Разлом

Высокий черноволосый мужчина стоял навытяжку перед грузным седовласым полковником, сидящем за столом.

— Город мы закрыли, учёные работают день и ночь. Но, надо узнать, что внутри. Мы не можем послать туда человека без спец подготовки. В общем, слушай мой приказ, майор. Сегодня вечерним рейсом ты летишь в Екатеринбург, в аэропорту тебя будет ждать машина, на ней до места назначения.

— Слушаюсь, товарищ полковник! Есть то, о чём я должен знать?

— Ходят слухи, что из разлома по ночам выползают демоны, они якобы собирают грешников, — полковник поморщился. — Это, конечно, россказни перепуганных людей, но жители действительно пропадают. Я думаю, что они просто бегут из города. Надо разобраться со всем этим, пока не началась паника. Ты свободен. Докладывать мне лично о любой мелочи!

— Так точно! — Ворон Илья Юрьевич резко повернулся на каблуках и вышел из кабинета. Спец задания майору ГРУ были не в новинку, и к своим тридцати пяти он успел несколько раз побывать в горячих точках, но дело, связанное с демонами, поручали впервые. Ворон криво усмехнулся. Ну, что ж! Если будет нужно,он разберётся и с ними.

Тонированный чёрный джип мчался по ухабистой дороге. Ворон всматривался в поля, уходящие за горизонт. Низкие тяжёлые тучи налились свинцом и в каждую секунду готовы были брызнуть холодным душем. Ворон зябко поёжился, октябрь в этом году выдался ненастным и, несмотря на работающую печку, его немного знобило.

— А вот, смотрите! — водитель протянул руку и указал на яркое свечение, показавшееся из-за холма. — Это и есть наш разлом. Даже отсюда видно! Скоро будем на месте.

Джип подкатил к воротам из колючей проволоки и остановился. Два автоматчика в балаклавах отделились от будки КПП и подошли к машине. Ворон достал ксиву, раскрыл её и показал через открытое окно:

— Я вижу — объект огородили.

— Так точно! Колючая проволока под током по всему периметру, — боец, затянутый в камуфляж, повернулся и дал отмашку. Ворота медленно поползли в стороны.

Джип рыкнул и помчался по накатанной дороге. Свечение становилось всё сильнее, и вскоре Ворон увидел, что это действительно разлом. Около семи метров в длину и два в ширину, он выглядел так, как будто земля лопнула и теперь из трещины в небо бьёт сноп света.

Джип свернул направо и подъехал к скоплению жилых вагончиков. В импровизированном поселении царило оживление. Туда-сюда сновали люди в защитных костюмах, военных с автоматами было так много, что Ворон удивился. Он выскочил из машины и огляделся.

Гудели трансформаторы, невысокий паренёк развешивал на верёвке выстиранное бельё, чуть в стороне в огромных котлах булькала похлёбка. Ветер принёс запах гречневой каши с тушёнкой, и у Ворона заурчало в животе. Он вспомнил, что не ел со вчерашнего дня.

От крайнего вагончика отделилась высокая нескладная фигура в защитном костюме и двинулась в его сторону.

— Профессор Николаев, — представился мужчина и протянул Ворону руку. — Как хорошо, что вы приехали! Мы бы сами вошли в разлом, но ведь не разрешают, — он кивнул в сторону военных. — У них, видите ли, приказ.

— Что вы смогли выяснить?

— Давайте пообедаем, и я введу вас в курс дела.

Большие, тяжёлые капли упали на сухую потрескавшуюся землю. Резко подул холодный ветер.

— Дождь начинается, идёмте скорее под крышу.

Ворон обернулся на котлы, четверо военных спешно натягивали над кострами тент.

— Иван, — Николаев поймал за рукав пробегающего мимо парнишку с тазом, — принеси нам с майором обед. Мы будем в головно́м вагончике.

— Хорошо, Пётр Степанович!

Ворон загребал ложкой ароматную, пахнущую дымом, кашу, и слушал профессора:

— Разлом появился неожиданно. Люди в городе увидели свечение и решили проверить. Мы тут уже около месяца, провели все наружные исследования.

— И что вы обнаружили?

— Всем известны чёрные дыры во вселенной, но мало кто знает о белых! Белая дыра является временно́й противоположностью чёрной дыры.

Из чёрной — атомы попадают в белую и мгновенно вылетают из неё, но уже в другой Вселенной. Причём вылетают из будущего в прошлое. Белая дыра — это обращённая во времени чёрная дыра.

