Рассвет русского царства. Книга 6

- Я! – тут же ответил Алексей Шуйский.

Я присмотрелся к нему, но, вопреки ожиданиям, не увидел за его спиной стражников, готовых скрутить меня по первому знаку. Я спустился с коня и, оглядевшись, окончательно понял, что задерживать или брать меня под стражу никто не собирается.

Обстановка сбивала с толку. Я внимательно посмотрел на Алексея, пытаясь прочесть хоть что-то на его осунувшемся лице.

- И зачем? – спросил я, всё еще держа руку недалеко от сабли. – Мсти...

Договорить я не успел, так как Алексей подошёл ко мне почти вплотную.

- Прости меня, – серьёзным тоном произнёс он. – Я нарушил все мыслимые и немыслимые правила гостеприимства. Ты принял меня, как родича, а я... – Он замялся, словно слова застревали в горле, но, собравшись с духом, поднял глаза и продолжил, глядя мне прямо в лицо. – Я когда вернулся, отец очень сердился. Воины, что были со мной… он изгнал их из дружины с позором. Он очень хотел, чтобы мы примирились. Потому я и приехал сюда из-под Можайска... –т Он опустил голову. – Но никак не думал, что приеду и узнаю, что отец и дядя мертвы.

Я выдохнул, чувствуя, как часть напряжения отпускает меня. Передо мной стоял уже не тот пьяный юнец, которого я хотел повесить на воротах, а мужчина, принявший на свои плечи тяжесть родового горя. Да, он всё еще был Алексеем, но смерть близких… отца… меняет людей быстрее любых наставлений.

- Я принимаю твои извинения, Алексей Васильевич, – внимательно посмотрел я на боярича... нет, уже на боярина и главу рода Шуйских. – И со своей стороны я тоже приношу извинения. В тот момент, когда я тащил тебя к воротам... я...

Шуйский перебил меня быстрым жестом руки.

- Не говори ни слова. Я же понял, что ты меня напугать решил. Правда, в тот момент я с жизнью распрощался. Это я, конечно, не сразу понял, отец мне потом объяснил, что ты слишком умный для того, чтобы меня повесить и тем самым погубить всех своих людей.

На его слова я медленно кивнул, не став разубеждать. Хотя, признаться честно, в тот момент о последствиях я думал в последнюю очередь. Видимо, Василий Федорович был мудрее нас обоих, раз сумел обернуть даже мою вспышку гнева в воспитательный урок для сына.

В этот момент подал голос кто-то из бояр.

- Почему твоя дружина стоит вместе с предателем?! – спросил он у меня.

Похоже, этот вопрос интересовал всех. Я заметил, как напрягся Пронский, его рука потянулась к поясу. Но Алексей сделал резкий жест рукой, и тот, скрипнув зубами, убрал ладонь с рукояти клинка.

Я почему-то повернулся к Ратибору, не желая смотреть на боярина, что задал мне вопрос.

- Меня не было, когда всё здесь началось. Я был у Великого князя, но, насколько я понял, Ярослав просто занял главенствующую высоту там, где стояли мои пушки. Это военная необходимость, а не знак моего соучастия. Однако, – сделал я паузу, обводя взглядом всех присутствующих, – я хочу разобраться, что тут произошло на самом деле.

- Разобраться?! – лицо Ратибора перекосилось. – Все ясно, как день!

Я же стоял на своём, продолжил.

- Потому что я не верю, что Василий Фёдорович и Андрей Фёдорович были убиты рукой Ярослава, – закончил я.

- Но мой сын лично видел… – попытался возразить Ратибор, причем голос его с каждым словом звучал всё громче, срываясь на крик.

- Ратибор, ты меня знаешь! – я примирительно поднял руки, показывая открытые ладони. Он нехотя кивнул, и я продолжил. – Так вот, я доверяю Ярославу. Он не мог этого сделать… Просто он не такой человек, чтобы резать родню.

В этот момент издалека, со стороны тракта, послышался нарастающий гул и крики: «Князь едет! Великий князь!»

Толпа бояр и дружинников заколыхалась. Все повернули головы в сторону, откуда доносились крики, многие двинулись туда, чтобы встретить правителя и первыми донести свою версию событий.

Только Алексей остался стоять на месте. Он смотрел не на дорогу, а в землю под ногами.

Я подошёл к нему ближе.

- Ты уже видел отца? – спросил я.

- Да, – тяжело вздохнув ответил он. – Я приехал в лагерь, когда тело отца ещё было тёплым… Однако, успел распорядиться, чтобы, пока не приедут надельщики и дьяки, никто нечего не трогал. Всех выгнал из шатра и поставил охрану из доверенных людей.

Я с уважением посмотрел на него.

