Рассказ "Торт с коньяком"

В очередной раз они повздорили из-за мелочи. Муж не стал её слушать, впрочем, как обычно. Он поступил по-своему. Из-за этого разразился грандиозный скандал и праздник был сорван. Ночью она не пустила его в постель, и он отправился спать в зал на диван. Тяжёлая длинная ночь полная воспоминаний и разочарований в её голове всё никак не заканчивалась. Уже перед самым рассветом она всё же уснула.

Утро. Каким оно было? Солнечным или хмурым? Да какая разница. Решение пришло само неожиданно быстро. Без колебаний она попросила его покинуть их съёмную квартиру навсегда. Спрятавшись в тёплое, неуютное теперь, одеяло на большой кровати в спальне, она молча сидела, закрыв руками лицо. Слёзы потекли по её красным щекам, когда он зашёл в комнату, чтобы собрать вещи. В этот раз она приняла твёрдое решение – не смотреть на него во чтобы то ни стало. Она с усилием придавила мокрые липкие ладони к своему лицу, внимательно прислушиваясь к шуршанию в шкафу и лёгким неспешным шагам. Он не проронил ни слова. Она молчала.

Прошло полчаса и она услышала как захлопнулась входная дверь в квартиру. Мысли перестали табуном носиться в разгорячённом уме. Она глубоко вздохнула и подняла голову. Собравшись с духом, она встала с постели, прилежно поправив смятое одеяло и небольшую пуховую подушку, сделала шаг в сторону закрытой в спальню дверь. Толкнув тяжёлую деревянную дверь, она увидела, что его коробки, так предусмотрительно оставленной им с некоторыми вещами, с последнего скандала, не было в прихожей. Медленно, устало она прошла в зал. Было тихо. Тишина не резала слух, как обычно. Почему-то стало легко и спокойно. Будто сделано было то, что нужно, и так, как нужно. Оглядев комнату, она убедилась, что всё на месте, диван собран, и, вроде, всё в порядке, как всегда, только отсутствуют его вещи. Пожав плечами и мысленно встряхнув себя, она, наконец, проснулась.

Она сделала уже привычную гимнастику под любимую музыку, потом приняла в душ и налила себе чашку зелёного чаю, сев в зале за массивный деревянный стол работать с заказами в компьютере. Это всё, что ей казалось нужным в то утро.

Состояние было лёгким и свободным, с ощущением снятия с себя какой-то долгой нудной проблемы. Будто наконец-то любезный доктор удалил гипс и можно бегать. Настроение потихоньку поднималось и жизнь принимала иллюзию простоты и свежести в отличие от вчерашнего грузного дня.

Спустя несколько часов она решила, что можно что-нибудь съесть и нехотя поплелась в кухню. Открыв дверцу холодильника, увидела там торт. Он купил этот торт вчера. День рождения всё-таки. Был. У неё. Торт положено покупать. Тут её злость снова вернулась. «Как человек, проживший со мной столько лет, имеющий хороший вкус, мог купить это несуразно пошлое безобразие» - подумала она гневно. Других мыслей в голове особенно не возникало, но злость поднималась всё выше и выше, от живота и прямо к голове пошёл жар. Определённо, любви не было ни в торте, ни, тем более, в нём - её муже. А её самой не существовало вчера, позавчера, год назад, пять лет назад, не существовало и в год знакомства. Самые отвратительные эмоции захватили разум и она понесла этот мерзкий, надрезанный торт к мусорному ведру. Остановившись на секунду, она зачем-то принялась читать состав кулинарного шедевра. В текущий момент почему-то удивления уже не возникло. Но отчаяние и недоумение от непонимания происходящего как-то резко втянули её обратно в ситуацию, в которой они прожили последние несколько лет.

«Я ещё сплю» - тряхнула она головой. Перечитала. Действительно, торт пропитан коньяком. Человек, который с ней жил много лет, каждый день спал с ней в одной постели, знал её всю, знал, что ей нельзя съесть даже конфету с алкоголем, выпить даже настойку пустырника, ни одной капли, принёс торт, пропитанный коньяком. Да ещё в её день рождения. Как? Упрямая мысль не отпускала. Как такой внимательный и услужливый, такой, с виду, благородный, заботливый мужчина, мог допустить этот нелепый промах. «Невозможно» - она, естественно, подумала, что это было сделано нарочно. «Мысль - расстаться окончательно - очень верная» - она брезгливо бросила прозрачную пластиковую коробку с тортом, украшенным какими-то нелепыми кремовыми цветочками, в мусорное ведро и помыла руки холодной водой.

Прошло два дня и всё было, как ей казалось, хорошо. Анна продолжала жить, работать, учиться без всяких новых планов, просто делала то, что и раньше. Молодая, красивая, с очень миловидными чертами лица, мягкой улыбкой, чуть пухлыми губами, карими, как у её отца, большими глазами, обрамлёнными густыми длинными ресницами, добрым и взрывным одновременно характером. Да, иногда в одной табакерке прекрасно уживаются два разных чёртика - белый, пушистый и чёрный, колючий. А самой табакеркой было прекрасно сложенное тело, невысокий рост, красиво очерченная тонкая талия, довольно широкие плечи, сформировавшиеся в результате нескольких лет увлечения волейболом, небольшая упругая грудь, узкие бёдра - у мужчин она вызывала непременное вожделение, но была недоступной абсолютно по своему темпераменту. Постоянно стремящаяся к каким-то своим собственным вершинам натура казалась абсолютно недосягаемой, что саму Анну очень устраивало.

