Разрыв

Черная пустота беспамятства сменилась яркой вспышкой боли – я со всего размаху влепился в землю. Такое бывает если вылетаешь спиной вперед через оконный проем после мощного энергетического волнового разряда.

От сильного удара о землю весь воздух разом выскочил из моих легких и несколько секунд я корячился, безуспешно разевая рот в тщетной попытке вдохнуть хоть малую толику кислорода.

Из разнесенной в пух и прах веранды нарочито медленно и важно вышел Захар, стягивая со своих ладоней белые перчатки. Бородач щеголял офицерским мундиром, золотом погон, фуражкой с белоснежной тульей и чёрной ваксой начищенных до блеска сапог. Самое удивительное, что мне сразу бросилось в глаза - его некогда всклокоченная и лохматая борода была расчёсана, подстрижена и приведена в порядок, даже имелось четкое разделение на пышные усы, бакенбарды и аккуратную бородку. Да с такими бакенбардами какой к черту Захар – денщик?! Вылитый отставной офицер на пенсии или помещик средней руки.

Следом за Захаром из дома выбрались Галицкий с красной как помидор физиономией в обгорелом кителе и двое офицеров с автоматами Томпсона наперевес. У Галицкого, кстати, тоже был «Томми-ган», но он болтался на ремне за спиной стволом вниз.

Захар вытянул в мою сторону правую руку – энергетический жгут, идущий от его тут же, обвил удавкой мою шею и благодаря рывку Силы я взлетел в верх, зависнув в метре над землей. Мои ноги болтались безвольными тряпками, а стискивающая шею невидимая энергетическая удавка частично перекрыла дыхание.

Дышать удавалось с трудом и все силы уходили на поддержание жизни. Куда там сопротивляться.

Галицкий и стоявшие за его спиной офицеры навели стволы своих автоматов на находящихся во дворе ватажников. Князь, злобно щерясь сурово произнес:

- Кто дернется морды каторжанские тут же получит пулю! Мы забираем Пепла с собой! Над вами теперь старшим будет вот этот человек, - Галицкий кивнул в сторону одного из офицеров за своей спиной. – Если кто против, то пусть сразу голос подаст, чтобы мы его пристрелили! С этого дня вы все – бойцы отряда самообороны Тобольска. Вам будет назначено денежное и продуктовое довольствие. Кто проявит трусость и сбежит, будет считаться дезертиром и по законам военного времени подлежит расстрелу. Ну, а кто проявит мужество и отвагу, тот будет щедро вознаграждён за ратный труд. Всё понятно?!

Ватажники, да еще при оружии, не тот народ с которым можно вот так нагло разговаривать. Но сейчас, бравые сорвиголовы стояли как в воду опущенные, не смея даже вякнуть или дернуться в ответ на такое хамство. Захар держал энергетическим жгутом не только меня за горло, он еще широким веером раскинул силовою сеть, накрывшую весь двор усадьбы и всех, кто был в нем в этот момент.

Силен гадина бородатая, ох как силен!

Я попробовал сопротивляться, но все тщетно – Захар держал меня мертвой хваткой, не вырвешься. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами поплыли радужные круги, все окрасилось в серые, безжизненные тона. Я дергался, скреб руками невидимую жилу Силы, пытался обратиться к собственному Дару, но всё безрезультатно, всё тщетно, всё в пустоту…

Захар держал крепко и твердо. Его Дар по силе в десятки раз превосходил мой, не удивлюсь если окажется, что бородатый возница – чистой воды «алмаз» десятого уровня, выше которого просто быть не может.

Абсолют!

Бритвенно-острый лучик энергии резанул по кожаному ремню моей портупеи, и кобура с револьвером вместе с подсумками плюхнулись на землю у моих ног. Неведомая сила раскинула мои руки в разные стороны, а из карманов куртки сами собой вылетели «наган» и оба ножа. Я завис в воздухе подобно распятому на кресте Исусу…

Неожиданно откуда-то сбоку коротко протарахтел ручной пулемет – пули стеганули землю рядом с Захаром, бородач в егерском мундире дернулся, чутка ослабил свою стальную хватку, перенаправил часть Силы широким лучом куда-то вдаль за пределы двора усадьбы и в этот момент я, собрав всю свою злую волю в кулак пошел на отчаянный шаг. Хватанул сколько смог Силы из своего еле живого «солнышка» и вдарил по источнику своего Дара, чтобы запустить процесс самовозгорания цепной реакции. С пациентами во время сеансов подстройки я подобный фокус несколько раз выкидывал, с самим собой – никогда!