- Алексей, – обратился я к сыну, потерявшему отца, понизив голос так, чтобы нас не слышали посторонние. – Я не верю, что Ярослав убил их. Я знаю его, как брата. Он шебутной, бывает глупым, но он не убийца и не предатель.

Шуйский поднял на меня взгляд.

- Честно признаться, Дмитрий... я тоже, – произнес он шепотом.

У меня отлегло от сердца. Если глава рода Шуйских сомневается, у нас есть шанс избежать бойни.

- Но есть Глеб, – продолжил Алексей. – И он видел, как Ярослав перерезает глотку моему дядьке Андрею. Вот этим.

Алексей медленно поднял руку. В его ладони лежала трость. Черное дерево, серебряная рукоять в виде головы змеи...

Я похолодел.

- Вот этим, – повторил он.

Он нажал на скрытую пружину, и с тихим щелчком из трости выдвинулось узкое, хищное лезвие из той самой дамасской стали, что я ковал.

А лезвие было бурым от засохшей крови.

Тем временем толпа бояр и дружинников ушла в сторону тракта, где показался стяг Великого князя. Все спешили засвидетельствовать почтение, пожаловаться, первыми выкрикнуть свою правду.

Но Алексей Шуйский даже не шелохнулся. Немного подумав, я спросил:

- Почему ты не идёшь встречать Ивана Васильевича?

Алексей медленно поднял на меня взгляд. В его глазах читалась какая-то обречённость, смешанная со стыдом.

- Потому что вызвал его гнев, – ответил он, и тяжело вздохнув продолжил. – Именно поэтому-то отец и отправил меня в Курмыш. Сказал, чтобы не показывался некоторое время при дворе. Так сказать, пока всё не уляжется.

Ещё тогда я догадывался о чем-то подобном, но первопричин так и не узнал.

- И что же ты сделал? – спросил я, ожидая услышать о какой-нибудь пьяной драке в кабаке или, на худой конец, обрюхаченной боярской дочке.

Шуйский посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, скривившись, начал отвечать.

- На переговорах с крымским ханом Хаджи-Гиреем я… напился. И не смог договориться о том, чтобы в случае чего вместе напасть на ханство Большой Орды. – Он сделал паузу, добавил. – Если Большая Орда пойдёт на нас, крымчаки должны были бы ударить им в спину. То же самое мы должны были бы сделать если войско Большой Орды пойдёт на крымчаков.

Я мысленно присвистнул. Это был серьёзный… очень серьёзный просчёт.

- Не смог по какой причине? – уточнил я, хотя внутренне уже догадывался.

- Я же уже сказал, – ответил он. – Напился. Но, что ещё хуже… когда я возвращался, меня догнали новости, что Хаджи-Гирей скончался. И теперь его старший сын, Нур-Девлет, возглавил ханство.

- И? – произнёс я. Просто я не понимал, если хан умер, то можно было попробовать договориться с новым. И я был уверен, что Шуйский понимал это.

Но что-то было не так, ведь Алексей опустил голову ещё ниже, а плечи его ссутулились.

- Когда я напился… – выдавил он из себя, – я врезал этому Нуру. И выбил зуб.

Я замер, потеряв дар речи. Ударить чингизида? Хана? Пусть будущего, но всё же…

- Только из уважения к моему отцу Хаджи-Гирей меня не наказал и просто свернул все переговоры, – закончил Алексей убитым голосом. – А теперь Нур-Девлет на троне. И новое посольство от Великого князя он видеть не желает.

- Алексей, – я покачал головой, не в силах скрыть изумления от масштаба его идиотизма. – Сейчас не время и не место, чтобы я читал тебе нотации, но ты же сам знаешь, что теряешь голову, если пьёшь. Ты понимаешь, что ты не просто зуб выбил? Ты, возможно, войну на наши головы призвал.

- Знаю, – с печалью в голосе ответил он. Но почти сразу его голос приобрёл более живые нотки. – Дмитрий, я понимаю, что знакомство у нас не задалось, – быстро заговорил он. – Но сейчас мне нужно знать… мы на одной стороне? Пойми правильно, моё положение при дворе сейчас, мягко говоря, шаткое. Всё держалось на отце. Пока был он жив, Иван Васильевич терпел меня. А теперь… Без отца меня сожрут. Твоя поддержка мне очень нужна. Ты пользуешься благосклонностью Великого князя. Твои пушки… твоё слово имеет вес.

Я задумался. Ситуация была, мягко говоря, сложной. Шуйские… даже обезглавленный, этот род оставался мощнейшим кланом. Мне нужен союзник... Но Алексей… с ним будет сложно. И не стоит забывать, что несколько часов назад подобное предложение мне делал митрополит…

Вот только выбирая между этими двумя, всё же лучшей кандидатурой был Шуйский. Не он сам, а его род. Митрополит не вечный, умрёт Филипп, и на его должность назначат другого. И придётся снова договариваться. Тогда как Шуйские самый сильный род в Московском княжестве.

