Рассветное солнце

Сегодня проснулся человек, который хочет жить — и стать великим писателем. Кирилл Торговкин.

Он лежал, глядя в потолок, и в голове крутилась одна и та же мысль: «А вдруг всё напрасно?» Детство, когда он писал стихи и сказки, казалось теперь далёким и почти нереальным. Родители поддерживали — но была ли в их словах искренность или просто родительская обязанность? Друзья‑писатели восхищались его «глубоким психологизмом»… Но кто‑то ведь должен был насторожиться. «Они видят во мне то, чего нет», — мелькнуло в сознании.

В издательстве он столкнулся с Дашей. Ей было 24, она писала фантастику. Каждый раз, глядя на неё, Кирилл ловил себя на странном ощущении: будто за этой ангельской улыбкой прячется что‑то неуловимое, тревожное.

Даша смотрела куда‑то сквозь него. В её глазах, глубоких, как колодцы, отражались не он, а какие‑то далёкие образы — парки, деревья, неведомые миры. «Опять витает в облаках», — подумал Кирилл с лёгкой досадой, но тут же устыдился. Кто он, чтобы судить?

— Кирилл, — её голос прозвучал неожиданно резко, будто она только что вырвалась из собственных мыслей. — У меня к тебе просьба… Можешь дать идею для персонажа в религиозной фантастике?

Она говорила, но взгляд её скользил по стеллажам, по окнам, по теням на стене. «Ей не нужен ответ. Ей нужно, чтобы её услышали», — понял Кирилл. И всё же ответил:

— Попробуй взять херувима. Это поможет сблизить читателя с сутью произведения.

Слова прозвучали уверенно, но внутри шевельнулось сомнение: «А действительно ли это хорошая идея? Или я просто повторяю то, что когда‑то прочитал?»

— А куда ты идёшь? — раздался голос Дарьи. — Редакция закрыта вроде.

Кирилл обернулся. В интонации Дарьи было что‑то колючее, будто она ждала повода уязвить. Он хотел ответить резко, но вдруг заметил, как Даша нервно теребит край рукава. «Она чувствует напряжение. Знает, что между нами что‑то есть?»

— Да никуда, — бросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… думаю.

«О чём? О великом будущем? О том, что я до сих пор не написал ничего стоящего?»

Даша кивнула, будто поняла невысказанное. А может, ей просто было всё равно.

Разбирая свои бумаги, словно копаясь в грязи, писатель посмотрел на часы и понял: пора домой. Дома всегда хорошо. Это было единственное место, где он мог находиться в состоянии покоя.