- Он спросил, как там мама, - сказал Славик, она повернулась к сыну и тут у неё всё оборвалось внутри. Они с мужем ругались столько раз, сколько войн на планете не происходило, он уходил и возвращался в тот же день, не позже, а иногда и вовсе уходить не успевал. Но никогда не возвращался сам. Никогда. В этот последний раз Анна не остановила его и не вернула. Но воспоминания о хорошем и плохом, что случилось в их жизни за восемь лет – от момента знакомства до его ухода, океаном накатили на неё, накрыв весь её ум девятибалльной волной и слёзы потекли сами.- Мам, не переживай, всё будет хорошо, мам, - пытаясь как-то остановить надвигающуюся бурю начал было Славик. Но стало поздно.

Мысли табунами носились внутри её маленькой кудрявой головки пока она сидела на тёплом кафельном полу в ванной комнате и тихо плакала. «Надо взять себя в руки. Соберись. Сконцентрируйся. Ты можешь всё. Ты можешь всё сама» - уговаривала она себя, - «Ты справишься и с этим. Не впервой». Спустя полчаса она поднялась на ноги и повернула стальную рукоятку крана над умывальником. Сунув обе руки под тонкую струю холодной воды, рассматривая свои красные от слёз глаза и щёки, она решила, что больше никогда не выйдет замуж и принялась яростно смывать с припухшего миловидного лица слёзы, будто хотела смыть все фальшивые ласки и поцелуи мужа, за которого она и выходить-то не хотела.

***

Анна плотнее укуталась в два одеяла, потому что ночь выдалась достаточно прохладной, и она всё никак не могла согреться. Книга совсем не читалась, хоть и была весьма интересной. Мысли бегали, но уже не так лихорадочно, как днём. Она была почти спокойна. После удачно завершённой сегодняшней сделки настроение оставалось даже немного приподнятым, и она взяла в руки телефон: «Ты где?» - набрала она привычную фразу, почему-то ожидая привычного ответа: «Здесь я». Но ответа не последовало, чем Анна была немного огорчена. Но решив, что в три часа ночи Сашка мог уже спать, возможно, дома у родителей, не стала особенно беспокоиться, а удобнее поправила подушку и очень быстро заснула.

Едва проснувшись в семь утра, что случалось с ней крайне редко, так как работала она привычно допоздна, а поднималась только ближе к десяти, она проверила, прочитано ли её сообщение в мессенджере. Нет, прочитано не было. Анна не стала беспокоиться, но какое-то смутное ощущение чего-то не очень понятного необычного всё-таки в голове появилось. Анна поднялась с постели и пошлёпала босыми ногами в ванную, по дороге махнув рукой сыну, который уже выглядывал из-за двери своей спальни.

- Ты чего рано?- Что-то проснулся. Какие у нас сегодня планы? - улыбнувшись спросил уже почти взрослый 18-тилетний мужчина, студент, высокий кареглазый красавец с взлохмаченной шевелюрой на голове.- Попробуем завоевать мир! - весело ответила Анна, - Ставь чайник, соня!

После душа они пили с чай с печеньем в кухне, оживлённо обсуждая, чем же каждый из них займётся в ближайшие два года. Разобравшись с этим глобальным вопросом каждый из оставшейся семьи Лорени отправился реализовывать свои планы. После замужества Анна не стала менять фамилию и ей было абсолютно всё равно, что думал об этом Саша. Славик же гордился тем, что только он и мама настоящая семья Лорени, хотя очень тепло относился к отчиму и даже иногда называл его папой.

Лорени - фамилия, которая досталась Анне от отца итальянца, погибшего на Монблане, когда Анне было ещё четыре года. Она не особенно помнила отца. Но всегда мечтала покорять вершины, чего никак не случалось. Она часто разглядывала отцовские фотографии, общалась с его товарищами. Но самая великая вершина, которую она покорила за свои тридцать семь лет имела высоту всего в 1500 метров на Урале. И только на спор с друзьями - "поднимется или нет, а может так и останется мечтательницей". Она поехала со своим наставником, другом отца и его группой альпинистов-новичков. Восхождение далось не так просто, как она думала. Травма, которую она получила десять лет назад, давала о себе знать. Банальное неудачное падение на скользком льду зимнего катка в парке, где они с сыном катались на коньках, останавливало её от таких серьёзных нагрузок, потому как врачи запретили. Всё-таки она решилась и поднялась на Большой Иремель. Благо, группа попалась очень медлительная и Анне не надо было за кем-то успевать. Двое суток с ночёвкой на Сукташе придали тогда Анне намерений и воли рискнуть совершить более длительное восхождение на Алтае. Но муж отговаривал, зная, что этот поход может быть опаснее. Он вообще боялся всего, что вырывало его из привычного уже уклада жизни.

Анна принялась за новый дизайнерский заказ, а Славик, убрав остатки завтрака и помыв чашки, плюхнулся с ноутбуком с разбегу на едва дышащий огромный угловой диван, чтобы, как обычно делать вид, что изучает нечто невообразимо умное.

- Пожалуйста, не прыгай, как лошадь, - сделала она замечание сыну, а потом, подумав, добавила, - прыгай, как слон! Чтобы уж наверняка сразу к соседям вниз упасть! Может диван у них круче! – они оба громко рассмеялись и Славка кивнул головой.

