Рассвет русского царства. Книга 4

С самого утра меня пригласили в малую светлицу. Князь сидел на том же месте, что и вчера вечером, когда сделал мне серьёзное и крайне выгодное предложение.

- Ну, Дмитрий, – едва я переступил порог начал он без предисловий, – вижу по глазам, ночь ты провёл в раздумьях, но решение принял верное.

Получив разрешение, я сел напротив.

- Да, Андрей Фёдорович, – ответил я спокойно. – Я всё взвесил. Для меня большая честь породниться с вашим домом и домом Шуйских. И я согласен.

- Вот и славно! Я знал, что ты парень неглупый. Тогда давай к делу, не будем тянуть кота за хвост.

Он пододвинул ко мне лист пергамента, исписанный мелким, но разборчивым почерком.

- Смотри, – ткнул он пальцем в верхнюю строку. – Это приданое. Я дочь свою не в чём попало отдаю. За Алёной пойдёт, во-первых, сундуков десять с добром: ткани, меха, утварь серебряная, жемчуга… Мать её, Ольга, с рождения собирала, так что стыдно не будет.

Я кивнул, пробегая глазами по списку, и он внушал уважение.

- А, во-вторых, – продолжил князь, – земли. Я даю за ней деревеньку Сосновку и пустошь за оврагом, что аккурат к твоим владениям примыкает.

Я поднял на него глаза. Это был щедрый жест. Сосновка была небольшой, дворов на пятнадцать, но крепкой деревней.

- Земли – это серьёзно, Андрей Фёдорович, – с уважением сказал я. – Благодарю.

- То-то же, – усмехнулся он. – Я понимаю, что тебе сейчас люди нужны и прокорм. Сосновка тебе в этом подспорьем будет. Но и ты, зятёк будущий, не плошай. От тебя требуется, чтобы дочь моя жила в достатке, чтобы терем у неё был не хуже моего, и чтобы слуг хватало.

- С этим проблем не будет, – заверил я. – Терем уже стоит, но, если понадобится, я перестрою. Благо денег у меня на это теперь хватает.

Князь кивнул, соглашаясь.

- Да, хватка у тебя есть, это хорошо. Теперь о сроках. Тянуть не будем, но и спешить негоже. Сейчас лето в разгаре, страда на носу. Думаю так… сыграем свадьбу после сбора урожая, на Покров*(14 октября по новому стилю). Как раз закрома полные будут, пива наварим, медов наставим. Да и дороги подмёрзнут, гостям ехать сподручнее, чем по осенней распутице. Что скажешь?

Покров… Октябрь. У меня было около двух месяцев. Времени, с одной стороны, вагон, а с другой, катастрофически мало для всего того, что я задумал и к чему уже приступил. Но, разумеется, спорить я не стал. Всё-таки осень традиционное время для свадеб на Руси.

- Разумно, – согласился я. – Как раз успею закончить основные работы по строительству и подготовить всё к приёму молодой хозяйки.

- Вот и договорились, – князь откинулся на спинку кресла, и официальный тон в его голосе сменился на более тёплый, почти отеческий. – Что со сватами? Отца пришлёшь или…

- А так можно? Без родителей? Просто, я уже говорил, что Григорий в Москву отправился, и сколько он там пробудет неизвестно.

- Да… – задумался князь. – Ладно. Уверен, что отец твой против не будет. Так что скажем всем, что вместо себя он попросил сговориться моего брата. Я с ним сам позже поговорю.

- Хм, – задумался я. – Андрей Федорович, а не подумают ли что наша спешка слишком подозрительна? Тем более, наш брак неравный… – я сделал паузу, давая додумать князю.

- Я понял, о чём ты говоришь. И меня радует, что ты печёшься о чести своей будущей жены. И да, ваш брак выглядит поспешным, но что нам мешает сказать, что мы сговорились о нём сразу после возвращения из Москвы? Когда ты только получил дворянские грамоты. И мы не спешили об этом объявлять, решив подождать, когда ты встанешь на ноги. Это будет звучать вполне правдоподобно. Но, если найдутся глупцы, то… – пожал он плечами. – Одним кнутом брехло не отделается.

