старшину.

- Это мне?

- Да. Новогодний подарок. Давно никому не дарил.

- Ты че? Ёбнулся! Это же дорого! А я что тебе за это должна?! - видно было, что она и хочет вернуть коробочку, но одновременно и не желает с ней расставаться. - Не! Я не могу!

- У меня в части магазина нет — деньги тратить некуда. Тем более, что ты уже подарков набрала таких, что рядом с ними эта зажигалка так…

- Не, я конечно возьму… Просто…

- С хуя бы я такой добрый?

- Типа того…

- Не знаю, - Тарасов кивнул в сторону площади с елкой. - Праздничная атмосфера, наверное, влияет. Да и зачем мне повод, чтобы дарить подарки девушке, с которой мы спали в одной постели?

- Чего?!

- В разное время, конечно, но постель-то одна.

Поняв, в чем шутка, Яна зашлась каркающим смехом и, достав зажигалку, попыталась её зажечь, недоумевая, почему не выходит. Старшина протянул ей бензин.

- Попробуй заправить — говорят, помогает...

- Действительно помогло… - наконец прикурив, Яна затянулась смакуя дым. - А ведь и правда вкус меняется в зависимости от того, чем прикуриваешь.

- Больше от того, какие сигареты куришь…

- Халявные в основном. Временами — дрянь, но по соотношению «цена-качество», равных себе не имеют, - Яна сунула зажигалку в карманчик на «косухе». - Ладно… пора мне…

- Подумай над тем, о чем мы говорили, и что ты будешь с этим делать. Ну и, если что — ты знаешь, где меня искать.

- А что ты сможешь против Яги?

- А что я мог против ангела?

- Типа крутой мужик?

- Не крутой, а опытный.

- Есть разница?

- Да. Крутого хрен побьешь.

- А опытного?

- Опытного били столько раз, что он все, что ты хочешь сделать, уже видел, знает и жопой чует.

- Сука… А я думала, как ты меня в «невидимке» выкупил?! На опыте, что ли?

- Разумеется. Глаза видят, что ничего нет, уши слышат, что кто-то есть. Чему верить?

- Чему?

- Последствиям. Если уши врут и никого нет, то и последствий не будет никаких, кроме испачканного ватника. А вот если врут глаза…

- Я не собиралась тебя убивать. Просто мимо проскочить хотела.

- Ты — возможно. А другой бы в печень ткнул. Поэтому поверить глазам и решить, что тут никого нет будет куда вреднее для здоровья. Соответственно, действуем так, как будто тут есть кто-то, кого я не вижу.

- Ебать ты умный... в хорошем смысле. Когда ты там успел-то это все обдумать?

- А вот чтобы в критической ситуации не думать, а действовать, и нужен опыт.

- Ясно... Ты опытный, а я лохушка. Вот и огребла, - выкинув сигарету, Яна села за руль. - За подарок спасибо. Сочтемся. И если будет какая жопа — прибегу.

- Прибежишь… - с усмешкой кивнул Старшина, глядя, как она выезжает со стоянки. - И это тоже опыт.

Пересчитав оставшуюся наличность и проверив, не сперла ли Яна фотоальбом снова, Тарасов решил, что раз сгорел сарай – гори и хата. Чего бы и не посидеть по-людски в ресторанчике каком в честь праздника?