Разочарование

Пассажирский корабль Нострадамус. Второй год полёта.

По коридору шёл худой парень. На его руках были размытые татуировки, сделанные явно на скорую руку. Угрюмое бледное лицо выражало злость.

Его отчим, Стен, работал штурманом на Нострадамусе. Это был человек высоких моральных принципов. Он не одобрял поведение пасынка и каждый раз, каждый проступок, читал ему нотации о вреде бунтарства в обществе.

Но если к нотациям Дейв привык, то сегодня он запретил встречаться с ребятами – это уже пик наглости.

Его ноги всё твёрже ступали по металлическому полу, кулаки сжимались в карманах.
«Эти парнишки тебя доведут до беззакония! – вспоминал юноша. – Зачем только мать отослала тебя со мной! Услышь мои слова, Дейв! Остепенись!»

Дейву было всё равно. Он ещё с детства решил, что будет бунтарём. Спокойная и честная жизнь слишком скучна для него. Мелкие пакости, разбитые приборы, общая кухня со слабительным, воровство конфет. Всё это было бунтарством в понятии Дейва.

Он считал себя зрелой личностью в свои шестнадцать лет; считал, что может сам решать, что ему можно, а что нельзя.

И вот сейчас юноша направлялся к техническим помещениям корабля. Там всегда собиралась команда Зика – детишки из пассажирского отделения с преступными наклонностями; они играли в карты и ламерру, творили крупные дела, в которые пока не посвящали Дейва.

Поначалу они не были рады пасынку штурмана. Они ненавидели людей на высоких должностях и всеми силами пытались показать это; ребята вызывали пожарные тревоги, отключали свет на корабле, давали ложные предупреждения о террорах - всё ради отвлечения команды и нарушения полёта.

Но Дейв прекрасно умел играть в азартные игры и также имел влечение к бунтарству. Когда он обыграл Зика-главаря, на него обратили внимание, как на сильного противника. Встречи повторялись, ребята принимали Дейва в команду. И сейчас он шёл для очередной игры в ламерру и очередного хвастовства о сбитом режиме корабля – он снёс щиток электрогенератора, но не успел убежать от штурмана. Там его и подвергли долгим нотациям.

Дейв почти подошёл. Чем ближе он был – тем шире растягивалась его улыбка. Он протянул руку, чтобы открыть дверь, но внезапно почувствовал, как рот и нос закрыла грубая рука.
- Не дёргайся! Нас ждут! – послышался шёпот Зика.

Он оттащил Дейва в тёмную нишу и разжал руки.
- Кто там? – прошептал Дейв.
- Прихвостни капитана и твоего отчима, - огрызнулся Зик.
- Но что они хотят?
- Поймать нас. Они застукали Монта с несколькими пакетиками пирида.
- Наркотики на корабле?! – удивился Дейв.
- Заткнись, идиот! – Зик выглянул наружу. – Не привлекай внимания!
- Наркотики? – прошептал Дейв.
- Да, немного дозы для расслабления. Тебе бы понравилось, клянусь! Но чёртова служба безопасности не дала даже грамм запрятать! Пошли, сынок штурмана! У нас для тебя задание!

Зик направился в сторону другого коридора. Дейв посмотрел в его сторону. Его начали терзать сомнения: если он мог выиграть в азартную игру и сделать шалость, то наркотики – это уже перебор. Дейв повернул голову в другую сторону и захотел уйти подальше, но, когда он увидел в руках Зика пистолет, направленный на его грудь, медленно поплёлся за главарём.

В голове Дейва играл страх. Он вспоминал слова отчима о беззаконии этих ребят. Он знаком с ними два месяца, но не думал, что всё настолько серьёзно. Дейву хотелось кричать и бежать наутёк, но он не мог - его бы застрелили!

Зик зашёл в свою каюту. Дейв прошёл за ним.

