Разрешение на охоту

Акт I

Августовским душным вечером в здании с надписью на фасаде «ОХОТНАДЗОР» собралась толпа, потому что все хотели получить разрешение на охоту как можно скорее…

Труднее других пришлось Вампиру — он шёл под зонтом, больше похожий на мумию: его суженая замотала ему лицо и руки бинтами, а на глазах его сидели стильные чёрные очки, похожие на те, в которых Павел Деревянко ходил в сериале про девять жизней Нестора Махно.

Даже через обилие защиты он чувствовал, как жжётся солнце. Хоть на улице и стоял непроглядный вечерний смог, кожа Вампира была очень чувствительна… Но он всё равно пришёл: если не получить одобрение от этой организации, весь следующий год придётся сосать лапу дядюшки Огра…

Едва он вошёл, то тут же его встретил гомон голосов. В маленьком узком коридорчике перед единственной дверкой собралось немало страждущих.

— Да уж, господа, — заявил он. — Немало вас.

— Да, — согласился широкий мужик в черной расстёгнутой рубахе с волосатой грудью и черноволосой кудрявой головой. Он осклабился, устало обнажив бритвенные клыки. — Очередь, как в государственной больнице, чтоб инспекторшу вши заели!

«Кто о чём», — подумал Вампир.

— Кто последний в этой очереди, любезные мои?

— Блохастый твой дружок, — медленно прохрипел истлевший вздувшийся Лич, зелёные мозги которого едва не вываливались из черепа.

— Тебе пятьсот лет, ты уже дряхлая куча тряпья, а не охотник, — отозвался кучерявый чернорубашечник. Он высунул язык и принялся часто-часто дышать.

На входе появился высокий мужчина с рыжими волосами, одетый в джинсы и кроссовки, с голым раскрасневшимся торсом. Своей квадратной челюстью и усами он напоминал какого-нибудь крутого ковбоя из фильмов семидесятых, но отличие одно у него имелось: правая рука до локтя была металлическая, а все пальцы напоминали лезвия.

— Ты-то куда прёшься, двуногий? — спросил Лич всё тем же слабым голосом.

Человек показал ему средний металлический палец и злобно улыбнулся. Но через секунду он запнулся обо что-то и едва не упал.

— Невидимка, твою мать! — рявкнул он. — Ноги свои подбери, пока я яйца тебе не отдавил!

Все засмеялись.

— Его, кстати, за изнасилование хотели повесить, да так и не нашли, — поддакнул толстяк с рыбьей головой.

Все дружно захохотали снова.

Дверь, наконец-то, открылась, и оттуда, протискиваясь в проём, вышел крупный мужик в фиолетовом костюме в полосочку, элегантной рубашечке и полосатом галстуке. Голова его была круглая и серая, а руки — трёхпалые.

Он улыбнулся собравшимся своими кривыми зубами.

«И дядюшка Огр здесь», — отметил Вампир.

— Следующий! — крикнула из кабинета женщина за компьютером таким голосом, каким умеют кричать только женщины из таких кабинетов.

Лич стал медленно подниматься, едва не разваливаясь от усилий. Другой живой труп с розовой кожей помог ему подняться.

— Сидел бы дома, с внуками нянчился, — пробасил кудрявый и клыкастый.

— Оборотень, я твоему деду палку кидал… И он приносил мне её назад по команде. Да ещё и костями подкармливал его, так что прояви уважение… — ответствовал Лич.

Толпа загрохотала смехом, даже дядюшка Огр и тот улыбнулся.

Когда Лич вошёл внутрь, Огр двинулся по коридору, увидел Вампира.

— О, привет бледнолицый, — сказал он.

— Привет, — ответил тот. — Есть ли новости какие?

— Конечно, очень хорошие… Наконец-то из охранной зоны вывели целый район — от улицы Марии Бурыкиной до фонтана на площади…

Вся очередь одобрительно загудела.

— И школу тридцать вторую? — спросил Оборотень.

— И клинику, и супермаркет. Всё, что ни есть там.

— И когда открывается охотничий сезон? — бас прозвучал будто из воздуха… Это спрашивал Невидимка.

— Первого сентября по нашему времени.

— Наконец-то, а то я уже проголодался, — сообщил рыбоголовый.