- Мами, ты только сейчас держи себя в руках, - сказал сын спустя пять минут, когда Анна уже была погружена вновь в работу. Лицо Славика было довольно мрачным, но выражало надежду, что мама будет реагировать не так агрессивно, как обычно. И тем не менее, она должна была этот знать, - Он в Москве. Он написал мне в мессенджер…

Анна просила его, несколько лет просила уехать всем вместе. Он молчал. Он всегда молчал. У него не было планов. Никогда. Он просто тупо что-то делал. Анна уговаривала его уехать жить в Москву. Всё было бесполезно. Саша отвечал, что не видит цели, что не понимает, что там будет делать. И тут … Внутри всё перевернулось. В этот раз муж нанёс ей последний сокрушительный удар в спину. Она сидела молча. Она смотрела в открытое настежь окно. Невыносимо яркое голубое небо резало глаза. Она больше не желала видеть это небо. Анна больше не желала видеть этот город, эту квартиру, эти воспоминания.

Через три недели Анна смотрела снизу вверх на Белуху…

Анна отправила Славку к бабушке, ему нужно было продолжать учёбу. Она намеревалась вернуться обратно через три месяца, ближе к зиме, а потом уехать в Италию, чтобы наконец-то найти папиных родных. Благо, вещей было не так много, поэтому погрузив всё в коробки, заказав автомобиль для перевозок, за один день Анна с сыном перевезли всё ненужное к Славкиной бабушке, матери его отца, замечательной Марие Васильевне, строгой, но справедливой женщине-работяге. Отец Славика пропал без вести уехав в очередной раз, чтобы перегнать под заказ автомобиль для клиента из Владивостока. Ждали его год. Розыск ничего не дал. Суд вынес Решение и Анна, забрав Славку, которому на тот момент было три годика, уехала «зализывать раны» в Ростов к родным. Вернулась обратно только спустя два года, когда пришла в себя после всех переживаний и понимания, что всё в этом мире контролировать невозможно, что-то случается не по воле человека, а по какому-то стечению обстоятельств или просто так складываются звёзды. В Ростове она успешно закончила курсы дизайнера интерьера, прошла практику, а потом вернулась обратно и сразу же устроилась на новую работу. Там она и познакомилась с представителем фирмы-заказчика, своим будущим мужем Александром Пековым. Спустя несколько лет они поженились. Тёте Маше, как Анна, называла свою бывшую свекровь, Сашка понравился, работящий потому что. В остальном она сказала Анне так:

- Что случилось, то случилось. У Славика должен быть отец. Может у тебя что и сложится хорошо, - это звучало, как благословение. Анна искренне благодарила свою бывшую свекровь за доброту.

Когда Анна с сыном прощались в аэропорту Славик как-то безнадёжно крепко обнял мать, будто не желал отпускать её. Анна обещала писать каждый день и звонить по мере возможности. Сын, который был ростом уже на голову выше Анны, поцеловал её в макушку, взял её маленькие крепкие ручки в свои и поднёс к своей голове.

- Всё будет хорошо, - сказала Анна, - я буду каждый день отправлять тебе фотоотчёты. А ты учись хорошо, будущий хакер всея мира! - старалась подбадривать сына Анна, - Мы ещё повоюем!

- Береги себя, мами! - произнёс на прощанье Славка, - погоди, я тебя сфотографирую! Вот так! - Анна состроила смешную рожицу наклонив голову влево. Эту фотографию Славик поставил на заставку своего смартфона, последнего маминого подарка на его день рождения.

За три недели Анна уже нашла инструктора-проводника, расписала себе на планшетнике весь маршрут, а снаряжение ей нужно было подобрать в магазине, о чём она заранее договорилась. Она старалась всё планировать заранее и даже запасные варианты. Для себя у неё такой подход к жизни чаще всего получался, пока не появлялись другие люди, складывающие кирпичики её хрупкого мира без её разрешения и на своё собственное усмотрение.

Тегерел - коренастый черноволосый с ярко-синими глазами и круглым загорелым лицом был одним из лучших альпинистов-инструкторов, как для опытных альпинистов, так и для новичков. До её приезда он перепроверил всё приготовленное магазином для Анны снаряжение, проверил маршрут и сообщил девушке, что перед началом восхождения они проведут трое суток в поселении, чтобы он мог проверить ещё и её физическое состояние, и «дух» Анны, что показалось ей совсем нелепым. Но, поскольку инструктор он квалифицированный, ему и виднее. Тем более, что Анна явно поехала в горы не в самом лучшем расположении «духа». Должно быть это чувствовалось. На самом деле она не была готова совсем. Но ей крайне необходимо было поднять свою самооценку, сделав для себя нечто важное, нечто большее, нечто даже больше неё самой. Она жаждала получить силу гор, она стремилась дышать и наслаждаться жизнью, пусть преодолевая великое и становясь с этим величием чем-то одним, чем-то похожим, одной жизнью, своей настоящей жизнью, а не придуманной обществом.

Когда ты поднимаешься на самый верх горы, верх мира, твоего мира, преодолев, казалось бы, самое невозможное в себе, ты иначе дышишь, ты дышишь не просто воздухом, ты дышишь всем этим миром, горами, простирающимися у подножья, реками и самим небом. Только в этот момент ты паришь, как дракон, широко распластав огромные крылья. Взяв первую вершину ты никогда не сможешь остановиться. Обыденность, оставшаяся после первого восхождения у самого подножья первой же горы, трансформируется в нехватку ощущения того полёта. А жажда подниматься, преодолевая себя, отныне - твой постоянный допинг, твоё наваждение, смысл жизни, совсем другой жизни - настоящей. Ты один. Тебя не тревожат мысли. Ты один и ты настолько многомерен, насколько позволяет Вселенная. И ты вода, журчащая где-то там внизу. И ты - шёпот деревьев, переговаривающихся с журчащей прозрачной водой где-то там внизу. И ты - ветер, звенящий в твоей голове, ты ветер, уносящий тревоги, страхи, опасности и суету. На вершине тебе не надо быть кем-то. Ты просто есть. И тебя нет одновременно.

