Рассказ "2035"

Кира закрыла ноутбук, потянулась, выгибая уставшее тело, как кошка. Последнее задание Партии на сегодня выполнено и отправлено. Следующее она получит завтра. Можно отдохнуть. Открыла дверцу холодильника - остался только пакет апельсинового сока. Посмотрела на правое запястье.

Двенадцать часов дня. Есть ещё два отведённых часа, чтобы сходить до магазина. Она натянула синий комбинезон, повязала на голову синюю бандану, в небольшой прихожей быстро надела ботинки. Посмотрелась в зеркало, висящее на стене - всё, как обычно. Прижала указательный палец правой руки к небольшому сканеру на входной металлической, крашеной изнутри оранжевым цветом краской, двери. Дверь плавно отодвинулась в сторону. Кира сделала неуверенный шаг на площадку и огляделась по сторонам. Все квартиры на её этаже были заперты, где-то над дверями светятся голубого цвета датчики - значит жильцы дома. 10 квартир в одну сторону и 10 - в другую. Она прошла по мягкому зелёному ковру, такие раньше лежали в гостиницах, и спустилась по лестнице вниз.

Выйдя на улицу девушка вдохнула свежий воздух. Деревья источали сладкие ароматы поздней весны. Два дня напряжённой работы, выполняя которую Кира даже не замечала, что происходит за окном, что происходит в её собственной квартире. Почему-то не срабатывал автоматический открыватель окна для проветривания. Надо будет сообщить в Службу по возвращении, чтобы устранили неполадку. Возможно, сбой в программе, а, возможно, просто заклинило задвижку. Странно, что они сами никак не отреагировали, ведь сигнал им поступает. Ну, что же, халатность в таких делах, по всей видимости, никуда не делась.

Кира ускорила шаг, потому что в четырнадцать часов она должна быть уже дома. Хотя, кто придумал это странное слово и когда. Уже давно ни у кого не было домов, только места для проживания. Даже в документах так писали, да, всё ещё создавали и хранили документы на бумажных носителях (что было вполне обоснованно, системы периодически выходили из строя, поскольку совершенства добиться в этом мире раз и навсегда невозможно, об этом говорилось даже в религиозной литературе) - место проживания и идентификационный номер объекта.

Проходя мимо магазина с техникой, девушка немного замедлилась, задумалась. Когда-то давно здесь был книжный магазин. Тогда продавались бумажные книги, подумать только. Кира улыбнулась себе под нос, но тут же покосилась по сторонам. Вроде никого рядом не заметила. Разглядывая своё отражение - спрятанную под синим облачением стройную фигурку, торчащие из под банданы рыжие длинные волосы, собранные в хвост и завёрнутые колечком под самый низ банданы, сияющие, хоть и немного уставшие василькового цвета глаза, Кира подумала про Женьку. Не видела его уже два месяца. Ни одного сообщения, ни звонка, ни намёка, о том, когда он приедет и приедет ли вообще. Разрешение на встречу они получили ещё три месяца назад. Добиться его приезда к ней "за границу" было сложно, но они решили этот вопрос каким-то совершенно немыслимым образом. И вот уже месяц, одобренный для посещения, подходил к концу, а от него так и не пришло ни одного известия. Кира волновалась периодически, но работы было слишком много, и, как назло, Партия нагружала всё больше и больше, будто намеренно не позволяя Кире отвлекаться на посторонние мысли. Кира посмотрела на небо - странный зеленовато-голубой цвет вернул мысли девушки в прежнее русло. Поход в магазин.

Кира повернула за угол невысокого стеклянного двадцатиэтажного здания, и прошла ещё сотню метров, не поворачивая головы и смотря по сторонам только исподлобья. Напротив, на другой стороне улицы возвышалась стеклянная махина в сто двадцать пять этажей. Дело стало уже привычным. Домов, как тот, в котором жила Кира, практически не осталось. 12 этажей всего. Кира не любила многоэтажки. Она выросла в маленьком уютном дворике, где самые высокие дома уходили вверх всего на 4 четыре этажа. Такие и вовсе пропали. Их беспощадно сносили бульдозерами по указу мэра. Но тогда, раньше, все друг друга знали, все улыбались. Праздники - вместе, горе разгонять - тоже вместе. И книги, всегда было много книг. И песни. Дворовые девчонки и парни собирались по вечерам и пели песни под гитары. Кто-то сам сочинял, кто-то просто аккомпанировал. Это было весело. Такой музыки души уже давно и след простыл.

