Рассвет русского царства. Книга 7

Разговор зашёл в тупик. Я уже понял, его не пронять ни угрозами, ни призывами к здравому смыслу. Углицкий просто почувствовал запах власти.

- Ты не ответил на вопрос. – сказал я. – Что насчёт Юрия Васильевича? Почему ты решил, что трон тебе достаться должен, когда у тебя есть старший брат.

- Всё не угомонишься? – усмехнулся Углицкий посмотрев мне в глаза. – Мой брат не желает править. Он всегда довольствовался малым.

- Хмм, как интересно, – сказал я. – А может, он просто считает, что править, по правде, должен Иван? А не ты?

После этих слов Андрей Васильевич смерил меня презрительным взглядом, но промолчал.

- Давай решим это миром, – предложил я. – Не мечами, а словом. Созовём расширенную Боярскую думу. Пригласим представителей от всех земель, от городов крупных. Митрополита позовём, епископов и пусть они рассудят. Если Дума решит, что по Лествичному праву ты должен править, мы отступим. Если подтвердят они право Ивана Ивановича, ты распустишь войско, пока не пролилось ещё большей крови.

Углицкий посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Шуйского. И вдруг запрокинул голову и рассмеялся.

- Дума? – произнёс он сквозь смех. – Та самая Дума, где сидят ваши прихвостни? Где каждый второй куплен, а каждый первый трясётся за свою шкуру? Нет уж, лекарь. Дураков ищи в своём отражении на воде, а я в ваши игры играть не буду.

Смех оборвался так же резко, как и начался, и лицо князя в миг стало серьезным.

- Или вы сдаётесь и открываете ворота, или мы решим всё здесь, – показал он в сторону войска. – На поле, с клинками в руках. И видит Бог, я не хочу этого, но вы не оставляете мне выбора.

Я хотел было возразить, найти ещё какие-то слова, но тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Молчаливый спутник князя, который всё это время стоял неподвижно, вдруг сделал шаг вперёд.

Он не стал кричать или махать руками. Он просто произнёс негромко.

- Князь, довольно. – Углицкий осёкся на полуслове. Он дёрнулся, словно хотел огрызнуться, но, встретившись взглядом со своим сопровождающим, смолчал. Тем временем неизвестный воин продолжил, глядя не на своего князя, а на нас с Алексеем. – Они не примут наших условий. Разговор окончен и нам пора возвращаться.

И это был не совет, как могло… вернее должно было быть. Нет! Это был приказ!

Я замер, осознавая, что всё это время настоящей угрозой был не Андрей Углицкий…

Тем временем Углицкий кивнул и, развернувшись, зашагал к своей лодке.

Воин, что был с ним, задержался на секунду. Он посмотрел на нас, сначала на Шуйского, потом перевёл взгляд на меня.

- Ты интересный, – сказал он и, развернувшись, последовал за своим господином.

- «Вот только господином ли?» – подумал я. Кем мог быть этот человек, раз смог помешать мирному исходу? Рим? Литовское княжество? Ливонский орден? У меня не было ответов.

- Кто это был? – спросил Шуйский, когда лодка мятежников отчалила.

- Не знаю, – ответил я. У меня было странное ощущение неправильности происходящего. И я озвучил своё предположение. – Но боюсь, Алексей, настоящий враг был не Углицкий. А этот молчун… и мне бы очень хотелось узнать его настоящее имя.

Мы постояли ещё минуту, глядя на удаляющуюся лодку.

- Ну что, – вздохнул Шуйский, – переговоры кончились.

- Да, – кивнул я. – Поехали, Алексей. Нам нужно готовиться к бою.

Мы с Алексеем зашагали к нашей лодке, и тут у Алексея начался откат. Всё, что он не смог сказать во время переговоров, он решил высказать сейчас.

- Щенок! – выдохнул Алексей, едва мы отошли от острова. Он с силой ударил кулаком по борту лодки, так что она качнулась. – Мальчишка, который ни одного настоящего сражения не видел, учит нас жить! «Кровь на ваших руках»! Да он своей тени боится, а туда же… в Великие князья лезет!

Шуйского трясло. Его лицо пошло красными пятнами от сдерживаемого бешенства.

- Я ему эту «бабу на троне» в глотку забью, клянусь! – рычал он. – Пусть только попадётся мне в битве. Лично башку снесу!

Я молчал. Слова Алексея пролетали мимо ушей, но Алексею нужен был собеседник.