— Не подоспеет ли к ним помощь? — уточнил Вампир.

— Нет, — протянул Огр. — Наши люди везде.

С улицы вошёл громоздкий человек с чёрными крыльями и огромным клювом грифа. За ним — рогатая рослая женщина.

— Ну вот, — протянул рыбоголовой. — Сейчас эти большегрузы всех в очереди подавят.

Все снова засмеялись.

Акт II

Первого сентября жара стояла ещё летняя, и Тимофей Иванушкин, который еле дождался, чтоб праздничная, нервная и душная линейка закончилась, вёл упирающуюся дочь домой… Сегодня она пошла уже в пятый класс, но её мать — Светлана — настояла, чтобы хоть один белый бант на голове её дочурки точно присутствовал.

«Я не могу, у меня смена, — сказала она. — А ты отведи её, обязательно».

«Я в пятом классе уже не ходил на линейку», — пробурчал в ответ Тимофей.

«Не начинай!»

На том и порешали. Не сказать, что у Тимофея характер был мягкий очень уж — хоть он и выглядел обычным бородатым нёрдом в очках — иногда резьбу у него конкретно срывало… Но Светлана, которая превосходила его в росте и весе, затмевала его и суровостью своего нрава. Мало того, что когда-то она занималась профессионально конькобежным спортом — этакая Ютта Лердам местного разлива — она ещё и служила в полиции в звании старшего лейтенанта, так что подчинялся Тимофей ей не только ночами.

— Папа! — нудила Инга, — ну давай погуляем ещё! Купим мороженого! Пойдём в парк!

— Мы и так погуляем, Ингуся, — ответил он. — До дома нам идти ещё немало…

Инга фыркнула. Мать её частенько звала Ингрид, но Тимофею такая форма никогда не нравилась… Его светловолосая малышка и на Ингу-то не тянула, не то что на Ингрид! Ей бы пошло какое-нибудь другое имя, например, Ниночка…

Они уже достаточно далеко отошли от школы, у которой вся парковка ломилась от разноцветных иномарок и вклинились в толпу школьников с родителями, которые уходили по тротуару… К удивлению Тимофея, тут были не только матери, но иной раз и отцы.

Люди сгрудились у пешехода — настоящая толпа. В ней он увидел женщину-блондинку, которая привела в класс сегодня новенького ученика по имени Витя. Он был в чёрном солидном галстуке и принёс знойной учительнице большой букет, едва ли не больше себя.

Некоторых мужчин он видел впервые, но одного из них узнал — это был сосед по дому, отец старшеклассника с необычным именем. которое он никак не мог запомнить… Но самого отца точно звали Мансур. Они всё ещё стояли у светофора и ждали, когда загорится красный, чтобы перейти дорогу по пешеходу. Красный для автомобилей, естественно.

Чуть дальше школы располагался МФЦ, а напротив пешехода, где они стояли — яркий супермаркет с красными стенами. И тут же — рядом с ним — серая поликлиника так остро контрастировала.

Среди потока машин бросился в глаза блестящий новенький «Мерседес».

— Привет, Тимофей, — сказал Мансур и протянул руку. — Здравствуй и ты, маленькая принцесса.

Инга захихикала.

— Привет. Я думал, старшакам первое сентября ни к чему. Другие интересы.

Они пожали друг другу руки.

— Приучаю его к дисциплине, — ответил Мансур. — Во всём нужен порядок. Если первого сентября уже надо идти, значит, надо.

Сам кареглазый сын, одетый в белую ослепительную рубашку и чёрные выглаженные брюки, выглядел угрюмо, но ничего не говорил.

— В жизни будут ещё моменты, когда… — начал Тимофей, но неожиданно прервался.

Он увидел, как со страшным рёвом и грохотом огромный автобус вылетел из-за поворота — прямо из-за поликлиники — и громогласно протаранил чёрный «Мерседес», смял его и отшвырнул в сторону. Сам он выкатился на проезжую часть и перекрыл её.

Все водители на обеих полосах ударили по тормозам, те завизжали. Завопили клаксоны. Люди на тротуаре закричали. Некоторые кинулись туда.

Инга вцепилась в руку отцу.

— Вот же ж олень, — сказал Мансур. — Куда ж так лететь?! На тот свет торопился?!