Одним взглядом она покосилась на высотку, над парадным входом в которую висело большущее табло. По нему непрерывно бегал текст: «Партия с тобой! Мы заботимся о тебе! Всё только ради твоей безопасности!» Девушка недовольно вздохнула. Больно кольнуло в правой руке. «Всё хорошо!» - тут же подумала она. Подошла к двери магазина и приложив к сканеру палец, вошла внутрь, когда двери разъехались в разные стороны. Кира на минуту замерла на входе. Сканер над её головой мигнул красным цветом. Она подняла взгляд и сделала шаг назад. Красный датчик перестал мигать.

Кира сделала ещё одну попытку пройти внутрь магазина шагнув вперёд. Тишина. Она выдохнула. Два шага вперёд сквозь тепловизоры и она может идти за покупками. Девушка посмотрела на правую руку, прочитала все пункты на дисплее хандцайгера - «Среда. Ваш список на эту неделю. И помните - витамины пить ваша обязанность! Ради вашей безопасности!» Она ухмыльнулась. И тут же снова увидела красный индикатор над своей головой, Кира сделала ещё шаг вперёд, и индикатор загорелся интенсивнее, а откуда-то сверху раздался противный писк. Кира замерла: «Странно. Всё же в порядке». Посмотрела на правую руку. Хандцайгер показывал обычную температуру - 36.6. Оглянулась назад.

Прошло всего две минуты, а в тамбур уже вошли двое крепких молодчиков в белых комбинезонах, масках и перчатках. Кира не успела сделать шаг в сторону, как оказалась между ними, висящая на огромных руках. Она посмотрела на одного, затем на другого. Но лица были пустые, а оба взгляда совершенно ничего не выражали, будто биороботы. Киру вытащили наружу и небрежно закинули в санитарный мобиль, плотно закрыли дверь, затем влезли следом и, сев напротив девушки, оба достали разные сканеры. Тот, что с карими глазами, показал второму, сероглазому, свой - там никаких отклонений не выявлено, как поняла Кира. Он пожал плечами и помахал головой. Сероглазый же покосился на свой прибор, на котором мигал красный индикатор. Тоже покачал головой. Всё происходило быстро и молча. Кира только хлопала глазами. Сероглазый указал взглядом на руку Киры и потребовал показать хандцайгер. Кира выставила вперёд запястье, на котором началось колебание температуры. Она сильно расстроилась. Шутка ли, когда два здоровенных мужика среди бела дня схватили и затащили в санмобиль. Кто же тут не расстроится.

Сероглазый ещё раз покачал головой. Оба санитара протянули свои руки и пристегнули Киру специальными наручниками к сиденью. Она молчала. «Недоразумение. Сейчас разберутся и отпустят» - подумала девушка. Санмобиль поехал.

Через час санмобиль остановился. Санитары подхватили Киру под руки и быстро потащили в здание. Она только успела разглядеть абсолютно белые стены, поодаль высокий белый каменный забор, везде видеонаблюдение и пару каких-то бункеров. Её занесли в тамбур. Почему не дать идти самой, Кира так и не поняла. Закрыли за ней дверь, а сами молодые санитары удалились. Вверху, прямо под потолком мигали датчики и несколько видеокамер смотрели ровно на Киру, казалось раздевая её до самых костей. Вторая металлическая дверь тамбура тяжело отъехала в сторону, и внутрь вошла женщина в белом комбинезоне, маске, перчатках, белых ботинках. Стоял ненавистный запах стерильности. Кира вопрошающе посмотрела на невысокую женщину.

