Рассветная метаморфоза

— Ну что ты так смотришь? — сказал жирный грач, восседая на ветхом заборе. — Собирайся, нам пора.

— Как пора? Куда пора? — удивился Пётр.

Мужчина сидел в семейных трусах на крыльце своего дома и курил. Деревня ещё спала.

— Странный ты, Петька, — возмутился грач. — Об этом же каждая птица знает. На юг нам пора. Вот ты бы поменьше вопросов задавал. Наши уже собрались.

Пётр занервничал. Кончик его сигареты предательски заплясал.

— Но я же не птица? — с дрожью в голосе произнёс Пётр. — Да и крыльев у меня нет.

— Так и я не бегемот, — захихикал грач.

— А помнишь, как в 92-ом на уроке физики ты в окно смотрел на ворон и хотел улететь? Тебе тогда Марья Петровна сказала: — Жукорупов, хватит ворон считать. Ты сюда учиться пришёл или в окна пялиться?

— Но то было в детстве, а сейчас-то я взрослый человек, пятый десяток идёт.

— Ой, я тебя умоляю, – затрясся от смеха грач. – Да все мы дети до самой могилы.

— А где ж ты был все эти годы? Почему в детстве не прилетел?

– Зачем в детстве? — усмехнулся грач. — Как по мне, сейчас самый подходящий момент. Кредит за холодильник ты не платишь уже как полгода. Коллекторы звонят каждый божий день. Супружеский долг толком не исполняешь. У тебя даже работы постоянной нет. То в охране, то на ферме скотником подрабатываешь. В конце-то концов, ты же алкаш.

– Да уж, тут не поспоришь, — опустив взгляд, сказал Пётр. — Всё верно изложил. Жизнь моя давно в огромной чёрной дыре.

Пётр призадумался и несколько секунд молча курил.

— Но как же я полечу? А с кем Танька останется? Она же всё-таки моя супруга.

Вдруг грач запрокинул голову, раскрыл клюв и начал гоготать.

— Ишь ты, про жену вспомнил, — смеялся грач. — А как с девками кутить, так это нормально.

— Татьяна ж не знает. Не было у меня ничего серьёзного. Разве что поцелуи.

— Всё она знает, дурачок. Женщину не проведёшь. Так ты летишь или нет? Времени в обрез.

— Я высоты шибко боюсь, да и на новую работу только устроился. Как-то нехорошо получается.

— Смешной ты, Петька. Люди боятся своих мыслей, сами того не понимая, что всё это лишь иллюзия. Так что мозги мне не парь. Давай-ка руками маши и полетели. Раз‐два! раз-два! Повторяй за мной.

Жирный грач вспорхнул с забора и начал махать крыльями.

— Раз-два... Раз-два... — повторил Пётр унылым голосом и вяло взмахнул руками.

— Неудобно как-то получается. Соседи увидят. Скажут, Жукорупов совсем сбрендил.

— Давай, Петька, смелее. А про соседей не думай. Они ещё завидовать будут.

Пётр затушил сигарету, собрал волю в кулак и начал энергично махать руками.

"Что я, чёрт побери, делаю? – думал Жукорупов. — Вроде бы взрослый человек, а занимаюсь какой-то ерундой".

Наконец, его ноги оторвались от дощатого настила.

— Кажется, получилось, — волнительным голосом сказал Жукорупов. — Я лечу!

— Ну, а я тебе о чём говорил?Теперь ты, Петька, настоящий грач, а перья отрастут, не переживай. Зуб даю!

— Паспорт! — спохватился Пётр. — Дай-ка я хотя бы паспорт возьму, а то мало ли что.

— Ну какой паспорт, Петя? Там, куда мы летим, паспорта не нужны. В конце-то концов, ты грач или кто?

— Грач... — неуверенно произнёс Пётр, но, осмотрев своё костлявое тело, засомневался.

— Ну ладно тебе, привыкнешь. Все поначалу сомневаются. Давай-ка, повторяй за мной. Раз-два! раз-два!

Наконец, Пётр взлетел над огородом, но в какой-то момент на улицу выскочила сонная Татьяна в одной лишь ночнушке.

— А ну, вернись, Жукорупов! — закричала женщина. — Вернись, тебе говорю!

Её громозвучный голос эхом разнёсся по спящей деревне. На соседней улице завыли собаки.

— Прости меня, Танечка! Это мечта моя из детства. Понимаешь?

Таня заметалась по огороду.

— Заначка там в серванте под вазой! На мотор лодочный копил. Забери деньги и съезди в райцентр. Купи сумочку, которую ты хотела. Прости, мне пора!

— Ах ты, паразит! – вспыхнула Татьяна. — Ну я тебе сейчас покажу.

— Не бойся, Петька, — сказал грач. — Теперь ты птица. Тебе ничего не грозит.

Разъярённая Татьяна вырвала из гряды палку с остатками засохшей помидорной ботвы и что есть мощи, кинула эту палку в небо. Палка пролетела мимо Жукорупова и упала в заросли малины.

* * *

Самоё страшное было уже позади. Жукорупов летел над осенним полем под белыми облаками, а его пёстрые семейники трепыхались от ветра. Где-то вдалеке виднелись разноцветные крыши райцентра.

В первый раз Пётр почувствовал себя по-настоящему свободным. Кредиты, ссоры с Татьяной, беспросветное пьянство — всё это осталось внизу. Он летел навстречу восходящему солнцу и не знал, что ждёт его впереди.

— Красиво-то как! — восторженно закричал Жукорупов.

— Весь мир – иллюзия! — воскликнул рядом летящий грач. — Всё это только в твоей голове, и даже я.

Утреннее солнце оторвалось от горизонта, и большая чёрная стая постепенно растворилась в лиловой дали.