Равновесие Осенних Дорог

Когда приходит Время без времени, становится возможным всё,

даже отсрочить смерть.

Главное не нарушать естественный порядок вещей.

Предисловие

Велена помнила бабушку Аглаю не по сказкам на ночь, а по терпкому запаху полыни и бесконечному звуку веретена. В детстве девочке казалось, что нить, выходящая из-под пальцев старухи, тянется далеко за пределы комнаты, прошивая насквозь стены дома, кроны деревьев и сами облака.

— Мироздание, внучка, — говорила Аглая, не оборачиваясь, — это не про законы, написанные чернилами. Это про узы. Мир держится на обещаниях, которые были даны еще до того, как люди научились говорить.

Обучение проходило в старом доме на окраине большого города, где он постепенно переходил в могучий старинный лес. Половицы в избушке скрипели на разных диалектах, а на чердаке жили вороны. Бабушка часто выводила девочку на опушку на рассвете и заставляла, закрыв глаза, слушать тишину. Аглая учила её, что справедливость — это не равенство, а равновесие. Она клала на одну ладонь Велены тяжелый речной камень, а на другую — птичье перо, и заставляла стоять так часами, пока девочка не начинала чувствовать, как тяжесть камня перетекает в легкость пера через её собственные плечи.

Вторым уроком Аглаи был «Гриммуар смыслов». Это была книга и не книга одновременно. Огромный гербарий, где вместо растений были вклеены обрывки старых клятв, лоскуты знамен и тени забытых имён. Сколько бы не пыталась Велена, она ни разу не смогла прочесть его от корки до корки. Были в нем страницы, скрытые от нее магией. Бабушка позволяла читать лишь то, что было дозволено и заставляла заучивать наизусть магические свойства трав, заклинания призыва сущностей и рецепты зелий.

***

— Предательство пахнет ржавым железом, — наставляла бабушка. — Такая сделка всегда имеет скрытый смысл. Любовь же пахнет озоном перед грозой. Она может быть разрушительна, но в ней нет корысти.

Именно тогда Велена впервые услышала о мире Ши. Аглая рисовала на пепле в печи ломаные линии. Объясняла, что реальность никогда не бывает сплошной — в ней всегда есть зазоры и трещины, через которые подсматривают Те, Кто Был Раньше - Ши.

— Твоя задача, девочка, — говорить с ними на языке правил. Если ты не задашь структуру хаосу, хаос поглотит твою структуру.

Аглая учила её искусству «молчаливого договора». Она заставляла Велену договариваться с ветром, чтобы тот не тушил свечу, не используя слов, а лишь предлагая ветру что-то взамен — например, ритм её собственного дыхания.

***

Но последний урок Велена получила в ту ночь, когда Аглая решила уйти на ту сторону. Она позвала Велену и рассказала ей самую страшную тайну из всех, что хранила от внучки годами.

— Милая моя девочка, ты уже многое знаешь о нашем мире. Я передала тебе всё, что знала и чем владела сама. И теперь спокойно могу покинуть этот мир и уйти на ту сторону. Присоединиться к своим сестрам и обрести покой. Эта зима станет для меня последней, - голос Аглаи звучал тихо и грустно. - Но, прежде, чем уйти, я расскажу тебе кое-что очень важное. Не позволяй моим знаниям угаснуть. Найди себе наследницу, обучи ее, передай ей все знания, которыми владеешь сама. Сделать это ты обязана до того, как почувствуешь дыхание смерти за своим плечом. Если не успеешь, то будешь обречена вечно скитаться между мирами и никогда не знать покоя. Не пренебрегай временем, дорогая, не повторяй моих ошибок. Тебе будет казаться, что ты еще все успеешь, но это не так. Поверь мне! Никогда не будет более удобного момента, чем прямо сейчас. Не откладывай замужество, не отказывайся от ребенка. Когда меня не станет, ты станешь единственной хранительницей «Гриммуара смыслов». Ценность этой книги в том, что она единственная в этом мире и это последний оплот магии. Если не станет хранителя, умеющего читать ее, то магия навсегда уйдет из этого мира. Удача и чудеса покинут его и жизнь людей станет серой и беспросветной. А когда люди перестанут верить в волшебство, со временем они забудут и Ши. И тогда их и нашему миру наступит конец...

— Бабушка, а если я не успею? — дрогнул голосок Велены.

— Тогда поступи, как поступила я — приворожи любого из Всадников Дикой Охоты и пусть он подарит тебе Время. Запомни, Всадники — неупокоенные души, ищущие тепла и охотно идущие на сделки. Когда-то давно я воспользовалась магическим заклинанием, записанным на семьсот пятидесятой странице в моем гримуаре и это позволило мне прожить еще полвека, чтобы воспитать тебя и научить всему, что знаю. Но постарайся все же обойтись без этого. Ведь магия не действует долго на Них и каждый год придется повторять ритуал снова и снова. Это выматывает, поверь...

С этими словами Аглая и отошла в мир Ши. Велена заплакала, шепча слова прощания.

Глава первая

– Шух! Шух! Шух! Листья летели во все стороны от старой метлы. Велена не особо любила уборку, но перед приездом гостей следовало навести порядок, освободить осенние дороги от опавшей листвы.

Листья никак не хотели лежать там, куда их откидывала с дорожки метла, разлетались, кружились. Некоторые вовсе улетали прочь, в лес, за поворот тропинки, ведущей от дома в чащу. Другие упорно падали снова на дорожку. Ведьма злилась и принималась за работу снова.

– Зачем ты убираешь их? – вдруг прозвучало совсем рядом. Подняв голову, Велена увидела всадника на белом коне. незнакомец был одет в охотничий костюм и сапоги, на голове у него была корона из сухих ветвей, напоминающая ветвистые оленьи рога, а за плечами плащ.

– Тебе-то какое дело? – раздраженно спросила ведьма, опираясь на черенок метлы.

– Никакого! – грустно улыбнулся незнакомец. – Только вот так уж вышло, что у твоей калитки мой конь потерял подкову и я думаю, ты знаешь, что это значит.

Велена вздрогнула при этих словах незнакомца. Будучи ведьмой, она прекрасно знала, что по приметам Ши, потерянная конем подкова – ни что иное, как знак, что в этом доме нужно искать силу. Ши были обречены зависеть от людской веры, чтобы продолжать существовать.

Более того потерянная подкова была не просто «приметой», а принуждением, которое буквально заставляло Короля Ши заходить в дом, около которого его конь терял подкову, а хозяев - принять и угостить такого гостя.

– Что ж, – натянуто улыбнулась ведьма, в ответ, – у меня в печи стоит шарлотка, да и овса для твоего коня найдется. Милости прошу, в гости.

– Благодарю, – спешиваясь и следуя за хозяйкой во двор, ответил гость.

Что-то в ее ответе насторожило незнакомца. Тонкий аромат ржавого железа коснулся его ноздрей, но он отмахнулся, зная, что не сможет противиться старому договору людей и Ши. Раз конь потерял подкову здесь, ничего не попишешь, в этом доме и принимать ему угощение.

Домик Велены, сокрытый в тени застывших вековых кедров, встретил Есеня странным сочетанием аскетизма и скрытой силы. Внутри пахло сушеной полынью, жгучим перцем и старой бумагой. Вдоль стен тянулись полки, заставленные глиняными горшками и стеклянными фиалами. На окнах висели симпатичные занавески, а пол устилали домотканные половики. Посреди столовой, куда Велена ввела гостя, стоял добротно сколоченный стол, покрытый белоснежной скатертью.

— У тебя здесь жарче, чем в жерле вулкана, – незнакомец снял плащ, чувствуя, как пот мгновенно выступает на лбу.

— Жар надежнее холода, – Велена захлопотала у стола, подавая шарлотку и наливая чай. — Холод и зима – это смерть. Поэтому я защищаюсь от неё...

— Но жизнь без конца превращается в тюрьму, – он разглядывал пучки сухих трав, свисающих со стен.

Девушка резко обернулась, и в её глазах вспыхнули искры.

— В тюрьму? Разве плохо жить вечно?

Гость мягко улыбнулся в ответ

— Да, ведь так можно сойти с ума. Зимой, когда ветер поет лесу колыбельные, земля отдыхает в белом саване, чтобы набраться сил.

— Но мы говорим не о зиме...

— В моем мире это одно и тоже, – отпивая горячего чая, тихо произнес гость.

Разговор не клеился. Покончив с угощением, он поднялся и вежливо поблагодарив, спросил:

— Что попросишь взамен за вкусную трапезу, хозяйка?

— Покажи мне свой мир, – вдруг выпалила ведьма.

— А не испугаешься? Это может быть опасно для человека.

— Я смелая, – впервые за все время беседы улыбнулась девушка.

— Что ж, хорошо, – улыбнулся он в ответ. – Собирайся.

Побросав в сумку нехитрые пожитки: защитные травы и амулет, Велена вышла на крыльцо. Гость терпеливо ждал ее, сидя в седле.

— Раз уж мы вместе проведем время, то недурно будет и познакомиться. Меня зовут Есень, - снова улыбнулся он.

