Рассказы

Над двором разнеслось громогласное:

— Ва-а-адик!

С деревьев вспорхнули перепуганные вороны. Дворники, как по команде, втянули головы в плечи. Между домов затаилась перепуганная тишина.

— Ва-а-а-адик! Ва-а-а-а-а-а-адик!!! — надрывался явно женский голос.

Захлопали закрываемые в спешке окна, заскрежетали в замках ключи. У видавшего виды фургона вскрикнула и замолкла сигнализация. Из-под колес метнулся и тут же скрылся в траве мордастый котяра.

— Черт-те что творится, — пронесся шепоток над столиком, где умудренные сединами обитатели окружающей застройки коротали часы за шашками.

— И не говори, — послышалось бормотание, — совсем с ума посходили.

Роскошный внедорожник протиснулся в арку двора, бесшумно проскользнул мимо шашечников и остановился у подъезда. Открылась водительская дверь. Из недр салона на пыльный асфальт ступила сначала начищенная мужская туфля под отутюженной брючиной, а потом показался и сам обладатель авто.

Коромыслин, Вадим Михайлович. Генеральный директор и идейный вдохновитель компании «Роботика». Миллиардер, плейбой... ну, и далее по списку.

— А вот и Вадик, — зло прошипел чемпион двора по шашкам Крутоухов. — Явился не запылился. Бабу в квартире запер, а сам видать по саунам да притонам...

Его одернули:

— Да, что ты сразу... Может, случилось чего... Нормальный вроде мужик...

— Нормальный?! — Крутоухов даже подпрыгнул от возмущения. — Да если б вы знали, какой он «нормальный»... Мать его болела долго, потом померла, а он вот в квартире притон устроил! Ходили тут всякие... Мутные... Толпами... Месяцами...

Тем временем Вадим Михайлович не спешил подниматься на этаж, хоть и бросал иногда взгляд на свой бывший балкон. Он прошелся туда-обратно по двору, покачался с пятки на мысок в тени старого клена, легкомысленно попинал колесо собственной машины. То и дело поблескивали на солнце часы — Коромыслин, очевидно, кого-то ждал, посматривал на время.

Наконец, потеряв, очевидно, последнюю надежду, он направился с столику. Крикнул еще издалека:

— Здрасте, дядь Паш!

Крутоухов важно кивнул:

— И тебе, привет! Давно не появлялся в наших краях. А мы тут тебя только что вспоминали... Ох, как вспоминали... Всем двором...

— Да я тоже, знаете... — взгляд генерального директора и идейного вдохновителя поплыл, вероятно, по волнам воспоминаний. — Родной двор, друзья. Мама ругается, что не иду ужинать. Иногда, так всего этого не хватает.

Шашечники переглянулись.

— Ну так чаще приезжай, — ухмыльнулся Крутоухов. — А со совсем там со своими роботами забудешь, как люди выглядят.

— О! Эт вы зря, дядь Паш! — представительный Коромыслин вмиг преобразился, превратился в самого настоящего Вадика — глаза загорелись, чисто выбритые щеки полыхнули юношеским румянцем. — Я же не просто роботов делаю, я же делаю роботов ого-го каких! Конечно, пока все на стадии эксперимента, и опытные образцы... — тут Вадик трагично вздохнул, — не всегда отвечают ожиданиям, но! Еще несколько лет и я переверну представление о роботах! Заставлю мир понять, что это — не просто машины какие-то, а самая настоящая панацея!

— Пана... чего? — удивился Крутоухов.

Вадик — а это был все еще он — навис над столом, как генерал над картой решающего сражения. Шашечники приготовившись слушать.

— Вот представьте! Болен человек! Телом болен, а не душой. Душа молодая-то, все помнит, все может, а тело... ну сломалось, как будто, и починить — никак! И что в таком случае делать? — строго спросил Вадик у шашечников и, не дождавшись ответа, продолжил: — А душу-то, душу нужно в другое тело перенести. Такое, которое не сломается! А если сломается, то обязательно починится! Конечно, по научному мы это все немного иначе объясняем, но суть!!! Пока только эксперименты идут, и не всегда... — он с тоской посмотрел на часы, а потом опять на балкон, — удачно, но перспективы, дядь Паш! Перспективы!

Шашечники озадаченно притихли. Даже Крутоухов молчал, раздумывая, а не двинулся ли Вадик умом на почве работы.

Нарушило тишину звучное:

— ВА-А-А-АДИК!

С Коромыслиным тут же случилось странное. Он посмотрел на часы, пробормотал что про тонкую настройку, а потом, запрокинув голову, крикнул, почему-то вопросительно:

— Еще пять минуточек, мам? Я же сказал, что к шести буду?

Грохнула створка окна, раздвинулись занавески и на балконе пятого этажа появилась фигура в цветастом халате. На плече у фигуры висело полотенце, на голове была косынка, а лицо поблескивало свежей эмалью.

— Так уже и не шесть, бесстыдник! — недовольно проворчала фигура. — Быстро домой! Ужин стынет!

Коромыслин улыбнулся сквозь слезы, обвел взглядом ошалевших шашечников и, сказав им негромко:

— Как будто снова двенадцать мне, — прокричал во весь голос: — ИДУ, МАМ, ИДУ!!!