Вспышка боли из выверчиваемого плечевого сустава заставила лишь крепче стиснуть зубы, «солнышко» внутри меня разгорелось ярко-ярко. Захар видимо почуял метаморфозы, происходящие с моим Даром, он резко дернул силовой жгут на себя, и я как безвольная кукла полетел по воздуху к нему навстречу. Извернулся в полете и в самый последний момент сжал обе ноги перед собой как пружины, а потом резко распрямил их.

Хрясь!

Захар явно не ожидал от меня такой прыти, когда подошвы моих ботинок со всего размаху припечатали бородача по морде, тот не удержался на ногах и плюхнулся на задницу. Силовая удавка, державшая медвежьим капканом моё горло оборвалась, я подскочил на ноги и первым делом швырнул в лицо противника жменю подобранного с земли песка вперемешку с грязью, мелким сором и какой-то древесной трухой. Одаренный злобно зашипел, прикрылся было рукой, но было поздно - глаза ему уже залепило грязью.

Шибанул комком Силы по бородачу, тут же вторым, подскочил вплотную и принялся дубасить из-за всех сил руками и ногами валявшегося на земле Захара. Бородач активно сопротивлялся: отмахивался, бил в ответ, махал кулаками, но все его потуги уходили как вода сквозь сухой песок. Если энергетически Захар был сильнее меня, то в простецкой драке, где все решает скорость и отточенность ударов я был на голову выше противника.

Воздух вокруг нас заискрил, заскрежетал, потянулись в разные стороны ветвистые росчерки энергетических разрядов, взлетела вверх земля, а мокрая грязь и не успевший растаять старый ноздреватый снег принялся таять исходя клубами пара.

Если Галицкий со своей свитой и хотел прийти на помощь Захару, то ничего путного у них выйти не могло, ибо в такой кутерьме попробуй разберись кто свой, а кто чужой. От посторонних глаз нас скрыло облако пара и белесого дыма, из которого будто шрапнель наружу летели энергетические разряды и искры.

Бородатый лже-ротмистр несколько раз пытался достать меня вспышками своего Дара, но запорошённые сором глаза мешали ему сосредоточится, и я с легкостью уходил от всех энергетических выпадов…а потом, как-то совершенно неожиданно для себя ухватил энергетический жгут Захара, которым он будто бы огненным кнутом стегал мой выставленный навстречу щит и в мое «солнышко» хлынул бурный поток чужой, дармовой энергии.

- Каааак?! – удивленно прохрипел Захар и обессиленно плюхнулся передо мной на колени.

- Жопой об косяк! – злобно выкрикнул я.

Ударом ноги в голову опрокинул противника на землю, навалился сверху, выдернул из ножен на поясе его егерский кортик и хотел было вонзить травленое рисунками лезвие в глаз бородача, как меня будто бы холодной водой окатили из ушата.

- Стоять!!! Не смей!!! – бас отца Павла разнесся над двором подобно грохоту набата. – Охолонитесь!!!

Вся эта энергетическая мешанина: ветвистые разряды, искры, фейерверки, клубы пара и дыма вмиг опустилась на землю и исчезла. Священник каким-то непонятным для меня образом свел на нет клокотавшую в воздухе энергию - заземлив её и начисто обнулив…будто и не было всего этого вовсе.

Я вытащил из кобуры Захара его пистолет – Браунинг№2, смыкнул из кармашка запасной магазин и поднялся с земли, оставив бородача лежать в грязи. Вид, конечно, у ротмистра был жалкий: лицо побледнело, борода слиплась какими-то жалкими сосульками, а пышные бакенбарды и усы превратились облезлые лохмотья, глаза налиты кровью, дыхание тяжелое…того и гляди богу душу отдаст.

Я ведь я одолел бородатого засранца! Победил гаденыша!

- Браво! – Галицкий жеманно хлопнул пару раз в ладоши. – Алексей, ты умеешь удивить, рад, что ты до сих пор жив-здоров, а то я было уже решил, что ты не пережил нападение на нашу управу.