— Я - Велена, - опираясь на его широкую ладонь и позволяя поднять себя на седло, ответила девушка.

Листья закружились в вальсе и мягким ковром укрыли дорожку. Стук копыт утонул в этом ковре на дороге осени…

Глава вторая

Дорога, по которой ехали Есень и Велена, петляла и уходила все дальше и дальше, вглубь леса. Золотые, карминовые, ярко-алые и темно-коричневые с медного цвета прожилками листья устилали путь. Конь шел спокойно, изредка встряхивая головой, чтобы отогнать редких назойливых насекомых.

Дышалось в лесу легко. Вокруг было тихо и необычайно спокойно. Краски завораживали и очаровывали. Хотелось рассмотреть поближе каждый листочек, каждую веточку, сохранить в памяти ее необыкновенную красоту и изящество.

– Я знаю этот лес вдоль и поперек, – вдруг нарушила молчание Велена, – но ни разу не встречала тут ничего особенного! Только сухие листья и мухоморы и поломанные ветки деревьев.

– Согласен, этого тут много, особенно сейчас, в сентябре, – улыбнувшись, подтвердил Есень.

Они еще немного помолчали, а потом он спросил:

– Ты, правда, знаешь этот лес так хорошо, как говоришь?

– Конечно, – гордо ответила Велена. – Сколько раз я тут травы собирала, грибы и ягоды, а еще … мусор за всякими … туристами! Приедут, знаешь ли, на шашлыки, поедят, выпьют, бутылки пластиковые и мусор всякий покидают в кусты и уедут. Свиньи! А еще руки влажными салфетками вытирают… тьфу, культурные тоже мне.

– Так вот, кому нужно спасибо сказать за чистоту, – улыбнулся Есень снова.

– Ну… да, – смутилась она.

– Спасибо!

– Пожалуйста!

– Ну, раз лес ты знаешь, то странно, что ты никогда не бывала в моем мире. Ты же знаешь, где тут порог?

– Порог? – переспросила девушка.

– Ну да… место такое, – начал объяснять Есень. – Шагнешь за него и окажешься в мире Ши.

– Вот тк просто? – рассмеялась она!

– Не веришь?

– Конечно же нет! Мир Ши не для смертных, сам говорил…

– Ну держись, – усмехнулся Есень, дав шпоры коню.

Его белый конь взял с места в галоп, да так резво, что Велена вскрикнула от неожиданности и, наверное, свалилась бы с седла, если бы Есень не обхватил ее покрепче рукой за талию, прижимая к себе.

Они неслись между деревьев, пыль и сухая листва летела из под копыт лошади, ветки задевали головы и плечи всадников, ветер свистел в ушах. Велена только успевала по сторонам смотреть, куда же вез ее таинственный новый знакомый.

Промелькнула знакомая грибная полянка, а вон и поворот к пруду, где водились карпы, вот родник, а по левую руку промелькнул небольшой сосновый бор, где так приятно было отдыхать в летний зной, вдыхая ароматы хвои и смолы… Впереди небольшая развилка – дорога уходила направо к дачному загородному поселку, а налево – к федеральной трассе. Прямо тоже была тропинка, но она никуда не вела. Упиралась в расколотое грозой дерево, одна из ветвей которого наклонилась почти до земли, образуя собой что-то похожее на портал.

Вот по этой прямой тропинке и проскакал белоснежный конь с двумя седоками на спине. Едва он нырнул под склоненную ветвь, как мир вокруг неуловимым образом изменился…

– Вот это да! Никогда не знала, что эта тропинка ведет куда-то… – изумленно выдохнула Велена, оглядываясь по сторонам.

– А надо было верить, – усмехнулся Есень, направляя коня по новой тропе.

Глава третья

– Так куда ведет эта тропа? – спросила Велена.

– Туда, куда тебе хочется, – ответил ее спутник.

– Так не бывает, – рассмеялась она в ответ.

– Бывает! Нужно всего лишь загадать место, куда хочешь попасть. Главное, чтобы это было очень желанное место.

– Любое?

– Самое желанное!

Велена немного помолчала, закрыв глаза, а потом воскликнула:

– Хочу на побережье! Я всю свою жизнь провела в лесу и в соседнем городе, но никогда не была на побережье, не видела море и корабли. Вот бы эта тропа вела туда.

– Сейчас узнаем, – улыбнулся Есень, пуская лошадь рысью.

Осенние листья закружились вокруг всадников и конь лихо пробежал еще под одной надломленной и склоненной до земли веткой какого-то дерева. Велена зажмурилась от пыли, летевшей ей в лицо, а когда открыла глаза, то не поверила увиденному. Копыта звонко стучали по каменной мостовой. Вокруг гомонили и сновали туда-сюда люди, в лицо пахнуло холодом и свежестью, а еще запахом тухлой рыбы и стоялой воды. Всадники ехали по узкой улочке, которая вихляя из стороны в сторону спускалась к морю. Вокруг шумел обычный портовый городок, каких немало на побережье.

– Вот это да! – восхищенно произнесла девушка. – Это все взаправду?

– Это твоя мечта и тебе решать, – ответил спутник. – Хочешь пройтись?

– Конечно!

Есень направил коня к двухэтажному дому слева по улице. Свернув в небольшой проулок, натянул поводья и, едва конь остановился, легко спрыгнул на землю. Велена последовала за ним. Привязав лошадь, он взял девушку за руку и произнес: “Здесь небезопасно, не уходи от меня далеко!” Она только кивнула в ответ.

Держась за руки, они снова вышли на улочку и пешком спустились к причалам, где на волнах покачивались лодки. Некоторые из них были совсем новенькими, с названиями на бортах, поблескивающих свежей краской. На других краска была потрескавшейся и выгоревшей, а названия почти стершимися. На дне некоторых лодок лежали рыбацкие сети и удилища, а в других сидели матросы. Рукава их рубах и штанины брюк были закатаны, обнажая крепкие мускулы на руках и ногах.

Есень и Велена идя вдоль берега, рассматривая лодки и читая названия, не заметили, как порт остался позади. Выйдя на песчаный пляж, девушка посмотрела на океан, туда, где на рейде стояли корабли. У некоторых паруса были убраны, а другие, наоборот готовились выйти в море.

– Ты заметил, что у некоторых лодок вовсе нет названия? – спросила Велена.

– Названия принадлежат не лодкам, – вдруг ответил чей-то чужой голос. Мужчина и девушка одновременно оглянулись. Позади них, чуть поодаль стоял старик. Он был похож на самого настоящего пирата из детских книжек. Одетый в поношенные штаны и куртку, обутый в ботфорты. Его внешность пугала и привлекала одновременно. Широкое морщинистое и сильно загорелое лицо, обрамленное давно нечесаной бородой, повязка на одном глазу и самодельный костыль под мышкой.

– Это названия кораблей, которым принадлежат шлюпки?! – догадался Есень.

– Именно, – кивнул старик. – Некоторые шлюпки уже никому не принадлежат. Разве, что какому-нибудь пьянице-лоцману. Поэтому у них нет названий.

– Почему же лоцманы не дают других названий своим шлюпкам? – полюбопытствовала девушка.

– А зачем? – пожал плечами старик. Все в этом мире быстротечно. Пока ты молод и силен, ты не замечаешь этого, а потом приходит старость… будто бы осень жизни спускается к тебе и уже ничего нельзя изменить, все теряет смысл. Урожай собран и земли больше не плодоносят, листья облетают, приходит сезон дождей… с моря дует холодный ветер, а волны бьются о берег с такой силой, что нередко уносят эти безымянные шлюпки в пучину. Зачем давать им названия, если следующей весной их уже не будет тут?! Весной корабли придут в порт, кто-то из капитанов закажет новые шлюпки на верфи, а со старых матросы собьют названия и бросят их тут, на берегу, как и тех, кто больше не может служить на борту… бросят и уйдут за горизонт… – произнес старик своим скрипучим голосом, а потом спросил, – кстати, не найдется монетки на эль старому боцману?

Есень протянул старику пару кругляшей, блеснувших серебром в лучах вечернего солнца.

– Благодарствую! Благодарствую! – подобострастно залепетал боцман и проворнее, чем можно было ожидать от него, заковылял в сторону таверны. Словно боялся, что благодетель передумает и вознамерится отобрать у него столь щедрое подаяние.

С моря налетел промозглый порыв ветра. Потянуло сыростью.

– Пойдем, – потянул Есень за собой свою спутницу. – Холодает…

– Подожди, – попросила та, – давай проводим солнце.

Они постояли на берегу еще несколько минут, пока дневное светило не опустилось в воду и не стало совсем темно. В порту зажглись огни, потянуло ароматами жареной рыбы.

– Есть хочешь? – спросил Есень, когда они шли обратно к таверне.

– Пожалуй, – кивнула Велена.

– Тогда позволь угостить тебя ужином.

– Позволяю, – с улыбкой ответила она.

Держась за руки они вошли внутрь таверны.