— Вы хотите сказать, что разлом — это путь в будущее?

— Именно так! Ещё в 1935 году учёные открыли червоточину Шварцшильда.

В определённых условиях она может соединять две точки во времени.

— А что это за разговоры о демонах, лезущих из разлома?

— Это не совсем демоны, — профессор замялся. Понимаете, если, шагнув в разлом, мы попадаем в будущее, то те, кто появляется из разлома, приходят к нам из прошлого.

— Кто-то приходил оттуда? Это были люди?

— К каждому приходит своё, — Николаев сделал неопределённый жест рукой, пытаясь подобрать слова, — вы сами всё увидите. Главное — не отпирайте ночью двери.

— Военные не способны защитить объект?

— На них не действует оружие. Нельзя убить то, что уже мертво. Был тут один священник, требовал его пустить, чтобы запечатать разлом, говорил, древнее зло лезет к нам из глубин ада.

Ворон скептически приподнял брови. Если в чёрные и белые дыры он готов был поверить, то в демонов и зомби — никогда.

— Уже вечереет, — Николаев встал, — идёмте, я покажу ваш вагончик.

Ворон шагнул за профессором в предзакатный сумрак и с наслаждением вдохнул прохладный воздух. Пахло влажной землёй и луговыми травами. Дождь закончился, оставив после себя небольшие лужи и превратив твёрдую поверхность в грязное месиво. Лагерь словно вымер. Все разошлись по своим бытовкам, даже военных не было видно, и лишь шум генераторов нарушал тишину.

— А что, ночью объект не охраняется?

— Периметр под током, снаружи никто не попадёт, так же, как и не выйдет отсюда. Мы оставляли охрану, но утром они все оказывались мертвы. В вагончике вы в полной безопасности, только не открывайте двери.

— Вы что-то недоговариваете, профессор?! — Ворон повысил голос.

— Вы служили в горячих точках? Вас не мучает чувство вины?

— К чему эти вопросы?

— Если так, то ночью придётся нелегко.

— О чём вы? — Ворон начал раздражаться.

— Уже темнеет, мне пора возвращаться. Увидимся утром. Вы сами всё поймёте. Возле постели коробочка с берушами, они помогут вам заснуть.

Николаев ушёл. Ворон кинул последний взгляд на светящийся в темноте разлом и шагнул в вагончик. Он закрыл дверь и задвинул щеколду. Окно забрано решёткой, узкая постель в дальнем углу, рядом небольшой прикроватный столик. Сразу возле двери — вделанный в стену шкаф. Посреди комнаты — сумка с вещами. Ворон достал пластиковую бутылку с водой, сделал большой глоток и прислушался. Всё было тихо.

Майор скинул одежду и, забравшись под толстое одеяло, блаженно вытянулся. Следовало поразмыслить над словами профессора. Тот утверждал, что разлом ведёт в будущее. Что ж, если это правда, то он с удовольствием там побывает! Главное, вернуться!

В окно тихо постучали. Ворон встал и откинул штору. Через решётчатое окно прямо ему в глаза смотрела Ляйсан. Майор вздрогнул, резко шагнул к двери и опустил рубильник на стене, потушив свет. Он вгляделся в белое застывшее лицо: чёрные круги вокруг глаз, с уголка рта сбегает тонкая струйка крови. Всё, как в тот день. В тот грёбаный день!

Губы Ляйсан зашевелились:

— За что ты убил меня? — она говорила шёпотом, но каждое слово впивалось в мозг Ворона раскалёнными буквами. Он сам старался забыть, вычеркнуть из памяти тот злополучный вечер. Он не хотел её убивать! У него был приказ! Приказ стрелять на поражение в любого, кто появится в зоне действия, в любого, будь то женщина или ребёнок.

Ляйсан подняла руку и провела пальцами по стеклу. Ворон разглядел её кровоточащие сломанные ногти. Она сжала пальцы в кулак и постучала.

— Открой. Нам надо поговорить. Я всё объясню. Я вышла тогда за водой для больной бабушки. Ты не должен был стрелять в меня. Открой. — Ляйсан смотрела в упор, и Ворон невольно отшатнулся.

Он присел на кровать и схватился за голову. Что происходит? Надо успокоиться! Это всего лишь галлюцинация. Наверняка разлом действует так, что воспоминания, запрятанные глубоко в душе, оживают и кажутся реальными.