— Наверное, тормоза отказали, — ответил Тимофей. — Надо вызвать «скорую». Однозначно, кто-то триста.

— Водитель «Мерса», может, и все двести.

Тимофей вытащил телефон.

— Что за ерунда?! Связи нет.

— Папа, папа, смотри! — закричала Инга и показала пальчиком в воздух.

Тимофей увидел птицу, пока выглядевшую, как маленькую чёрную точку, которая, впрочем, усиленно махала крыльями и стремительно приближалась. Снижалась. Видимо, собиралась ухнуть вниз, как пикировщик.

Двери автобуса со скрежетом распахнулись, и оттуда вышел человек в строгом костюме с замотанным бинтами лицом. На голове его была надета дурацкая широкополая шляпа. Люди, бежавшие к месту ДТП, остановились.

— Это что ещё за мракобес? — спросил Мансур, оглянувшись на сына. Тот, собственно, продолжал наблюдать.

— АААААААА! — заорал человек в шляпе, и все доселе неравнодушные рванулись назад. — ЗАГОНЯЙТЕ ЗВЕРЬЁ, ДЖЕНТЛЬМЕНЫ!

Из автобуса, выбивая стёкла, ринулись все остальные…

Тимофей только лишь успел увидеть кудрявого мужика, вырвавшегося с осколками стекла наружу, который во время падения на асфальт сбросил с себя кожу вместе с одеждой. Под этим всем оказалась чёрная густая шерсть.

Люди завопили и принялись разбегаться в стороны, но Оборотень тут же настиг двоих и сбил их одним прыжком. Других стали догонять страшные создания — когтистые и рогатые, будто вырвавшиеся сюда из ночного кошмара. Они подхватывали людей и рвали их на куски в несколько секунд, как копчёную курицу.

— Бегите! — завопил Тимофей, подхватывая Ингу на руки; та отчаянно завопила.

Птица, оказавшаяся огромным крылатым существом, сурово спикировала вниз и схватила когтями Витю, вырвав его у матери, и тут же стала набирать высоту. Кровь из него брызнула во все стороны.

— ВИИИИИТЯ! — завизжала блондинка так, что, наверное, её голосовые связки надорвались.

Улицу обуяла паника и ужас. Водители стали бешено сдавать назад, таранили друг друга, вылетали стёкла, бились фары, скрежетали капоты.

Чудища вырывали людей из салона. Мужчин, женщин, детей. Всем отрывали головы, руки, ноги. Срывали одежду.

— Куда?! Куда бежать?! — заорал Мансур, хватая за руку своего сынишку…

Тимофей, может быть, и собирался посоветовать бежать к школе, но тут увидел огромное серое существо, уродливое, которое обрушило сучкастую дубину на припаркованный у неё внедорожник. С адским скрежетом его крыша смялась, как пергамент. Существо — кстати, это и был дядюшка Огр — размахнулось и сплющило кабину другого автомобиля, пнуло третий, разворачивая его на сто восемьдесят градусов.

Через секунду оно выросло, вытянулось и оглушительно захохотало.

Иванушкин будто оказался в некоей прострации… Он слышал, как отчаянно плачет и трясётся на руках у него его дочь, но сделать с этим ничего не мог.

— К супермаркету! — заорал сынок Манусра и первый побежал через дорогу, ловко лавируя между брошенными машинами.

— Тима, давай! — крикнул сам Мансур и кинулся за тем.

Тимофей будто вышел из ступора и тоже побежал.

— ПОПАЛИСЬ! — зычно проревело Огрище таким голосом, что от него пошла лютейшая вибрация. — ПОДАВЛЮ ВСЕХ!

Оно выросло ещё больше и в два шага оказалось около дороги, наступая многотонными стопами так, земля затряслась вместе с домами.

— Вииииитя! — вопила блондинка, сотрясаясь в конвульсивной истерике. — ВИИИТЯ!

Она совершенно внезапно оказалась прямо перед Тимофеем, хотя, конечно, стояла там с самого начала, он просто её не заметил и врезался в неё.

— Бегите, женщина! Спасайтесь сами! — крикнул он ей, хватая её за рукав одной рукой — другой держал ревущую дочь.

Блондинка посмотрела на него совершенно безумным взглядом.

— ВИИИИТЯ! — заорала она прямо ему в лицо, брызжа слюной. — ВИИТЯ!