Глава четвертая

Аромат жареной рыбы, смешанный с запахами эля, рома и пива, рев десятков голосов, требовавших еды, выпивки, драки … тепло и вонь от потных тел, разгоряченных игрой в кости и алкоголем… Все это разом обрушилось, окутало и поглотило их, едва Есень и Велена переступили порог таверны.

После вечерней прохлады и свежести порта в таверне было душно, но голод звал за собой и путешественники начали пробираться через толпу, чтобы найти свободный стол.

Наконец, им это удалось. Примостились в дальнем углу за небольшим колченогим столом, столешница которого была щедро украшена пятнами, крошками и зарубками от ножей.

– Думаю, официантку тут ждать бесполезно, – спустя несколько минут, констатировал мужчина. – Сиди тут и ни с кем не болтай, а я пойду к стойке и куплю нам ужин.

– Может быть, нам пойти вместе? – робко предложила Велена.

– Не думаю. Просто подожди меня тут. Я скоро.

Есень поднялся и довольно быстро исчез в толпе. Оставшись одна, Велена начала рассматривать публику, теснившуюся за соседними столами поодаль. Многие сидели к ней спиной и их лиц ей не было видно. Судя по одежде и широким спинам, мускулистым рукам и ногам – это были моряки или портовые рабочие. Все рослые, сильные и очень шумные. Они пили, ели, громко смеялись и иногда затевали словесные перепалки.

Справа за столом играли в кости. Велена прислушалась, она любила играть и дома каждый вечер пятницы устраивала партии сама с собой или с котом и старым сторожевым псом, жившем у нее уже который десяток лет. Увлекшись наблюдением за игрой, она и не заметила, как к столу кто-то подошел и только когда незнакомый грубый голос окликнул ее, она вздрогнула и обернулась.

– Смотри-ка и верно, девка! – покачиваясь громко пробасил один из стоявших по другую от Велены сторону стола.

– И красивая… – усмехнулся второй.

– Да плевать, главное, сиськи! – пьяно ухмыльнулся первый.

От его наглости Велена вспыхнула и скрестила руки на груди в защитном жесте. Ведьма не боялась пьяных, зная, что всегда сможет себя защитить, но использовать магию понапрасну, не любила.

– Что вам нужно? – хотела, но не успела спросить она. Тот, что стоял ближе резко наклонился и схватил девушку за руку. Рванул на себя, говоря:

– Сиськи? Вот сейчас и проверим, чего она там прячет. Ишь покраснела…

– Небось, мужика еще и не видывала, – заржал второй.

Велена дернулась, но вырваться не смогла. Головорезы только заржали. Брыкаясь и крича девушка привлекла к себе внимание сидевших поблизости, но это никак ей не помогло. Ткань платья затрещала, Велена больно ударилась спиной о столешницу и подумала: “Вот чёрт! Всё идёт не по плану, но самозащита оправдывает любые средства”.

В мгновение ока пальцы скастовали защитный символ, губы прошептали пару латинских фраз и тот, что держал ее за ноги вдруг заорал не своим голосом, сбивая огонь, внезапно вспыхнувший на его бороде. Другие резко отступили.

– Ведьма! – прошелестело по толпе и все замерли, оборачиваясь к Велене.

– Бей ведьму! – вдруг заорал не своим голосом кто-то.

Десятки рук потянулись к ней, кто-то побежал наружу, чтобы позвать стражу. Велена почувствовала, как кто-то дернул ее за руку, стащил со стола и потянул за собой, в обход толпы. Она повиновалась неосознанно, а спустя мгновение поняла, что это Есень тащит ее за собой.

Пробежав кухню и забежав в какую-то крохотную каморку без окон, в которой не было другого выхода, он захлопнул двери. Тут было так тесно, что Велена оказалась зажатой между полками с крупой, домашней утварью и метлами и телом мужчины, стоявшего спиной к дверям. Одной рукой, заведенной за спину, он придерживал закрытые двери, другой опирался на стену чуть выше головы Велены.

– Я же просил сидеть тихо и ни с кем не разговаривать, – едва слышно прошептал он.

– А что мне было делать, когда они … – также тихо ответила ведьма. – Не надо было оставлять меня одну!

– Зачем ты применила магию?

– Откуда мне было знать, что они тут охотятся ведьм…

Шум и рев толпы прервал их спор. “Она не могла уйти далеко! Ищите девку!” – надсадно ревел кто-то за тонкой перегородкой кладовки, где прятались Велена и Есень. “Посмотри в том шкафу!” – крикнул кто-то и дверь кладовой рванули, что было сил.

Глава пятая

Они не сговаривались… Пальцы Есеня разжались, отпуская дверь. В мгновение ока, Велена скинула туфлю с левой ноги и закинула бедро повыше на пояс своему спутнику. В ответ он прижал ее к себе правой рукой. Пряча лицо, ведьма томно застонала, обжигая дыханием шею мужчины…

“Простите!” – смущенно пролепетал верзила, осторожно закрывая, распахнувшуюся было от его рывка дверь кладовой. И обернувшись к своим спутникам, пробасил: “Нечего тут искать! Пошли отсюда!”

– Там кто-то был, точно… – встрял в разговор вертлявый матрос.

– Сказал, нечего, значит нечего! – ответил верзила, подталкивая других к выходу.

– А все же… я бы тоже посмотрел! Вдруг это наша беглянка, – вступил в разговор третий матрос – друг того здоровяка, которому Велена подпалила бороду ведьмовским пламенем.

– Ага, как же… Рискни и мадам Хойер тебе такое покажет… Она не любит, когда ее девочкам работать мешают.

Матрос передернул плечами и согласно кивнул.

– К тому же – добавил тот, который проверял кладовую, – отсюда нет другого выхода, кроме как через кухню. Да и окон я тут что-то не наблюдаю. Ни в кухни, ни в кладовой их нет. Поставим ребят у кухонной двери и подождем…

– Мы, что всю ночь будем караулить? – возмутился писклявый.

– Ты встречал тех, кому было бы по карману оплатить девочку от Хойер на ВСЮ ночь? – спросил третий. – Пару часов не больше…

Матросы загоготали. До спрятавшихся в кладовой Велены и Есеня донеслись их удаляющиеся шаги и звук хлопнувшей двери в кухню.

– Ушли, – тихо прошептал Есень, отпуская ведьму. – Что это было? Ты…

– Сделала, что должна была. Я втянула нас в это, теперь … пыталась вытащить, – нашаривая скинутую в спешке туфлю, смущенно прошептала Велена, – но… мы все еще в ловушке.

– У нас есть чуть больше часа. Что-нибудь, придумаем, – ободряюще улыбнулся Есень.

***

Приоткрыв дверь и выглянув из кладовки, Есень осмотрелся. В кухне никого не было. Помещение было довольно маленьким и в нем как и в кладовке не было окон. Несколько полок с закопченными горшками, тяжелый дубовый стол и камин.

Осторожно выбравшись из кладовой, Есень подошел к очагу и заглянул внутрь. Дымоход был грязным, но довольно широким, чтобы худенькая Велена могла по нему пробраться. “Отлично!” – улыбнулся своим мыслям Есень. Вернувшись в кладовую, где его ждала девушка, он ободряюще кивнул.

– Нашел выход? – с тревогой спросила Велена.

– Да. Через камин.

– Через камин? Ты с ума сошел?

– Послушай, мы тут в ловушке. В тупике, но … вот только не бывает тупиков, никогда не бывает. Бывают перекрестки – моменты выбора. Ты можешь остаться и попасть в лапы этим … бандитам, а можешь… сбежать от них! Ты на перекрестке – выбирай!

– Конечно, я хочу сбежать, – не задумываясь ответила Велена и тут же спросила, – Почему ты не можешь использовать магию?

– Потому что люди здесь ненавидят и боятся Ши, ведьм и колдунов. Они и так уже преследуют нас, не слишком-то умно снова наступить на те же грабли, как думаешь?

– Ну… наверное, – кивнула Велена.

– Мы сделаем так… – и Есень рассказал девушке план, который уже был готов в его голове.

– А ты? – выслушав его, спросила она.

– Я буду делать то, что должен.

– Но … – попробовала возразить девушка.

– Велена! Ты поехала со мной по осенней дороге и с того момента, как мы ступили на нее, нет иного пути, как пройти весь путь от начала и до конца. Делай, что должна и точка…

Девушка кивнула.

***

– Зря мы послушали этого дурака Стива, как считаешь? – спросил один из матросов, стоявших у двери.

– Пожалуй, – кивнул другой.

– Конечно, зря, – подстегнул спор писклявый коротышка, тот, который с самого начала не хотел покидать кухню. – Подумаешь, мадам Хойер. Что она нам может показать кроме сисек?

– Ну … эээ

– Или вы бабы какой-то испугались, – подначил товарищей писклявый.

– Нет, конечно! – ответил первый.

– Ну тогда пойдем и проверим этот шкаф. Как следует!

Верзилы еще немного поколебались, но писклявый не отставал. И, наконец, решив, что он прав и бояться им совершенно нечего, они распахнули двери и вошли в кухню.

