Рассказы для чтения в скоростном трамвае

Снаружи замок не очень походил на туристический объект. Слишком уж он был какой-то замшелый. Окна кое-где разбиты, камни, из которых сложены стены, выщерблены. Да и сад вокруг какой-то непозволительно запущенный. Ни одного нормального дерева, все или кривые-косые, или высохли до состояния палки. В общем, лабуда совершеннейшая, а не замок.

Гид тоже раздражал. Представился Олегом, а откуда приехал – не сказал. Но похоже, в России торговал на базаре польскими самопальными джинсами. Иначе с чего бы он так расписывал эту третьесортную недвижимость, словно собирался нам её продать. Даже не продать, а втюхать!

- После второго крестового похода, - вещал Олег, - боковая ветвь трансильванских графов решила обосноваться на святой земле. Но после магометан в этих местах не осталось ни одного здания мало-мальски пригодного для проживания таких высоких особ, как потомки самого Влада Цепеша. И тогда Одар, граф пятый Дракула решил перевезти в Палестину весь причитающийся ему по праву наследования замок. Строение разобрали и больше двух лет транспортировали на четырёх сотнях повозок. А потом до последнего камешка восстановили в первозданном виде на этом месте.

В общем, плёл обычную экскурсоводную чушь, ничуть не беспокоясь о её историческом соответствии. Но на мою ненаглядную Асю он впечатление произвёл. Бегала вокруг этой заброшки, трогала стены. Чуть не облизывала. Засыпала вопросами экскурсовода так, что он, кажется, решил под конец сделать вид, будто не понимает по-русски. Только кто бы ему, земляку, поверил. Аська же затем в Израиль и ехала, чтобы этот самый замок увидеть.

- Мишка, ты ничего не понимаешь! – уверяла она меня ещё дома. – Блогерша Фаня Мур-Мур уверяла, что Дракуловичи - это единственный сохранившийся замок, где живут настоящие вампиры. Понимаешь, настоящие. Как в «Сумерках».

- В сумерках, значит, живут, а в остальное время куда-то выезжают? – решил я включить дурака.

Знаю ведь её татарскую натуру. Если что в голову втемяшилось, молотком не выбьешь. Она и с тёткой моей в Хайфе сама списалась. Наврала бедной Двойре, что её Мойшик так скучает, так скучает, аж кушать не может. Ждёт, видите ли, рыбу-фиш, как раньше в Ленинграде. Я тогда разозлился, а что поделать? Поздно метаться, когда и приглашение на руках, и билеты куплены. Подсуетилась.

- Мишенька, ты же понимаешь, - щебетала эта хитрая казанская морда, - татар в Израиле не очень-то любезно принимают. Конкуренции боятся, наверное, - она сощурила глаза и стала действительно похожа на татарку. – А с тобой, да к родственникам…

- Асенька, да какой из меня еврей? – Я отпирался как мог. - Я же даже крещёный!

- Да такой же, как из меня татарка! Крещёный он. Ты, Мишка, хоть обкурившись в бубен колоти. Главное, чтобы родственники твои об этом не знали.

В общем, к тёте Двойре мы так и не доехали. Вместо этого Аська заказала дорогущую экскурсию в этот полуразвалившийся сарай, который здесь от непомерной гордыни называют замком. И вот я стою, пытаюсь поймать местный дзен от разглядывания облезлых стен, а моё наказание уже заставила экскурсовода отворить тяжеленную входную дверь и приглашающе машет мне ручкой.

Ну что сказать про интерьер? Ожидаемо. На букву «Х». И не подумайте, что хорошо. Паутина свисает метра на три прямо с потолка огромного зала, что здесь заменяет прихожую. Повсюду пыль с протоптанными в ней тропинками. Надо же, кто-то здесь ещё ходит. Я думал, только Аська решится забраться внутрь. Хотя, чего с неё взять? Носится по залу, лезет в каждый угол. Даже в камин зачем-то заглянула. Выбралась вся пыльная, нос в саже, а глаза счастливые. И к экскурсоводу.