Дальше случилось страшное…

Дамочка сама схватила его своими крепкими наманикюренными руками, так вцепилась, что он едва не упал.

— Бегите! Бегите!

— ВИИИИИТЯ!

Тимофей инстинктивно попробовал вырвать свою руку из её хватки и не смог.

— ААААА! — визжала она. — ВИИИТЯ!

Огрище затмило собой солнце — таким большим оно стало, ещё выросло. Тимофей только сейчас понял, что оно воняет потом, как миллион бойцов ММА после битвы за чемпионские титулы, и что оно оглушительное, даже когда стоит на месте. Его хриплое дыхание, шуршание складок его серой окаменевшей кожи… Всё это создавало страшный шум само по себе.

— ХЫА! — выдохнуло ОГРИЩЕ и опустило свою дубину, которая, впрочем, теперь в его руке выглядела обычной палкой — на здание поликлиники и проломило той крышу.

Тимофей попробовал ещё раз высвободиться, но понял, что обезумевшая женщина не хочет отпустить его.

— ВИИИИТЯ!

— Папа, мне страшно! — тонюсенько завизжала Ингуся прямо ему в ухо. — Паааааааапа!

Тимофей рванулся изо всех сил, и на этот раз вырвал свою руку из хватки блондинки, оставив под её ногтями куски своей кожи.

Человек с замотанным бинтами лицом появился за её спиной в одно мгновение, будто материализовался из воздуха. Глаза его — вполне человеческие — смотрели с крайне убийственным наслаждением.

А потом — снова за доли секунды — он раскрыл пасть, полную острых зубов и вцепился ей в горло.

Блондинка захрипела:

— Вииитя!

Глаза её закатились, а руками она стала хватать воздух.

Тимофей побежал… Сзади раздался грохот, похожий на взрыв, но он больше не стал оглядываться… Сбоку он заметил, как женщину в коротком задравшемся платье и синих трусах за волосы тащит что-то невидимое… А чуть дальше человек с большой рыбьей головой пихал в рот человеческий торс… А в следующую секунду парень уже споткнулся о ступеньки и стал падать, но его подхватили чьи-то руки.

— Я думал, тебя уже сожрали! — рявкнул ему в лицо Мансур. — Пошли! Пошли!

— Мы не можем укрыться в супер… — начал слабо протестовать Тимофей, но его уже затащили внутрь.

Акт III

В супермаркете, к их удивлению, почти никого не оказалось… Только юная продавщица-кассирша лет девятнадцати и охранник в возрасте. Все посетители убежали, как только началась атака, даже побросав свои вещи. И покупки.

Инга плакала, не переставая, а Тимофей держал её на руках, не чувствуя рук от усталости. Но всё равно продолжал.

Они вшестером забились в подсобное помещение.

— Что это за чертовщина?! — прохрипел Мансур. — Что это за ужас?!

— Не знаю, — в ответ захрипел охранник. Он был седовласым уже, потому его лицо землистого цвета сообщало, что у него обострилась проблема с сердцем. — Как будто портал в ад открылся…

— Тут оставаться нельзя, — подала голос кассирша, у которой на бейджике было написано «Марина». — Эта здоровенная тварь рушит здания…

Как бы подтверждая её слова, ОГРИЩЕ, судя по всему, лупанул своей битой им по входу, выбивая стеклянную дверь. Инга завизжала.

— Тише, моя родная, не бойся, — сказал ей отец, но голос его очень дрожал.

— Связи до сих пор нет, — подал голос сын Мансура. — И Интернета вообще нет.

— Ещё бы, — подал голос Тимофей. — Они подготовились.

— Это не может остаться незамеченным, — пролепетала кассирша, будто во рту у неё пересохло. — Сюда уже едет полиция. А может быть, даже военные.

— Если они не на весь город напали, — продолжил сын Мансура, мрачнея ещё больше.

— Пистолета у Вас нет? — спросил Тимофей у охранника.

Тот слабо покачал головой, борясь с одышкой.

— По рации вызывали подмогу?

Тот покачал головой.

— Не работает, какая под… мога…

В следующее мгновение всё стихло, и все слышали только плачь Инги. Тимофей чувствовал, что вот-вот уронит её.