- Батька шо нам делать с этими злыднями?! – раздался позади меня злобный выкрик. – Убить их?

- Повесить!

- Казнить!

- Выпустить кишки и вздернуть на воротах!

- Перебить ноги-руки и скормить свиньям!

Со всех сторон раздались яростные крики, брань, проклятья и пожелания скорейшей смерти для Галицкого и его свиты. Ватажники пришли в себя, державшая их в узде энергетическая сеть исчезла и теперь лиходеи желали поквитаться за своё унижение.

Только сейчас я окончательно почувствовал, что победил в схватке с Захаром. С души будто бы камень в сто пудов весом свалился.

Я его одолел!

Одолел!

Пусть помог случай, но это не важно. Захар не такой уж и всемогущий Ведьмин сын, каким казался до этого.

За моей спиной дюжина вооружённых до зубов верных мне лиходеев, против нас всего три автоматчика. Я хоть и не полон Силой через край, отец Павел каким-то образом смогу «обнулить» часть моего Дара, но все-равно чувствовал я себе бодрым и сильным.

- Ша-ааа! – громко закричал я. – Погодьте хлопцы! Легкой смерти им не видать, сперва помучаем их немного!

- Любо!!! Любо!!! Любо!!! – тут же громыхнул дружный рев ватажников.

- Ой-ли, - брезгливо скривился Галицкий. – Алексей ну вы право всерьез такое говорите? Где вы и где пытки?

- Ну ты пан офицер и выдал херню! – нарочито громко рассмеялся Саврас. – Да видел бы ты как наш Пепел дурных людишек на части режет -обоссался бы от страха! Батьку на вилы этих мерзавцев и пусть медленно подыхают в навозной куче!

- Любо!!! Любо!!! Любо!!! – тут же поддержала толпа предложение Савраса.

- А что скажут твои люди Пепел, когда узнают, что ты подписал бумагу о сотрудничестве с жандармерией? – надменно скривился Галицкий, уперев правую руку в бок.

- Братцы, а шо вы скажете узнав, что ваш Батька какую-то там бумажонку тиснул, чтобы обдурить парочку тупых жандармов и вырваться на свободу? – широко улыбаясь спросил я у ватажников за моей спиной.

- Пусть подотрутся своими бумагами! – раздался крик из толпы.

- Жандармы нам не указ, имели их мы во все дыры! – выкрикнул еще кто-то. – Засунь ваш бродь свою бумагу себе в жопу!!!

- Пепел охолонись! – с нажимом произнес подошедший отец Павел. – Максим Иванович не желал тебе зла, наоборот хотел уберечь от злых людей! – священник понизил голос, чтобы его слова не были слышны остальным ватажникам.

- Батюшка вы сейчас серьёзно?! - изумился я. – Захар чуть было меня не придушил!

- Для твоего же блага старались, чтобы ты по незнанию, злых дел не наворотил! – не унимался батюшка, продолжая стоять на своем.

- Алексей, - спокойным, деловым тоном обратился ко мне Галицкий, - послушай отца Павла, мы правда не хотели тебе сделать ничего плохого. Ты первым напал! Огнем в меня полыхнул, потом энергетическими шарами начал швырять. Если бы Захар хотел тебя убить, то жгутом сразу бы тебе отсек голову. Ну согласись, что ты первым начал?

- Зачем я вам? – спросил я, глядя прямо в глаза Галицкому, но ответить тот не успел, нетерпеливые ватажники затеяли бузу.

- Батьку, да чего ты с ними разговариваешь?! – закричал кто-то позади меня. – Вешать их надо! На вилы их братцы, на вилы!!!

- Ша-ааа!!! – закричал я, вскидывая правую руку вверх и давя позади себя широкой энергетической волной. – Сперва я с ними погутарю, а потом уже решу вешать их или на вилы колоть!

После того как кричащие лиходеи чутка угомонились и под непосредственном руководством Савраса и Тихона вернулись к погрузочным работам и укреплению баррикад на улице я вновь задал Галицкому все тот же вопрос:

- Зачем я вам нужен?

- Алексей мы хотели тебя спрятать для твоей же безопасности.

- От кого спрятать?