Я кивнул, поняв, что у князя всё под контролем.

В этот момент мне в голову пришёл вопрос, который вертелся на языке с самого начала разговора. Всё-таки мы тут судьбы вершим, земли делим, а главный «объект» договора вообще в курсе?

- Андрей Фёдорович, – спросил я, – а Алёна… она уже в курсе нашей договорённости?

Князь на мгновение замер, потом уголки его губ дрогнули в улыбке.

- Да, – просто ответил он.

- И как она отнеслась к этой новости? – подался вперёд я. – Не было ли… слёз? Всё-таки я не княжеский сын, не ровня ей по крови.

Князь Бледный прищурился, и в его взгляде была какая-то хитринка.

- А сам как думаешь? – вопросом на вопрос ответил он.

Я пожал плечами, вспоминая наши встречи, её взгляды на охоте, недавний случай с серьгами.

- Эм… я не знаю, – честно признался я. – Женская душа потёмки, а уж княжеская тем более.

Раздался раскатистый смех князя.

- Ох, Дмитрий, Дмитрий… Воин ты справный, купец хваткий, а вот в девках, видать, пока не особо разбираешься, – он вытер выступившую от смеха слезу. – Скажу тебе так: Алёна, хоть и постаралась скрыть свою радость, воспитание всё-таки, но от меня это не укрылось. Глаза-то сияли, как те изумруды, что ты ей подарил.

Я выдохнул, чувствуя, как с плеч свалился невидимый груз. Вдруг князь перестал улыбаться. Он подался вперёд, и лицо его стало серьёзным.

- Вот только имей в виду, Дмитрий, – произнёс он, чеканя каждое слово. – Дочь мою обидишь, хоть словом, хоть делом, хоть взглядом косым… и…

Он не договорил, но угроза повисла в воздухе. И несмотря на обстоятельства он всё же оставался отцом.

Я поспешил перебить его, не дожидаясь продолжения угрозы.

- Этого не произойдёт, Андрей Фёдорович. Даю слово. Алёна ни в чём не будет нуждаться. Я буду уважать её и беречь.

Несколько долгих секунд князь внимательно, сверлящим взглядом смотрел на меня. Но я легко выдержал этот взгляд.

Наконец-то князь откинулся назад и кивнул.

- Вот и славно, – уже мягче сказал он. – Верю. Дочь у меня, хоть и с характером, вся в мать, но воспитана правильно. Она станет тебе верной опорой, если ты будешь ей добрым мужем. Ну, – он хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь, – дело сделано.

Я вышел из кабинета князя Андрея Фёдоровича и, признаться, чувствовал себя так, словно только что разгрузил пару телег с углем.

- О! – раздался знакомый, донельзя довольный голос.

Я поднял голову и увидел Ярослава. Он стоял, прислонившись плечом к стене коридора, и улыбался так широко, что казалось, еще немного и лицо треснет.

- Это, наверное, тебя теперь можно и братом называть? – спросил он, отлипая от стены и шагая мне навстречу.

Я посмотрел на него, пытаясь понять сколько он уже знает. Судя по сияющей физиономии… всё.

- Я так понимаю, что все уже знают новости? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

- Разумеется! – хлопнув меня по плечу воскликнул Ярослав. – Моя единственная сестренка выходит замуж! И не за какого-то там старого пердуна-боярина, у которого из достоинств только сундук с молью, а за тебя!

Он сделал паузу, его лицо стало чуть серьезнее.

- Давно я сестру такой счастливой не видел. Но тебе бы не помешало поговорить с ней самому.

Я вопросительно приподнял бровь.

- Поговорить? О чем? Вроде бы все уже решено на высшем уровне.

- Ну ты даешь! – Ярослав закатил глаза. – Она, как бы это сказать, немного личность романтичная. Ей будет приятно, если ты признаешься ей в любви и всё в таком духе. Девушки это любят…

Я посмотрел на него с нескрываемым скепсисом.

