Разговор на балконе

Весна приходила на земли вокруг замка вместе с частыми дождями, первой зеленью и заливистыми птичьими трелями. Горы пробуждались от долгого сна, раскрашиваясь первыми цветами и умываясь ручьями талого снега. Замок уже был достроен и принимал учеников. Первые учителя, первый директор вовсю трудились для того, чтобы обучить юных магов и волшебниц искусству, привить им навыки контроля и ответственности за каждое произнесённое ими заклинание, за каждое кипящее в котлах зелье. Слишком долго магия творилась бесконтрольно, слишком много бед приносила и тем, кто был наделён даром, и тем, кто был его лишён. Древние знания уходили в прошлое вместе с древними семьями, наступало время других чар и других способов обучения.

Все эти принципы были высказаны и поддержаны всеми четырьмя Основателями, никто не стал возражать. Магии нужно было обновление, магии нужны были контроль и дисциплина. А ученикам – безопасность. Разногласия появились внезапно и в том, где никто этого не ждал.

– Я не понимаю, ты же так радел за эту школу! – рыжеволосый мужчина стоял на балконе и смотрел на пробуждающиеся горы, что окружали и защищали школу. – Ты сделал для её создания едва ли не больше всех нас! Салазар! Почему ты так упорствуешь? И я, и девочки готовы обучать всех, в ком есть талант. Мы не можем позволить одарённым оставаться за стенами школы. Мы же обсуждали это. Каждый ребёнок должен учиться по программе, учиться контролировать магию, учиться ответственности. Чтобы не было возврата к старому, к дикой, жестокой магии. И ты согласился!

– Да, согласился, – желчно отозвался черноволосый мужчина. Он был не таким массивным и широкоплечим, как его собеседник, и носил на поясе длинный тонкий кинжал вместо меча. Но был искусным чародеем, что делало его куда опаснее. – Как и с тем, кто безопасность школы и учеников – наш первый приоритет!

– С этим согласились все! Девочки сделали всё, чтобы обезопасить школу. Мы наложили чары, выстроили стены! – Рыжеволосый нахмурился. Так он выглядел весьма грозно, и любого другого такой его вид мог напугать, но Салазар только хмыкнул.

– Да, конечно. Големы-стражи, перемещающиеся лестницы, бойницы, узкие тайные проходы и, разумеется, Особая комната, как последнее место обороны. Там можно продержаться очень долго, а войти в неё без разрешения не получится. Очень сильная магия, Ровена постаралась. А ещё пропитанный магией лес, полный волшебных трав, из которых можно делать яды, деревья с лукотрусами, если придётся изготавливать палочки в самой школе в случае осады, и оранжерея с весьма опасными растениями. А ещё целая колония домовиков с их магией и запасами продуктов. Это уже от Хельги. И многое по мелочи, – голос Салазара сочился ядом. Его собеседник поморщился.

– Именно, Салазар. Ты и сам сделал так много! Школа безопасна! – Рыжеволосый с силой ударил кулаком по каменному парапету, оставив вмятину.

– Безопасна снаружи, мой друг. Годрик, мы выдержим любую осаду, это верно. Но подумай сам, почему сдавались самые укреплённые города? И почему нам вообще может потребоваться выдерживать осаду, если найти замок невозможно? – голос Салазара стал мягче. Он старался донести свою мысль, убедить – и не в первый уже раз. Однако упрямство Годрика ничем не уступало его силе – оно было несокрушимым.

– Поведай мне, друг, – хмуро сказал он, прекрасно зная уже все аргументы.

– Хорошо. Сейчас в стране неспокойно. Мы поставили замок далеко и решили брать детей, не разделяя на земли севера и юга, запада и востока. Каждый из нас пришёл со своей стороны, каждый знает семьи, что там проживают. Однако сейчас Остров заполонили пришельцы с материка. И их мы не знаем. Их планов, их замыслов, их магии, – Салазар умел быть убедительным, его голос тёк, обволакивал, рисуя перед мысленным взором поля сражений, сгоревшие деревни, пылающие города. – Войны всегда плодят детей, рождённых без отцов. К тому же, люди видят волшебников, которые их убивают, и им нет разницы, откуда те родом и на чьей стороне воюют.

– Так ты боишься мести крестьян? – усмехнулся Годрик, сжав рукоять меча, с которым не расставался даже в замке.