За этим Анна поехала на Алтай.

Анна проверила снаряжение и всё необходимое для восхождения, померила ботинки, походила в них по каменному залу магазина. Уточнила у Тегерела, что она могла забыть, но тот ответил, что такого опытного новичка ему ещё не попадалось. Он откровенно льстил девушке. Припасы альпинисты должны взять в посёлке. Анна была очень спокойна, потому как самое важное для многих туристов - море еды, ей не требовалось. Она давно привыкла обходиться малым количеством, наполняя себя энергией по большей части только лишь через идеи и медитации. Когда они добрались до посёлка уже начало темнеть и Тегерел настоял на том, что спать они отправятся пораньше, но хороший ужин сегодня обязателен, так как Анна являлась гостем в его доме. Анна согласилась на тушёную картошку с грибами и мясом кролика любезно приготовленную сестрой Тегерела. Но после ужина беседа затянулась и спать все легли уже ближе к двенадцати ночи. Анна не думала ни о том, что случилось за последний месяц, ни о предстоящем восхождении. Она думала о завтрашней поездке к Кыпчакаю - шаману, который живёт за 50 километров от посёлка. Именно шаман должен настроить Анну на подъём. Но у неё был к шаману личный вопрос.

***

Ранним утром Мина и Тегерел позвали Анну пить чай на большую веранду их деревянного сруба, где они сами привычно завтракали за огромным столом из среза старого бука. Анна умылась в тазу из нержавейки, налив тёплой воды из красивого расписного глиняного кувшина, любезно поставленными Миной на невысокую тумбу рядом с её кроватью, и вышла на веранду. Яркое августовское солнце красиво осветило её чернявые блестящие кудрявые волосы, а в глазах Анны забегали искорки азарта, предвкушающие необыкновенный день.

- Доброго чудесного утра! - бодро сказал Анна, улыбнувшись Мине и Тегерелу.

- Как спалось, дорогая? - спросила улыбающаяся, похожая почти один в один на брата, но чуть постройнее фигурой и теплее выражением глаз, Мина. Налила в синюю глиняную чашку горячий чай и подала её в руки Анне.

- Хорошо очень! Благодарю! - кивнув, ответила всё так же улыбаясь Анна, взяв обеими руками чашку, чтобы согреться, - Немного прохладно. Но это бодрит!

- Доброе утро! Через полчаса мы выдвигаемся, - ответил Анне Тегерел, - когда будешь готова, захвати с собой куртку. В тех местах прохладнее. Я пока прогрею машину.

Тегерел поднялся из-за стола и направился к ограде, где стояла под брезентовым навесом машина на которой они накануне добирались из города. Анна быстро допила чай, поблагодарила Мину, сбегала в комнату за курткой и выскочила на двор. Ей не терпелось поскорее добраться до шамана.

Когда они подъехали на УАЗике к юрте шамана, то Анне стало не по себе, будто она сама сейчас увидел всю свою жизнь и знает ответы на все вопросы мира. В мгновение, когда Кыпчакай - седовласый ещё достаточно молодой высокого роста и очень крепкий, жилистый на вид, мужчина с цепким взглядом почти чёрных глаз и скуластым лицом, - вышел навстречу гостям из дома, Анна уже видела ответ на единственный вопрос. Она останется здесь навсегда. Никаких других вопросов у неё больше не возникло, они будто все разом испарились, растаяли в утреннем горном тумане, как и сама Анна.

Шаман, завидев Анну, покачал головой, будто отрицая её понимание. Он смотрел прямо в глаза девушки и она чётко ощущала его проникающий в самый центр головы, взгляд, который казался поверхностным, но острым точно стилет.

- Идём, - Тегерел рукой показал Анне куда идти. Анна последовала в юрту шамана.

- Я знаю тебя. Но я думал, что это будет мужчина, - едва все втроём уселись на подушки раскиданные на пёстрых толстых коврах юрты, - ты хотела спросить.

- Да, хотела. Но я уже не хочу.

- Ты можешь спросить. Можешь не спрашивать - дело твоё. Я могу ответить, а могу не ответить. Дело моё. Я отвечу без вопроса, - шаман помолчал с минуту, а потом коротко сказал, - да.

Анна побледнела. Сначала внутри всё сжалось и ей стало невыносимо тоскливо и страшно, а затем зазвонил в мозгу какой-то колокольчик будто требующий немедленно отказаться от дурацкой затеи. Но усилием воли Анна погнала плохие мысли прочь.

- Да, - повторил Кыпчакай, внимательно смотря прямо в глаза Анны, - и нет. Всему своё время. Я дам тебе кое-что, - шаман поднялся и сделав пару шагов оказался на другой половине юрты, которая была отгорожена от посторонних глаз плотной огромной занавесью из ткани, разрисованной тибетскими символами и письменами. Через минуту шаман сел обратно на свою подушку.

- Когда он позовёт тебя ты должна взять это, - шаман протянул Анне осколок кварца с каким-то нарисованным на нём символом. Анна ничего не поняла, но взяла осколок и положила в карман куртки, - Тебе будет страшно. Но потом станет спокойно. Так должно быть.

- Она не готова, - повернувшись к Тегерелу произнёс шаман, - рано. Но духи мне сказали вчера, что это необходимость. Значит быть по сему. В этот поход тебе придётся быть зорче орла и сильнее медведя.