- Ты сейчас серьёзно? – у Алёны я не заметил розовых очков. Она совсем не производила впечатление барышни, которая падает в обморок от избытка чувств.

- Дим, – произнес Ярослав – вот ты в каких-то вещах такой умный… А в каких-то совсем дуб дубом. Женщине всегда хочется слышать, что она особенная.

- Ясно, – подумав сказал я, не желая продолжать этот спор. Учить меня обращению с женщинами дело неблагодарное. Мой опыт в прошлой жизни был, мягко говор, паршивым, да и здесь с Милой, Марьяной и Инес эти отношения были специфическими. – И где сейчас Алёна?

- Она ждёт тебя в саду, – тут же ответил Ярослав, словно только этого вопроса и ждал.

Я насторожился.

- Стоп, как ждёт? Она что ли послала тебя сюда меня караулить?

- Нет, конечно, – отмахнулся он, но хитрая улыбка его выдавала. – Просто она надела самое красивое платье, навела прическу, благовониями надушилась так, что шлейф за версту, и пошла гулять в сад. Только глупец не понял бы, что это всё не для птичек и цветочков, а для тебя. Иди уже, герой-любовник.

Я вздохнул, покачал головой и направился к лестнице.

Назвать себя романтиком я никак не мог. Все эти серенады, стихи и томные взгляды вызывали у меня зубную боль. Я был человеком дела. Прагматиком до мозга костей. Но долг обязывал. К тому же, если быть честным с самим собой, Алёна была светлой девушкой. Красивой и неглупой. И возможно… со временем… я действительно смогу её полюбить? Кто знает…

Спустившись вниз и выйдя на крыльцо, я направился к саду, разбитому за княжеским теремом. Долго искать девушку не пришлось. В небольшой резной беседке, увитой плющом, сидела Алёна.

Склонив голову, она вышивала что-то на пяльцах, а рядом, на скамеечке, примостилась одна из тех дородных нянек, что тряслись с нами на охоте.

Стоило мне появиться на дорожке, как нянька, словно по команде, тут же подхватилась, поклонилась мне и поспешно ретировалась. Впрочем, далеко она не ушла: встала у входа в сад, делая вид, что разглядывает куст крыжовника.

Я усмехнулся про себя. Всё срежиссировано князем Бледным. Нам дали возможность поговорить наедине, но приличия соблюдены – дуэнья бдит, чтобы жених не позволил себе лишнего до свадьбы.

Я подошел к беседке, стараясь ступать не слишком громко, и в какой-то момент она подняла голову и посмотрела на меня задумчивым взглядом.

Ярослав не соврал. Выглядела она потрясающе. Зелёный сарафан, расшитый жемчугом, подчеркивал цвет её глаз, а на щеках играл легкий румянец, то ли от жары, то ли от волнения. Не важно.

- Привет, – произнёс я, останавливаясь у входа в беседку.

Глупое начало, но ничего умнее в голову не пришло.

- Здравствуй, Дмитрий, – откладывая вышивку ответила она тихо.

- С тобой можно поговорить? – тут же спросил я, решив не тянуть кота за хвост.

- Конечно, – ответила Алёна. Она посмотрела на меня прямо, и в этом взгляде я увидел смесь любопытства и… ожидания.

Я набрал в грудь воздуха, собираясь выдать какую-нибудь дежурную фразу про то, как я рад решению её отца, но Алёна меня опередила.

- Никогда бы не подумала, что меня отдадут за тебя, – произнесла она вдруг. Голос её звучал задумчиво и без тени кокетства.

Я даже немного опешил от такой прямоты.

- Эм… – я запнулся, пытаясь понять, рада она этому факту или наоборот. – Почему?

Она посмотрела на меня, чуть склонив голову набок, и просто сказала:

- Ещё год назад ты был у нас в гостях, и ты был простым сыном десятника. А я княжна. Пропасть между нами была такой, что и не перепрыгнуть.