– Крестьяне могут привести своих господ. А те могут быть уже не из старой знати. Школа не должна быть втянута в войны неодарённых. Даже несмотря на то, как много магов сражается на обеих сторонах. Сколько мы получаем писем с требованием отправить учеников на поле боя? Сколько требований принести присягу, объявить о своей лояльности? Неодарённые видят в нас угрозу! И одновременно – оружие и силу. И спешат забрать их себе. Мы договаривались, Годрик, что этого не будет!

– Да, ты прав, – вздохнул Годрик, хотел что-то добавить, но не стал.

– Ещё и викинги, которые без конца грабят побережья. Их маги сильны, но их магия так отличается от нашей! Их рунеставы! И они отлично ладят с гоблинами, и те даже научили их ковать волшебные мечи. Ты же сам знаешь, как трудно поладить с гоблинами, а эти смогли! Мы должны брать их детей? Чтобы потом они привели отцов под наши стены? – Салазар повернулся к Годрику и покачал головой. – Я предлагал и предлагаю вновь брать детей лишь из знакомых нам семей, обучать их. Дети неодарённых, дети пришельцев останутся более слабыми. Да, это несправедливо, но города сдаются, когда их двери открывают изнутри!

– Ученики никогда не предадут школу! И никогда не откроют двери врагу, – упрямо поджал губы Годрик.

– Мне нравится твоя вера в людей. И я хотел бы верить так же, – вздохнул Салазар. – Но я не могу. Я видел слишком многое. И история моей семьи, бежавшей сначала из Греции, что сейчас под властью Византии, потом из итальянских полисов, потом из графства Португалия, и лишь потом добравшейся до Острова, лишь убеждает меня в том, что я прав. Я не хочу, чтобы моим потомкам пришлось бежать ещё и отсюда!

– Этого не будет, Салазар, друг мой, вот увидишь! – Годрик расправил плечи и улыбнулся. Он решительно не умел долго предаваться унынию.

– Увижу, – тихо ответил Салазар.

Спускаясь по длинной лестнице в тайное помещение, созданное им под школой, волшебник думал о том, что действительно много сделал, чтобы защитить школу, но должен сделать больше. Однако оставлять всё на волю директора было никак нельзя.

– Мы не вечны, Годрик, к сожалению, рано или поздно нам придётся оставить школу и её учеников. И кто тогда защитит их? – Салазар вздохнул и коснулся стены. Это место находилось под озером, здесь было сыро и пахло водой. Идеально для того, что он задумал.

Спуск всё длился, пришлось закопаться глубоко в гору – не слишком, чтобы не потревожить тайны куда более страшные, чем могли вообразить Основатели, но которые стали ведомы Салазару. Школа стояла на странном месте, но сильном. И Салазар знал об этом больше прочих, потому что обладал знаниям, которых не найти было на Острове. Многое из того, что его предки увезли с собой в изгнание, он не стал оставлять школе. Детям будущих веков эти знания были не нужны. Их он спрятал здесь, в своём тайном убежище. Салазар вошёл в комнату, украшенную змеями. Огромная статуя высилась у дальней стены. Она совсем не походила на него, Салазар намеренно исказил свои черты.

– Эту силу я смогу доверить лишь своему потомку, тому, кто будет действовать в интересах школы, даже если все прочие будут против. Они не поймут, не решатся, испугаются, – Салазар сел прямо на пол перед корзиной, в которой сидела огромная жаба. Жаба уставилась на него мутными глазами и глухо квакнула. – Да, всё верно. Я дам школе оружие. Не для обороны, если потребуется, а для нападения. Если враг будет уже внутри, если он изначально будет внутри, мой потомок сможет от него избавиться.

Салазар коснулся бока жабы, из-под складок бородавчатой кожи виднелась скорлупа куриного яйца.

– Это для тебя, Годрик, и для девочек. Мы так много сделали для школы. И я должен её защитить, – Салазар улыбнулся, но в этой улыбке была грусть. Он понимал, что его слова не достигли сердец других Основателей. Они были слишком добры и благородны, слишком увлечены. А он… он просто не строил иллюзий. – Когда-нибудь ты проснёшься, Василиск, чтобы защитить школу.

Салазар встал, стряхнул капли воды с мантии, и медленно выдохнул. Его труд был почти завершён. Каждый из Основателей по-своему защищал школу. Годрик – храбростью, Ровена – мудростью и знаниями, Хельга – добротой и запасливостью. А он – предусмотрительностью и хитростью. И это было правильно. Каждый ученик должен был впитать всё – решительность, мудрость, трудолюбие и изобретательность. Но для этого школа должна была выстоять. Любой ценой.

03 марта 2026, Воронеж.