Тегерел понял о чём говорит Кыпчакай и немного нахмурился. Видимо, выбора ему не оставалось, от похода отказаться нельзя. Радовало, что шаман пообещал хорошую погоду на всём пути следования искателям приключений и тропа была выбрана, хоть и не стандартная для обычного туриста, но не настолько опасная. По этой тропе Тегерел не раз ходил сам и знал там каждый камень, каждый цветок, тянущийся из расщелины меж скальных пород к самому свету, ветрам и дождям. Анна поднялась с подушки, сложила руки в благодарственный жест, поклонилась шаману и вышла из юрты подышать воздухом гор. Только тут, немного отойдя в сторону от душного жилища Кыпчакая, она заметила Белуху. Захватило дыхание. Нет, не от величия горной гряды и возвышающейся вершины, а от ощущения, что ты, наконец, идёшь туда, куда надо идти. Здесь её ждали. Здесь Анну ждали, как нигде больше. И она чувствовала это. И сейчас она готова была обнять все эти горы и весь этот незнакомый, но очень родной, мир.

- Задумалась? - спросил Тегерел, неожиданно выросший за её спиной, - Мы должны подготовиться. Идём не через три дня, а завтра.

- Да, немного. Это так красиво! - воскликнула Анна, повернувшись к своему инструктору. Тегерел впервые широко улыбнулся, завидев в глазах своей ученицы восторг от его родного края, - Кыпчакай дал нам указания поскольку мы пойдём тайной тропой. Ты перестала бояться, значит мы справимся, - идём. Прощаться с шаманом не нужно.

- Хорошо! - кивнула Анна.

Они пошагали в одну ногу к УАЗику. Анна поняла, что оглядываться не стоит, но она затылком чуяла на себе взгляд Кыпчакая и какое-то непонятное ощущение теплоты начало разливаться из самого центра её живота, охватывая всё её тело и выходя далеко за его пределы. «Что-то новенькое» - подумала Анна, но оставалась спокойна будто её баюкала на своих руках мать-природа сейчас, в данные жизнью мгновения.

Вечером Анна и Тегерел проверили всё снаряжение, собрали на неделю припасов. После чего Тегерел передал Анне серый холщовый мешочек с травами и отправил в баню. Анна заварила кипятком травы, потом разбавила взвар в эмалированном тазу холодной водой, помыла всё тело душистым мылом, которое Мина делает сама из алтайских трав и масел, облилась с головы до ног взваром. Буквально сразу девушка почувствовала, как всё её тело будто колется изнутри, прорывая наружу, сквозь кожу светящиеся лучики, которые немедленно соединялись друг с другом, создавая яркую крепкую защиту, очень напоминавшую по виду кольчугу. И всё это Анна наблюдала будто со стороны, не понимая, как она могла оказаться вне тела. Ещё через пару минут Анна пришла в себя. Она стояла всё там же, но с ощущением невероятной силы, окружавшей её со всех сторон и растущей прямо изнутри живота. Пытаясь осознать, что происходит, но уже поддавшись всем чувствам, которые за последние два дня её охватили, она всё же хотела найти логические объяснения всем этим невероятным происходящим мистическим мелочам, что ей не удалось. Анна немного обсохла, взяла с полки большое белое махровое банное полотенце, вытерлась, надела тёплый свитер, штаны и ботинки.

- На тебе защита, - весело проворковала Мина, проходя мимо бани, когда Анна уже выходила на двор, - идём ужинать, красотка!

И девушки отправились в дом, где за столом в кухне уже сидел Тегерел. Вкусно поужинав запечённой рыбой с лепёшками и выпив чаю из алтайских трав с брусничным сладким вареньем, ещё поболтав о разном, все улеглись спать.

Утро следующего дня было ярким, слегка морозным и очень добродушным, как показалось Анне. Позавтракав свежими Миниными лепёшками с травным чаем и мёдом Анна и Тегерел погрузили в машину снаряжение, попрощались с Миной и отправились до Тюнгура, как обычно ездят туристы. Там их уже ждал проводник с лошадями. На лошадях они добрались до Белухи через перевал Кузуяк. На девятый день они прибыли почти к самому подножью горы. Отдыхали не так много, погода стояла спокойная, достаточно тёплая для конца августа, ночью подмораживало, но всё шло по плану. Анна пребывала в полном восторге, постоянно фотографировала и отправляла фото сыну на стоянках, которых по дороге оказалось предостаточно. Туристическая тропа ещё чудилась просто развлечением. Всё самое сложное ожидалось на горе. До того момента Анна старалась сильно не уставать, хотя часто шла пешком, чтобы дать отдохнуть лошади, повторяя за инструкторами. Когда они разгрузили лошадей, оборудовали площадку для стоянки, Тегерел показал Анне куда-то направо:

- Той дорогой никто не ходит. Мы поднимемся, встанем на ночёвку наверху, потом будет спуск. Этот подъём, - Тегерел показал прямо перед собой, - будет слишком крутым и скользким для тебя, а там есть камни, немного удобнее хотя идти дольше. Подъём в час ночи, в два ночи выходим. Сейчас отдых.

- Хорошо, - ответила Анна в предвкушении завтрашнего подъёма. Её очень устраивала немногословность проводника. Так она могла переживать ощущения грандиозности события и величие окружающего мира в тишине своей головы.