- Олежек, а у вас есть услуга ночёвки в этом замечательном замке? Всю жизнь мечтала переночевать в настоящих рыцарских покоях. Нет? Но это же неправильно. А вдруг кто-то из туристов захочет? А у вас нет. И какими глазами вы будете на него смотреть?

Блин. Иногда я сомневаюсь, кто из нас двоих еврей. Надо будет их с Двойрой поплотнее свести, чтобы пообщались. А то тётя мне при каждом звонке жалуется, что Ася, де, имя не еврейское. Имя – может быть. А вот татарка у меня еврейская на все сто.

Наш экскурсовод от такого напора потерял весь лоск и стал похож на продавца маленького магазинчика. С минуту слушал, а потом примирительно выставил вперёд руки.

- Ша, - говорит. – Не надо о нас так плохо думать, потому что есть. Есть такая услуга. Пла́тите триста шекелей с носа и ночуйте себе на здоровье. Второй этаж здесь вполне жилой. Не смотрите на внешний вид холла. Он так выглядит для создания вампирского антуража. Зато наверху есть вода, электричество, и вполне удобные кровати. Идёмте.

Он повёл нас наверх по каменной лестнице вдоль стены захламлённого зала.

А наверху и правда было всё по-другому. Уютная спальня под мягким электрическим светом. Мебель в стиле начала прошлого века, если не старше. Там ещё такой шифоньер был, огромный, из натурального дерева, весь покрытый ботанической резьбой. Почти такой же у моей бабушки на Мойке стоял. Ну и кровать. Широкая, мягкая даже на вид, и подушек не меньше дюжины. В такую хотелось лечь, предварительно надев длинную хлопковую ночную рубашку. Чтоб до самого пола. А на голову – мягкий колпак. И обязательно выпить перед сном умиротворительный бокальчик бренди.

Я, собственно, сразу упал на этот шедевр мебельного искусства и раскинул руки в стороны. И конечно же, на меня тут же накинулась Ася.

- Ты чего развалился? – ворчит. – Мы пятнадцать тысяч отдали для того, чтобы ты тут на кровати валялся? Поспать и у тётки сможешь. Пошли.

Пока мы шли по полутёмному коридору, Ася рассказывала, что эта её Мур-Мур уверяла своих подписчиков, что в подобных замках обязательно живут их настоящие хозяева – вампиры. И что стоит только им понравится, как они подарят очаровательной гостье своё фирменное вампирское долголетие.

- Понимаешь, - говорила она, отчаянно жестикулируя прямо перед моим лицом, - ни морщин тебе, ни лишнего веса, ни отвислых сисек. Да ты первый рад будешь!

- Асенька, какое к чертям долголетие? Какие вампиры? Тебе экскурсовод русским по белому сказал: это всё для создания антуража.

- Мишенька! Ты всё-таки дурак. Он по-твоему, что? Должен был сказать, что тут живут вампиры? Да отсюда тогда все туристы разбегутся, как тараканы от мелка «Машенька». А на сайте агентства такие отзывы накатают…

Я пытался отговориться тем, что целый день провёл за рулём, а вечер – за осмотром этого полуразвалившегося замка, но переубедить упрямую татарку мне не удалось. Вытащила меня и повела вдоль увешенного старыми портретами коридора. Освещение за пределами спальни было ненавязчивым, так что, когда Ася хотела разглядеть какой-нибудь особо древний холст, ей приходилось останавливаться, и, прищурившись, почти утыкаться носом в картину. Как-то неощутимо мы дошли до совсем уже тёмной и непримечательной дальней лестницы и сами не заметили, как по ней спустились. Причём, куда-то даже ниже уровня первого этажа. Тут было темно, пахло пылью и грязными носками. Мне стало жутковато.