Я шагнул в беседку и сел напротив неё.

- Алён, – произнес я серьезно. – Если ты не хочешь выходить за меня… Если для тебя это разница в чести… Мы ещё можем всё отменить. Я сейчас пойду к твоему отцу и скажу, что передумал. Возьму вину на себя. Я не хочу неволить тебя.

Она удивленно приподняла брови.

- О, как? – её губы тронула ироничная улыбка. – Какое благородство. А то, что это твой шанс стать выше, чем ты есть сейчас, войти в семью Рюриковичей, получить защиту Шуйских, разве для тебя не так важно? Ты готов от всего этого отказаться ради моего душевного спокойствия?

Разговор зашёл в совершенно другую стезю, нежели предсказывал Ярослав. Никакой романтической чепухи. Передо мной сидела не наивная дурочка, ждущая принца, а умная девушка, прекрасно понимающая, как устроен этот мир.

И, черт возьми, мне это нравилось!

- Важен, – не отводя взгляда честно ответил я. – Это глупо отрицать. Для меня это огромный шанс. Но… – я сделал паузу, подбирая слова. – Но я не хочу брак, в котором мы будем друг друга ненавидеть. Или просто терпеть. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на холодную войну в собственном доме.

- Ненавидеть? – переспросила Алена, и в её голосе проскользнуло удивление.

- Да. Если тебя не устраивает моё происхождение, если ты будешь каждый день смотреть на меня и думать: «За что мне достался этот выскочка-худородный?», то это станет серьезным камнем преткновения. Я гордый человек, Алёна. Я не потерплю презрения. Если так, я лучше отклоню предложение твоего отца прямо сейчас.

Она смотрела на меня несколько секунд. Потом медленно покачала головой.

- Стой, – произнесла она твердо. – Для меня не важно, какое у тебя происхождение, Дима. Правда. Я видела многих родовитых боярских сынков, у которых гонору на рубль, а ума на копейку. Ты другой. Ты сам себя сделал. – Она подалась чуть вперед, и её голос стал мягче. – Мне важно, чтобы ты уважал меня. Не как княжну, не как трофей или приложение к приданому. А как человека и как хозяйку. Чтобы считался с моим мнением. Тогда я буду уважать тебя и поддерживать твои начала, какими бы безумными они ни казались другим.

Я усмехнулся. Вот это честный разговор, я бы даже сказал деловой.

- То есть о любви речи нет? – спросил я, вспомнив напутствие Ярослава.

Алёна стрельнула в меня глазками – и вот тут уже промелькнуло то самое кокетство, о котором говорил её брат.

- Дим, не стану отрицать, ты мне нравишься, – с легкой улыбкой сказала она. – Ты сильный и с тобой интересно. И смею надеяться, что я тебе тоже не противна.

- Не противна, – подтвердил я, улыбнувшись в ответ. И тут же исправился. – Ты мне даже очень нравишься.

Алёна кивнула.

- Но о таких громких чувствах, как любовь до гроба, я пока ничего не знаю, – закончила она мысль. – Книжки это одно, а жизнь другое. Но… я надеюсь узнать о них с тобой. Со временем.

Мы помолчали. Между нами устанавливалось что-то вроде негласного договора двух людей, решивших строить общее будущее на фундаменте взаимного уважения, а не на зыбком песке иллюзий.

Потом мы поболтали с ней ещё несколько минут. Обсудили предстоящую свадьбу, сроки, гостей. Я рассказал ей немного о своих планах по перестройке дома в Курмыше, чтобы ей было комфортно. Она слушала внимательно, задавала вопросы и выключила «решим» княжны, с которого начался разговор.

Пир, устроенный князем Андреем Фёдоровичем, был, что называется – «для своих». Но в понятие «свои» у удельного князя входило полгорода. По крайней мере, та его половина, что имела вес, деньги или родословную.

Гридница гудела. Столы ломились от яств: запечённые лебеди, щучьи головы в чесноке, горы пирогов и ендовы с медами. Слуги сновали между рядами, только и успевая подливать.