Я посмотрел прямо в глаза Алексею.

- Если мы докажем, что к убийству не причастен Ярослав, то я проблем не вижу. Мы будем союзниками. – Алексей прищурился понимая, что я ещё не всё сказал. – Но если же окажется наоборот, – продолжил я, выделяя каждое слово, – то я смею напомнить тебе, что я женат на Алёне, в девичестве Бледной. Она родная сестра Ярослава, а я своих не бросаю.

Алексей скривился, словно проглотил лимон.

- Ты же понимаешь, что доказательства… – начал он, кивнув на окровавленную трость, которую всё ещё сжимал в руке. – Всё против него. Эта трость. Слова Глеба. Бегство Ярослава. Войска, – показал он на другую сторону поля.

- Пойдём в палатку, – резко оборвал я его, кивнув на шатёр, где лежали тела его отца и дяди. – Внимательно посмотрим.

- Зачем? – удивился Алексей, невольно отшатнувшись. – Там отец… мёртвый. Надельщики ещё не приехали.

- Затем, что… – я сделал паузу, обдумывая, стоит ли озвучивать свои мысли сейчас, но решил, что тянуть некуда. – Затем, что я подозреваю, что убил твоего отца и дядю… Глеб.

Глаза Алексея расширились.

- Глеб?! – переспросил он, словно не веря ушам. – Но зачем? Он же… он же первым поднял тревогу! И он сам чуть не погиб, сражаясь с убийцей!

- Вот именно, – процедил я. – Слишком складно всё выходит и слишком уж удачно он оказался на месте преступления.

- И как ты хочешь доказать? – серьёзным тоном спросил Алексей. – На «Поле»* вызовешь Глеба? Божий суд?

- У меня была такая мысль, – признался я.

(«Поле» — официальная судебная процедура, разновидность «Божьего суда», при которой спор решался единоборством сторон. Победитель провозглашался правым, поскольку считалось, что Бог помогает тому, кто говорит правду. Широко применялся в период XIII–XVI века).

- Вот только я и Глеба своим другом считаю… считал… – с горечью сказал я, глядя на полог шатра. – Не могу я просто так взять и зарубить его, пока не буду уверен. Мне нужно увидеть всё своими глазами.

- Так, что же ты предлагаешь? – спросил Алексей, нервно сжимая рукоять трости.

- Есть у меня мысль. – ответил я.

***

POV

Пока Алексей и Дмитрий стояли у шатра убитых воевод, на другом конце поля, куда прибыл Иван Васильевич, разыгрывалась не менее драматичная сцена.

Боярин Дмитрий Андреевич Пронский стоял перед Великим князем, низко склонив голову.

Сам же Иван Васильевич, только что прибывший и спешившийся, даже не вошел в шатер. Он стоял прямо в грязи, сжимая рукоять плети.

- КАК ТЫ МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ?! – рев Ивана Васильевича перекрыл даже гул встревоженного войска.

Пронский вздрогнул, словно от удара.

- Княже, я... – начал было он, но Иван не дал ему договорить.

- Почему мое войско, единая сила, собранная для защиты Руси, теперь стоит двумя лагерями?! – Иван Васильевич сделал шаг вперед, нависая над боярином. – Почему русские люди готовы вгрызаться друг другу в глотки, как псы бешеные?! Ты пытался поговорить с Ярославом? Что вообще здесь происходит, я тебя спрашиваю?!

Пронский, понимая, что его голова сейчас висит на волоске, начал оправдываться, глотая слова.

- Великий князь, у меня не было возможности... Всё случилось слишком быстро! Глеб Ряполовский застал душегуба на месте преступления! Ярослав Бледный бежал к своим людям, едва его уличили!

Боярин махнул рукой в сторону дальнего холма, скрытого пеленой дождя.

- Они тут же снялись с лагеря и отошли на возвышенность! Заняли оборону, ощетинились копьями! И... – Пронский сделал паузу, понимая, что следующая новость вряд ли порадует Ивана Васильевича. – Именно там, на том холме, стоят орудия Строганова. Ярослав укрылся за пушками!

Лицо Ивана Васильевича потемнело. Пушки, на которые он возлагал такие надежды в борьбе с врагами внешними, теперь были направлены на его полки.

- А сам Строганов где? – тут же спросил Великий князь. – Он тоже там? Предал меня?

- Он в расположении нашей армии, Великий князь! – поспешил ответить Ратибор Годинович. – Дмитрий Григорьевич верен тебе, Великий князь. Я головой за него ручаюсь.

- Я бы не был так уверен! – тут же возразил Пронский, воспользовавшись моментом, чтобы перевести гнев князя на другую цель. – Строганов не сразу выполнил приказ идти сюда! Он колебался! И только хитростью, обманом мне удалось заманить его сюда, оторвав от мятежного полка!