Майор поднял голову, Ляйсан смотрела прямо в глаза, он резко встал и задёрнул штору. Трясущимися пальцами достал пару берушей из коробочки, воткнул их в уши и забрался под одеяло. Его так просто не возьмёшь, и не такое пришлось пережить. Недаром считалось, что у него суперпсихика. Железный человек. Ворон ухмыльнулся и отвернулся к стене. Пусть стоит там хоть до утра, он будет спать.

— Командир! Помоги! Это я, тридцать первый! — громкий шёпот пробился сквозь вату, отпечатываясь прямо в мозгу. — Помоги, командир!

Майор резко сел, выдернул вату из ушей.

— Командир! — это голос Ворон узнал бы из тысячи.

Он кинулся к окну и трясущимися пальцами откинул штору.

Рядом с Ляйсан стоял старший лейтенант Денис Седов, его близкий друг, погибший в Сирии два года назад. Окровавленное лицо Дениса исказила гримаса боли. Он поднял культяшку правой руки и коснулся окна, оставляя на стекле багровый след.

— Открой, командир, — простонал Седов. — Это я! Помоги!

Они были на задании, когда тридцать первый наступил на мину. Майор знал, что не надо было пускать его вперёд. Он чувствовал тогда, что что-то случится, но ничего не сделал, не предотвратил. Денис умер у него на руках.

Майор задвинул штору и опустился на пол, закрыл глаза и обхватил голову руками.

Казалось, что многоголосый шёпот льётся со всех сторон:

— Зачем ты убил меня? Открой, командир! Спаси! Ворон, помоги!

Майор резко встал и осторожно приоткрыл штору. Всё пространство перед вагончиком было заполнено людьми. Обезображенные лица, покрытые коркой спёкшейся крови, пустые глазницы, культи вместо рук, посиневшие раздутые тела. Все, к чьей смерти он был хоть сколько-нибудь причастен, тянули к нему руки, шептали, просили впустить. Друзья, враги и смутно знакомые люди смотрели на него в упор, ожидая ответа.

— Сколько же вас тут? — зубы майора выбили дробь. Он прикрыл штору, выковырял из коробочки два ватных тампона, сунул их в уши и упал на постель, закрыв голову подушкой.

Он слушал, как они скребут по металлической обшивке вагончика, стучатся в окно, двери и шепчут, зовут.

Он лежал, перебирая в уме имена всех, кто погиб по его милости, мысленно разговаривал с каждым из них, вспоминая лица и ситуации.

Ворона разбудил громкий стук в дверь:

— Илья Юрьевич! Это Николаев! Завтрак уже готов, идёмте!

Ворон вскочил, отдёрнул штору. Яркий солнечный свет ударил в помещение.

Майор отодвинул щеколду и распахнул дверь.

— Как вы себя чувствуете? Как прошла ночь?

— Всё нормально, — буркнул Ворон, натягивая штаны и чистую футболку.

— Гостей видели? — в голосе Николаева сквозило нетерпение.

— Видел! Что это реальность или галлюцинации?

— Мы так и не смогли определить. Возможно и то и другое. Вот взгляните, — Ворон повернулся к окну и вздрогнул, по стеклу тянулся длинный багровый след.

— Вы не пробовали сделать анализ? Может это чья-то глупая шутка, и это всего лишь краска?

— Пробовали, — Николаев вздохнул, — во всех случаях кровь была настоящая.

— И куда же они исчезли с рассветом?

— Этого никто не знает. Все, кто пытался выяснить — мертвы.

— Причины смерти?

— Остановка сердца, кровоизлияние в мозг, тромбоз. Причины разные. Единственное, что объединяет всех погибших — выражение ужаса, застывшее на лице.

— Вы что-то говорили про завтрак? Я бы выпил чашку кофе, а лучше две.

— Идёмте, столовая там, под навесом.

В свете дня всё произошедшее казалось просто ночным кошмаром. Перед Вороном стояла уже третья кружка с кофе:

— Это происходит каждую ночь?

— Каждую, — Николаев пожал плечами.

— Как вы выдерживаете?

— Куда деваться. У военных приказ, у нас, можно сказать, тоже. Я первую неделю совсем не спал, сейчас пью снотворное. Как, впрочем, и все остальные.

— Таблетки вы мне не предлагали.

— Ещё не хватало, чтобы вы подумали, что мы хотим вас отравить, — Николаев рассмеялся. — Вы должны были увидеть всё собственными глазами.

— Да, это верно… А кто же приходит к вам, если не секрет?