- Сейчас вы разденетесь и пройдёте в ту дверь, - женщина кивнула за спину девушки. Кира оглянулась.

- Для чего?

- Вас осмотрят и зададут вам несколько вопросов. Не беспокойтесь. Мы заботимся о вашей безопасности.

Кире никогда не нравилась эта фальшивая безопасность, о которой, якобы, заботилась Партия. Но девушка знала, что будет, если она не выполнит требований. Её накачают транквилизаторами, потом всё равно сделают все процедуры, которые посчитают нужными. Затем в плечо вживят чип и отправят на исправительные работы в чёрном комбинезоне. Редко кто возвращался с Острова. Кто вернулся, предпочитали молчать. Лишь однажды Кира слышала, что там проводят эксперименты, и те, кому сильно повезло из-за малой провинности, проходят только тесты, а иногда просто работают обслуживающим персоналом. Из-за буйного характера и весьма непокорного прошлого девушку могли ждать самые непредсказуемые последствия. Она не боялась, но подопытным кроликом стать желания не было.

Пятнадцать лет назад Кира подняла бунт против Партии вместе со своими друзьями. Тогда многих просто убивали на улице. Летали вертолёты и распыляли какую-то химию, люди умирали практически сразу. Тысячи и тысячи восставших полегли. А большинство, отказавшееся сопротивляться, попряталось по квартирам, по своим норам и оставалось сидеть там смиренно. Потом начали приходить Они. Гвардейцы. Они приходили по ночам. Они делали всем уколы. Они говорили: «Это ради вашей безопасности. Партия защищает вас от мучений. Это только ради вашего блага.» Тех, кто сопротивлялся, забирали и увозили в Поселение. И оттуда уже никто не возвращался. Вскоре люди становились очень послушными, выполняли любые приказы. За какие-то 5 лет мир изменился до неузнаваемости. Кире было тогда 20. После восстания и отравления она выжила, как совсем немногие. Но она сидела в обычной тюрьме ещё 5 лет. В 25 её выпустили. Она, как и выжившие её соратники, прошла серьёзную психологическую обработку, им кололи какие-то специальные препараты, но опыты на них не проводили. Как ей объяснили - они выжили после препарата CJV25, поэтому они будут этаким «элитным» подконтрольным подразделением Партии. Зачем их оставили в живых так никто толком не понял. Однажды она встречалась с двумя своими старыми приятелями и все они, как один, говорили одно и то же. Вероятно, генная мутация особого уровня всех выживших давала какой-то ключ биохимикам для продолжения рода человекоподобных существ. Мутация началась много раньше…

Кира повернулась и сняла с себя ботинки, комбинезон, бандану, нижнее бельё, бросив всё это на пол. Хандцайгер она положила на кресло, его нельзя было бросать. А одежду всё равно утилизируют скорее всего. Уже давно всю одежду каждому жителю города привозили на дом, выдавали по специальным режимам. Да, по цветам проще всего было поделить. Партия и не стала заморачиваться долгими раздумьями. Синие - это умники, интеллектуалы, которые выжили после отравления. Оставалось всего 290 человек. Партийная элита. Неприкасаемые. К ним применялось очень мало общих правил. Оранжевые - обычные трудяги, обслуживающий персонал. Жёлтые - те, кто занят был питанием в городе. Медики - все зелёные. В белом ходили только санитары. Красные - Служба. Здесь трудились все те, кто следил за системами коммуникаций, контролировал все рабочие процессы города. А больше никого и не было. Школы давно закрыли, как университеты и детские сады. Обучение и контроль вели дистанционно много лет. По началу всех это положение устраивало. Но спустя несколько лет взрослые стали уставать от монотонности жизни. Праздники были устранены из календаря. Детей начали отделять от семей. И, отработав эту практику, построив специальный детский комбинат, отселяли туда всех детей старше 5 лет. В итоге получались отличные зомби, как та парочка, которая притащила в эту дыру Киру.