Ратибор медленно повернул голову к боярину Пронскому. В его глазах зажегся недобрый огонек.

- Заманить? – переспросил он, переходя на шипение. – Я правильно тебя услышал, боярин? Ты кичишься тем, что обманул честного человека?

- Ряполовский! – прошипел кто-то из свиты Пронского, выступая вперед. – Знай свое место! Ты без году неделя как из опалы вернулся!

- А не то что? – Ратибор спокойно положил тяжелую ладонь на рукоять сабли. Лязгнул металл о ножны. – Я знаю Строганова с малых лет. И нет людей честнее и вернее делу твоему, Иван Васильевич, чем он!

Напряжение достигло предела.

Иван Васильевич наблюдал за этой перепалкой со стороны, и лицо его стало непроницаемым. Когда вассалы ругаются… мудрый правитель смотрит.

И он хорошо усвоил уроки, которые преподала ему жизнь, пока он слушал рассказы своего отца, Василия Темного. Отца, которого ослепили, выжгли глаза раскаленным железом только за то, что он пошел наперекор устоям и занял престол, нарушив старое Лествичное право...

Хотя, если признаться честно, Иван Васильевич понимал, повод был как раз-таки существенным. И будь он на месте Юрия Дмитриевича (дядя Василия II. Именно он по праву должен был занять Московский престол), сам бы начал войну.

- «Однако, междоусобица, – пронеслось в голове Ивана. – Она сожрала глаза моего отца. Она терзала Русь почти тридцать лет, пока Юрий Дмитриевич и его выводок рвали трон... Не бывать этому снова. Не при мне».

Он видел, как бояре готовы грызться за влияние, и в этом была его сила. Пока они грызутся между собой, они ищут его поддержки.

- ХВАТИТ! – крикнул Иван Васильевич. – Я сам решу – кто прав, а кто виноват! Уберите руки от сабель!

Бояре отпрянули друг от друга и склонили головы.

- А сейчас я хочу выслушать главного свидетеля, – Иван устремил тяжелый взгляд за спину Ратибора. – Глеб Ряполовский! Выйди!

Молодой боярич вышел вперед и зачем-то упал на колени прямо в грязь.

- Что ты видел? – спросил Великий князь. – Говори правду, как на духу.

Глеб сглотнул, поднял глаза на государя и начал свой рассказ.

- Я шел к Василию Федоровичу... Услышал вскрик, и вломился в шатер. А там... Там Ярослав! Стоит над Андреем Федоровичем! И клинок у него в руке, весь красный! Я кинулся на него, чтобы схватить душегуба! Мы сцепились! Я выбил у него трость с клинком, он упал... И тогда у меня появилась возможность закричать, позвать стражу! Ярослав испугался, вырвался и бежал, как тать в ночи!

Иван Васильевич слушал внимательно, не перебивая. В рассказе Глеба всё было складно. И мысленно он уже вынес приговор княжичу Бледному.

Иван Васильевич уже набрал воздуха в грудь, чтобы послать в стан предателей гонца с приказом явиться Ярославу Андреевичу Бледному перед очи Великого князя. И если он не явится, то будет объявлен предателем, что принесёт горе и беды всем его родственникам.

Но вдруг со стороны тракта послышался топот.

К группе бояр, разбрызгивая грязь, подбежал воин из тех, что остались в оцеплении у шатра убитых Шуйских.

Он посмотрел на Великого князя, потом на замершего Пронсого и упал на колени.

- Князь! Дозволь слово молвить!

- Говори, – нахмурившись бросил Иван Васильевич.

- Алексей Васильевич Шуйский и Дмитрий Григорьевич Строганов... Они в шатер зашли! Где убиенные лежат!

- Ну?! – нетерпеливо рявкнул Великий князь, делая шаг к воину. – И что?!

- Княже! Дмитрий Григорьевич... он велел срочно доставить его лекарский ящик! Кричал, чтобы лекарей звали!

- Зачем?! – выдохнул Ратибор. – Кого лечить? Мертвых?

Воин поднял голову и посмотрел на Великого князя испуганным взглядом.

- Один из стражников, что были убиты вместе с Шуйским... Он оказался жив, княже! Строганов нашел его! Говорит, дышит еще! И сейчас Дмитрий Григорьевич борется за его жизнь!

Повисла гробовая тишина. Иван Васильевич медленно перевел взгляд на Глеба Ряполовского. И было сложно не заметить страх на его лице…

- Жив, говоришь... – прошептал Иван Васильевич. – Свидетель жив...

От автора

От автора ТОП-100!

Цикл Причерноморский габмит. Приключенческая сага о суровой жизни донских казак. - https://author.today/work/542508