- Почему-то твоей персоной слишком сильно заинтересовалось окружение Великого князя Николая Романова. Случайно не знаешь, из-за чего к твоей скромной персоне такой интерес?

- Понятия не имею, - пожал я плечами, провожая взглядом отца Павла, который подошел к Захару и помог тому подняться с земли. – Вы были первыми, кто проявил интерес к моей скромной персоне?

- Странно, очень странно, - Галицкий задумчиво почесал кончик своего носа, - ладно, раз не получилось тебя увести с собой, то будь осторожен, - барчук понизил голос до шепота, - за тобой началась охота, обещают солидное вознаграждение за твою голову, пока ты им нужен живым, что будет дальше неизвестно. Мой тебе совет – пойдем добровольно с нами, мы тебя переправим в Иркутск, там будешь жить как у Христа за пазухой на полном пансионе.

- Обойдусь как-нибудь, господин князь, - отмахнулся я, - еще раз ко мне сунетесь - живыми не уйдете! – пригрозил я.

- Юноша перестань дерзить, - злобно оскалился Галицкий, в его голосе явственно прорезался металл, - не думай, что ты ухватил птицу-удачу за хвост. Ты жив ровно до тех пор, пока мне это выгодно.

- Спорно утверждение, - выдержав игру в гляделки с барчуком, произнес я, недвусмысленно направляя ствол пистолета в его сторону.

- Убери пушку, а то еще стрельнет ненароком или патроны все разом в магазине взорвутся и тебе пальцы одним махом посшибает, - холодно произнес Максим Иванович. – Думаешь только один ты можешь Даром порох в патронах воспламенять?

- Алексей поговори с Максимом Ивановичем, - требовательно произнес подошедший отец Павел, - у нас сейчас общий враг и не время смуту наводить.

- Кортик верни! – Захар, опиравшийся на плечо священника, смотрел на меня очень злобно.

- Кортик? – улыбнулся я. – Даже не подумаю, это трофей, взятый в бою.

- Это наградное оружие! Верни немедля, а то я за себя не отвечаю! – от Захара явственно полыхнуло волной Силы, меня будто бы жаром опалило.

- Алексей верни Захару его кортик, ему его лично генерал Брусилов вручил за доблесть, проявленную в бою во время Луцкого прорыва. Редкая вещь, этому клинку больше ста лет, он до этого принадлежал какому-то богатому немецкому бюргеру.

- Ничего себе, - удивился я, внимательно оглядывая кинжал.

Хиршфангер! Видно, что кортик старинный и сделан на заказ мастером своего дела: клинок стальной, прямой, однолезвийный, с одним широким долом с обеих сторон, боевой конец двухлезвийный. Клинок украшен травлением орнаментами на растительную и охотничью тематику. Рукоять из рога, у её основания латунная втулка конической формы. Головка рукояти тоже латунная, овальной формы; в торце украшена рельефным растительным орнаментом. Крестовина латунная, фигурная, прямая, её концы загнуты в разные стороны – выполнены в виде копыт кабана или оленя. Под крестовиной расположен декоративный щитик овальной формы, украшенный рельефным орнаментом сцены охоты диких животных. Кортик красивый, как раз то, что надо для наградного оружия. Таким можно хвастать перед знакомыми и передавать по наследству потомкам, как семейную реликвию, но это все-таки больше украшение, чем рабочий инструмент.

Мне этот кинжал и даром не нать, но отдавать я его не хотел из вредности, уж сколько крови моей Захар выпил…

- Братцы? – громко крикнул я, обращаясь к ватажникам, которые сновали по двору. – А кто тот молодец, что из пулемета вдарил так вовремя?

- Я! – раздался осанистый окрик Беса. – То я был Батьку, а шо?

- Иди сюда!

Бес отложил в сторонку пулеметный диск «Льюиса», который набивал патронами из коробки и подошёл ко мне. Старый ватажник недоверчиво смотрел исподлобья, он не понимал хвалить его сейчас будут или бранить.

- Держи! – я протянул ему трофейный кортик. – Дарю в награду за доблесть. Спас ты нас всех своей стрельбой. Клинок старинный, редкий. Надумаешь продавать - дешевле пятисот рублей не проси!

- Благодарствую Батьку, - ватажник, который конечно же слышал мой разговор с Галицким растянул губы в ехидной ухмылке и бросив мимолетный взгляд на князя, спроси я у меня, - могу быть свободен Батьку?