Едва Кира ступила на коврик в душевой, как сильная струя тёплой воды едва не сбила её с ног. Её полили каким-то жидким пенящимся раствором, пахнущим лавандой: «Блин, хоть какой-то идиот догадался добавить в эту дрянь приятного запаха». Хандцайгер снимать было можно только при приёме душа. Естественно, Кира, как и многие другие, старались проводить в этом месте побольше времени. Особенностью хандцайгера, кроме всего прочего, была настройка на мозговые частоты, выражающие хоть какое-то недовольство. Поэтому Кира дала себе волю как следует ругать эту жирную сволочь, которая оставляла на каждом сантиметре тонкой нежной кожи девушки, синяки. Заодно материла Партию, чтоб та сдохла вся одномоментно от всех своих экспериментов, гуманоидов, вирусов, опытов. Спустя двадцать минут экзекуция прекратилась и жирная тётка, одетая во всё белое резиновое, кинула Кире полотенце, указав на вторую дверь.

Кира обтёрлась, обернулась полотенцем и вышла из душевой в комнату, устланную белым тонким ковролином. В комнате стояли пара небольших круглых белых кресел и между ними стол. На одном из кресел лежал белый комбинезон с синими полосами по бокам, рядом стояли белые ботинки и лежал хандцайгер. Девушка оделась. «Здесь явно главенствует маньяк! Всё белое - хоть глаз выколи. Что за идиотизм!» - возмущалась Кира. Но хандцайгер в руки пока не брала, неспешно поправляя складки на одежде. Она ждала.

Дверь в кабинет открылась из коридора, потянуло лёгким сквозняком. Кира обернулась и увидела мужчину, всё так же одетого во всё белое, даже дужки его очков были белыми. Мужчина в возрасте лет пятидесяти остановился на входе:

- Ваш хандцайгер.

- Надеваю, - недовольно зыркнула на него Кира, подумав: «Чтоб ты провалился!», надела на правую руку прибор. Тот немедленно кольнул кожу девушки. Она недовольно тряхнула рукой. Но пришлось сосредоточиться.

- Что, неприятно? Что вас так возмущает? Разве вы не знаете, что вы сюда попали ради вашей безопасности? - спросил монотонный писклявый мужской голос за маской, внимательно рассматривая девушку противными серыми колючими глазами. Как-то раздвоился у Киры голос и глаза. Они вполне соответствовали друг другу, но будто вытянуты были из разных людей. Кира подняла бровь. На мгновение ей показалось, что перед ней биоробот.

- Нет, я человек, - глаза доктора улыбнулись. Видимо, Кира не первая, кто не мог состыковать два разных образа. «Это какая-то отвлекуха» - подумала девушка, стараясь сохранять спокойствие.

- Могу узнать, что я здесь делаю?

- Конечно, - ответил врач, - мы сейчас с вами побеседуем, потом вы пройдёте обследование. А там решим, всё ли с вами хорошо. Присаживайтесь.

Доктор нажал на кнопку на столе и снизу поднялся небольшой монитор с клавиатурой, расположенные на подставке. Кира присела на край кресла предварительно потрогав рукой подлокотники, проверяя нет ли там зажимов или наручников, или ещё каких приспособлений, чтобы прижать пациента. Мужчина в белом внимательно смотрел в монитор, потом немного сдвинул брови, покосился на Киру.

- Кира Вольска 14 апреля 2000 года рождения, ID 793544. Интересная у вас история, мадам Кира. Я ваш врач здесь, как вы уже поняли.

- Имя у вас есть? Или мне по номеру к вам обращаться? - спокойным голосом произнесла девушка, кивнув на бейдж доктора, прикреплённый к белому комбинезону.

- Есть. Валентин Каверин. Валентин Леонидович. Или доктор Каверин. Как вам удобно, - зачем-то широко улыбнулся под маской врач.

- Хорошо. У меня в холодильнике только пакет сока. Я из-за вас останусь голодной и завтра ко мне снова нагрянут ваши из-за низкого уровня сахара в крови. Что делать будем, доктор Каверин? - Кира говорила спокойно. Годы тренировок. Раньше она быстро вспыхивала и переходила на повышенный тон. Зачастую от её голоса дрожали не только барабанные перепонки оппонентов, но и оконные стёкла. «Командирский голос», как говорила мама.