Внутри сидели грустные лица маленькой банды. Монта среди них не было.
- Всё из-за твоего папаши, Дейв!
- Всё из-за тебя!
- Ты должен всё исправить!

Голоса кричали до тех пор, пока Зик не начал угрожать пистолетом. Он обернулся к Дейву и произнёс ледяным голосом:
- Убей отчима.

Убийство?!

Юноша покрылся потом и испуганно уставился на протянутый Зиком пистолет. Главарь держал его в тряпке, чтобы не оставить свои следы.
- Когда дело будет сделано, всё внимание обратится лишь к трупу и к убийце. На корабле начнётся суд, а мы успеем запрятать пирид в укромных местах.
- Но, Зик, - сказал дрожащим голосом Дейв, - ведь этим убийцей буду я… На меня обратят внимание!
- Нет, - оборвал его главарь. – Ты подождёшь удобного момента, незаметно подкрадёшься и нанесёшь удар. Затем, - он протянул что-то вроде печати, - нанеси отпечатки Монта, чтобы всё указывало на него. Паренька всё равно уже не вытащить. Да и добытчиком он был никчёмным.
- Но… - Голос Дейва оборвался. – Почему… Почему я?
- Потому что ты пасынок этого идиота, - ответил Зик. – Вперёд, давай! Спрячь пистолет и нанеси удар в нужное время! Сегодня штурман должен умереть. В противном случае, на его месте будешь ты.

Дейва вытолкнули из каюты. Пистолет дрожал в его руках. Убить штурмана Нострадамуса. Убить отчима. Это безумие! Безумие!

Оглянувшись, Дейв побежал прочь от каюты. Отчим предупреждал его в последний раз.

Он забежал к себе и со страхом вытащил пистолет. На нём был небольшой глушитель. Металлический корпус тускло блестел под светом лампы. Ручка была подтёрта – предыдущий владелец часто пользовался им.

Сглотнув ком, Дейв начал быстро дышать, вспоминая обиды и нравоучения отчима. Он пытался вызвать ненависть, пытался создать свою причину для убийства, чтобы появился стимул действовать аккуратно и сдержанно. В его сознании отыскивалось заветное бунтарство.

Всю его сознательную жизнь, отчим учил его быть таким, каким хотело видеть его общество. Каждый раз Дейв совершал противоположные поступки. Его бунтарству было одно оправдание – спокойная жизнь слишком скучна и сложна. Это было железное мнение Дейва, и отчим миллион раз слышал это мнение; но каждый раз нотации возобновлялись, и даже сейчас, в полёте, его успевает упрекать сам штурман корабля.
«Других дел нет, да?» – злился Дейв.

Штурман не должен за ним следить и постоянно исправлять . У парня сложился свой взгляд на мир! Сложилось своё мировоззрение! Сложилось своё мнение, которое отчим, раз за разом пытался подорвать!

Дейв ударил кулаком по постели, встряхнув оружие.

Парень взял пистолет и осмотрел его. Глаза высохли и медленно проводили по блестящему корпусу. Он сделает это. Он бунтарь. Он никогда не признает честную и правильную жизнь. Лучше сгнить в тюрьме или застрелиться!

Дейв спрятал пистолет и улыбнулся. Он пошёл к выходу.

Весь день он выслеживал отчима по коридорам и кабинетам. Он успел заметить, что мужчина постоянно заходит один в аналитический пункт. Это был шанс. Если он ещё раз зайдёт сюда, то Дейв зайдёт с ним и сделает это.

Отчим вновь открыл дверь. Дейв едва слышно зашёл за ним. Он положил руку на пояс, который был прикрыт кофтой. Он решился! Он бунтарь! У него своё мнение! Он почувствовал толчок к обнажению оружия! Сейчас!

Но, неожиданно, отчим развернулся и посмотрел на пасынка. Дейв почувствовал, как из-под его ног уходит земля.
- Уже слышал? – начал отчим. – Одного из твоих дружков захватили за торговлю наркотиками.

