Разговор в охотничей избушке

За окном выла пурга, бросая пригоршни снега с особым остервенением. Ветки, промерзших деревьев, скрипя, стучали и скребли по стенам дома.

Страшно было одному, да еще и в такой глуши.

Сто километров лесов до ближайшего человеческого жилья не шутка.

Олег расстегнул ватник, в комнате от полыхавшего камина стало значительнее теплее.

Лапник, занесенный для сна на мягком, нагрелся и, в единственной комнатке охотничьего домика, одуряющее запахло хвоей.

Олег достал фляжку с водкой, кой-какие консервы и, подвесив котелок со снегом поближе к огню, уселся за грубосколоченный стол - праздновать.

Навигатор показывал без пяти минут полночь.

- Вот и новый год наступает. - Собственный голос, прозвучал в тишине дома неестественно громко.

Олег, прислушался к вою вьюги, и налил в стопку водки. Рядом со стопкой положил кусок хлеба и половинку луковицы. Затем налил себе и задумался, держа стаканчик поднятым.

- С новым годом, што ль? - Проскрипел голос у камина.

- Ага. - Автоматически согласился Олег и, спохватившись, спросил, - Ты кто?

- А кому ты угощенье поставил? - Ответил вопросом на вопрос Голос.

- Домовенку. - Чуть ошалев, пояснил Олег.

- Ну, вот и познакомились, хотя годов мне уже прилично и стоит меня называть уважительно. - Назидательно проскрипел Голос.

- Дык, только скажи, да покажись, а там решим. - Олег покосился на водку и поставил стаканчик на стол.

- Негоже чашу поднявши раз, на престол ставить. - Рявкнул Голос.

Олег послушно подхватил стопку и залпом ее выпил.

- Надо пить бросать. - Сделал заключение Олег и откусил хлеба. - А то мерещится всякое.

На середину комнатушки выкатился на кривых ногах карлик, с огромной бородой и всклоченными волосами. Лицом и одежей опрятный, ростом с породистого пса, в холщевых портах и рубахе навыпуск. Красные сафьяновые сапоги, с задранными носами и огромный посох дополняли костюм карлика.

- Ты домовой? - Олег чуть не поперхнулся куском сардины из банки.

- Я, - грозно поведя седыми мохнатыми бровями, подтвердил карлик. - Евпатий Ваула, сам! Как есть!

- Ух, ты! - Олег поднялся и подошел к старцу и, вспомнив старорусское приветствие, протянул ладонь. - Ну, здрав буде отче Евпатий!

- Чего это ты меня как холоп попа "отче" зовешь? - Старик стукнул посохом в пол.

- Сейчас малость по-другому стариков называют, а как раньше звали, я не знаю. - Попытался оправдаться Олег.

- Ну и говори, как положено, чего дуру-то гонишь? - Усмехнулся старец.

- Здорово, старый! - Олег улыбнулся.

- Здорово, здорово. - Старик улыбнулся и, топоча сапожками, взобрался на табуретку. - Как звать-то?

- Олег.

- Хорошее имячко, княжье. - Одобрил домовой и поднял стопку на уровень глаз. - Давай, себе плесни, да вздрогнем разом. Спешить нам некуда, снаружи непогода, внутри тепло, покой. А для души плоть малость надо ублажить, тем паче праздник. Давай! За урожай и здоровье наше!

Выпили и, закусив, налили по второй.

- Угощайся, дед. - Олег пододвинул к домовому консервную банку с сардинами.

- А чевой-то это? - Дед сунул нос в банку и понюхал. - Пахнет хорошо. Что за рыбина?

- Сардина, написано же. - Ответил Олег.

- Я грамоте-то не обучен. Псалтырь и тот не осилил, а таперича ужо лет триста прошло, остатки растерял. - Старик горько вздохнул. - Эх, было то времячко!

Олег внимательно посмотрел на старика и положил телефон на стол:

- Расскажи, старый!

- Вздрогнем! - Приказал домовой и, не дожидаясь Олега, опрокинул стопку в себя. - Страшные были времена, не чета нонешним. А одно то ж, рОдили. мёрли, гуляли да робОтали. Вот ваш нонешний новый год не правильный!

- Почему? - Удивленно поднял бровь Олег.

- А ты сам-то подумай. С чего новый год новым зовется? - Старик хитро прищурился. - Ась? А с того, что раньше с полёв убрали хлеба, засеяли озимыя, вот тебе и пошел новый год. А чичас? - Он махнул рукой. - Сплошное недоразумение. Ладноть я не крященый, а ты вот в пост водку жрешь и мясо, праздник, мол. - Старик вздохнул. - Накапай ишшо, што ли. Народец ноныча мелковат пошел. На охоту все с пищалями бродють, а ты на медведя с рогатиной попробуй! А? То-то же! Кишка как у селедки.