- Я думаю, всё будет в порядке, - ответил врач, что-то сосредоточенно обдумывая.

- Так что я здесь делаю?

- Вы оказывается в списке Неприкасаемых. Поэтому за вами особый контроль. Мы обязаны следить за состоянием вашего здоровья. Ради вашей безопасности. Скажите, у вас все датчики в квартире и дома работают исправно?

- Да. Окно только два дня не открывалось по вашему расписанию. Я как раз собиралась обратиться в Службу.

- Странно, что они сами не отрегулировали этот вопрос, - недовольно поморщился по маской доктор.

- Это не моя забота, - также спокойно произнесла девушка.

- Посмотрите на свой хандцайгер, верно ли он всё показывает сейчас?

- Да, - ответила Кира, изучив табло прибора. Никаких отклонений она не заметила.

- Странно, - сказал врач, - мы его проверим. Могу, конечно, подумать, что повышение температуры вашего тела на 2 градуса, которое зафиксировал датчик тепла на входе в магазин, связано с духотой в помещении, где вы трудились не покладая рук, двое суток. Вы не высыпались и игнорировали сигналы хандцайгера. Вы ведь знаете, что все сигналы фиксируются в Службе?

- Да, - кивнула Кира, - в таком случае, объясните мне, почему же они сразу не отправили мастера, когда не открылось окно?

- К сожалению, не могу этого сказать. Я всего лишь доктор, - он снова как-то ехидно улыбнулся, так почувствовала Кира по его глазам. - Однако же моя задача восстановить вашу физиологию до идеального уровня. Сейчас я смотрю на мои показания в мониторе и они в норме, - тут Каверин задумался на секунду, - а магазин, куда вы направлялись, находится ведь как раз напротив здания Правительства?

- Да, - кивнула девушка и тут же почувствовала укол в правой руке. Хандцайгер бил током, малым разрядом, когда владелец его возмущался или был чем-то расстроен, недоволен, вспоминал негатив, любая эмоциональная проблема в голове хозяина заставляла моментально возвращаться его в реальность…

«Новая реальность» - кричали тогда все СМИшники. Новая реальность, к которой они пытались адаптироваться. Понимали ли они тогда, что эта «новая реальность» навсегда. Кто понимал, старались объединяться, но и таковых было не столько много, сколько хотелось и требовалось для бунта. Многие уже боялись. Контроль уже был. И он был много хуже, чем в середине двадцатого века. Уже шмонали всех без разбора, уже везде было видеонаблюдение и установлены тепловизоры, уже начали выпускать из дома только по специальным документам от работодателя, уже появились продуктовые карты, а границы закрыли, выпускали по специальным распоряжениям, а семьи оставались заложниками.

Вот тогда пришла Партия. Никто не понял, откуда и как она образовалась. Всё происходило слишком стремительно. Великий тотальный кризис привёл к великой афере. Но народ всё это лопал, как попкорн, сидя перед экранами телевизоров. Телевидение. Очень странная отдельная тема. В каждом доме в обязательном порядке уже должен был стять телевизор. Компания «Санти» выпустила специальные визоры со встроенными камерами слежения. Если телевизор не был включен два часа в день - с 18 до 20 вечера, то приходили гвардейцы, выписывали штрафы, самые ярые служители нового порядка применяли газ и усаживали всех домочадцев перед тв. Потом объявили высокие штрафы за несанкционированное появление на улице, потом начались посадки. Гвардейцы беспредельничали, им было всё равно, кто перед ними - беременная женщина, ребёнок, бабушка или здоровый мужчина. Никаких серьёзных схваток с гвардией не было, только мелкие потасовки, когда какой-нибудь мужчина вдруг приходил в себя и уже стал понимать, что этот новый мир его не устраивает. Единичные случаи о которых в СМИ, естественно, не упоминалось. Потому что Партия «заботилась о безопасности людей непрерывно». Бунтовщиков отправляли в Поселение. Навсегда…

Каверин поднялся, обошёл стол и протянул Кире руку:

- Давайте ваш хандцайгер, сейчас мы его проверим. И пойдёмте за мной, пару небольших тестов пройдёте.