Первое, что бросилось им в глаза, распахнутые настежь двери кладовой, в которой никого не было. “Ушли?” – растерянно спросил первый верзила. “Куда?” – спросил недоуменно второй. Оглядевшись, они не нашли никого, кроме лежавшего на полу без сознания человека. Незнакомец был одет в охотничий костюм и сапоги. Его длинные волосы были перепачканы в крови из раны на лбу.

“Вот черт! Ушла!” – выругался первый.

“Ушла! – констатировал второй.

Глава шестая

Кто-то тряхнул его за плечи, а потом окатил ледяной водой и снова встряхнул. Есень закашлялся, приходя в сознание. Открыл глаза. Над ним склонились двое здоровяков-матросов.

– Вы кто такие? – с трудом поднимаясь, спросил он.

– А ты кто? – рыкнул один из матросов.

– Не ваше дело, – похлопывая себя по карманам, огрызнулся Есень.

– Ишь, какой, неразговорчивый, – угрожающе хмыкнул второй.

– Где девчонка? – вдруг завопил, подскочивший третий. Тот самый писклявый недорослик.

– Черт! – выругался Есень. – Где мои деньги?

– Ясно дело! Рецепт любви у девочек мадам Хойер прост – стащила кошель и приложила чем потяжелее, чтобы не догнали, – хохотнул первый. – Пошли, парни!

– Погодите, – одернул их писклявый. – Что-то тут не чисто! Куда бы деваться девке в этой каморке? Не сквозь стены же она ходит.

– Нет, конечно! – вступил в разговор Есень. Вон же дверь.

– Так там эти двое стояли, – возразил недорослик и, повернувшись к головорезам, спросил с подозрением, – стояли же?

– Дык это … конечно! – замялся первый.

– Мы по очереди смотрели, точно говорю, никто не выходил, – ляпнул второй и вздрогнул от тычка в бок.

– Ну вот, – трагично всплеснул руками Есень. – Конечно ушла через дверь. Пока одного не было, другого недорого подкупить.

– Олухи! – завизжал недорослик.

– Это все ты, – заревел первый – принеси пива, принеси пива.

– А может быть, ты, – еще громче рыкнул второй, – принеси пожрать, принеси пожрать.

– Да я тебе ща…

Головорезы сцепились в клубок, стремясь добиться правды, писклявый кинулся их разнимать, а Есень, подобрав свой плащ, незаметно ретировался.

Торопливо выйдя прочь в ночную прохладу, он завернул за угол, где в переулке у коновязи оставил своего коня, но его там не оказалось. Только на соломе одиноко лежала до боли знакомая левая туфля.

Подобрав находку, Есень спрятал ее под плащом и накинув капюшон, быстро пошел в ту сторону, куда, как ему подсказывала интуиция, уехала Велена.

Глава седьмая

Путь по каминной трубе был неприятно узким и грязным. Велена торопливо протискивалась по дымоходу, твердя мысленно только одну фразу: “Я делаю, что должна! Пока все складывается удачно и полдела уже сделано. Осталось только добраться до озера и рассказать о случившемся, пока Он не очнулся”.

Выбравшись на крышу, осмотрелась. Около таверны никого не было, что и неудивительно в такой-то час. До земли было невысоко, но все равно рискованно прыгать. Пробравшись вдоль карниза, она нашла огромный стог соломы – запасы фуража, которые имелись в любой даже самой захудалой таверне.

Солома смягчила удар. Было не больно и почти бесшумно. Несколько долгих томительных минут девушка прислушивалась, нет ли кого поблизости, кто мог бы обнаружить ее бегство, но все было тихо. Выбравшись из стога, Велена опрометью бросилась к коновязи.

Ездить верхом она умела. Любая, уважающая себя и Ремесло ведьма это умеет. Так что тут она не сомневалась. Подтянув подпругу и отвязав коня Есеня, Велена через секунду была уже в седле. В этот момент ее и заметили. Кто-то из матросов, выйдя отлить в кусты или конюх (если он вообще имелся тут) – какая разница? Закричал, приказывая остановиться. Велена сняла с левой ноги туфлю и метко швырнула ее в нападавшего.

Попав каблуком точно в лоб преследователю, туфелька не только вырубила его, но и, по воле случая, упала носком именно в том направлении, куда ускакала всадница.

***

Она неслась сквозь ночь, галопом, не разбирая дороги и почти не управляя лошадью, доверившись природному инстинкту животного, которое даже в кромешной тьме легко находило дорогу.

К рассвету беглянка въехала в небольшой лес. И она и конь вымотались, устали, хотели есть и пить. Влекомый инстинктом, конь вывез Велену к небольшому прозрачному озеру. Здесь в окружении деревьев с еще не опавшей листвой, было спокойно. Никто не кричал, не шумел и не угрожал. Спешившись и привязав коня так, чтобы он мог напиться воды, но не уйти далеко, Велена присела на берегу. В прозрачной будто зеркало воде она увидела свое отражение и вздрогнула. Все ее лицо было перепачкано сажей, не чище были руки и платье.

“Вот неряха!” – воскликнула девушка. Зачерпнув в горсть воды, она умыла лицо. Вода была чудо, как хороша, чистая, приятная и очень теплая, несмотря на раннее осеннее утро. Велена еще раз огляделась по сторонам и никого не увидев, решила, что не грех будет и искупаться в такой воде. Скинув платье, она вошла в воду в одной только рубашке.

Тихий девичий смех напугал ведьму, когда она была уже почти на середине озера. Он раздавался будто из пустоты, звучал то здесь, то там и был настолько едва уловимым, что пугал сильнее, чем если бы звучал громко. “Кто здесь?” – окликнула незнакомок девушка, но ответа не получила. Велена еще раз окинула взглядом все вокруг себя. Никого, лишь где-то на краю зрения в утреннем сгущающемся на берегу тумане мелькнула едва уловимая тень, потом еще одна. Испугавшись, ведьма поплыла в сторону берега. Плавала она хорошо, но от страха ноги свела судорога, а вода вдруг показалась ледяной. Велена закричала от страха, спугнула коня и он тоже заржал, шарахнувшись от воды. Она поплыла быстрее, стремясь выбраться на сушу и избавиться от неприятного ощущения, что кто-то там под водой щекочет ей пятки.

А потом она увидела его. Велена была уже почти на берегу, когда он появился там. Высокий, облаченный в блестящие латы по самую шею с сине-зеленым плащом за плечами. Стоял и смотрел на нее. И что-то говорил…

Бежать было поздно, да и куда тут убежишь. Девушка решила, что безопаснее будет все же не показывать своего волнения, не выдавать себя, она, хоть и в бегах, но не сделала ничего дурного. К тому же ей показалось, что она уже где-то видела его.

Незнакомец меж тем, ласково погладил коня, успокаивая и крикнул, обернувшись к Велене, стоявшей по грудь в воде озера у берега: “Не бойтесь, я не причиню зла!” Он отвернулся, давая девушке возможность выйти на берег и одеться, что она и хотела сделать, только в последнюю минуту поняв, что ее платье исчезло.

– Что же Вы, прекрасная леди? Боитесь меня? – будто почувствовав ее смущение, спросил он

– Нет, не боюсь, – робко ответила она, – есть другая неприятность.

– Какая же?

– Не видали ли вы моего платья? Я оставила его тут. На камне.

– Ах вот оно, что, – задумчиво произнес мужчина и прибавил строже, не оборачиваясь. – А ну-ка не балуйте и верните гостье ее платье! Где это видано, так позорить отца!

Раздался все тот же неясный смех и платье возникло на том же месте, где его и оставила ведьма, но абсолютно чистым.

– Благодарю вас! – одевшись, искренне поблагодарила Велена своего покровителя, – но позвольте мне узнать ваше имя, если это не будет … бестактно.

– Молчун я, – ответил тот. – Так меня называют.

Велена оторопело посмотрела на своего нового знакомого, будто бы не веря своим глазам и только тут поняла, что его доспехи сделаны из блестящей рыбьей чешуи, и вовсе не плащ на плечах, а длинные волосы и борода окутывают его стан. Она вспомнила, где видела его. В старинной бабушкиной книге, по которой когда-то училась колдовать.

Глава восьмая

– Ну что стоишь-то столбом? – улыбнулся добродушно новый знакомый. – Али никогда не встречала Водяника?

– Не встречала, – кивнула ведьма.

– Есть хочешь? – между тем спросил он, усаживаясь на камнях у воды.

– Благодарю, я не… – договорить ей не дали.

– Эй, слышали? – крикнул зычным голосом хозяин озера, обращаясь к кому-то невидимому.

Тихий смех и шепоток были ему ответом. Вскоре из воды показалась красивая девушка. На серебряном подносе она подала гостье еду. Был там и хлеб и ягоды и сырая рыба, водоросли и какие-то травы.

– Угощайся, – улыбнулся Молчун.

– Благодарствую, – ответила Введена, словно зачарованная медленно принимаясь за за еду. Рыбу и водоросли она есть не стала, а вот хлеб и ягоды пришлись ей по вкусу.

Девушка, подавшая блюдо, внимательно наблюдала за ведьмой белесыми бесцветными глазами. Насытившись, Велена ещё раз поблагодарила своих новых знакомых.

