Разговор окончен

К назначенному месту я подошел сильно заранее. Быстрый взгляд на часы, механические — бесконечный повод для шуток всех знакомых не мыслящих себя без смартов и накрепко вошедших в жизнь интерфейсов, известил что ждать машины мне предстоит еще минут тридцать. Если совсем точно то двадцать восемь минут и тридцать четыре секунды. Впрочем секунд с каждым тиком стрелки становилось все меньше. Этим мне и нравится механика. Есть в этом бесконечном беге по кругу что-то завораживающее, гипнотизирующее. Глядя на то как бегают по кругу стрелки: секундная быстро, быстрее чем бьется сердце, минутная заметно медленнее и почти незаметно часовая ты буквально ощущаешь ход времени. У электронных все не так. Цифры просто сменяют друг друга и с ними время, это не поддающееся воле человека измерение воспринимается не более чем функция. Пять минут седьмого, половина двенадцатого, без двадцати три... все это не более чем набор звуков. И время для тебя не значит ничего. Ты словно оказываешься вне него. Во вневременье. Может поэтому мы и стали относиться к нему с пренебрежением что ли, и совсем перестали его ценить. А время этого не любит. И мстит. Пусть не сразу и месть эта отложенна в своем исполнении, но в один не слишком прекрасный миг ты обнаруживаешь что безнадежно опаздываешь на важную встречу. Что тебе катастрофически не хватает вот этих самых секунд из которых складываются минуты, часы и дни, к которым ты относился с пренебрежением. И которых вроде было с избытком, но внезапно их перестало хватать.

Наверное поэтому я взял за привычку на все важные встречи выходить заранее. Что бы не опоздать обменяв «жалкие» секунды на очередной незначительный всплеск дофамина. А опаздывать на сегодняшнюю встречу мне никак нельзя. Такой шанс, как бы пафосно это не прозвучало, выпадает лишь раз в жизни. Потому что пафос пафосом, а в нашей жизни многое бывает только один раз. Тем более шансы.

Я выудил из нагрудного кармана своей куртки визитку, которую кто-то неизвестный подпихнул мне под дверь вместе с конвертом скрывающем в себе короткое сообщение «В 19.00 Парк Света. Главный вход.». Сообщение можно было бы расценивать как плохую шутку кого-то переигравшего в детективы или пересмотревшего сериалы, если бы не эта самая визитка — золотистый пластиковый прямоугольник без имени. Вместо него четыре фигуры: круг, треугольник, квадрат и крест. Фигуры, известные каждому жителю земного шара. И каждый жаждал бы что бы этот прямоугольник подкинули именно ему. Но попадает в руки он очень немногим. И для того что бы он оказался у меня в руках мне пришлось приложить поистине титанический труд. Тяжело привлечь внимание одного из самых влиятельных людей на земле. Если не самого влиятельного.

Холодный ветер, забравшийся ко мне за воротник заставил поежиться и вырвал из раздумий. Вокруг меня своей жизнью жил Город. В темноте гудел монорельс пронося в своем чреве сотни людей по одним им ведомым делам. Над головой проносились огоньки аэротакси. Ажурные конструкции из стекла и бетона, обиталища сильных мира сего, вавилонскими башнями возвышавшиеся надо мной закрывали собой небо. Но это здесь, в самом центре Города. А за ними, ближе к окраинам, один на другой громоздились человейники — высотки составленные из небольших кубиков-студий, в одной из которых обитал и я. Не бог весть какая роскошь, да и места, откровенно говоря в них было не сильно много — только вместить кровать, холодильник, стол, пару стульев, да слабое подобие кухни, где можно было что-то наскоро сварганить из полуфабрикатов, ну или съесть что-нибудь привезенное под заказ, если хочется себя побаловать

. Что делать, места сейчас на Земле осталось слишком мало, а людей стало слишком много и каждый квадратный метр превратился в роскошь, которую позволить может себе далеко не каждый. И это все равно лучше чем жить в Улье. Нет, официально эти строения так конечно же не назывались. Социальные убежища, вот как они числились по бумагам. И это название всегда пробуждало во мне диссонанас. Убежище — это то, где люди прячутся от внешней угрозы. Место где можно спрятаться от надвигающейся беды. По факту же люди прятались там от окружающего их мира. В маленьких ячейках вирткапсул, позволявшим каждому убежать от мира реального в мир виртуальный. Насколько мне известно львиная часть их обитателей никогда не покидали эти самые виртуальные миры, единожды в них попав. Там они жили, работали, заводили семьи и умирали. А функционал вирткапсул давал все необходимое их бренным телам. А когда тело умирало в реале, его просто утилизировали и на освободившееся место подселялся новый обитатель.

Вся громада «социального убежища», уносившегося вверх на десятки метров и настолько же уходившая под землю, была источена насквозь этими ячейками и по мнению многих, походила на гигантские соты. За что их и прозвали «Ульями». Не самое плохое название. Хотя бы потому что мне они напоминали совсем иное — пораженный паразитами умирающий организм. Есть даже научный термин, который постоянно вылетает у меня из головы. Когда-то одним из таких паразитов был и я сам.