- Конечно, - кивнул я.

- Стоять! – раздраженно рявкнул Галицкий. – Кортик сюда дал! – князь, не глядя на Беса протянул к нему руку, в которой лежало несколько смятых сотенных купюр.

Бес хотел было презрительно скривится, но по его морде пробежала болезненная гримаса он отбросил кортик прочь от себя будто бы рукоять обожгла ему пальцы, но смятые денежные ассигнации, впрочем, старый ватажник успех сграбастать с княжьей ладони и спрятать себе в карман. Кортик не долетел до земли, завис в воздухе на несколько мгновений, а потом плавно подлетел к Захару, где бородач тут же вставил его в ножны.

- Натешился? – Галицкий буквально пронзал меня своим раздраженным и злобным взглядом. – Алексей давай переходить к делу.

- А у нас, что с вами есть общее дело? – язвительно спросил я.

- Хватит уже Ваньку валять! – от князя ко мне метнулась волна спрессованного воздуха, но я относительно легко её отразил и порыв ветра обогнул меня. – У нас общий враг и мы должны объединить силы в борьбе против него.

- Княже, - ухмыльнулся я, - мы – ватажники, народ вольный ни под кем не ходим, но за хорошую плату можем сделать что хош, хоть черта лысого из-под земли достать.

- Торгуешься? – похоже Галицкий был только рад такому повороту разговора.

- Саврас! – крикнул я. – Организуй нам стол для переговоров.

- Сделаю Батьку, - тут же ответил долговязый помощник, - оно и верно, - подмигнул он мне, - смертников перед казнью завсегда надобно накормить, мы ж чай не звери какие, понимаем божьи законы.

- Угомонись богохульник, - одернул его отец Павел, - исполняй приказ быстрее!

Стол нам поставили под стенами усадьбы, придвинув к нему три стула. Для переговоров сел я, отец Павел и Галицкий. Захар и оба офицера расположились поблизости, строго глядя на сновавших по двору ватажников, меня они демонстративно игнорировали.

Когда ты становишься главарем банды сорвиголов, то должен себя вести так, чтобы твои подчиненные уважали тебя, иначе они выйдут из подчинения и перегрызут главарю глотку. Ватажников в узде можно держать либо страхом, либо уважением, а лучше и тем и другим одновременно.

Пусть мои люди видят, что я сижу за одним столом с князем и батюшкой, разговариваю с ними как равный, а потом надо будет еще для острастки кого-то из своих людей прилюдно казнить, ну или из чужих, особой разницы нет, лишь бы расправа была пожёстче и кровавей, чтобы от лютого страха кровь в жилах стыла.

Оглушенных Кота и Скрипа вытащили с веранды, уволокли в баню, где смыли с них кровь и перевязали раны. Кот и Скрип – очень хорошие кандидаты для прилюдной казни, ведь именно они привезли с собой Галицкого и Захара, а значит со всех сторон кажутся предателями.

Черкесского князя его соплеменники тоже унесли из усадьбы в безопасное место, но вскоре Паша и его богатырского сложения собрат вернулись во двор, где застыли в ожидании окончания переговоров. Уверен, что в случае нужды черкесы безоговорочно поддержат меня.

- Давайте только говорить, по существу, без лишних виляний, - предложил я, понижая голос.

- Согласен, - кивнул Галицкий, - сколько ты хочешь за наём твоей ватаги?

- Сперва я хочу получить ответы на свои вопросы. Нет никакого желания влезать в темное дело, которое к тому же отвратительно пахнет. Да и со всем этим добром, - кивнул я в сторону повозок, наполняемых ящиками и мешками, - проще в Мертвом городе переждать все невзгоды, чем лезть на пулеметы и пушки. Тем более, что я кому-то оказался чрезвычайно нужен и меня хотят убить или похитить.

- Справедливо, - согласно кивнул барчук, - спрашивай.

- Где амбарная книга Седого?

- А я откуда знаю, - пожал плечами Галицкий.

- Максим Иванович, - почти спокойным, ровным тоном произнес я, - либо мы говорим друг с другом откровенно, либо никаких договоренностей между нами быть не может. Я не буду работать с тем, кому хоть чуть-чуть не доверяю. Я знаю, что вы и ваши люди брали Волка.