- Дмитрий! – окликнул меня Шуйский. – Ты чего молчишь? Всё в порядке?

- Пойдёт, – я обернулся к нему, стряхивая наваждение. – Я просто думаю.

- О чём тут думать?!

- О Юрии Васильевиче, – ответил я. – Ты заметил, как Углицкий избегал этой темы?

Шуйский нахмурился, словно вспоминая.

- Заметил… Хочешь прояснить этот момент? Послать гонца к нему?

- Да, – ответил я. – Всё-таки он старший и…

- Какой он старший-то! – возмутился Алексей. – У них разница с Андреем всего пять лет, – в этот момент он осёкся, словно что-то вспоминая. – Такой же ребёнок, как и Андрей. – Я кивнул, не став напоминать, что мне самому недавно девятнадцать стукнуло… Тем временем Шуйский продолжил. – Хотя, это может быть хорошая идея.

- Ты о чём? – спросил я, не понимая, что заставило его передумать.

- Мария Ярославна, – начал отвечать он. – Жена покойного Василия Васильевича и мать этих идиотов! Вот она, к слову, может остановить всё это…

- Думаешь? – с сомнением спросил я.

- Дааа, – ответил Шуйский. – Даже странно, что я раньше про неё не вспомнил.

- А где она сейчас?

- Так у Юрия она уже четыре года живёт, – ответил Шуйский и продолжил: – Как Василий Васильевич скончался, так она подальше от Кремля и уехала. Моя матушка говорила, что Мария Ярославна жаловалась на то, что стены давят на неё. Поэтому поехала к сыну в Дмитров.

- Хммм, – задумчиво произнёс я, – а не приходит ли тебе в голову мысль, что Мария Ярославна даже не в курсе, что происходит в Москве?

Шуйский нахмурился.

- А ведь ты прав. По идее, какая мать не пожелает проститься с сыном. И пусть она не успела бы на прощальную службу, но прошло достаточно времени, чтобы прийти к нему на могилу…

- А ей вообще сообщили? – спросил я.

- Уверен, что Мария Борисовна послала гонца к ней, но…

- Добрался ли он до неё, – сказал я, поняв, что Шуйский уловил мою мысль, – большой вопрос. Ладно, – произнёс Шуйский, – этот момент мы проясним у Великой княгини. Лучше скажи, тебе не показался странным этот воин? Глаза у него… мутные какие-то.

- Не просто странный, Алексей. Он мне показался опасным.

- Вот и мне тоже, – успел сказать он, прежде чем наша лодка ткнулась носом в берег.

И там нас уже встречали.

Ярослав Бледный, стоявший впереди всех, шагнул к нам навстречу, и подставил руку, помогая нам выбраться из лодки.

- Ну? – спросил он, не тратя времени на приветствия.

- Война, – бросил Шуйский, выпрыгивая на песок. – Сражению быть, княжич.

Ярослав кивнул, словно другого и не ждал.

- Я так и думал, – он сплюнул в воду. – Пока вы там языками чесали, мои дозоры докладывали, что на той стороне лес валят.

- Лес? – переспросил я, вылезая из лодки.

- Да. Прямо у воды.

- Плоты, – выдохнул я. – Они строят плоты.

- Именно, – подтвердил Ярослав. – И судя по всему, их будет много.

Враг не стал тратить время и, видимо не рассчитывая на положительный исход, начал готовиться к переправе.

- Вот же ублюдки! – выругался Шуйский.

- Алексей! – схватил я его за плечо и разворачивая к себе сказал: – Хватит воздух сотрясать.

Он осекся, глядя на меня удивлённо.

- Что? – с возмущением спросил он.

- ТО! – ответил я. – Ты сам сказал, быть войне, и они уже начали к ней готовиться. Так чего мы теряем время? А?

Я повернулся к Ярославу.

- Княжич, поднимай людей. Строить будем завалы, вбивать колья, в общем всё, чтобы берег стал неприступным.

Потом я снова посмотрел на Шуйского.

- А ты, воевода, готовь оборону и расставляй полки.

- А ты? – спросил Алексей. – Ты куда?

Я усмехнулся, но улыбка вышла хищной.

- А я займусь своими орудиями, – ответил я.

Но перед тем, как начать действовать, оставалось ещё одно дело. А именно, доложиться Марии Борисовне.

У неё мы пробыли недолго. Выслушав нас, она спросила, что мы собираемся делать.

