Раздавленная наглость, или Добрососедство

Пузатый смуглый брюнет стоял в проёме собственной квартиры с крайне надменным видом. Его мутные глаза хоть и находились не так высоко от пола, но холодная жестокость, застывшая в них, красноречиво сообщала Александру, что предстоящий разговор окажется не слишком приятным.

— Чего тебе? — рявкнул пузач, не вынимая руки из карманов.

— Извините, Артём, — начал Александр дрожащим голосом. Он неловким движением снял очки с носа и начал вертеть их в руках. — Извините, что я в такой вечер… Вас побеспокоил…

— Чего тебе, писака? — пробасил Артём. — У меня времени нету твоё нытьё слушать.

Александр беспомощно оглянулся по сторонам, но на полутёмной лестничной клетке никого не было.

— Вы не могли бы… поговорить со своим сыном, с Глебом.

— У тебя какие-то претензии?! Ты поругаться хочешь? — заорал Артём, выходя из пределов своей квартиры. Он был мелок, как клоп, и столь же вонюч. Судя по всему, он ещё имел какие-то проблемы с психикой или своеобразные пристрастия. Хотя одно другому никогда не мешало.

— Никто не хочет с Вами ругаться, Артём, — просипел Александр — предательский голос сильно и испуганно просел. — Просто Ваш сын…. Ваш Глеб…

— Чего мой сын?! Слышь, урод, чего тебе надо от моего сына?!

Александр невольно сделал шаг назад — Артём же шагнул к нему, и в какой-то момент писатель даже подумал, что этот мужик сейчас ему влепит хорошенькую затрещину. Его маленькое жалкое сердце застучало быстро-быстро.

— Да ничего мне не надо от него… Просто он видит меня на улице и кричит, что я очкарик лупоглазый. Может, Вы можете на него повлиять?!

— Слышь, очкарик лупоглазый! — взревел Артём. — Ты мне указывать будешь, что делать?

— Нет-нет-нет, — торопливо затарахтел Александр, но ему это не помогло — низкий пузач со всего маху дал ему справа. Удар хоть и был медленным, от которого любой колхозник легко бы увернулся, Александр с большой радостью поймал его своей переносицей.

И всё померкло.

***

Александр сидел за барной стойкой, положив голову на собственные руки. Гремела отвратительная музыка, кто-то гадко и пьяно смеялся… Писатель выпрямился и посмотрел на нетронутую стопку водки. Губы его сжались в тонкую полоску, кулаки — в маленькие белые камешки. Он пыхтел и пережёвывал произошедшую ситуацию… Пока на плечо его не опустилась рука. Писатель вздрогнул, как от удара током.

— Странно видеть тебя в таком месте, Санёк, — сказал ему бархатный голос на ухо. — Что у тебя случилось? Напрягает кто?

Александр повернул голову и увидел бледнолицего высокого мужчину в чёрной рубахе. Он улыбался одними губами, но взгляд его ледяных глаз внимательно вперился в избитого писателя.

— Да просто что-то устал от всего, — проговорил Александр и выдохнул.

Мужчина уселся рядом с ним, вытащил коллекционную серебряную зажигалку и принялся крутить её в своих чёрных длинных когтях.

— Так ты мне расскажи, в чём дело. Может, я могу чем-то помочь… Если бы не ты, меня бы вовсе на свете не было.

И Александр всё рассказал. Про своих славных соседей.

В этот раз мужчина заулыбался по-настоящему.

— Твой сосед — настоящая проблема. И проблему эту нужно решить. Быстро и просто.

— Я ничего не могу с ним поделать, — прошипел Александр, едва не плача. — Я — совершенно бесполезная хрень.

— Ты почти прав, — заметил мужчина и улыбаться перестал. — Но есть в тебе кое-что… Чем ты можешь воспользоваться и решить свою проблему.

Александр закрыл лицо рукой, стараясь не трогать разбитую переносицу.

— Я не могу пойти и ударить его трижды складным ножом в шею.

— И не надо. Напомни мне, откуда я взялся?!

Александр посмотрел на этого господина подле себя… И взгляд его невероятно пронизывающих глубоких глаз в этот раз сразу успокоил.

— Тебя я придумал.

— Да. Именно. Ты меня придумал. И написал про меня. И вот он — я. У тебя потрясающий талант… Я бы на твоём месте каждый день шпилил двухметровых мулаток.

Александр коротко и невесело рассмеялся.

— Это же неправильно.

Мужчина рассвирепел моментально и больно вцепился в плечо ему когтистой рукой.