— Жена… — Николаев пожевал губами, — я не смог её вылечить, принял неверное решение, произошёл рецидив. Она умерла.

— Примите мои соболезнования.

— Полноте! Это было давно, я стараюсь не думать. Прошлого уже не вернуть. Точнее, оно возвращается, но изменить что-либо мы уже не в силах! Загадка разлома — вот что волнует меня больше всего. Послушайте, — он склонился к майору и зашептал, — вы должны взять меня с собой. Что вы там поймёте один? Вы же не учёный!

— А если с вами что-нибудь случится? С меня голову снимут за гибель гражданского!

— Мои расчёты показывают, что мы попадём в будущее. Вы представляете, какие это перспективы? Наука через несколько лет шагнёт далеко вперёд. Сколько открытий будет сделано! Только ради этого и стоит жить, понять тайны, которые нас окружают!

— Вы правы, с вами будет гораздо проще. Вы смогли найти способ вернуться?

— Только теоретически, к сожалению, единственный способ вернуться — это разлом, — Николаев развёл руками, — раз всё решено, не будем тянуть. Я пойду, соберу всё необходимое, и после обеда можно отправляться. Или вы плохо себя чувствуете после прошедшей ночи?

— Думаю, следующая пройдёт не лучше, поэтому идём сегодня, а я подремлю пару часов перед обедом, этого будет достаточно.

— Отлично! Тогда не смею отнимать у вас время, — Николаев встал и быстрым шагом покинул веранду.

В защитном костюме, больше напоминающем скафандр, доктор выглядел как богатырь. Он на полголовы возвышался над Вороном, от сутулой нескладной фигуры не осталось и следа. Николаев распрямил плечи и улыбнулся майору через стекло гермошлема.

— Проверим связь. Как слышите меня? Приём!

— Слышу вас хорошо, — хмыкнул Ворон, закидывая за спину рюкзак. — Идём, не спеша, держимся рядом!

Они подошли к краю разлома, и майор начал осторожно спускаться по каменистой насыпи.

Несмотря на отражающее солнцезащитное стекло гермошлема, свет ослепил Ворона.

— Я ничего не вижу, майор! Куда идти?

— Спокойно! Идите на мой голос. Но, не торопитесь, держитесь на расстоянии.

Ворон сделал несколько шагов и, вдруг, его закрутило в бешеном водовороте, понесло. Перед глазами запрыгали молнии, грудь сдавило с такой силой, что он не мог сделать вдох, зубы в челюстях затряслись, норовя вскочить, казалось, мир перевернулся и его несёт по извилистому светящемуся туннелю. Секунда. Он судорожно вздохнул. Впереди нечёткими очертаниями проступила каменистая насыпь.

Ворон оглянулся: по обеим сторонам мелькали оранжево-красные всполохи, сзади чёрный туннель, уходящий в бесконечность. Через минуту в нём появился Николаев. Он сделал шаг, второй.

Перед ними каменистый склон, ведущий наверх. Ворон полез вперёд, взбираясь по насыпи, затем обернулся и махнул рукой.

Профессор вскарабкался следом и сел на край рядом с майором. Из разлома больше не вырывался сноп света, лишь виднелись алые отблески.

— У нас получилось? — Ворон отстегнул гермошлем, снял его и с наслаждением вдохнул влажный, прохладный воздух.

Николаев проделал те же манипуляции и встал:

— Переместились, — глухо сказал он. — Я не вижу людей, идёмте в лагерь.

Побуревшие от ржавчины прямоугольные коробки зияли почерневшими провалами окон. Двери распахнуты настежь, некоторые просто выломаны. Бурьян в человеческий рост заполонил всё вокруг, обволакивая вагончики буро-зелёной массой.

— Всё заброшено. — Николаев обернулся к Ворону. — Какой сейчас, интересно, год?

— В городе узнаем.

Ворон снял защитный костюм, свернул его и сунул в большой пакет.

— Костюмы спрячем тут, в кустах.

Николаев кивнул и стащил комбинезон, оставшись в тёплом спортивном костюме.

На майоре был надет такой же.

Проволочные ворота были распахнуты настежь.

Вниз с холма сбегала разбитая просёлочная дорога, ведущая в город. Поля по обеим сторонам покрывал бурьян. Вдали виднелись серые бетонные прямоугольники домов. Издалека Североуральск 19 казался вымершим.

— До города пять километров, за час дойдём, — хмуро сказал Николаев.