Ночью они вышли из лагеря, где остался инструктор, лошади и всё ненужное на самой горе снаряжение. Пошли на запад, через пару километров Тегерел показал куда-то на гору, из чего следовало, что подъём будет здесь. Тегерел шёл лидером. Вскоре они добрались до какой-то каменной расщелины. Кругом был лёд, достаточно толстый крепкий наст. Дорога давалась не так просто, каковой казалась сначала. Но пока всё шло относительно хорошо. Размышлять было некогда. Это только в мечтах кажется, что альпинист разглядывает, что там вокруг него происходит, любуется красотами гор и подножий. А на самом деле, восхождение требует максимальной сосредоточенности. И расслабленности в тоже время. Как в медитации. Тегерел не торопил, он направлял, давая точные инструкции. Пошли ночью, потому что днём снег таял и превращался в кашу, поэтому задача была подняться на вершину к полудню. На это должно было уйти примерно восемь часов плюс время отдых, как рассчитывал альпинист. Анна внимала всем подсказкам Тегерела и делала, как он говорил. Это восхождение было совсем неожиданным и непохожим на Иремель. Анна не боялась. Наоборот, её, скорее, завораживало столь непредсказуемое событие. Тело работало активно, как робот. Ловко и без заминок.

Где-то слева стало светать, когда они подошли к очередному бергшрунду. Тегерел поднялся и продолжил потихоньку двигаться вверх, верёвка натянулась, Анна всё никак не могла подтянуться. Тегерел остановился наблюдая за девушкой, которая смотрела на него снизу вверх, и подавал сигналы, чтобы она взялась чуть левее. Анна потянулась, сделала шаг подтягивая другую ногу, но тут её нога соскользнула и она прямо на ту же сломанную когда-то ногу упала обратно туда, где только что стояла. Она немедленно подскочила, нога заныла, но от злости Анна быстро преодолела бергшрунд. Тегерел выдохнул, Анна кивнула ему, что всё в порядке и они двинулись дальше...

Было странное ощущение, совсем не хватало воздуха, Анна оглянулась назад, попробовала ещё раз глубоко вдохнуть, но не получалось. Всё же непривычная высота, другой климат, поспешность, с которой они реализовали задуманное, дали о себе знать. И ещё один миф улетучился из головы Анны, когда она окинула взором, будто захватившим всё сразу - вершину, небо, тропу, Тегерела, ветер, подножье, всю горную цепь и бесконечную себя.

- Дыши, как волк, - сказал обняв её за плечи Тегерел, - пари, как орёл.

- Ура, - тихонько произнесла Анна и подняла руки вверх, не понимая, как себя вести в этом случае.

- Твоя первая настоящая высота.

Тегерел улыбался. Анна не знала, какие чувства сейчас в ней появились на первом месте. Она плюхнулась на снежный наст и смотрела по сторонам. То ли это был восторг, то ли это был момент счастья, то ли это просто пришло опустошение. Быть может всё одновременно. Первая мысль, которая появилась после наблюдения за облаками: надо ведь ещё спуститься. Анна отмахнулась. Сейчас было спокойно. Анна сняла ботинок и нанесла на больную ногу специальный гель из австралийских растений, который перед отъездом ей дал предусмотрительный поклонник- клиент, когда узнал, что она собирается в горы. Боль начала стихать. Через час Анна и Тегерел перекусили и за чашкой чаю обсуждали детали подъёма. Тегерел мягко указал Анне на её ошибки и инструктировал на спуск, потому что спуск при таком состоянии мог оказаться тяжелее. Погода радовала - ни дождя, ни снега, ни тумана. И это явление Тегерелу казалось совсем необычным. Днём снежный наст от воздействия ярких солнечных лучей, под которыми можно было бы спокойно загорать, раскис и, хорошо подумав, они всё-таки решили дождаться, когда подморозит. Анна не думала. Это было очень странно, мыслей не было совсем, время в голове будто остановилось, всё превратилось в какой-то кисель, в нечто чужое, будущее и прошлое исчезли одновременно, всё стало нереальным. Анна достала смартфон, чтобы сделать фотографии. Оказалось, что батарея почти села, но пару фотографий она отсняла, выключила смартфон и убрала в карман, задев холодными пальцами лежащий там же кристалл.

- Давай-ка поспим, - пока Анна варилась в каком-то непонятном пространстве, Тегерел уже убрал все припасы, поставил палатку, бросил туда надувной коврик и оба спальника, Анна заползла на коленках в палатку, отряхнула с одежды и обуви снег, забралась в спальник и довольно быстро уснула, прижавшись к тёплому инструктору. Тихонько пикнул будильник. Анна открыла глаза и увидела, как за палаткой мигает фонарик, Тегерел уже налил горячий чай, когда Анна выползла из палатки и села рядом.

- Ты готова?

- Неа. Ноги просто атас! - Анна покрутила головой.

- Допивай чай, я сделаю массаж, иначе ты не спустишься.

Ноги и правда сильно гудели. Анна терпела стиснув зубы, когда Тегерел жёстко разминал её мышцы, это было больно. Но выбора не было. Если уж ввязываться в драку, то идти до конца, не оставаться же вечно на этой горе.

- Походи теперь.

- Большое спасибо.

Анна встала, прошлась, сделала несколько приседаний, маленькую пятиминутную разминку, чтобы разогреть мышцы. Так стало намного лучше, дрожь ещё оставалась, но не такая явная. Тегерел собрал снаряжение и они направились обратно по тому же маршруту, каким поднялись. Подниматься было легче, но плюсом в спуске было то, что в некоторых, хорошо знакомых инструктору-альпинисту, местах, можно было просто катиться, что несомненно, ускоряло спуск. Анну это даже стало веселить, как в детстве. К утру они уже прошли самые опасные участки и добрались до того злополучного бергшрунда. Тегерел посмотрел вниз и ненадолго замер раздумывая. По большей части он был не особенно разговорчив и команды подавал короткие, но понятные, что Анну очень устраивало. Она и сама не очень любила пускаться в пространные объяснения во время своей работы. Поэтому они отлично поладили с первой же минуты разговора по скайпу, когда ей посоветовали именно Тегерела.