— Давай мне, — предложил Мансур. — Отдохни.

— Спасибо.

— Иди ко мне, принцесса.

Инга в какой-то момент запротестовала, но Мансур уже подхватил её на руки всё равно.

— Я здесь, родная, не переживай, — сказал Тимофей, снял случайно уцелевшие очки, протёр их от пота, надел.

— Всё затихло? — спросила кассирша.

— Может, это была первая волна? И сейчас пойдёт вторая. Для зачистки, — предположил сын Мансура.

— Надо брать машину и валить отсюда, — сказал его отец. — Долго мы тут не высидим, если Адильгирей прав.

«Точно, вот как его имя», — кивнул Тимофей.

— Тогда поехали отсюда, — предложил охранник. — Пока всё стихло.

Они стали выходить из помещения — первым шёл Тимофей — и застопорились.

— Что такое?! — прошипела кассирша где-то сзади.

— Слышите, свист?!

Теперь прислушались все… Кто-то ходил в магазине и насвистывал мелодию из «Убить Билла».

Все переглянулись.

— Если эта мразь одна, надо прорываться, — сказал Адильгирей. — Дядя Тима, пошли.

Ингуся плакала и иногда начинала звать маму, поэтому о никакой конспирации речи быть не могло…

Едва они вышли из подсобки, то снова остановились.

Между прилавками, насвистывая ту самую мелодию, ходил рыжий полуголый мужик с металлической рукой, с пальцев которой свисал длинный лоскут кожи, который он срезал с кого-то. Посетитель был полностью окровавлен, словно принял душ из крови.

— А у Вас сока бананового нет в банках? — спросил он, не оглядываясь на них. — Что-то просмотрел все полки, ничего… Или мандаринового? Чего-нибудь такого?

Почему-то все выжившие, кроме Инги, перевели взгляд на Марину, будто действительно хотели, чтоб она ответила ему.

— Кто Вы такой?! И что здесь происходит?! — срывающимся голосом спросила она вместо этого.

— Ладно, возьму вот этот «Vinut» со вкусом манго… Вроде он должен быть сладкий.

Он взял банку и только сейчас перевёл на них взгляд.

Тимофея обдало волной ужаса. Глаза этого человека были так налиты кровью и ненавистью, что он заметил это даже с такого расстояния.

— Да не обращайте внимания, — ответил нудист с железной рукой. — У нас просто сезон охоты открылся. А он у нас короткий… Вот и спешим. Затариваемся человечиной. Мясом. Кровью. Кожей. Костями. Я как раз вчера последнюю голову сварил.

— Валим-валим-валим, — забубнил Мансур и стал уходить стороной, за стеллажами к прямоугольнику, над которым слабо мерцало «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД». — Не стоим.

Все засеменили за ним.

— А кто же товар мне пробьёт? — спросил полуголый мужик. — Куда Вы, леди?! Кто на кассе-то?

Затем он быстро-быстро затопал ногами на месте, и вся шестёрка подпрыгнула и припустила.

Хохот, накрывший Маньяка-Киборга, едва не разорвал его — такой силы он был.

Акт IV

Они снова оказались на улице, прижимаясь к стене…

Запасной выход супермаркета вёл во дворы между пятиэтажками… На первый взгляд казалось, что атака обошла стороной это место, но…

— Окна в домах выбиты, — заметил Адильгирей. — Наверное, здесь вся округа кишит этими тварями…

Охранник захрипел и стал оседать.

— Надо расстегнуть ворот, — сказал Тимофей и бросился к мужику на помощь, но ему это не сильно помогло.

И через две минуты они остались впятером. Инга всё плакала.

— Хочу к маме, хочу к маме, — повторяла она, как в бреду.

— Скоро поедем к маме, — сказал Тимофей. — Мансур, давай. Я уже могу.

Тот передал ему дочь снова.

— Долго мы стоять тут будем? — спросила Марина. — Надо идти к дороге, получается.

— Нет, — возразил Тимофей. — Думаю, всё же надо уходить дворами… На дороге тот здоровяк с дубиной бушует. Там будет не проехать.

Все молча согласились, закивали.

Тимофей пошёл очень быстро первый, за ним — Мансур, а Адильгирей и Марина шли последними. Они даже не шли, а почти бежали. Перебегали от одного тополя до другого, от одной детской площадки до другой, стараясь не задерживаться у подъездных дверей.