Кира встала с кресла и сняла прибор, передавая его врачу. Тот сделал пригласительный жест к выходу и девушка направилась к двери. Каверин последовал за ней в длинный широкий белый коридор. «Тесты. Подозрительно как-то всё. Надеюсь, эти скоты не пустят меня на органы. Никогда не думала, что белый цвет может быть настолько мерзким» - Кира ругалась и сомнения в её голове говорили, что она может никогда отсюда не выйти. На самом деле не умирать было бы жаль, а вот так в Санитарной Зоне, лучше бы в бою с этими врагами человечества.

Врач завёл Киру в помещение с приглушённым светом, в центре которого стояло высокое кресло с множеством проводов: «Снова!» Зрачки девушки расширились, она вспомнила тот ужас, который с ней уже проделывали в тюрьме. Стояло подобное кресло, к ней подключали провода, брали пробы всего, что было возможно, проверяли кожу, мышцы, кости, волосы, что-то показывали, что-то внушали… она часто теряла сознание, от боли и негодования.

Врач показал на кресло:

- Вам надо раздеться и сесть. Сейчас подойдут помощники и проведут тесты. Не бойтесь, это не больно, - моментально заверил Киру врач, заметив, как она побледнела…

Спустя полчаса она первый раз потеряла сознание. Когда её сняли с кресла и положили на кушетку, она пришла в себя. Посмотрела по сторонам и ощутила, что с памятью начали происходить невероятные вещи. Картинки прыгали, мысли путались, что-то из прошлого начало исчезать: «Партия… люби меня… этот цвет солнца должен быть жёлтый… а ты помнишь, как мы бегали по росе…. Партия… безопасность… безопасность…». Кира сильно зажмурила глаза и резко открыла, но тут же глаза стали закрываться, клонило в сон, только уснуть ей не дадут. «Суки, они вкололи мне этот … новый препарат… новый…» Она собирала своё сознание в кучу, присматривалась к мерцающим в голове картинкам и выцепляла нужные. Наконец побежала огненная саламандра, скрывшись средь серых камней. Сознание сработало. Этот якорь Кира себе прикрепила путём многих долгих тренировок ещё до того, как всем надели хандцайгеры. Теперь задача стояла не дать себя ввести в состояние всеобъемлющей любви к Партии.

Она рассказывала самой себе, вспоминая все картинки, запахи, звуки, цвета, ощущения.

«Мы сидели и разговаривали. Женька зачем-то потянулся за пультом и включил телевизор. Мы оба уставились в экран на несколько минут. По лесу бегало нечто непонятное, а за этим странным, непостоянного вида, существом носились гвардейцы с сетями. Они пытались отловить гуманоида. За кадром диктор вещала, что данное существо отправлено в лабораторию, а гвардейцы, которые с ним контактировали, находятся в тяжёлом состоянии в реанимации. Оказывается это всё случилось неделю назад. Мы переглянулись. Оба одновременно громко сказали:

- Что за постанова!

- Ерунда какая-то, какой гуманоид, откуда он взялся, - задумалась Кира тогда.

- Надо поискать в интернете. Месяц в горах без связи это здорово. Но мы, похоже, отстали от жизни, - Женька выключил тв и достал ноутбук. Спустя десять минут он изрёк, - ты знаешь, по ходу началась какая-то серьёзная заварушка. Пойдём-ка подумаем к столу. Я сделаю нам кофе, а ты, мой великий мозг, начинай шевелить серым веществом, - парень звонко чмокнул Киру в макушку и отправился на кухню.