Инструктор повернулся к Анне, стоявшей на возвышении.

- Кажется есть небольшая проблема. Придётся прыгать.

- Высоко?

Тегерел кивнул. Днём от таяния из-за солнца отвалился довольно большой кусок льда обнажив расщелину. Анна осторожно склонилась и посмотрела вниз.

- Это высоко, я провалюсь в расщелину, если не удержусь.

- Я поднимаюсь.

Тегерел поднялся к Анне. Проверил верёвку, крепежи, снял с неё лишнее снаряжение, закрепился и начал спуск Анны. Она ступала аккуратно, проверяя есть ли под ногой наст, дойдя до края, она попыталась слезть. Не получилось.

- Я ослаблю трос, ты развернись спиной к горе, когда будешь готова, руку вверх.

Анна кивнула, развернулась и посмотрела вниз, стало чуть страшнее. Она выбрала место для прыжка, резко выдохнула и подняла руку вверх, тут же трос ослаб и она прыгнула вниз, приземляясь, она ощутила натяжение троса, Тегерел дёрнул чуть раньше, на долю секунды, Анну потащило в расщелину, нога соскользнула и она провалилась, резкая боль, громкий хруст кости и трос натянулся сильнее. Анна повисла. Тут же почувствовала, как Тегерел её тянет наверх. Она упёрлась одной ногой и спиной в стенки расщелины - рандклюфта. Хотелось закричать от боли. Но вдруг откуда-то взялась сила. Стиснув зубы, хватаясь за лёд, отталкиваясь одной ногой, Анна медленно ползла наверх. Тут она увидела голову Тегерела.

- Живая, блин! - он протянул руку, обхватив её за предплечье, потянул наверх. Благо, что Анна не провалилась дальше солдатиком. Всего на полтора метра вниз. Анна протянула обе руки по-прежнему упираясь спиной в стенку расщелины, осторожно зацепилась за руку инструктора и он потащил её наверх. Усадив Анну на снег, он тут же вставил в её ботинок трекинговую палку сломанную пополам и обвязал верёвкой туго затянув.

- Дойдём до пещеры, переделаю. Если будет совсем невыносимо, говори, я достану таблетки.

Анна кивнула. Пещера оказалась совсем рядом, совсем небольшая, куда можно было поместиться только одному человеку. Они проходили мимо, когда поднимались, её занесло снегом, а сейчас снега почти не было. Тегерел буквально впихнул Анну в проём, сделал перевязку. Поставил рядом с ней рюкзак, достал коврик, подстелил под Анну, сверху накрыл одним спальником.

- Всё здесь, - он показал на рюкзак, - уже скоро утро, солнце на этой стороне, южной, днём ты не замёрзнешь. А к ночи я вернусь. Вода, еда есть. Терпи. Всё будет хорошо.

Анна готова была терять сознание от боли, но собрала всю волю. Кивнула. Здесь не нужны были слова. Никакой вертолёт тут не сядет. Тегерел уйдёт за подмогой, один он её не спустит, это Анна понимала чётко. Тегерел сжал холодную маленькую руку девушки и начал спуск. Анна быстро натянула перчатки, чтобы руки не мёрзли. Когда он скрылся из виду Анна разрыдалась. Она плакала молча, тихо. Кыпчакай подтвердил, что Анна останется здесь навсегда. Наверное, так и должно быть. Время потекло киселём, иногда растягиваясь резиной. Анна в него проваливалась и теряла себя там. Боль усиливалась и Анна выпила одну таблетку. У неё не было сожалений, она не могла бы представить, что не приехала сюда. Она плакала не от боли, не от обиды, не от злости. Оа просто выпускала из себя нечто долго дремавшее. То, с чем давно уже срослась. То, от чего нужно было избавиться. Вскоре она уснула. Не снилось абсолютно ничего. Только снег, горы, лёд, снег, горы и лёд. И всё это бесконечно голубого цвета. И холод, нестерпимый холод…

Анна проснулась от того, что вся дрожала. Уже стемнело. Тегерела всё не было. «Нам бы ночь простоять да день продержаться» - хмыкнула она. Дрожащими руками Анна вытянула из рюкзака второй спальник и закуталась в оба спальника. Хотелось спать. Она немного согрелась. Но ненадолго. Анна начала вспоминать стихи, какие знала, считалки, нужно было заставить себя думать, но мозг упорно хотел спать, он отказывался вспоминать хоть что-то. Разозлиться не получалось. Рыдать бесполезно, от этого только сильнее хотелось спать. Анна всё вглядывалась в темноту. Но никого не было. Никого…

Анна проснулась снова от жуткого холода, ногой она пошевелить не могла, попыталась растереть руки, ноги, чтобы согреться, встать возможным не представлялось. Она моментально сорвалась бы с горы и кто знает, где она там могла быть найденной разобранной по частям. Есть не хотелось, вода почти замёрзла, Анна растёрла всё тело, как получилось и снова укуталась плотнее в оба спальника. Спать нельзя. Спать нельзя. Спать…спать…

Глаза Анны закрылись, она дышала всё медленнее и медленнее, вскоре уже совсем переставала дышать и всё, чего ей сейчас хотелось - злосчастного торта с коньяком. Она не боялась. Боль почему-то прошла или не чувствовалась. Больше бояться в этом маленьком ущелье было нечего.