Я сидел по правую руку от князя, на почётном месте. А рядом со мной, прямая, как струна, сидела Алёна.

Наблюдать за гостями было занятием прелюбопытным. Купцы, те самые, с которыми я на днях вёл дела, смотрели на меня с уважением. Для них я был понятен: человек дела, с деньгами и связями. А вот родовитое боярство…

О, эти взгляды я чувствовал кожей.

Старые роды, чьи предки служили ещё прадедам нынешних князей, смотрели на меня как на грязь, случайно прилипшую к княжескому сапогу. Для многих здесь присутствующих, имеющих сыновей на выданье, это было личным оскорблением.

Я скосил глаза на Алёну. Она держалась с достоинством, но в её глазах, когда она думала, что никто не видит, мелькал страх. Страх перед переменами…

- Не бойся, – тихо сказал я, чуть наклонившись к ней, чтобы не слышали соседи. – Я рядом.

Алёна повернула ко мне лицо. Уголки её губ тронула слабая улыбка. Чтобы немного отвлечь её от пугающих мыслей, я принялся рассказывать историю, рассказанную мне Богданом, как в один из походов (ещё до службы мне) молодой дружинник, впервые увидев верблюда в татарском стане, решил, что это «горбатый конь, которого бесы погнули», и пытался его перекрестить. История была глупая, но смешная, и я, конечно, приукрасил её для красного словца.

Алёна сначала слушала вежливо, но потом прыснула в кулак, и напряжение в её плечах немного спало.

Мы болтали о всякой ерунде, создавая вокруг себя маленький островок спокойствия посреди шумного пира. Но вскоре разговор свернул на тему, которая, видимо, давно её тревожила.

- Дмитрий, – она понизила голос и посмотрела на меня с опаской. – А это правда… про чёрную женщину?

Я чуть не поперхнулся мёдом.

- Нува? – переспросил я. – Да, правда. Она живёт в моём доме.

Алёна округлила глаза.

- И что… она будет прислуживать? Прямо в доме? – в её голосе звучала брезгливость пополам с суеверным ужасом. – Говорят, она на чёрта похожа.

Я усмехнулся, отрезая ножом кусок мяса.

- Алёна, посмотри на это с другой стороны, – сказал я, глядя ей в глаза. – У кого в Нижнем Новгороде есть такая служанка? Ни у кого. Даже у Великого князя в Москве такой нет!

Она задумалась, переваривая мои слова. После чего она медленно кивнула и в её глазах появилось любопытство.

Но следующий её вопрос застал меня ещё больше врасплох. Она прищурилась, и в этом взгляде промелькнула та самая женская проницательность…

- Кстати, – протянула она, вертя в руках кубок. – Раз уж мы заговорили о твоём доме и слугах… А не ждёт ли меня там тот самый гарем, про который ты давеча рассказывал на охоте? Ну, тот, что ты у мурзы захватил?

- «Инес…» – пронеслась у меня мысль.

Алёна смотрела на меня выжидающе. Врать не хотелось, но сказать правду сейчас, значило убить всё доверие на корню.

- Нет, – твёрдо сказал я. – Нет, никакого гарема.

Это была ложь. Вернее, полуправда. Гарема как такового не было, но была Инес. Которая спала в моей постели и считала, что имеет на меня какие-то права.

- Точно? – чуть склонив голову переспросила Алёна.

- Точно, – отрезал я. – Я уважаю тебя и твоего отца. В моём доме будет только одна хозяйка. Ты.

Алёна выдохнула и улыбнулась, на этот раз искренне.

- Я верю тебе, Дима.

А я, улыбаясь ей в ответ, лихорадочно соображал, что нужно решить вопрос с Инес сразу же, как только моя нога ступит на землю Курмыша.

- «Куда её деть? Выдать замуж? Отправить в монастырь? Денег дать и выслать в Москву? Решу на месте – оборвал я себя. – Главное, чтобы она исчезла из терема».