Я вновь посмотрел на часы. До машины оставалось еще семнадцать минут и девять секунд. В попытке немного согреться, все же на дворе была поздняя осень и даже в Городе это ощущалось, несмотря на все его защитные системы, я начал прохаживаться туда сюда. Надо было мне одеться потеплее, но я повелся на извещение климатической системы. За что и расплачиваюсь. Все же Легкие ботинки, джинсы и легкая куртка поверх футболки не самая лучшая защита от холода. Похоже барахлили системы контроля. Что было довольно странно. Все же центр Города это святая святых. Его обитателям всегда положена комфортная среда, за что расплачиваются обитатели окраин. Для «центровиков» всегда на дворе лето, а если им хочется зимы они едут в соответствующие зоны, где создана климатическая обстановка легкой снежной зимы. И за все это расплачиваются «окраинщики» на которых климатические системы сбрасывают все «побочки» своей работы. И там,на окраинах творится такое, от чего климатолги прошлого в ужасе крестились бы не в силах осознать происходящее.

Никогда не любил просто стоять на месте. Нет ничего хуже чем застыть на месте и ждать. Этим ты словно добровольно надеваешь на себя костюм жертвы замершей в ожидании хищника. И не важно где ты так замер — в реальности или на дороге жизни. Да, иногда, только иногда приятно замереть и выпасть на короткое мгновение из вечной суеты, где каждый подобно букашке несется по ему одной ведомой цели. Оглянуться по сторонам, задуматься над тем куда ты движешься, возможно выбрать новую дорогу. Но в остальном нет . Движение это жизнь. И отказываясь от него ты тем самым отказываешься и от жизни.

Я прохаживался по парку ныряя из одного фонтана света в другой в безуспешной попытке найти тень. Парк Света не просто так носил свое название. Он являл собой гениальное воплощение дизайнерской мысли сумевшей обуздать одну из двух составляющих нашей жизни и умело изгнав другую. Или скрыв. Как говорят самое темное место под источником пламени. Днем парк привлекает своим уютным полумраком и уютными тенями, в которых приятно прятаться от опостылевших дел и постоянной суеты, вечером все меняется и на смену тьме приходит свет. Переплетаясь в причудливые комбинации этот свет оказывает поистине завораживающие действие, смывая тревоги и заботы прошедшего дня. К сожалению, или к счастью, но этой второй стороной парка мало кто пользуется. И если днем он полон людей — клерков, вырвавшихся на обед из своих офисоф и торопливо жующих содержимое своих ланчбокосов, служащих погруженных в свои виртинтерфейсы и оттого словно глядящих в никуда, курьеров решивших дать себе небольшую передышку, дорого одетых парочек вальяжно прогуливающихся по дорожкам и прочих человекобукашек, то в этот вечерний час парк был пуст. Кроме меня не было никого. На краткий миг я ощутил себя последним и единственным человеком во вселенной. Или игроком в новосозданной и еще не заселенной неписями и игроками локации.

Снова взгляд на часы. Пять минут и три секунды. Почти... Скорее всего мне стоит ожидать машину. Вряд ли обладатель визитки явится мне лично. При всех своих талантах, временами граничащих со всемогуществом он явно не научился телепортироваться или появляться прямо из воздуха оставляя за собой едва ощутимый запах серы. Хотя многие, очень многие называют его не иначе как демоном современного мира. Другие же, не менее многочисленные готовы вручить ему божественные атрибуты. В чем-то он и в самом деле сравним с демиургом. Как еще назвать человека который сумел изменить весь мир. И создать новый. И даже не один. Хотя правильнее было бы сказать что он создал целую метавселенную, живущую по определенным им правилам. Игру, в которой как в океане утонуло почти все человечество. Игру, каждая частица которой, являла собой отдельный мир.

В ответ я лишь покачал головой. Да, соблазн был, слишком уж хорошие деньги обещают тем кто сможет задать несколько вопросов и потом поделиться ответами моего собеседника. Но я очень хорошо знал что как толлько я связался бы с любым издательством об этом узнал бы мой визави и встреча, к которой я стремился уже никогда бы не состоялась. Вместо этого я спросил.

Дождавшись моего ответа он неторопясь двинулся по дорожке ведущей вглубь парка. Я, машинально подстроившись под его широкий шаг двинулся следом. Парк обтекал нас подобно волнам. Фонтаны света сменяли один другой окрашивая наши лица во все цвета спектра.

От этих слов я скривился как от зубной боли. Старая рана, которая, как я думал давно заросла, вновь о себе напомнила. Кажется Александр этого и добивался. Мысли дотоле представлявшие собой мешанину из вопросов, на которые я врядли получу ответы выстроились стройными рядами.