Памятуя о том, что негоже оставлять новых знакомых без подарка, Велена отвязала несколько ярких лент, вплетенных в ее прическу и протянула русалке со словами:

– Прими в дар в знак дружбы.

– А ты пусти их по воде, – подсказал Водяник. – Из рук человека она ничего не сможет взять. Таков закон…

Велена тут же положила ленты на воду. Они поплыли, яркие полосы на глади озера. Ведьма и заметить не успела, так молниеносно исчезла русалка, а вместе с ней и поднос с остатками еды, и ленты. Только шепоток и смех прозвучали, а потом стихли и они.

– Чудеса, – зачарованно прошептала Велена.

– Путешествовать с Есенем и не верить в чудеса? – усмехнулся Водяник. – Это уж точно чудо!

– Вы знаете Есеня?

– Да, – вздохнул тот. – Каждый год он приезжает в этот лес и привозит каждому из нас свое… Мне и моим дочкам-русалкам длинный сон, этому озеру ледяное покрывало, а ярким цветам – увядание и смерть. Ему тут не рады, а кое-кто с ужасом ждёт появления его коня, вступает в бой и … все равно проигрывает. Таков порядок вещей.

– Вы говорите о … смерти? – переспросила взволнованно ведьма,

– Да, – кивнул собеседник. – А что еще может принести Король Падуб? А теперь ты ответь мне, где же он, если его лошадь уже тут?

– Он в плену у людей, – уверенно ответила Велена. – Я сделала так, чтобы он попал в ловушку в таверне в порту.

– Это хорошо, – улыбнулся Водяник. – Моряки тоже не любят зиму, она не приносит им денег и счастья… А теперь, когда Он попался им. Страшно подумать, что они могут с ним сделать. Ты надежно его околдовала?

– Конечно! – так же уверенно ответила ведьма, добавив про себя, – Надеюсь чай, которым я угостила Есеня в избушке, всё ещё действует и сил у Ши поубавилось. И неважно, что люди не поймали его. Главное, что обитатели леса поверят в это и разнесут новость, а там и до победы недалеко”.

Глава девятая

В самой глубине чащи, там, где вековые ели сплелись лапами в непроницаемый шатер, а воздух застыл, густой от запаха прелой хвои и грибницы, разразилась настоящая информационная буря. Утренняя тишина была разорвана в клочья.

— Чи-чи-чи-чи! Чрезвычайное происшествие! Экстренный выпуск! Последние новости! — Сорока, местный самозваный глашатай, носилась между стволами-великанами. Её иссиня-чёрные крылья свистели, едва не задевая ветки, а длинный хвост нервно дергался, как стрелка неисправного прибора. В её глазах-бусинках горел неистовый азарт профессиональной сплетницы, дорвавшейся до тайны мирового масштаба.

— Да угомонись ты, вертихвостка! Что опять стряслось? — проскрипел старый вяз. Его исполинский ствол, покрытый глубокими, как каньоны, морщинами-трещинами, вздрогнул. Старик не любил, когда его вырывали из дремоты: он как раз готовился погрузиться в глубокую зимнюю спячку, замедляя соки в своих могучих жилах.

Сорока приземлилась на тонкий, пружинящий сучок ольхи и зашлась в лихорадочном танце.

— Осени не будет! Слышите вы, коряги престарелые? Старый порядок отменен! — трещала она, перепрыгивая с лапки на лапку. — Забудьте про листопад! Забудьте про слякоть!

Лес, до этого момента погруженный в оцепенение, мгновенно пришел в движение. Тысячи невидимых глаз открылись в дуплах и под корягами. Заволновались ели, по лесу прошел сухой ропот хвои, напоминающий шум далекого моря. Из глубокой норы под корнями высунулся барсук; его черный нос смешно дергался, впитывая запахи — пахло странно, не по-календарному тепло.

— Как это — «не будет»? — загудел лес множеством голосов: от тонкого писка полевок до басовитого гула вековых лип. — Разве можно остановить время? Разве можно отменить Холод?

— Чистая правда, клянусь своими перьями! — Сорока победно задрала клюв. — Осени больше нет! Люди, эти безумные существа, что летают внутри огромных железных птиц и заковывают землю в асфальт, всё-таки сделали это! Они заманили Короля Падуба в ловушку, скрутили золотыми цепями и держат в плену у матросов на самом краю мира, в ледяных доках.

Она сделала эффектную паузу, оглядывая ошеломленных слушателей.

— Теперь будет только лето! Слышите? Вечный июль! Никаких пронизывающих ветров, никакой ледяной крупы! И главное… — она понизила голос до таинственного шепота, — никакой Дикой Охоты! Больше никто не услышит лай призрачных псов и топот копыт по облакам! Только золото солнца, сочные травы и бесконечный полдень! Чи-чи-чи-чи!

Радостно выкрикивая свою безумную весть, сорока умчалась вглубь леса, оставляя за собой шлейф смятения. Лесные обитатели, оглушенные этой новостью, начали робко выбираться на поляны. Зайцы, уже успевшие наполовину сменить шубки на белые, подставляли бока странно ласковым лучам, которые, вопреки законам природы, продолжали согревать начавшую остывать землю.

В этом всеобщем гомоне, шуме листвы и радостном писке никто не обратил внимания на одинокую фигуру. Высокий человек в длинном плаще, цвет которого невозможно было определить — то ли предрассветный туман, то ли пепел, — быстро и бесшумно шел, сильно хромая, по заброшенной тропинке, ведущей к лесному озеру.

Несмотря на хромоту, он двигался осторожно, не ломая ни одной веточки. Лицо его скрывала глубокая тень капюшона. Там, где его тяжелые подошвы касались едва пожелтевшей травы, на мгновение вспыхивал игольчатый узор серебристой изморози. Она искрилась на солнце, как россыпь мелких алмазов, но таяла в ту же секунду, стоило путнику сделать следующий шаг. Озеро впереди замерло, предчувствуя его приближение, и чистая, как слеза, вода у берегов подернулась тончайшей, прозрачной пленкой первого льда.

Глава десятая

Пока вездесущая сорока торопливо разносила новости, так неожиданно ей узнанные, Молчун и Велена продолжали беседовать, сидя на берегу.

– Лес будто бы радуется, – отметила девушка.

– Конечно! Чего бы ему не радоваться? – весело ответил Водяник. – Вот, например, мои внучки очень любят плести венки из ярких цветов, но где же осенью добыть эти цветы? Все увядает и засыхает в преддверии зимы. Да и сами цветы не рады, что их срок подходит к концу и солнышко перестает пригревать. Никто не любит холода. Согласись, что каждый солнечный и теплый денек – еще один повод порадоваться.

– Соглашусь, – ответила ведьма. – Я тоже очень люблю тепло и солнышко, искупаться в теплой озерной воде и позагорать на травке. И цветы, их я тоже очень люблю. Яркие и такие красивые. Да и венки плести мне нравится.

– Вот видишь. Так что … не стоит грустить, – заговорщицки подмигнул ей Водяник, ласково касаясь ее руки своей.

– О чем… грустить? – как завороженная переспросила Велена.

– Ни о чем! Ни о чем! Ни о чем! – закричали со смехом непонятно откуда возникшие девушки в белоснежных развевающихся одеяниях. Они окружили Велену, гладили ее по волосам, по рукам и плечам. Смеялись и звали в свой завораживающий танец.

И Велена не могла им противиться, поднявшись с камня, на котором сидела все это время, она как во сне или в каком-то трансе пошла следом за новыми подругами. Они что-то пели, но слов она разобрать не могла. Песня была больше похожа на колыбельную, убаюкивала, успокаивала. Девушка вдруг поняла, что ей действительно не о чем грустить или переживать. Казалось, что всю свою жизнь она только об этом и мечтала – о тишине и покое лесного озера.

Забыв обо всем, что читала в бабушкиной книге, о том, как опасны Молчун и его дочки, как любят они уводить молодых девушек в свое подводное царство и как потом остывшие тела этих красавиц находят на берегах озёр и рек. Забыла, что нельзя есть и пить, предложенное водниками. Забыла и уже не жалела об этом.

А красавицы в белом уводили ее все дальше и дальше от берега. Сперва вода заливала ее ступни, потом поднялась до колен. Не успела она понять как, но стояла уже по пояс в озере, которое вдруг стало особенно теплым и приятным. Потом вода дошла ей до груди. Велене было так тепло и спокойно, что захотелось заснуть под убаюкивающее пение сестер…

Когда вода достигла ей до подбородка,песня вдруг резко стихла, оборвавшись с каким-то утробным шипением, словно бы кто-то растревожил гадюку. греющуюся на солнышке. Вода вдруг стала ледяной, фигуры в белом исчезли и Велена почувствовала, как кто-то, крепко ухватив ее за ноги, тянет вниз. Холодная, воняющая тиной и гнилью вода заливалась ей в рот и в нос. Девушка отчаянно заколотила руками по поверхности озера, силясь вырваться, но все было безуспешно.