- Non aver paura di nulla! Vieni qua. Ti amo.

Настойчиво звал хрипловатый голос. Анна пошла за голосом…

***

Спустившись с горы, покрытой льдом, она оказалась на ровной каменистой площадке и тут же увидела занесённую снегом дорогу, которая буквально в нескольких метрах от Анны уже оттаяла. Виднелся серый сухой гравий. Он гулко шуршал под осторожными неспешными шагами девушки. Подняв взгляд, Анна очень удивилась, что прямо перед ней открылась поляна, вся покрытая пожухлой травой, а местами мхом и ягелем, да небольшими камнями. Белёсо-голубые горы окружали поляну со всех сторон, но одна гора обнажила свою настоящую серую скальную породу, внутри которой виднелся вход в небольшую совсем пещеру. Анна не задумываясь шла прямо туда. Протиснувшись меж холодных узких стен она буквально упала на небольшую каменную площадку у входа от которой начинали свой отсчёт широкие ступени, уводя куда-то очень глубоко вниз по винтовой лестнице. Анна поднялась с колен и стала спускаться вниз следуя за беззвучным зовом. Казалось, что спускается она целую вечность, будто ушла в самую глубь Земли. Вскоре она ступила на большую ровную площадку и тут же пригнулась от неожиданного непонятного звука над головой - прямо над ней, едва не задев, пролетел белый кречет. Анна выпрямилась и огляделась - вокруг были всё те же стены прохладного серо-зелёного камня, который переходил в грязно-розовый оттенок уводящий взор в ту сторону, куда умчалась птица. Анна медленно направилась за кречетом. Становилось немного теплее и девушка расстегнула замок куртки. Проход оказался достаточно широким и светлым, а поверхность, по которой двигалась Анна, похожа на ровные большие каменные плитки, поэтому передвигаться было легко. Вдалеке она увидела ещё одну площадку, а подойдя ближе поняла, что эта площадка больше похожа на какую-то полукруглую залу с куполом в самом верху которого горел слабенький, но достаточно яркий, огонёк, освещавший всю залу. Ничем особенным не отличались здесь стены от внешнего вида пещеры, местами даже блестели ледяные наросты, при этом было достаточно тепло. Анна не успевала сообразить, где она находится и зачем пришла, мысли путались и куда-то исчезали, но никакого вразумительного для себя объяснения она не находила, решив, наконец, всё пустить на самотёк. Внезапно хаос, творившийся в её мозгу, прервал громкий пронзительный крик и, оторопев, Анна быстро закрыла уши руками. Затем она обернулась на голос кречета, который тут же стал тише. Он поднял вверх свои белые крылья и возмущённо бормотал «кияк-як-як-як-як» сидя на самой вершине большого осколка кварца размером чуть не саму Анну. Подходя к кречету, деловито опускавшему в этот момент крылья, Анна увидела какую-то надпись на тибетском языке и обходя камень вокруг заметила знакомый символ, она осторожно погладила кристалл холодной ладонью. Птица слетела с камня и сделав круг по зале ловко пристроилась на правое плечо девушки. Анна осторожно пальцами погладила кречета по тёплым белым пёрышкам, развернулась и пошла обратно. Всю обратную дорогу кречет спокойно сидел на её плече внимательно вглядываясь в даль. Едва Анна поднялась по винтовой лестнице и протиснулась из пещеры наружу, кречет пулей понёсся куда-то вперёд. Анна подняла голову и посмотрела ввысь - яркое голубое небо с лазоревыми проблесками моментально затянуло серыми, а потом и чёрными тучами. Анна погрузилась во мрак. Она перестала дышать.

***

Славка бежал по белому песку, щуря свои карие глаза от яркого света клонящегося к закату солнца. Расстёгнутая его рубашка развивалась по ветру, точно парус. Он догнал медленно идущую впереди девушку, остановился рядом и обняв её за плечи, прижал к себе. Она посмотрела в глаза молодого человека своими большими серыми глазами, улыбнулась, обняла его и поцеловала в небритую щёку. Они немного постояли на берегу, наблюдая, как солнце прячется в бирюзовые волны Адриатики. Славка обнял Катерину за талию и, пиная тёплый песок, они пошли в сторону маленького дощатого домика, выкрашенного в голубой цвет, стоящего на краю невысокого утёса на берегу моря.

- Скоро приедет тётя Марчелла, надо приготовить ужин.

- Я хочу пасту с базиликом, - весело ответила своему молодому человеку девушка.

- Договорились! Я готовлю пасту, а ты варишь нам кофе, - подмигнул Катерине довольный молодой мужчина.

В ожидании родственницы Славика по дедушкиной линии молодые творили на кухне ужин. Катерина сварила кофе по фирменному рецепту семьи Лорени и они уселись за деревянный стол, покрытый белой кружевной скатертью. Вкуснейшие запахи разносились по всему дому.

- А где мой кофе? - раздался из-за угла мягкий женский голос и, будто догоняя его, в дверном проёме показалась невысокая женская фигурка с тростью в правой руке.

- А шаманам положено травы! - рассмеялась невестка.

- Уйду от вас! - улыбающаяся Анна наконец вошла в кухню, опираясь на шикарную трость из бука.

- Ага! - продолжил смеяться Славка, - На Монблан!

- Именно! - воскликнула мать, хитро улыбаясь.

- Мами, всего год прошёл, - Славик насторожился…

2020 год

@Tora Eifert