Ворон промолчал, лишь поправил на плече автомат. В сердце закрадывалась тревога. Похоже, ожидания профессора не оправдались, и будущее совсем не светлое.

Пыльные серые улицы встретили грудами мусора, разбитыми, начинающими ржаветь, автомобилями и полной тишиной, которую нарушали лишь навязчиво жужжащие мухи.

В просвете между домов Ворон увидел серое постельное бельё, которое плескалось под порывами ветра. Значит, люди всё-таки есть.

— Смотрите, профессор!

— Да! Я вижу! — воскликнул Николаев и они свернули во двор.

На лавке сидела старуха, замотанная в большую пушистую шаль так, что лица почти не было видно, она качала коляску с младенцем и что-то бормотала.

— Здравствуйте, бабушка! — Ворон наклонился и почувствовал исходящий от неё смрад. Запах разложения вперемежку с формалином был так силён, что майор невольно отшатнулся.

— Спи, дитятко, усни, — речитативом пробубнила старуха и подняла голову. Глаза были подёрнуты белёсой плёнкой, и Ворон понял, что она слепая. Он заглянул в коляску, и ему показалось, что в ней не ребёнок, а восковая кукла. Майор тронул Николаева за рукав и знаком показал уходить. Николаев молча кивнул.

Они почти прошли двор насквозь, когда услышали раздающийся с детской площадки стук мяча. Пятеро ребятишек лет семи играли в футбол.

Ворон смотрел на них, и никак не мог понять, что с ними не так. Они напоминали ватные манекены. Движения механические вялые, как будто заученные.

Большой грузный мужик неожиданно вывернул из-за угла дома. Глаза, налитые кровью, смотрели в упор, толстое одутловатое лицо жёлтого оттенка напоминало желе. Он натужно сипел и двигался навстречу.

— Здравствуйте, — Николаев попытался улыбнуться, но получилась лишь кривая ухмылка. — Мы приезжие. Нам бы переночевать. Где у вас тут гостиница?

Мужик подошёл ближе, и Ворон внезапно разглядел, что кожа на его руках свисает грязными ошмётками, а в желтушной ране на лице шевелится белый червяк.

Майор побледнел и отшатнулся. Он глянул на стоящего в ступоре Николаева и дёрнул его за рукав.

— Уходим!

Профессор вздрогнул и сделал шаг назад.

Ветер донёс смрад, исходящий от мужика. От него воняло так же, как от старухи.

— Выпить есть? — прохрипел мужик. — В горле пересохло.

Большая зелёная муха с жужжанием взлетела с его головы, сделала круг, села на лицо, поползла по щеке. Толстяк не обратил на неё никакого внимания.

Ворона передёрнуло. Профессор стоял бледный, не отводя взгляда.

— Да пойдём уже! — почти закричал Ворон.

— Да, да! — Николаев обошёл мужика и быстрым шагом двинулся со двора.

— Они все мертвы! — губы Николаева тряслись.

— Похоже, вы правы, профессор. Это что? Какой-то вирус? И сейчас ведь день! Вы говорили, что они появляются только ночью.

— Получается, что за эти годы они мутировали. Причём это не «личные» мервецы, если можно так выразиться. Не те, в чьей смерти мы были виновны. Эти сами по себе. У меня мозг кипит, если честно! Я думал найти разгадку, но вопросов становится всё больше.

Неожиданно с соседней улицы раздалась автоматная очередь.

Ворон и Николаев переглянулись.

— Туда! Скорее! Я уверен, что это люди! — лицо профессора пошло красными пятнами.

Ворон скинул с плеча автомат и снял его с предохранителя.

— Не спешите, Пётр Степанович! — майор впервые назвал Николаева по имени. — Люди могут быть опасней мертвецов.

— Да, вы правы, — Николаев взял автомат на изготовку.

— В меня не пальните, профессор! — Ворон прижался к стене дома и заглянул за угол. — Держитесь сзади, — прошипел он, оборачиваясь к Николаеву.

Небольшими перебежками, прячась за ржавыми машинами и разросшимися кустами, они добрались до соседней улицы.

К ним спиной, с автоматом наперевес, прямо посреди проезжей части, стоял невысокий человек в камуфляже. Перед ним в дорожной пыли лежали две скорчившиеся женщины. Ползти они не могли, лишь скалились, подняв головы, и скребли ногтями асфальт. У одной разворотило нижнюю челюсть, и она болталась, держась на одном сухожилии. Но, несмотря на рану, из женщины не вытекло ни одной капли крови.

