Разговор с падшим

Во дворе на асфальте лежал Серёга, дворник. Уже который день в запое. Мама, по своей привычке стоя так, чтобы с улицы её никак не было видно, тайно выглядывала в окно с кухни нашего второго этажа и хмурилась.

В это самое время из своей машины вышел сосед, Алексей Лопухов, папин школьный товарищ, памятный главным образом тем, что ездил на точно такой же "***", как у нас, только синего цвета. Так вот вышел он как раз из неё и неспеша направился к подъезду. Высокий, подтянутый, вежливый человек, стриженный бережно и так же аккуратно выбритый мужчина пятидесяти с хвостиком — пятидесяти двух лет.

— Что такое?! Что это ты здесь делаешь? Посреди дня лежишь без штанов, толком и без трусов, на асфальте прямо у нашего дома! Ты дворник или кто? — добросовестно возмущался неравнодушный сосед.

Серёга мычал в ответ что-то нечленораздельное. Сосед возмущался, но скоро ушёл. Прошло немного времени — и вернулся. Ничто не изменилось, положение дел во дворе оставалось прежним: Серёга в отходняке лежал распластанный по асфальту. Коробки и горы из прочего, дурно пахнущего к тому же мусора так и лежали нетронутыми в его мусоровозной телеге у входа в бендежку.

Сосед вспыхнул и с усилием, несмотря на хорошую физподготовку, поднял нерадивого работея с земли. Тот мешком повалился на скамью.

Сосед уговаривал. Ну не мог он жестить больше человека, да ещё и в таком состоянии... с тяжкого похмелья.

— Чтобы никаких коробок тут не было, когда я вернусь! Ты понял? Чтобы всё тут убрал! — с выставленным указательным пальцем Алексей Лопухов так и зашёл в подъезд.

Серёга остался на скамье, его голова склонилась к груди дворничьей жилетки. Всё во дворе оставалось неизменно.

— Витя, я тебя прошу, сделай с этим что-нибудь! Этот Серёга уже который день бухает, сарайка открыта, и всё это прямо у нас под носом!

— Да, я время от времени думаю: а что, если кто-нибудь захочет поджечь дом? Сделать это легко и просто; никто же не контролирует, дверь открыта. Он по ночам валяется.

— Твой друг из школы, сосед Алексей-то, говорил с ним. Раз говорил, два, и три — ну не берёт его по-человечески!

— Это человек деградировавший, с ним говорить, ему объяснять — бесполезно. Тут нужен жёсткий подход.

Мама поговорила с отцом семейства и успокоилась: теперь это дело было у её мужа в руках.

Несколько дней, двое суток, дело оставалось неподвижно. Муж в пылу работы забывал об обещании, данном жене, — разобраться с дворником-тунеядцем.

Жена напоминала супругу уже несколько раз. Их дочь, я то есть, уже не ждала ничего серьёзного, никаких в деле подвижек. И правда: дело это давно уже дошло до своей мёртвой точки. Этот товарищ Серёга бухал у нас под носом годами, как ещё без квартиры-то сам до сих пор не остался... И здоровья мужик был адского, то есть его печень.

Словом, гиблое дело было его вразумлять. И прежние меры никак не работали. Из больницы он приходил — и опять "за работу". Мы всем домом исправно платили членские взносы за это безобразие...

Но Виктор Корнин всё же позвонил, куда следует.

— Всё будет, — сказал он.

И мама и я поверили ему: герой наш! Но прошло ещё несколько дней, и ничего нового пока не происходило.

Но вот на пятый день всё наконец изменилось.

Приехала женщина — откуда надо. Серёга так и валялся. Она прямо подошла к бездельнику и, без лишних преддверий, стала высказывать всё, что было нужно. Трудно передать этот крик бесцензурщины, но я всё-таки попробую. Как сказала мама, она обругала его, на чём свет стоит.

— Руки, охламон такой, в ноги! Живо встал и убрался, собака ты последняя! Пёс кладбищенский! Развёз тут тараканово логово!!

Всё на бранном, всё на лучшем и избранном. Обычная женщина, из офиса, — откуда надо.

У Серёги только искры из глаз так и летели.

Он послушал, послушал, она его дёрнула за руки, с трудом, но подняла, заставила встать: он шатался, — взяла, вручила ему веник и всё теми же благими заверениями пустила подметать по двору.

Женщина из управления была невысокая, простая и шумная. Матами заставила она дворника вытащить коробки и всякий собранный им хлам из комнатки. Стала корить за утерянный инвентарь и допрашивать показательно, куда тот его дел. Искали, нашли ранее утерянное.

Весь наш дом и дома напротив затаили дыхание и наблюдали за сценой. Она выставила Серёгу из бендежки и закрыла её ключом. Ушла, каблуками цокая.

— Решил, всё решил, — сказала мне мама. — А сосед тот, Алексей, приходил — говорил, говорил... Много говорил, всё разъяснял — да всё бестолку! Чихал на него Серёга! А уж наш папа взял и разобрался, и покончил всё это цирковое представление разом. Так-то!

Вот какой у нас классный папа.