- Я тебе не вру, - искренне ответил Галицкий, - мне тоже выгодно чтобы ты был со мной искренним. Волка брали мы, убили его при попытке к бегству тоже мы, но в доме ничего похожего на гроссбух Седого не нашли. И в знак моего доверия к тебе сразу скажу, что в подвале дома скупщицы в Ломовом переулке тоже не было никакого Завета. Деньги были, а никаких записных книг не было. Я сам бы очень хотел поглядеть на этот гроссбух, возможно в нем есть ответ на вопрос, почему ты так понадобился людям Николая II.

- Деньгами Волка вы хотели заплатить за наём моей ватаги?

- Да.

- Бумажные российские ассигнации не принимаем, - тут же отрезал я, - только золото, серебро, доллары и фунты.

- Фу-у, как не патриотично, - расплылся в ехидной улыбке Галицкий, - не беспокойся, у Волка в кубышке рублей не водилось, только валюта, золото и камешки. Ну так что за сколько ты нам продашься?

- Погодите с наймом. Я так и не получил ответы на свои вопросы. Допустим вы не знаете зачем я понадобился окружению отрекшегося царя, но какие-то свои мысли у вас по этому поводу есть. Что вы сами об этом думаете?

- Мысли есть и поверь мне они тебе не понравятся.

- Я весь во внимании.

- Думаю, что люди Николая II хотят повторить ритуал Разрыва.

- Зачем?! – невольно ахнул я.

- Сейчас граница между Белой и Красной Россиями идет по рекам Обь, Иртыш, Тобол и Урал вдоль Уральских гор, вплоть до самого Каспия, но изначально, предполагалось, что вся Западно-Сибирская равнина уйдет вниз и Разрыв будет громадным: от Уральских гор до Среднесибирского плоскогорья. От Оби до Енисея!

- К чему такие масштабы?

- В годы Гражданской войны красные, когда брали Крым несколько раз переходили зимой Сиваш, им нынешний Разрыв перейти раз плюнуть. Верхушка Белого движения это прекрасно понимает, поэтому и хотят обезопасить себя раз и навсегда.

- А почему за это так рьяно борется отрёкшийся царь, а не его брат? Какое дело Николаю II до большевиков если он все-рано в Лондоне обитает?

- Ну, во-первых, царские амбиции и желание вернуть трон никто не отменял, тем более что как ты знаешь – царем всегда управляет его свита. Может лично Николаю II возвращение императорской короны и даром не сдалось, он и так вывез из России столько золота и ценностей, что его правнукам до десятого колена хватит на безбедную жизнь, но вот его ближайшее окружение активно хочет вернуться к российскому корыту, чтобы опять трескать русское добро во всё горло. А во-вторых, ходят слухи, что Великий князь Михаил Романов ведет тайные переговоры с большевиками на предмет воссоединения обеих половинок России, а вот этого Николай II и его свита никак допустить не могут.

- Не может такого быть! Зачем Михаилу это?

- Еще как может, - отмахнулся Галицкий, - речь идет не о полном воссоединении в единую страну, а лишь о военном союзе, чтобы выгнать с русской земли всех интервентов. Сперва белые помогут красным дать пинка под зад англичанам и туркам на Кавказе и германцам на западе, а потом красные нам помогут выгнать американцев и японцев на Дальнем Востоке.

- А потом как жить?

- Так же как жила Римская империя разделенная на Западную и Восточную. Чем тебе не пример? – пожал плечами Галицкий. - У нас будет точно так же. Кстати, по второму Торуньскому миру 1466 года Пруссия была разделена на Королевскую Пруссию и герцогство Пруссия. Тоже нормально сосуществовали вместе обе половинки некогда единой страны. Не мы первые, не мы последние.

- Ну, так, а от меня что надо людишкам Николая II?

Ответа на свой вопрос я вновь не успел получить – за оградой прогремел взрыв, к небу взметнулся столб дыма, огня и земли. Кто-то дико заорал:

- Вражины прут!!! Беда хлопцы! Белоповязочники наступают! Тикать треба хлопцы! Тикать!

- Тикать?! – взревел я, вскакивая из-за стола. – Кто драпанет – пристрелю на хрен! К бою!