Разговор

Город как город, ничего примечательного для меня в нём нет. Узкие каменные улочки, цокот копыт, скрежет колёс и множество голосов, сливающихся в один неясный хор. Я повернул за угол. Сразу же в нос ударил приятный запах свежих овощей, фруктов и выпечки. Центральный рынок в это время был полон народу. Я шёл мимо маленьких лавок и магазинчиков, продавцы кричали мне вслед, называл цену, но меня это не интересовало. Слева от меня был мясной ларёк, возле которого вечно крутились бродячие собаки, справа мужик кричал на рабочего за рассыпанный мешок зерна. Ничего не меняется.

Пройдя ещё несколько метров, я повернул на центральную улицу, наверное самую красивую улицу города, дороги которой сделаны из белого камня. Тут в глаза бросились дорогие ателье, магазины с бижутерией и красивые кареты с породистыми лошадьми. За витриной можно было увидеть красивые нарядные платья для дам, переливающиеся драгоценности и яркие вывески прямо над входом. Ничего не меняется.

Наконец я дошёл до церкви. Большая красивая церковь находилась почти в центре этого города. Величественные золотые купола с крестами отражали солнечные лучи и, казалось, светились божественным светом. Я вошёл внутрь и направился к уже знакомому месту.

В небольшой комнате за столом сидел старик в чёрной рясе и что-то писал.

- Батюшка, благословите! – сказал я сложив руки на груди и слегка наклонив голову.

Старик с лёгким испугом оторвался от письма:

- Бог благословит! Здравствуй, Виктор. Давно тебя не было видно. Присаживайся – он указал на стул перед своим столом

- Благодарю, отец Серафим. – я сел на стул – как-то безлюдно у вас сегодня.

- Готовимся к празднику. Церковь закрыта для прихожан.

- Понятно – протянул я – а я вот на свидание с девушкой ходил…правда она мёртвая была и меня таким хотела сделать.

- И как успехи?

- Ну, если я жив, это значит только одно.

Старик усмехнулся.

- Рад, что ты не теряешь духа.

- Честно говоря, с каждым разом всё сложнее – я повертел в руках серебряную подвеску – скажите, батюшка, по-вашему у нечисти есть сознание?

- Сознание дано нам от Господа нашего, его не может быть у бесов. Они больше похоже на диких зверей: голодные, жадные, беспощадные. Некоторые из них перенимают повадки и поведение человека, но это просто подражание.

- От Господа значит?

- Да. Господь сотворил нас по образу и подобию своему.

- Интересно. Разве Адама и Еву не выгнали из райского сада? Но если Бог создал нас по образу и подобию, почему эти двое нарушили запрет? Может проблема в другом?

- Ты говоришь про свободу выбора, Виктор. Это есть величайший дар. Адам и Ева сделали свой выбор осознано, хоть и знали о последствиях.

- То есть мне дают свободу выбора, а потом заставляют соблюдать законы и заповеди. – с лёгкой насмешкой сказал я

- Господь никого не заставляет. Этот выбор делаешь ты сам, и ответственность несёшь тоже ты.

- А и иначе сидеть мне вечно в адском котле. Знаю, наслышан.

Отец Серафим улыбнулся:

- Ты прагматик, Виктор. Ты не можешь поверить в то, что нельзя увидеть, потрогать, понаблюдать.

- Да, это называется научный подход – усмехнулся я – хорошая вещь между прочим, двигает человечество вперёд.

- А уверен ли ты, что в этом мире всё можно объяснить одной лишь наукой?

- Да, для меня как для учёного это смысл жизни. Если я чего-то не понимаю, значит это просто мало изучено.

Мы сидели молча некоторое время.

- Свобода выбора…навыбирали уже – медленно сказал я.

- По твоему мнению, не стоило Господу давать нам такую возможность?

- По моему мнению, всё это чушь! Мы не сильно отличаемся от животных: жрать, спать и размножаться. – с некоторой раздражительностью произнёс я – а и ещё истребление себе подобных. Так почему считается грехом то, что изначально есть в каждом из нас? Неужели у вас, отец Серафим, не возникала похоть, когда вы смотрели на красивых женщин? Неужели не урчало в животе при виде сочного куска мяса?

- Такие мысли посещают абсолютно всех – спокойным голосом произнёс отец Серафим – важно тут другое: уметь контролировать себя и не давать им волю. Грех – это не про мысль, а про неумение сдерживаться. Зачем тебе женщины, если ты можешь выбрать одну и прожить с ней всю жизнь? Зачем есть сочный кусок мяса, если и рыба утолит твой голод? А вместо истребления – можно протянуть руку помощи. Человек не прибегает к насилию без крайней нужды.

- В некоторых вопросах вы всё-таки очень наивны.

- Пусть так. Я лишь говорю то, во что искренне верю.

Некоторое время я рассматривал икону на стене.

- Мне никогда не понять, почему люди слепо веруют в то, что даже никогда не видели.

- Потому что праведные будут вознаграждены уже после.

- Да, райский сад. Ещё одна приятная сказка. Скажите, отец, почему же тогда все плачут на похоронах? Ведь душа освободилась, она сейчас в лучшем месте. Нет ни боли, ни страха, ни зла. Так почему опуская деревянный ящик в землю, женщины льют слёзы, а мужики стоят, опустив головы?

- Даже когда душа попала в рай, рядом с тобой этого человека больше нет. Не все могут вынести горечь расставания.

- Вы говорите так, будто на той стороне ничего нет – ехидно улыбнулся я. – горечь расставания не повод лить столько слёз. Не нужно ли порадоваться, ведь душа сейчас в лучшем месте? К тому же в конце пути мы все встретимся в райском саду. Что такое человеческая жизнь перед вечным блаженством? Так почему же, отец?

Отец Серафим молчал. Впервые он не знал, что ответить.

Я решил сменить тему:

- Они эволюционируют и адаптируются. Нечисть. Даже несколько раз в городах появлялись. Если так и дальше пойдёт скоро мы перестанем отличать людей.

- Это печальные новости, Виктор. Нечисть есть испытание для нашей веры, и, судя по всему, люди отворачиваются от Господа. – старик тяжело вздохнул.

- В одном соглашусь: людские эмоции тут явно играют ключевую роль.

Я встал со стула. Этот разговор начинал утомлять.

- Спасибо, батюшка. Я передохну пару дней, потом возьму ещё одно дело.

- Господь с тобой, Виктор. И напоследок подумай: так ли важно во что верить? Я верю в Господа, а ты в науку.

- Нужно во что-то верить, иначе жить не хочется

Я медленно направился к выходу.

- Чем займёшься теперь? – донёсся до меня голос отца Серафима

- Буду удовлетворять свои низменные потребности.

Выйдя из комнаты, я направился к ящику для пожертвований и положил туда несколько золотых монет. В конце концов, именно церковь даёт возможность заниматься всем этим.

Я открыл дверь и вышел на улицу. Приятное теплое солнце освещало крыши домов, город продолжал жить своей жизнью.

Может всё-таки что-то и меняется?