- А где клад зарыт? - Выпучив глаза от неожиданности, даже для себя, внезапно выпалил Олег.

- Ты дурной што ли? Какой клад? Окстись! - Старик задорно рассмеялся. - И с чего ты взял, что я клад ведаю?

- Дед, покойник, всегда говорил, что про клады домовые знают.

- Дед перепутал все. Про клады кикиморы да лешие ведают, они же по лесам-полям шастают, - старый подумал малость и, гордо, с расстановкой добавил - а мы же, домовые, больше по домам сидим. Хозяйство ведем.

- Может быть, про древность расскажешь? - С надеждой спросил Олег.

- А чего гутарить-то? Все, как и ныне, тока при лучине жили, топорами брились. - Дед затрясся от смеха. - Помню вот, у боярыни одной дом вел, так у ней в сенях, завсегда, бочка вина стояла. А я тогда к вину пристрастился. - Домовой залился смехом. - Я выпью, а она девок сенных гоняет. Дура! Девок-то, потом я по замуж роздал, к хорошим, между впрочем, людЯм. Да.

- А Вы что, не в одном доме всю жизнь живете? - Олег почесал затылок, пытаясь вспомнить мифологию славян.

- Не. Одне хозявы при переезде с собой на новое жилье забирали. Другие, что подурней, из дому выгоняли. В войну, знаешь, как трудно с жильем было? У-у-у. На одну избу три домовых. Беда просто! А таперича скушно. Рядом ни родовиков, ни человеков нету. Живу один, изба не топлена, квашни года три в печи не было, потом один приехал, печь сломал и вот это построил. - Дед махнул рукой на камин. - А от него проку, что с козла молока! Ни хлеба испечь, ни мясца пожарить.

- А сейчас почему ваших не видно не слышно? - Олегу стало жаль старика, явно скучавшего по людям в глуши лесной.

- Дык, в городах жить-то сложно. Шум, понимаешь, гам, все спешат, толкаютси. А дома один в ящик говорящий смотрит, а супружница ево в гудящую коробку глядит, да по кнопкам тыкает. Тьху! - В сердцах плюнул дед. - Встречаются тока ночью под одеялой и то, многие раздельно спят! А дети? Зверьки, порою, а не дитяти. Пришлых много, иноземцев. Не, не по мне жилье в городах ваших. Не по мне!

Олег как завороженный смотрел на старика, чья маленькая голова возвышалась над столом всего на пяток сантиметров.

- Наливай уже! Али примерз?

Олег плеснул остатки водки в стопки.

Под окном протяжно завыла волчья стая, на разные голоса.

- Явились, мать их! - Дед спрыгнул с табурета и потопал к двери. Наклонившись к порогу, он начал что-то шептать и ругаться в полголоса.

Повизгивая, стая волков унеслась прочь от домика. Дед вернулся за стол и, выпив водки, довольно крякнул:

- Водка твоя редкая гадость, но по башке как кузнечным молотом бьет! Мне положено спать до апреля. но людей раз в году вижу, вот и решил подойти к тебе, поздороваться. - Дед доел сардины и встал из-за стола.

Вытряхнув крошки из бороды, поклонился в пояс Олегу и степенно, на распев сказал:

- Ниспослать тебе, княже, дора и достатку! Благодарствую за угощение!

- Постой, Евпатий. Ты уже уходить собрался? - Олег вскочил с лавки.

- Ну да. Пора и честь знать. И так загостился, на глаза показался. - Старик оглаживал бороду.

- Погоди, - Олег торопливо обшарил свой рюкзак и выудил на свет тетрис. - Возьми, вот.

- Это еще что?- Дед взял коробочку и повертел ее в руках.

- Тетрис. - Олег улыбнулся. - Что бы не скучать. А на обратном пути я тебя заберу к себе. Если хочешь, конечно.

- Ты в энтим живешь? Как его....многоэтажка?

- Нет, у меня свой дом. Тебе понравится.

- А супружница твоя, красива? Добра? Благоверна? - Подозрительно начал допрос домовой. - Хлеб печет?

- И хлеб печет и красива и верна.

- Ну, тогда, дОбре. Жду. - Старик повернувшись, потопал к камину.

- Евпатий, погоди. Давай объясню, как пользоваться.

- Я что, дремучий што ли? - Дед лукаво усмехнулся. - Чай в век высоких технологий живем!