В военном деле она ничего не понимала, поэтому долго этот разговор не затянулся.

Тем не менее, мы успели рассказать о странном поведении Углицкого, когда упомянули про старшего брата. И упомянули про Марию Ярославну, высказав предположение, что, возможно, она бы могла помочь положить конец этой никому не нужной войне.

Великая княгиня внимательно выслушала нас, и хоть ничего не сказала, однако мы поняли, что были услышаны. И как мне позже сообщил Богдан, который почти всегда находился рядом с княгиней, она отправила сразу трёх гонцов к Юрию Васильевичу в Дмитров, у которых также было послание для Марии Ярославны.

В это время я осматривал свои орудия и восемь тюфяков. Старые, хрен знает каких времен, кованные из железных полос, стянутые обручами, и позеленевшие от времени... Все они лежали просто на колодах. И по сравнению с моими рысями выглядели жалко.

- М-да… – протянул подошедший Шуйский, скептически оглядывая, как я про себя его называл, металлолом. – И ты хочешь сказать, что это нам поможет? Да они, поди, при выстреле своих же посекут больше, чем врагов.

- Не каркай, Алексей, – огрызнулся я, проводя ладонью по шершавому стволу одного из тюфяков. – Железо есть железо. На двести-триста шагов каменной дробью плюнуть могут? Могут. А нам больше и не надо. Главное не дать им закрепиться у берега.

Он не стал спорить, вернее не успел. К нему подбежал вестовой, сообщивший, что Великая княгиня вызывает его.

- Я же только что от неё, – проворчал Шуйский.

- Эм, – замялся вестовой.

- Ты что-то знаешь? – тут же спросил Шуйский.

- Бояре Бледный, Пронский и Патрикеев прибыли. Они хотят, чтобы ты, господин воевода, показал им, где их полкам стоять надлежит.

Шуйский нахмурился.

- Ясно, – сказал он и, прежде чем уйти, спросил у меня. – А ты где эти орудия ставить будешь?

У меня уже было время подумать об этом.

- Вон там, – указал я на склон в трехстах метрах от нас, с которого хорошо простреливался берег.

Шуйский немного задержал на нём взгляд.

- Хорошо. Ставь там, – после чего он ушел.

- «Итого тринадцать стволов, – про себя подсчитал я. – Негусто против двадцати тысяч».

Но что поделать, больше у меня не было. Я повернулся к Семену, что постоянно был рядом со мной.

- Что по пороху?

Я хорошо помнил, что пороховой склад подожгли и весь порох, что там был, уничтожен. Но всё же надеялся, что это был не единственный склад. Однако… я зря на деялся на это. Кто-то очень умный «сложил все золотые яйца в одну корзину».

- Мы смогли найти только три бочонка, – ответил он. Он подошёл к ближайшей телеге, на которой виднелось дуло «рыси» откинул плотную ткань, пропитанную воском. – Это всё, что было в Кремле.

Я смотрел на них, и мне хотелось выть. Тринадцать орудий. Двадцать тысяч врагов. И… горсть пороха. По сути, моя артиллерия становилась бесполезной. По крайней мере, о кардинальном изменении хода не могло быть и речи.

- Стоп, а где наш порох, что мы привезли с Курмыша? Сколько у нас осталось?

- Ещё два с половиной бочонка, – ответил Семен.

Я прикинул сколько залпов мы сможем сделать, и получалось, что не больше пяти. Нууу, максимум шесть. Об обстреле ядрами плотов, когда противник спустит их на воду, речи даже и быть не могло. Только шрапнель и каменный дроб из тюфяков.

***

Враг не предпринимал попыток напасть три дня, хотя было видно, что на другом берегу идёт подготовка.

К слову, мы тоже не сидели без дела. Был вырыт ров, не сказать, что глубокий, но с осклизлыми глинистыми стенками, в который мы навтыкали кольев. Потом был насыпан вал, за которым должны были укрыться мои стрелки и пушкари. Расчистили сектор обстрела, вырубив кустарник, чтобы врагу негде было прятаться.

Но на рассвете третьего дня, когда туман ещё покрывал реку, мне сообщили, что… началось.

В отличие от врага, нам не было нужды прятаться. В ту же минуту заиграли горны, и наши войска стали выстраиваться в боевые порядки.

Я подошёл к берегу и сквозь туман увидел, что к нашему берегу приближается маленькая армада.

Сотни плотов, на которых стояли по сорок-пятьдесят человек, закрывшихся щитами.