Ворон вскинул автомат и осторожно выступил из-за угла:

— Стой и не дёргайся! Оружие медленно на землю. Руки подними, чтобы я видел.

Фигура замерла, потом издала то ли вздох, то ли всхлип. Медленно опустила оружие и повернулась. На Ворона смотрел небритый парнишка лет двадцати пяти.

— Братцы! — вдруг заорал он. — Вы живые? Скажите! Вы живые? — Из глаз парня брызнули слёзы.

— Да, живые мы, живые! — Ворон опустил автомат. — Ты кто будешь?

— Пётр Степанович, — кинулся парень к подошедшему сзади профессору, — вы меня помните? Ванька я, Иван! По хозяйству помогал в лагере.

— Иван! Точно ты! Повзрослел, совсем пацаном ведь был!

— Я вас тут какой год дожидаюсь, — он всхлипнул, размазывая слёзы по грязным щекам.

— Сколько же, Ваня? Какой сейчас год?

— Вы ушли в 2023, сейчас 2030. Значит, семь лет прошло, я каждый день записываю.

Николаев и Ворон переглянулись.

— А что же тут случилось?

— Идёмте ко мне, это недалеко. Вечереть начинает, опасно тут оставаться, а у меня и ужин поспел.

— А где ты живёшь, Иван?

— На дачах оборудовал домик. С мертвяками всё в ноябре началось, в садах в ту пору мало кто бывает, там и укрылся. Мертвяки и сейчас туда редко захаживают, в городе все. А я число-то помнил, каждый год к разлому ходил, ждал вас. Вот и сегодня тоже оттуда иду.

— Видимо, разминулись.

— Так и выходит.

Садовый участок выглядел, как маленькая крепость. Трёхметровый забор из колючей проволоки, накрученной в несколько слоёв. Сколоченные из дерева ежи, на манер противотанковых, с заострённой на концах арматурой.

Вокруг ещё один забор из колючей проволоки. Со двора доносился гул электрогенераторов.

— Забор под током, осторожно! — Иван быстро вскарабкался на дерево возле калитки и опустил рубильник. — У меня с двух сторон ток подключается. Изнутри и снаружи. Идёмте! Он открыл амбарный замок и толкнул металлическую калитку. Она мягко, без скрипа распахнулась, пропуская гостей.

Иван навесил замок изнутри и пошёл открывать следующую дверь.

— Молодец, парень! — хмыкнул Ворон и улыбнулся впервые за последние несколько суток. — А что, думаешь, ток мертвецов остановит?

— Не знаю, — Иван на секунду задумался. — Всё же так спокойнее.

Майор кивнул.

В доме было тепло и сухо. В печке уютно потрескивали дрова. На стене висела большая икона Архангела Михаила.

Ворон присел на пушистый ковёр и протянул руки к огню.

Хотелось почувствовать, что он живой, по-настоящему живой. В голове не укладывалось ни перемещение во времени, ни ожившие мертвецы, ни его личный кошмар, пережитый ночью. Всё казалось дурным сном, нелепым безумным сном.

Реальность — это огонь в печке, тепло и аромат трав, которые Иван заварил вместо чая, а теперь разливал по большим пузатым кружкам.

— Где же ты берёшь продукты, Ваня? — Николаев положил в чай сахар и теперь размешивал серебряной ложечкой.

— Пока джип не сломался, на нём возил. Мертвякам же оно без надобности. Вот и затарил крупы, масла, сахара, соли, всего, что смог найти. Возил с утра и до вечера каждый день, как на работу ходил. А летом огороды. Там и картошечка, и лучок. Ягода опять же. У меня полный подпол запасов.

С завода привёз бочки, затарил бензином с заправки.

— Что случилось после того, как мы ушли в разлом?

— Где-то с месяц всё было по-прежнему, мертвяки приходили только свои, как и раньше, а потом живые начали обращаться, словно зараза какая! Я как это дело просёк, сразу на дачу сбежал. Питался с чужих огородов, нос боялся высунуть, а через месяц не выдержал, подался в лагерь. Там уже не было никого, разбрелись все. Я ключи от джипа нашёл, оружие и генераторы сюда свёз. Потом вернулся за проволокой. Так и обустроился. Телевизор какое-то время ещё работал, так передавали, что по всему миру то же самое творится.

— А что же, «личные» мертвяки по ночам приходят?

— Да они ко мне и в лагере не приходили. Я ж не убил никого.

Ворон посмотрел в распахнутые чистые глаза Ивана и невольно смутился.