Я потянулся за кубком, чтобы смочить горло, и скользнул взглядом по залу. Моё внимание привлёк один из слуг, разносивших блюда.

Ничего особенного в нём не было. Обычный парень в простой рубахе, с подносом в руках. Но он смотрел на меня не с любопытством, как остальные, и не с завистью. Он смотрел холодно. Так смотрят, когда прикидывают, куда лучше ударить ножом.

Моя интуиция, та самая «чуйка», что не раз спасала шкуру, взвыла сиреной.

Я замер, не донеся кубок до рта. Парень, заметив, что я перехватил его взгляд, тут же отвёл глаза, смешался с толпой слуг у дверей и, ловко лавируя между гостями, скользнул в боковой проход, ведущий на кухню.

- Ты чего? – спросила Алёна, заметив перемену во мне.

- Ничего, – я заставил себя расслабиться и сделать глоток. – Показалось.

Но внутри я подобрался. Этот взгляд мне очень не понравился. Я продолжал следить за дверью, ожидая, что он вернётся, но слуга как сквозь землю провалился и больше я его не видел.

В какой-то момент князь Андрей Фёдорович поднялся со своего места. Шум в зале стих. Князь был уже весел, хмель ударил ему в голову, но держался он крепко.

- Дорогие гости! – его голос раскатился по сводам гридницы. – Я собрал вас сегодня не просто хлеб преломить! Радость в моём доме великая!

Он сделал паузу, обводя всех торжествующим взглядом, и положил тяжёлую руку мне на плечо.

- Дочь моя, княжна Алёна, сговорена! И муж ей будет Дмитрий Григорьевич Строганов, дворянин московский, воин славный и друг нашего дома верный!

По залу пронёсся гул. Кто-то крикнул «Слава!», купцы захлопали, но со стороны боярских столов повеяло холодом.

Князь поднял кубок.

- За молодых!

И тут, словно гром среди ясного неба, раздался пьяный, скрипучий голос.

- Позор!

Все замерли, оглядываясь по сторонам.

Из-за дальнего стола, шатаясь, поднялся грузный боярин.

- Позор! – повторил он, тыча в меня пальцем. – До чего дожили! Рюриковичи… с безродными псами кровь мешают!

Алёна побелела. Я же начал подниматься, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а рука сама тянется к поясу, где, увы, не было сабли.

- Ты кого псом назвал, смерд? – процедил я, готовый перешагнуть через стол.

Но князь Андрей оказался быстрее.Он не стал кричать. Не стал звать стражу. Он просто шагнул вперёд, с удивительной для его комплекции скоростью преодолел расстояние до стола боярина, фамилия которого, как я позже узнал, была Лыков. Тот самый боярин, который слал мне письмо и угрожал войной, если я не верну крестьян.

Боярин открыл рот, чтобы произнести очередную гадость, но не успел.

Андрей Фёдорович размахнулся и с коротким, смачным звуком «хрясь!» впечатал кулак прямо в бородатую физиономию наглеца.

Удар был такой силы, что Лыков, не пикнув, опрокинулся навзничь вместе с лавкой, задрав ноги в дорогих сапогах кверху.

Князь Бледный стоял над ним, потирая сбитые костяшки.

- Ещё кто-то имеет что сказать против моего выбора? – спросил он, и этот вопрос был слышен в каждом углу. – Или против моего зятя?

Гости промолчали.

- Убрать это, – брезгливо бросил князь подоспевшей страже, кивнув на бессознательное тело. – И вышвырнуть за ворота. Чтобы духу его здесь не было.

Стражники подхватили обмякшего Лыкова и поволокли к выходу.

Андрей Фёдорович вернулся на своё место, взял кубок и гуляние продолжилось, как ни в чём не бывало.

От автора

От автора ТОП-100. Попаданец в князя и плевать, что третий сын. У меня есть любящая родня… ЧТО? Я самый слабый!

Боярка-реалРПГ, новый вид книги!

Андер Арес https://author.today/reader/445717/4140514