Шли они достаточно долго, прежде чем опять услышали крики и визги людей, которых убивали. Подавляющее большинство — в своих квартирах.

Успокоившаяся было Инга опять захныкала.

— Помогите! Кто-нибудь! — надтреснуто завопила старушка на балконе прямо над их головами.

Они все туда подняли взгляд, и увидели маячившее старушечье лицо с третьего этажа.

— Я не могу так, — процедила Марина.

— Ей уже ничем не помочь, — быстро сказал Адильгирей. — Ничем.

Он прибавил шаг.

— Помогииите! Помогиииите! — вопила пенсионерка им вслед. — Они загрызли Васю!

Когда страшное многоголосое рычание разорвало воздух, старушка завопила что-то неразборчивое. А потом крик оборвался.

Они бежали дальше, пока не забрели в какой-то узенький дворик… И встали, как вкопанные. Обе пятиэтажки стояли тут друг напротив друга, а дальше проезд перегораживала кирпичная стена.

У левого дома стояла серая разбитая иномарка, а рядом…

— Не смотри, Инга, не смотри, — строго сказал Тимофей, прижимая голову девочки к себе.

Они вышли на целое кровавое побоище… Тут валялись человеческие головы, руки, кишки и ноги. И кровища залила этот дворик от одного подъезда до другого.

Марину вырвало от увиденного.

— Кажется, тупик, — неожиданно сказал Мансур.

— Конечно, тупик, — согласился голос сзади, и все они резко развернулись.

На входе в этот дворик стоял тот замотанный человек. Сейчас его бинты на лице и руках пропитались красным. И, видимо, ему полегчало от этого, потому что свою дурацкую шляпу он где-то посеял.

— Когда не знаешь маршрут передвижения, частенько так выходит, да?!

Послышался тяжёлый топот, от которого автомобиль стал подпрыгивать… Сюда шло что-то громадное. Медленными, но очень широкими шагами.

— Отпустите нас, пожалуйста, — взмолилась Марина. — Не убивайте.

Подъездная дверь распахнулась… Вышел Оборотень на задних ногах, чья шерсть тоже слиплась от крови. За ним, еле волоча ноги, тащился Лич.

— Добрый день, — прорычал Оборотень. — Как Вам погодка? Жарковато, да?

Послышалось хлопанье крыльев и на крышу левого дома сел Человек-Гриф.

Огромная голова ОГРИЩА, заслонившая собой небо, наклонилась над правым домом и уставилась горящими глазами на пятёрку выживших.

— Мама! Мама! — отчаянно завопила Инга; Тимофей прижимал её к себе так крепко, как только мог. Губы его дрожали, и ни единого звука с них не срывалось.

— Ребёнка хотя бы отпустите, чудовища, — опечаленно сказал Мансур.

Третьей из подъезда вышла высокая рогатая женщина с копытами.

— Точно! — щёлкнул пальцами Вампир. — Ребёнка возьмите живым. Инспекторша из «Охотнадзора» просила кого-нибудь для варки живьём.

— Потроха очкарика мои, — пробухтел Лич. — Я колбасы наварю вам на свадьбу.

— Все головы мои! — взвизгнула рогатая.

— У тебя все стены увешаны дома головами, — прогремело ОГРИЩЕ. — Не надоело?!

Тимофей с Ингой, Мансур и Марина стали пятиться назад. Заплакала и Марина. Она повторяла одно слово:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Рогатая вытащила из кармана смартфон и дала в руки Личу:

— Дедуль, вот сюда нажми… Засними на память, будь добр.

Адильгирей стоял на месте, сжав кулаки. Опустив голову.

— Берите их, джентльмены, — предложил Вампир. — Девчонку — живой! Не забудьте!

— НЕТ! — заорал Тимофей так, что у него в ушах зазвенело.

Адильгирей даже успел разок приложить Оборотня, перед тем, как его голова исчезла в пасти монстра. А потом он рухнул на землю.

Отчаянные вопли смешались в один протяжный звук…

Не кричал только Тимофей. Он тихо плакал, прижимая к себе дочку.

И чувствовал, как быстро-быстро колотится её испуганное сердечко.

6 – 9 января 2026 г.