Повисла тишина, лишь слышно было, как трещат в печке дрова, да воет в трубе ветер.

— Скажи мне Ваня, почему ты не заразился, как думаешь? — нарушил молчание Николаев.

— Да то не секрет. Батя у меня священником был в Храме. Я, знамо дело, каждое воскресенье причащался, да в грехах каялся. Опять же со Святой водой никогда не расставался, всегда вагончик на ночь кропил.

— А где отец? Он не заразился?

— Нет. Убили его, — Иван горестно вздохнул. — когда люди в мертвяков обращаться стали. Сказали — неправильная твоя вера, раз Бог такое допускает.

— А что же остальные, кто в Храм ходил? Ты же не один в грехах каялся да причащался.

— Так, прихожане батю и убили, а Храм сожгли, оттого и расплодилась по свету эта зараза.

— А когда провал перестал светиться?

— Когда Храм загорелся, я в отчаянии кинулся в лагерь, в вагончике у меня завсегда Святая вода припрятана. Окропил я разлом, значится, и молитву над ним прочёл, свечение то и исчезло.

Ворон и Николаев переглянулись.

— Думаешь, это решение проблемы? — прочитал профессор мысли майора.

— А какие у нас варианты?

Николаев кивнул и отхлебнул из пузатой кружки.

— Ладно! Утро вечера мудренее, — Ворон поднялся. — Давайте спать, светает уже, засиделись. Он прошёл в дальнюю комнату, рухнул в мягкую перину и почти мгновенно уснул.

***

— Проснитесь, майор! Проснитесь!

Ворон открыл глаза, выныривая из блаженного небытия в реальность, и уставился на профессора. Николаев был бледен, губы тряслись.

— Что случилось? — майор резко сел и вопрошающе воззрился на профессора.

— Мертвяки, — слова давались ему с трудом. — Вокруг мертвяки. Они ломают забор. Скоро будут здесь.

Ворон резко вскочил, натянул толстовку, схватил автомат и ринулся к окну. Даже через закрытые окна в дом проникал трупный запах. Ворон поморщился.

Садовую улицу заполонили толпы народа, они лезли на забор, отчего тот трещал и искрился. Уже образовалась свалка из тел, высотой в полтора метра. Не упокоенные лезли друг на друга, топча лица, руки. Они лезли и лезли. Казалось, что около домика Ивана сейчас находится весь город.

Многотысячная волна налегла, забор не выдержал и повалился. Зомби кинулись вперёд, напарываясь телами на арматуру, вставленную в противотанковые ежи, повисали на ней, дёргались, пытаясь освободиться, вырывая куски плоти.

— Давно они здесь?

— Минут десять, не больше.

— И уже сломали забор? Где Иван?

— Выскочил во двор.

— Надо попробовать уйти через соседний участок. Отключим ток, всё равно от него нет толку.

Ворон опустил рычаг рубильника и вышел на крыльцо. Иван метался по двору, пуская в мертвецов короткие очереди.

— Ваня, — заорал майор, — бежим огородами.

— А куда мы? — Николаев судорожно сжимал в руках автомат.

— К разлому другого пути нет.

— Ваня с нами?

— Постой! Ему же нельзя с нами в прошлое. Он там уже есть. Что же делать?! Иван, мы к разлому, а ты закройся в доме. Я постараюсь увести мертвяков. Профессор, перелезайте через забор и бегите к лагерю, бегите изо всех сил, я догоню вас по дороге. Иван, у вас есть тут поблизости озеро или река?

— Д-да, — дрожащим голосом отозвался тот, — сразу за садовым посёлком небольшое озеро.

— Отлично. Профессор, встречаемся у разлома. — Ворон оглянулся на Ивана и увидел, что он плачет. — Да, не реви ты! Не можем мы с собой тебя взять, пойми! Если не исправить ситуацию в прошлом, то мы все погибнем, так или иначе. А если исправим, то ты и знать не о чём не будешь, и батя твой останется жив! Усёк?

Иван кивнул, Ворон махнул на прощание рукой и перемахнул через забор в соседский огород. Он быстро пересёк участок и выскочил на боковую улицу. Дошёл до поворота и дал очередь по мертвякам.

Они повернулись. Все как один уставились на Ворона невидящими глазами, потом медленно зашевелились. Толстая тётка с обрюзглым синюшным лицом кинулась первая, за ней нехотя последовали остальные.

Ворон сделал несколько шагов назад, надо было убедиться, что все зомби идут за ним.