Мужчина говорил спокойно и размеренно; этим он привёл Дейва в замешательство.
- Знаешь, сын, - отчим сделал паузу, - я могу назвать тебя сыном?

Дейв молчал. Слова просто покинули его сознание.
- Молчание означает – да, как я понимаю, - улыбнулся отчим. – Так вот, сын, я долго думал над твоим сложившимся мировоззрением. Над твоим железным мнением о правильной жизни. Скажи, ты действительно готов жертвовать собой ради… - отчим замолчал и закрыл глаза. – Прости, я опять начинаю с нотаций. Я долго думал, сын. И вот моё мнение – я принимаю твоё бунтарство. Знаешь, как бегал электрик Майк, когда ты выбил щитки? Самому не верится!

Отчим усмехнулся. Дейв воскресил обиды и сравнил их с реальностью. Это было… Это было какое-то…
- А ещё, я хотел сказать, что люблю тебя, сын, - подошёл отчим, - поэтому я и переучивал тебя. Я боялся, что ты умрёшь в одной из своих выходок.

Дейв скривил лицо и сквозь слёзы посмотрел на лицо мужчины. Либо Стен, либо он.
- Если бы ты знал, - начал Дейв, - как твои слова меня разочаровали…

Он быстро выхватил пистолет и направил к лицу отчима. Тот даже не дрогнул.
- Нет, мальчик, это ты меня разочаровал, - проговорил штурман.

В дверь ворвались вооружённые солдаты и повалили Дейва на пол.
- Я штурман Нострадамуса, я доверенное лицо. Я могу видеть всё, что происходит на корабле. Неужели ты думал, что будешь незаметным под камерами в каюте Зика? В своей каюте? В многочисленных коридорах?! Ты не бунтарь. Ты дилетант. Трусливый и жалкий дилетант. Отпустите его!

Охрана подняла парня на ноги. Его лицо было заплакано – он был унижен. Его видели с самого начала.
- А теперь подойди, дружок, - подозвал штурман. – Посмотри на это зрелище. Посмотри, как они добывали деньги на пирид. Может, теперь ты увидишь настоящее беззаконие.

На камерах было видно, как Зик пытает женщину в каюте, а его друзья стоят на стрёме. Женщина умоляла не трогать её, но Зик наносил за каждое лишнее слово удар по её лицу. Он требовал деньги. Сдавшаяся жительница показала на тайник.

На следующей записи Зик стоял у стены и держал в руках младенца, заткнув ему рот рукой и готовясь ударить его об стену головой. Родители умоляли оставить дитя, но банда требовала одного – денег. Тогда сдались и эти бедные люди.

Третья камера показала, как Зик беззвучно стреляет в мужчину. После этого банда начала шарить по вещам, а Зик достал подобие печати.

Записи отключились, и Дейв увидел своё лицо. Красные глаза и потёкший нос отражались в стекле экрана.
- Вот теперь, - штурман поднял пистолет и дал его Дейву. – После просмотренных улик. Давай. Давай, сделай это. Я прямо перед тобой! Охрана, отойти! Уподобься им Дейв, включи своё железное мнение! Стреляй, бунтарь!

Парень смотрел на отчима. Тот всё это время говорил правду, пытался уберечь приёмного сына. И сейчас, он сделал вид, что принял его мировоззрение. Принял, чтобы показать истинную сторону того, за что боролся парень.

Беззаконие вывернуло его, сломало мотивацию и убеждения. Собственное мировоззрение разочаровало парня. Теперь смысла нет.

Зик мучительно улыбнулся и быстро поднял пистолет к подбородку. Он успел заметить, как расширяются глаза отчима, как охрана тянет к нему руки…

Но они не успели. Его мнение подражало этим подонкам. Теперь это же самое мнение кричало покончить с этим. И начать с себя. Секунда – и мозг парня был разбрызган по броне охраны.