Разлучница

Это была не женщина — это была стихия, облачённая в шёлк и запах внутреннего нерва. Она не крала моих невест силой, она просто возникала в дверном проёме, когда на моём столе уже лежали приглашения на свадьбу, и мир вокруг меня начинал медленно осыпаться мелкой штукатуркой.

Первая тень: Мы познакомились в консерватории; её пальцы летали по клавишам с той дисциплиной, которой я всегда завидовал. Наша свадьба должна была стать триумфом гармонии. За неделю до торжества я выбирал запонки. Раздался звонок.

Она стояла на пороге — та самая, которую я знал ещё с молодости.

Она ушла, оставив за собой шлейф недосказанности.

На следующее утро я смотрел на невесту и видел не любимую женщину, а набор бытовых удобств. Музыка в моей голове звучала так громко, что заглушила звон свадебных колоколов. Свадьба расстроилась. Она плакала, жаловалась моей маме, а я чувствовал странное, пугающее облегчение.

Вторая тень:

Прошло несколько лет.

Я решил, что музыка — это проклятие, и искал тишины. С ней было спокойно, как в сосновом лесу. Я почти забыл о ней.

Вечер перед венчанием был тихим. Мы пили чай. И тут из сумерек вышла она. На этот раз она была в строгом костюме, с волосами, собранными в тугой узел.

— Тишина — это ведь тоже форма разложения, — произнесла она, даже не глядя на меня. — Ты прячешься в этот кокон, надеясь, что я тебя не найду. Но посмотри на свои руки. Они созданы для того, чтобы дрожать от восторга и боли.

Она исчезла. Ночью мне приснился сон, в котором я задыхался. Утром я собрал чемодан. Она увидела мой взгляд. В нём не было жизни, в нём была только жажда невозможного идеала, который пообещала мне гостья.

Третья тень:

Я думал, что если я женюсь на ком-то, кто сам является воплощением хаоса, то она не найдёт меня.

За день до регистрации мы были в квартире. В дверь постучали. Я похолодел.

Она вошла, на этот раз ослепительно красивая, в платье цвета ночного моря. Подошла, и посмотрела мне прямо в глаза.

— Ты пытаешься заменить истинное горение имитацией пожара, — прошептала она. — Ты думаешь, что если окружишь себя чужим искусством, твоё собственное перестанет требовать жертв? Ты принадлежишь не женщинам. Ты принадлежишь одиночеству.

Она вышла, не оборачиваясь.

Теперь я сижу в пустой комнате. На стене тикают часы, их звук кажется мне самой честной музыкой на свете. Я один.

Она больше не приходит. Ей больше некого разлучать. Теперь я понимаю, кто она. Это не соперница, не бывшая любовница и не злой рок.

Это моя свобода. Беспощадная, высокая, которая не терпит компромиссов. Она приходила каждый раз, когда я пытался «приземлиться», чтобы напомнить: мой удел — это вечный поиск, дисциплина духа и бесконечная музыка, в которой нет места для двоих.

Я остался один. Но, глядя на клавиши пианино в лунном свете, я понимаю: она не оставила меня нищим. Она просто в

ернула меня самому себе.