- Слушай, Жека, это великий вброс! - Кира прошерстила интернет, отследила двухгодовые новости и выдала своему другу расклад, - происходит что-то нереальное. Все вещают, что эти гуманоиды заразны. От них заразилось очень много народу, люди умирают тысячами. Власти вводят карантин. Но, понимаешь в чём штука - нет никаких реальных данных, только графики, цифры и сплошная болтовня. Есть несколько постановочных кадров, где умирают, якобы, люди. Но всё это монтаж. Иди посмотри.

- Держи чашку, - Женя поставил на стол рядом с Кирой чашку с дымящимся ароматным кофе, пододвинул второй стул и сел, - ну-ка, дай-ка, компьютерный гений проверит.

Они переглянулись, когда Женя вывел на экран реальные программы, с помощью которых были созданы фейковые новости, сделаны записи видео, а так же фальшивые графики.

- Ты понимаешь, что идёт какой-то переворот? - спросила девушка, - и идёт он уже не первый год. Но до сих пор было всё как-то плавненько, не так заметно. А сейчас всё будто летит с обрыва. Сдаётся мне, что Они сами придумали этих фантастических гуманоидов, которые плюются ядом.

- Ты права, - друг кивнул и задумался, - надо собрать ребят. Иначе будет слишком поздно что-то делать.

- Хорошо. Только будь осторожен. Я пока набросаю план…

Потом всё началось. Повстанцы массово запускали в сеть настоящую информацию, проникали в клиники, дрались с гвардейцами, отбивали своих. В ход шли все методы борьбы. Были и подрывы зданий, и ликвидация гвардии, и прятались в лесах, и возвращались в Город. И снова принимались атаковать биолаборатории, клиники, мэрию, распространяли информацию по сети, расклеивали листовки. Восстание поднялось. Но народу оказалось значительно меньше, чем нужно было. И …»

Женьку тогда отправили в Поселение. Но потом вернули в тюрьму. Он тоже попал в группу Неприкасаемых. Но его оставили за границей Города. Там, где была огромная шахта. С ним попали многие ребята. А Киру Правительство забрало под свой бдительный контроль в Центр Города, где в основном жила элита. К счастью или несчастью, её мозг был слишком ценен, а биоматериал - один из самых высоких по качеству.

После большого экономического кризиса и придуманной пандемии от яда гуманоидов люди стали мутировать, повезло тем, кто умирал быстрее. У кого-то просто тупел мозг и кожа покрывалась чушуёй, у кого-то прекратилась полностью регенерация тканей и выпадали зубы, волосы, но глупели абсолютно все заражённые. Это была самая страшная мутация во всей истории. Те, кто ещё умудрялся воспроизводить на свет детей, которые почему-то не мутировали, умирали обязательно. Отца ликвидировали, а мать уходила сама прямо после завершения процесса. Очень многие перестали разговаривать, будто не имели никогда выстроенного семантического ряда в мозгу. Но большинство всё же было относительно здорово. Тем не менее паника смердила. Весь Город пропах страхом.

С Женькой они виделись несколько раз после тюрьмы. Встречи им разрешали. Но в основном общались по видеосвязи. Партия беспокоилась, что ценный материал Кира будет слишком волноваться и не сможет трудиться на благо Партии, а также не сможет выполнить уготованную ей миссию. Поэтому поблажки в некотором смысле, у девушки оставались.

***

Каверин сильно похлопал по щекам Киру. Глаза его были недовольны. Он провалился. Кира смотрела на него не моргая и зло улыбалась.

- Зря лыбишься, - тихо сквозь зубы прошипел врач, махнул рукой, и позади него нарисовалась помощница в белом с ножницами в руках. Она лихо отрезала Кире длинные волосы и ухмыляясь бросила их на пол. Кира зарыла глаза. Снова открыла.

- Ты меня не возьмёшь просто так, - теперь уже прошипела Кира Вольска.

- Посмотрим.

На Киру натянули комбинезон и ботинки. Две тётки крепкого телосложения утащили её в бокс и бросили на пол. Девушка кое-как встала на ноги, санитарный бокс закрыли. Кира подошла к двери и молча ударила кулаком в толстое непробиваемое стекло круглого небольшого окна.

2019

@Tora Eifert