В последний миг, когда вода уже почти сомкнулась над ее головой, дневной свет померк, а легкие были готовы буквально разорваться от нестерпимой боли, она почувствовала, как кто-то схватил ее за волосы, вытаскивая на поверхность.

***

Есень не сомневался, что верный конь отвезет девушку к лесному озеру. Это было то самое место, с которого и начиналось шествие осени по этому зачарованному краю. Ведь, кто как не водные души первыми уходили на покой – в зимнюю спячку?!

Поэтому Король Падуб решительно направился в ту сторону. Шел он быстро, но чем ближе подходил к озеру, тем больше тревоги закрадывалось в его сердце. В лесу все шумело и радовалось, передавая из уст в уста шокирующую новость о том, что осень в плену у людей и еще долго, а, может быть, и никогда, не объявится здесь…

Сперва он только усмехался этим слухам, но, видя вокруг, буйство красок и ощущая на лице теплый ветерок, занервничал, прибавил шагу, а потом и вовсе чуть ли не бегом бросился к лесному озеру.

Картина, представшая перед Есенем, остановившимся у края поляны, потрясла его: Велена, в окружении русалок готовилась принять обряд посвящения и стать еще одной дочкой Водяника. Это испугало и разозлило Короля Падуба. Ведь если Молчуну удастся исполнить задуманное, силы его возрастут и усмирить его, заставив уснуть, будет сложнее. Прежнего Есеня это не испугало бы – сил у него хватило бы с лихвой, но теперь Ши начал сомневаться в себе. Буйство красок вокруг растревожило Короля Падуба, смутное предчувствие грызло его, а еще не давал покоя запах ржавого железа, исходивший от Велены. Что-то тут было нечисто.

А потому, выйдя на берег и узрев происходящее на озере, быстрее молнии метнулся Есень к собственному коню, вскочил в седло и, выхватив, притороченный к седлу жезл, взмахнул им, направляя лошадь на Молчуна. Тот стоял у самой кромки воды, довольно улыбаясь и не замечая противника.

Лишь получив удар жезлом по голове, отпрянул и обернулся. Узнав Есеня, закричал:

– Будь ты проклят! Зачем явился?

– Отпусти девушку! – потребовал Есень.

– Ни за что! Она моя! – крикнул Водяник, бросаясь в озеро.

Есень все понял и, пришпорив коня, бросился на середину водной глади, где Велена уже исчезала, утягиваемая в пучину Молчуном.

– Если вода сомкнется, то ты ничего не сможешь сделать, – шепот Молчуна раздался над озером. – Она моя… Ты проиграл, Есень.

Белый конь молнией метнулся к ведьме, наклонившись с седла, Есень одной рукой выдернул несостоявшуюся утопленницу на поверхность, а в следующую секунду перехватил ее за талию и перекинул через седло. Вода вспенилась и забурлила вокруг ног коня, но того было не напугать так просто. В два прыжка он вместе со своими всадниками оказался на берегу и галопом понесся прочь от озера.

В след ему раздавался лишь оглушительный храп Водяника, уснувшего вместе со своими дочерьми по велению Короля Падуба до следующей весны.

Глава одиннадцатая

– Вот уж приключение, так приключение, – стуча зубами от холода жаловалась ведьма, сидя около костра, который Есень развел специально, чтобы она могла обсохнуть и согреться. После бешеной скачки по лесу в мокрой одежде, Велена сильно замерзла.

– Ты загадала его, – улыбнулся Есень.

– Я только хотела повидать море и посмотреть твой мир, мир Ши, о котором я слышала столько легенд, а не попасть в ловушку к полоумным матросам и почти утонуть в озере!

– Не нужно было швыряться заклинаниями направо и налево и доверять слишком гостеприимным незнакомцам, – ответил спокойно Есень и добавил. – Разве ты забыла, что в мире Ши нельзя есть и пить, а тем более, если тебя угощают русалки.

– Они так красиво пели и у Молчуна был такой взгляд… я не могла ему отказать. К тому же в таверне ты сам предлагал мне ужин, я подумала, что … это разрешено, – оправдывалась Велена.

– Там все было приготовлено людьми. Поэтому было безопасным для тебя, – улыбнулся Есень.

– Прости, что ударила тебя, – сказала Велена, указав на следы крови на голове собеседника. – Я не хотела так … сильно.

– Пустяки, – улыбнулся он. – Я сам попросил. Хороший был удар! К тому же без этого нельзя было обойтись. Здесь, в этом мире возможно все, кроме … лжи. Ее сразу видно, поэтому тут еще живет магия. Ты пожелала приключение, как в старых романах и вот… ты его получила. Чтобы матросы поверили, что ты убежала без моей помощи, тебе нужно было ударить меня посильнее…

– А зачем Водяник хотел утопить меня в пруду? – помолчав немного, спросила Велена.

– Чтобы набраться сил, – ответил Есень. – Если бы ему это удалось, то он бы избежал сна и озеро смогло бы не спать всю зиму. Твоя душа… человеческая душа, стала бы источником… ммм… – Есень скривился от боли, вдруг схватившись за голову. – Как больно…

– Что с тобой? – придвинувшись ближе, спросила Велена.

Он не ответил, скорчившись на земле и обхватив голову руками. Тут же над ними раздалось: “Чи-чи-чи-чи! Срочные новости! Люди поймали Короля Падуба! Осени не будет! Зимы не будет Чи-чи-чи-чи!” Есень застонал еще громче, а потом затих, скорчившись на земле.

“Похоже, что у меня всё получилось”, – мелькнула мысль и довольная улыбка исказила губы ведьмы. Порывшись в своей сумке, которую она ранее предусмотрительно приторочила к седлу коня, девушка достала и бросила в костер пучок трав. Огонь взвился к небу, а начавший приходить в сознание Есень, застонал и снова провалился в темноту беспамятства.

Присев около слабеющего Ши, Велена подумала: “Главное, не переборщить, а то навечно застряну в этом лесу, где нет места лжи”. Невольно ее мысли обратились к прошлому. Ей вспомнилось жаркое лето и Холмы…

***

Она помнила себя другой — той, что смеялась над морщинами и считала, что время — лишь песок, который никогда не иссякнет. Реальность разбилась как хрупкая хрустальная ваза в первый день лета. Гретхен – ее надежная подруга, с которой Велена делилась всем и всегда, ушла в туманные земли. Провожая ее в последний путь, Велена впервые ощутила ледяное дыхание за собственной спиной. Холодный пот ужаса прошиб ее: «Бабушка не успела. И я не успею». Навет, завещанный семьей, висел над ней тяжким долгом, а жизнь утекала.

В ту ночь ведьма жадно листала ветхий гримуар. Идея со Всадником казалась жалкой. “Раз в год? Каждый год вымаливать жизнь на коленях, как побитая собака? — прошипела она в пустоту комнаты. — Нет. Если я ставлю душу на кон, куш должен быть вечным. Я не хочу искать преемницу и возиться с сопливым младенцем! Ну уж нет! Пусть я сама стану бессмертной и навсегда сохраню “Гримуар смыслов”!”

Легенда о Короле Дубе вспыхнула на страницах магическим светом. Сила самой жизни. Вечное лето. “Вот то, что мне нужно!” – прошептала ведьма. И не раздумывая, начала готовиться к заклинанию. В Канун Середины Лета, она смело шла в Холмы, неся угощение для Ши.

Король Дуб не был похож на лесного монстра. Он предстал перед ней в облике прекрасном и пугающем одновременно: высокий, облаченный в плащ, сотканный из живых листьев, с глазами цвета молодой листвы, в которых плясали искорки безудержного веселья. Он двигался с грацией хищника, сокрытой за обманчивой мягкостью.

— Велена... — его голос был слаще лесной малины, он обволакивал, лишая воли. — Ты пришла за бессмертием? Какая мелкая цена за то, что ты можешь мне дать. Он подошел вплотную, и Велена почувствовала исходящий от него жар. Морок окутал ее, казалось, что мир без него — это лишь серость и тлен. — Мой брат, Падуб, — шептал он, склонившись к ее уху, и его дыхание пахло ржавым металлом, — цепи, которые тянут мир в могилу. Зачем тебе холод, Велена? Зачем увядание? Если мы пленим его, земля навсегда останется в цвету. Это не разрушит порядок, это отсечет лишнее. Ты будешь жить вечно в мире, где нет старости. Ты поможешь мне?

Велена колебалась. Ее разум ведьмы кричал об опасности, о равновесии, о том, что лето без зимы превратится в выжженную преисподнюю.

— Но законы... — начала она, пытаясь отстраниться.

— Законы пишут те, кто боится Силы, — Дуб мягко взял ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои сияющие глаза. — Ты ведь выше этого. И потом… Люди уже забывают его, они перестают верить в холодного Короля. Он слабеет. Тебе нужно лишь подтолкнуть его в бездну забвения.

Поддавшись этому очарованию, этой золотой иллюзии справедливости, Велена решилась.

– Что тебе нужно, Мой Король? – тихо спросила она, словно во сне доставая ритуальный нож.