Я почиркал зажигалкой, и когда разгорелся огонёк, увидел перед собой старичка. Низенький, ссутуленный, весь такой благообразный. Такие раньше, в моём детстве в Летнем саду вокруг Пирамиды в шахматы играли. Поношенная пиджачная тройка, на носу старенькие очки без оправы, под ними аккуратно постриженные седые усики и бородка-эспаньолка. Вот только его глаза мне не понравились. Нечеловеческие. Тусклые, как у снулой рыбы, а внутри медленно разгорался нехороший красный огонёк. Старичок нас оглядел, причём, мне показалось, что свет зажигалки ему только мешал. Потом довольно улыбнулся и сказал:

- Шалом наахаль.

У меня тут же отнялись руки и ноги. Я замер как столб посреди коридора, а в голове крутится только, что «наахаль» на иврите – еда. Пища. Мы, получается, для этого старичка просто пища. Мгновенно поверил и в вампиров, и в прочую нечисть. А Ася вновь сощурилась, только на этот раз удивлённо, и спросила:

- Чего?

Тут старик улыбнулся, и я увидел, как два его клыка потянулись вниз, а глаза загорелись совершенно адским багровым пламенем. Асенька завизжала, выдернула из-за пазухи здоровенный деревянный крест и ткнула вампиру прямо в лицо. Тот скорчил недовольную мину.

- Ой! Я вас умоляю, - с неожиданным одесским выговором произнёс он. – Тут вам не занюханная Тгансильвания какая-нибудь. Ви оглядитесь вокгуг. Это-таки Изгаиль. Богоданный и благословенный. А я? Ви-таки думаете я казуальный хгистианский вампиг? Ха! Да сказать шоб да, так вовсе даже нет. И не надо махать вашей дегевяшкой пегед моим лицом. Шоб я так жил, как она мне всё гавно. Кгест! Ха! – старик усмехнулся, и мне показалось, что изо рта у него при этом вырвалось еле заметное облачко фиолетового дыма.

– Пгидумалось же в вашу дугную голову. – продолжал вампир, становясь при каждом слове всё подвижнее и энергичнее. – Ви лучше сходите в синагогу, возьмите там могендавид, и им пегедо мной помахайте. Я тогда хоть «тода раба» скажу.

Я даже заслушался, несмотря на сложившуюся ситуацию. Вот уж не ожидал, что где-то сохранились носители прославленного одесского слога. Они же, вроде, ещё в прошлом веке вымерли. Я посмотрел на старика внимательнее. Это люди вымерли. А он, значит, и не собирается. Он, значит, действительно вампир.

А дедок преобразился. Плечи расправил и стал почти на голову выше. Зубы ещё удлинились. Нос затрепетал, словно унюхал что-то вкусное. Видимо, так оно для него и было. А я не могу пошевелиться, тело от ужаса как не своё. И тут Ася ему так улыбается, и спрашивает:

- Всё равно, говоришь? А так? – и со всей силы крестом ему по лбу – хрясь!

Старик где стоял, там и рухнул. А моя боевая хомячиха хвать меня за руку, и наружу. Сейчас и не вспомню, как до машины добежал, как потом через ночь по незнакомой дороге до самого Кабабира нёсся. В себя пришёл уже за столом у тёти Двойры. Ася напротив сидит, щучий хвост наворачивает. Она, между прочим, фаршированную рыбу уважает, куда там тем евреям. Тётушка по кухне носится, всё мечет и мечет на стол, словно хочет, как в детстве, откормить племянника до состояния воздушного шара. И общаются обе женщины между собой с огромным удовольствием, ласковей, чем родные сёстры. Так что я улыбнулся и спросил:

- Что же ты, Асенька, дедушку, да вдруг крестом по голове? Ты же так хотела с милым вампирчиком задружиться.

А моя ненаглядная улыбнулась, снова по-татарски прищурилась, и ответила:

- Да просто не похож он, Мишенька, на Эдварда Каллена. Вот ни малюсенького разочка.

Посмотрел я на свою татарку совсем другими глазами. Хорошая она всё-таки. И живём мы уже сколько лет вместе. А что иногда ссоримся, так на то она и жизнь.