Хоть спасать Ивана и не было смысла, но оставить парня на растерзание он не мог.

Майор вскинул автомат и дал очередью по ногам тётки, она упала как подкошенная, видимо, получилось перебить голеностопные суставы. Многотысячная толпа напирала. Ворон повернулся и побежал сначала неторопливо, стараясь, чтобы мертвяки не бросили преследование, потом быстрее. Он вёл их на берег озера.

Немного оторвавшись, майор остановился, восстанавливая дыхание, обернулся и вздрогнул. Небольшая кучка мертвяков отделилась от общей толпы и свернула в сторону. Они бежали за Николаевым и уже почти настигли его.

Ворон видел, как обернулся профессор, вскинул автомат, выпустил очередь в приближающихся мертвяков, как смяла его толпа зомби.

— Чёрт! Чёрт! — заорал Ворон, — Твою ж мать!

Смысла уводить зомби к озеру уже не было, он резко развернулся и побежал по полю к дороге, ведущей к разлому.

Ворон уже давно не бегал по пересечённой местности, и через три километра начал задыхаться. Мертвяки сокращали дистанцию медленно, но неумолимо. К лагерю майор выскочил, уже совершенно выбившись из сил. Он обернулся. Огромная толпа трупаков растянулась по всему полю, но первые ряды уже были метрах в пятидесяти.

Защитный костюм он надеть не успевал.

Ворон кинулся к разлому, скатился по отвесной насыпи и шагнул в чёрный туннель. Он совершенно не был уверен, что сможет вернуться в своё время.

— Хоть куда. Лишь бы подальше отсюда. — успел он пробормотать, прежде чем чёрная воронка засосала его в свои недра, закружила, понесла.

Ворон пришёл в себя и увидел высокую фигуру Николаева, залитую ярким светом, профессор шёл ему навстречу.

— Назад! — заорал Ворон. — Быстрее назад!

Но тот не слышал, лишь оторопело смотрел через стекло гермошлема. Тогда Ворон схватил его за плечи, развернул и слегка подтолкнул вперёд. Похоже, профессор понял, потому что, не стал сопротивляться и полез из разлома наверх.

— Что произошло? — Николаев сорвал с головы гермошлем, — Почему вы приказали вернуться, и куда делся ваш защитный костюм?

— Ивана сюда, быстро! — рявкнул Ворон. — Все вопросы потом, время не ждёт.

Он обернулся к разлому и увидел, как из расщелины полезли мертвяки.

— Бог мой! — заорал Николаев, — стреляйте же в них.

Ему ответила автоматная очередь, к ней сразу присоединились ещё несколько. Бойцы, встав полукругом, поливали мертвяков свинцом.

— Где Иван?! — заорал Ворон.

— Да какой Иван вам нужен? Объясните толком!

— Тот, что нам ужин приносил, — сказал Ворон уже чуть тише.

— Я тут, — раздался сбоку мальчишеский голос.

— Молитву будешь читать, беги за Святой водой.

Иван окропил разлом три раза и негромко забормотал молитву.

Ворон увидел, что сияние стало тускнеть, а из провала повалил дым. Когда он немного рассеялся, мертвяки неожиданно начали плавиться, стекая, как воск, на каменистое дно разлома.

Ворон обернулся к Николаеву. Тот стоял бледный, губы тряслись.

Майор шагнул к нему и тронул за плечо:

— Надеюсь, вы понимаете, что всё увиденное должно остаться в секрете?

Николаев в ответ проблеял что-то невразумительное.

— Скажите, в лагере есть спиртное?

— Да, что-то было.

— Идёмте, профессор, нам есть о чём поговорить.

Эпилог

Ворон стукнул в массивную дверь и потянул её на себя:

— Разрешите!

— Ворон? Входи! Что с нашим делом?

— Всё в порядке, товарищ полковник. Разлом засыпан, лагерь свёрнут. Для спокойствия населения над провалом прочитали молитву и окропили Святой водой.

— И что там было? Что светилось?

— Ничего особенного, — Ворон пожал плечами. — Эффект свечения вызвали скопившиеся газы. Они же спровоцировали галлюцинации.

— Отличная работа, майор! Можете быть свободны! Да! И возьмите отпуск, отдохните пару недель, вы заслужили, — полковник довольно крякнул и склонился над бумагами.

— Слушаюсь! — Ворон резко развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Он сам собирался просить отпуск, во внутреннем кармане костюма лежал билет до Греции на Святую гору Афон.