— Твоя кровь. Кровь хранителя “Гримуара смыслов”, потомственной ведьмы обладает великой силой. И она нужна мне, — улыбнулся Дуб, и в этой улыбке на мгновение промелькнуло что-то острое и опасное, как стилет. — Заклинание свяжет его, когда он будет уязвим.

Она чувствовала острую боль, когда сталь рассекла кожу, но морок Дуба превратил эту боль в экстаз. Кровь густыми каплями наполнила фиал. Взамен он вложил в ее ладонь холодный костяной амулет.

— Возьми. Он скроет твою ложь от его проницательного взора. В Канун Осеннего Равноденствия конь Есеня потеряет подкову возле твоей калитки. Напои моего брата чаем на воде, заряженной этим амулетом. Уговори его провести тебя в наш мир, – нашептывал Король Дуб ведьме, и его голос теперь звучал как лязг мечей. — Там, на берегу моря ускользни от него, завладей его конем и что есть духу мчись в Танцующий Леса, к озеру. Убеди всех обитателей, что Падуб – пленник людей. Когда лес поверит, что Король Падуб не придет, что зима не наступит, он станет моим. А ты... ты получишь свое «навсегда».

Велена смотрела на фиал со своей кровью в его руках. В тот момент она верила каждому его слову. Она верила, что спасает себя и мир, не понимая, что сама кует цепи, которые задушат всё живое. Сомнения утонули в изумрудном сиянии его глаз, оставив лишь жажду вечной жизни. Она сжала амулет, чувствуя, как его магия вплетается в ее мысли, готовя к великому предательству.

***

Зрение возвращалось постепенно, как и сознание. Это было похоже на липкий, вязкий сон, в котором Есень увяз с головой. Открыв глаза, он увидел склонившуюся над ним Велену.

– Как же больно, – медленно поднимаясь, произнес он.

– Все в порядке? Что это было? – с тревогой спросила ведьма.

– Они не верят в меня, – осторожно вытирая тонкую струйку крови из носа, ответил Есень. – Точнее верят в то, что я потерял силы и темная половина года не наступит. Они верят так искренне, что я действительно теряю силы.

– Зачем они это делают?

– Они не нарочно, – ответил Есень. – Им просто не хочется умирать и засыпать. Битва королей проходит каждый раз и ее исход предрешен. Моя половина года темная, а половина года Короля Дуба – светлая, поэтому людям, да и всем остальным свойственно считать его хорошим, а меня плохим. Они не понимают, что в мире нет чего-то плохого или хорошего, есть только равновесие, нарушив которое, можно … совершить великое зло.

– О чём ты говоришь, – удивленно спросила ведьма. – Разве равновесие зависит от Ши?

– Да, – тихо произнес Есень, вытирая еще одну тонкую струйку крови из носа. Его голос зазвучал низко, обволакивающе, словно шелест сухой листвы перед бурей. – Равновесие держится на бесконечной смене сил, где ни одна сторона не должна брать верх навечно. Ты же слышала легенды о Короле Дубе и Короле Падубе? Это не просто сказки для детей. Это извечный танец жизни и смерти. И если этот танец будет нарушен, потому что Дуб возомнил себя единственным хозяином бытия, то равновесие будет уничтожено, – Он обернулся к ней, и в его взгляде мелькнула тень искреннего сочувствия, смешанного с горечью. — Хочу, чтобы ты знала, что Король Дуб порочен в самой своей сути. Он — воплощение летнего безумия, легкомыслия, которое не знает меры. Вся летняя нечесть такова: они живут мгновением, не заботясь о последствиях, не ведая мудрости увядания. Тебе ли не знать, как опасен морок? Дуб мастерски плетет его из солнечных бликов и аромата цветов. Он часто заманивает неосторожных в свои Холмы, где время течет иначе, а истина тонет в дурмане. Он развлекается тем, что ломает волю молодых девушек и юношей, нашептывая им сладкую ложь, толкая на поступки, о которых они будут жалеть вечность. Он очаровывает лишь для того, чтобы забрать их силу и выбросить потом, как увядший цветок, когда ему наскучит игра. Помогая ему осуществить его безумный план, многие думали, что служат жизни. О, как они ошибались. Многие ведьмы попадали в его сети и погибали, позволяя хаосу летнего зноя выжечь всё живое дотла, превратив землю в мертвую пустыню под маской вечного цветения. И это не самое страшное. Магия света, не отдыхая, не восполняясь, просто угаснет и всё, что когда-либо сотворил Король Дуб и его подручные, исчезнет.

– Исчезнет? - с ужасом переспросила Велена.

– Да. Потому что главная сила магии черпается в равновесии, а без него ее не станет. Думаю, ты и сама это понимаешь...

Глава двенадцатая

День быстро мерк, сгущались сумерки. Лес шумел вокруг поляны, на которой они расположились, из-за деревьев раздавались разные звуки, которые с приближением темноты, начинали пугать ведьму.

– Тебе страшно? – заметив ее волнение, спросил Есень.

– Просто неуютно. Я не привыкла ночевать в лесу, – ответила Велена.

– Ты и не будешь тут ночевать. Сегодня последняя ночь. Скоро всё должно решиться, если победит мой брат, Король Дуб, то равновесие нарушится и зимы не будет. Мир останется во власти светлых духов, а мои подручные останутся спать, – с этими словами Есень встал, оседлал своего коня и сказал, обернувшись к Велене. – Пора ехать!

Посадив девушку впереди себя, он тяжело вскочил в седло и обнимая ведьму, отдал ей повод.

– Держись и не оглядываясь назад. Чтобы ты не услышала за спиной. Мой конь вывезет к развилке, откуда и началось наше путешествие.

– Ты отпускаешь меня домой? – удивленно спросила ведьма.

– Пока ещё могу это сделать.

Конь тронулся с места и зашагал по знакомой тропе. “Если я не ошибся, – думал Есень, – то эта ведьма – мой последний шанс переиграть Короля Дуба и удержать равновесие. А иначе зачем Молчуну – верному подручному Дуба – топить ее? Может быть, и ради того, чтобы набраться сил… но скорее я поверю в то, что брат решил избавиться от сообщницы… Значит она уже дала ему свою кровь. И теперь только она в силах отменить заклинание и спасти мир, который по своей же глупости обрекла на гибель, доверившись моему братцу. Интересно, что же он пообещал ей взамен?”

Глава тринадцатая

Конь шел уверенной, размеренной рысью, его копыта тонули в мягком ковре из хвои и прелой листвы. Ночь уже давно вступила в свои права, набросив на чащу тяжелый иссиня-чёрный плащ, подбитый серебром редких звезд. Лес дышал — тяжело, влажно, наполняя легкие путников ароматами остывающей земли и горьковатой грибной прели.

Велене не спалось. Сонливость, обычно наваливающаяся в пути, отступила перед лихорадочным любопытством. Она жадно всматривалась в чернильные силуэты, выхватывая взглядом причудливые образы, которые рождала ночная мгла.

Справа из темноты выплыл высокий, поджарый тополь. Его кора, неестественно белесая в лунном свете, казалась кожей великана. Одна ветка, толстая и узловатая, была нелепо задрана вверх, а нижняя крона топорщилась в стороны. «Похож на туриста, который замер с телефоном, пытаясь сделать селфи», — подумала ведьма, а вслух спросила: — А это кто, Есень?

Спутник придержал поводья и покосился на дерево. — Это Страж, — негромко отозвался он. Голос его в ночной тишине звучал глухо. — Давным-давно сюда забрел человек — из тех, что любят схемы, чертежи и неопровержимые улики. Он хотел похитить тайны этого леса, вынести их на свет, чтобы ткнуть пальцем и сказать: «Смотрите, я доказал существование магии!». Глупец. Суть магии — в ней самой, она просто есть. Если ты слеп сердцем, никакие формулы не помогут. Когда он собрался уходить, лес спрятал от него тропу. И человек застыл, оброс древесиной, и теперь обречен вечно вглядываться в темноту, следя, чтобы никто не повторил его ошибки.

Чуть дальше дорога огибала расколотый молнией дуб. Он выглядел жутко: мощный ствол был расщеплен до самого основания, а обугленные ветви бессильно клонились к земле, напоминая лапы гигантского, скорченного в агонии паука. Кора была изъедена глубокими клиновидными трещинами, похожими на шрамы.

— А этот паук? Тоже ученый? — шепнула Велена.

— Хуже. Темный колдун, — Есень помрачнел. — Он восстал против Короля Дуба, нарушив равновесие ради жажды власти. Лесные братья-деревья объединились, сковав его дух в этой коре. Колдун в ярости призвал великую грозу, надеясь, что молния расколет его темницу и освободит его. Молния пришла. Но удар был такой силы, что не просто разбил дерево, а выжег саму суть мага. Теперь это лишь пустая, страшная оболочка.

Когда они проезжали мимо старого клена, Велена невольно вздрогнула. В его широком стволе зияло огромное дупло, напоминающее разинутый в немом крике рот. Прямо над ним два сучка, отполированные временем до желтизны, торчали, словно вытаращенные от ужаса глаза. Казалось, дерево увидело нечто столь кошмарное, что так и застыло, онемев от шока.