— Неправильно — позволять вытирать о себя ноги всяким зазнавшимся мудозвонам, которые привыкли к вседозволенности. Ещё бы ты действительно не мог с этим ничего сделать… Но ты же можешь.

Александр посмотрел на мужчину и теперь видел не лицо, а бесподобную фарфоровую маску.

— Мне не на чем писать. Я забросил это всё.

— А вот это — не проблема.

Мужчина извлёк из кармана жёлтый блокнот, а затем — шариковую ручку.

— Не разучился ещё писать рукой?

Александр, как во сне, открыл блокнот, взял ручку, начал старательно выводить буквы…

Мужчина, глядя ему через плечо, заулыбался и зашептал, читая:

— В ночи раздаётся звонок, и Артём поднимает трубку…

***

Квартира почти потемнела, свет исходил только от одного телевизора у стены. На экране раздевалась загорелая Олечка Бузова в какой-то передаче…

За окном стояла почти непроглядная тьма, поздний вечер оказался совсем беззвёздным. И соседи, судя по всему, легли спать.

Артём вздрогнул, когда зазвонил его телефон… Он тупо посмотрел на дисплей, и — будто под гипнозом — ответил. Приложил к уху. Он упорно не хотел этого, но какая-то неведомая сила заставила это сделать.

Артём видел, что его сынок — Глеб — пытается достать кота за хвост из-под кресла… Видел, что его потолстевшая жёнушка даже не подняла голову от ноутбука. Она валялась на диване рядом, одетая в чёрный пеньюар, нереально красивый для неё.

«Одни шестёрки!» — отрешённо подумалось Артёму, когда жуткий холод, как большой паук, забрался ему в ухо вместе с голосом.

— У тебя сегодня хреновый день, мужик, — раздался хрипящий баритон. — Ты забазарил не тому человеку.

Артём хотел что-то ответить, может быть, даже попросить прощения, рот его не слушался. Он только надсадно замычал, как резко онемевший. Жена, впрочем, как и сын, не обратили внимания.

— Теперь подойди к окну, — чётко раздалась команда.

Артём подчинился. Он слез со своего ободранного кресла, медленно пошёл.

И тут в окно бесшумно заглянул огромный жёлтый глаз, даже осветивший комнату.

Первым завизжал Глебка, успевший вытянуть кота, но теперь снова отпустил того… Жена тоже заорала, подскочив с дивана, вывалив жировые складки наружу.

Артём, собственно, единственный, кто отреагировал спокойно. Стоял и смотрел на жёлтый глаз с чёрным вертикальным зрачком… Мощные полупрозрачные веки сомкнулись пару раз, прежде чем жёнушка схватила Глеба и потащила из комнаты прочь….

Артём стоял и смотрел, чувствуя, как тёплая вонючая моча уютно заструилась у него по ноге.

Чудовищный глаз отстранился, исчез…

Колоссальная волна облегчения хлынула на мужика, и он почувствовал, как в одно мгновение его ноги превратились в вату.

— Привидится же такое… — пробурчал он и уже собрался выйти на кухню, найти свою жёнушку и…

С жутким грохотом вылетело окно — огромная чёрная лапища ворвалась внутрь. Толстенные шерстистые пальцы в одно мгновение схватили его, вышибив весь воздух вместе с испуганным писком.

Артём заверещал и попытался вырваться, но железная хватка оказалась смертельной. Он успел ощутить невероятно жуткое давление со всех сторон, как на многокилометровой глубине, после чего успел увидеть, что его кровь брызнула во все стороны вместе с кусками мяса.

Он хотел ещё заорать, но уже не смог — жуткая рука с чудовищным хрустом превратила его в кровавое пюре…

***

Александр пришёл в себя. Первое, что он понял, он обмочился. Второе — Глеб хохочет и стоит впритык.

— Ты чё, урод лупоглазый, развалился?! — рявкнул Артём, выпрямляясь. — Я тебя не так и сильно приложил. Но в следующий раз я тебя конкретно отмудохаю, понял?! Ещё раз вякни только!

Александр всё понял и, поднявшись, поплёлся прочь. Пошатываясь и глотая солёные сопли.

***

Александр сидел на лавочке около подъезда, изнывая от полученного урона, и горько плакал, опустив голову на руки.

Он не заметил, как к нему подошёл человек.

— Вам нужна помощь? — спросил тот.

Александр поднял взгляд и увидел высокого бледнолицего мужчину в чёрной рубахе с ледяным взглядом.

— У меня проблема…. — беспомощно начал писатель.

— Думаю, я могу помочь.

Мужчина тепло улыбнулся и протянул руку с чёрными когтями.