— О, у этого бедняги нет зловещих тайн, — неожиданно тепло улыбнулся Есень, заметив её взгляд. — Присмотрись. Там, в «горле», живет семейство филинов. А прямо под корнями, в уютной норке, обосновались полевки. В этом лесу это самая большая загадка: филины не трогают мышей, а те не боятся своих крылатых соседей. Магия мирного сосуществования иногда удивительнее любых проклятий.

Вскоре лес преобразился. Вокруг закружились сосны-гиганты. Их стволы не росли прямо к небу, а изгибались немыслимыми кольцами, штопорами и дугами. Ветви-лапы густо пахли смолой — острой, бодрящей, липкой. Казалось, деревья были застигнуты врасплох в разгар неистового, исступленного шаманского танца. Кора их в лунном свете отливала медью.

— Это Сердце Танцующего Леса, — пояснил Есень. — В ночи переходов, когда границы между мирами истончаются, сосны оживают. Они танцуют под музыку ветра, и порой так увлекаются, что не замечают рассвета. Время истекает, и они замирают в тех позах, в которых их застали первые лучи солнца.

Велена завороженно оглянулась. Лес вокруг неё перестал быть просто нагромождением деревьев — он стал живой книгой, полной преданий и судеб. — Сколько же чудес хранит это место! — с восторгом выдохнула она, чувствуя, как по коже пробегает мороз от осознания причастности к чему-то великому.

— Намного больше, чем кажется на первый взгляд, — Есень слегка склонил голову, и его глаза блеснули из-под капюшона. — Однако, ведьма... дам тебе совет на будущее. Никому не рассказывай о том, что увидела здесь. Молчание — золото. Люди не любят то, чего не могут понять или измерить. Да и кто поверит в танцующие сосны?

— Ты прав, — Велена грустно вздохнула, поглаживая шею коня. — Магия всегда рядом, разлита в воздухе, застыла в древесной смоле. Но видят её лишь те, кто сохранил в себе смелость верить в чудо.

Глава четырнадцатая

Дальше они ехали в молчании. Велена то и дело прислушивалась к скрипу седла и далекому шелесту Танцующего Леса. Слова Есения о молчании и силе эхом отзывались в ее мыслях, заставляя заново вспоминать и перебирать причины, приведшие ее к подножию древнего трона.

«Я шла к Королю Дубу за силой и бессмертием, — думала она, глядя на то, как лунные зайчики дрожат на копытах коня. — Казалось, только его золотой свет способен изгнать тени. Я хотела присягнуть вечному лету, веря, что в мире, где правит только жизнь и расцвет, не останется места для гнили и колдовского мрака. Как же я ошибалась, полагая, что спасение — в отсутствии тени».

Она вспомнила величественный лик Дуба, его непоколебимую мощь, и тут же перед глазами возникли замершие в танце сосны — существа, чья красота родилась именно на границе света и сумерек.

«Если я отдам власть только ему, — продолжала она свои размышления, и брови ее тревожно сдвинулись, — лес захлебнется в собственном изобилии. Без сна нет отдыха, без увядания нет жажды жизни. Король Падуб — не враг, он лишь другая сторона той же медали. Он — тишина, в которой зреет семя. Нарушить равновесие, вычеркнуть зиму из сердца чащи — значит совершить преступление, разрушив естественный ход вещей, ничего не получив взамен».

Велена глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри нее старое решение рассыпается сухой листвой, а на его месте рождается новое, горькое и мудрое знание.

«Прости меня, Великий Дуб, но я не стану твоим мечом против твоего брата, — Велена коснулась амулета, спрятанного в сумке на поясе, ощущая его холод. — Теперь я понимаю, что моя магия должна принадлежать не свету и не тьме, а той тонкой грани, что держит их вместе. Поддержать Падуба сейчас — значит сохранить жизнь завтра. Люди действительно не поймут этого, они побоятся принять холод и сон. Но я ведьма. Мое дело — не измерять чудо выгодой, а хранить его целостность. Пусть Колесо вращается дальше... я что-нибудь придумаю и всё равно получу желаемое».

В ее глазах больше не было сомнений — лишь решимость защищать равновесие, которое теперь казалось ей самым драгоценным из всех сокровищ Танцующего Леса.

– Вон и развилка. Мы приехали, – тихо сказал Есень, указывая девушке на перекресток впереди.

– Уже? Здесь мы должны попрощаться? – грустно спросила она

– Да. Тебе пора домой. Прости, что ты так и не…

– Брат! – вдруг раздался за спиной громкий оклик. – Вот мы и встретились. Чего же ты медлишь?

Есень обернулся. На тропе в рассветном тумане стоял всадник. Одет он был ярко и празднично: ярко-зеленый костюм из дорогой ткани, небесно-голубой атласный плащ, на ногах кожаные высокие сапожки, а на голове берет с пером, как у менестреля. В руках он держал лютню.

Велена отметила, что братья были похожи. Тот же прищур, та же улыбка.

– Сегодня день равновесия, – сказал Король Дуб, – но будет ли оно достигнуто? Докажи, что ты в силах принять трон.

Есень не ответил. Склонившись к уху ведьмы, он прошептал: "Мы опоздали, не думал, что у меня осталось так мало сил. Но я отдаю их тебе. Как только твои ноги коснутся земли, беги без оглядки на развилку и уходи прочь. Я останусь и буду сражаться!"

С этими словами он рывком опустил ведьму на землю и повернул сменившего свой окрас на рыжий коня к брату, материализуя свой посох, украшенный ветвями Падуба с яркими алыми ягодами.

Велена в страхе пустилась бежать. Ноги будто бы сами несли ее прочь. Только у самого порога она вдруг замерла. Перед ее мысленным взором снова отчётливо возникло лицо Есеня в свете костра, тонкая дорожка крови, стекающая из носа… Грустный, полный тоски взгляд и слова о вере и равновесии…

"Магия света, не отдыхая, не восполняясь, просто угаснет и всё, что когда-либо сотворил Король Дуб и его подручные, исчезнет. Потому что главная сила магии черпается в равновесии, а без него ее не станет"... - пронеслись в голове Велены слова Короля Падуба.

Вспомнив о своем решении, девушка обернулась. Король Падуб стоял на коленях, опираясь одной рукой на свой посох, а брат, смеясь, пел: "Нет силы в осени теперь и мир становится светлей, не приходи сон ко зверям и листьев ветер не срывай…"

С каждым словом песни Есень опускал голову все ниже и ниже. Вдали уже звучало знакомое: "Чи-чи-чи-чи! Срочные новости!.."

Велена выхватила из за корсажа пилку для ногтей, с которой никогда не расставалась, и с размаху воткнула ее острым концом себе в ладонь. Кровь окрасила пальцы, стекая на землю. Уходила в землю, тянулась к Есеню, разрушала заклинание, произнесенное до того Королем Дубом…

"Ты поумнела! - тихий, до боли знакомый голос прозвучал над ухом. - Но получится ли у тебя?" "Теперь уже путь назад отрезан, - прошептала белеющими губами Велена. - Я сделала то, что должно, Гретхен". Призрачная фигура подруги растаяла сама собой, обернувшись осенним туманом...

Король Падуб вскинул посох, ударяя им оземь и трава в миг пожухла и пожелтела. Ещё удар и листья на деревьях из изумрудных стали золотыми и рубиновыми. Есень поднял голову, посмотрел на брата, на первые снежинки, скрывающие плечи Короля Дуба будто бы платом…

Глава пятнадцатая

Есень уверенно поднялся на ноги и, коснувшись посохом лба брата, произнес: “Засыпай”. Король Дуб, как подкошенный рухнул на землю и исчез. В этот миг Велена ощутила, как ее тело будто бы пронзили острым мечом. Костяной амулет, подаренный Королем Дубом, растворился, окатывая живот и чресла ведьмы неземным холодом. Она закричала от боли, падая на колени.

Есень обернулся к Велене. Его фигура в лучах низкого солнца казалась озаренной неземным свечением. Его волосы из белых стали светло-каштановыми и отливали золотом и медью, как листва на деревьях, а глаза на стали желтыми, как у кошки. На губах Короля Падуба играла улыбка и от всей его фигуры тянуло неземной силой, холодом и уверенностью.

Северо-западный ветер взметнул полы охряного плаща Есеня, взъерошил его волосы. Пылевые столбики затанцевали на дороге, вальсируя закружились опавшие листья. Опираясь на свой посох, Король Падуб приблизился к ведьме, протянул ей руку.

Опираясь на его ладонь, девушка поднялась. “Всё в порядке?” – с тревогой спросил Есень. Она только рассеянно кивнула.

Велена и глазом моргнуть не успела, как они оказались возле ее дома. Был вечер того дня, когда они отправились в путешествие. В стороне сиротливо валялась метла, а опавшие листья снова укрыли дорожку лоскутным ковром.

Последний луч солнца блеснул на прощание в глазах Короля Падуба и исчез, угасая за кронами вековых деревьев. А вместе с ним исчез и Господин Осень…

"Похоже, я всё испортила и бессмертия мне не видать", - тихо прошептала Велена, медленно бредя по дорожке к дверям дома.