Разрывая небеса - оплакивая звёзды.

Сюэ Син не знал плакать ему или смеяться. В настолько нелепой ситуации он не оказывался за всю свою долгую, тысячидвухсотлетнюю жизнь. И дело было вовсе не в том, что его выкинуло из моря сознания, самой сути тяньшоу. И не в слабости, сковавшей всё тело — он к этому привык. После каждого приступа, так или иначе, он чувствовал подобное. И даже не в том, что перед глазами мир потерял чёткость и начал расплываться. Частичная потеря зрения — меньшее из зол.

А в том, что в его теле всё это время находился чужой осколок, о котором он ничего не подозревал. То, ради чего, по словам Цзы, началась битва, Расколовшая Небеса. Осколок души Творца. Неужели вся сила, которой когда-то он обладал, лишь иллюзия? Всё это никогда не принадлежало ему? А сам он всего лишь сосуд? Нет. Сюэ Син мотнул головой, с силой подавляя уничижительные мысли. Будь так, какой толк помещать в него столь ценный артефакт, если бы он не мог его защитить? Вопрос в другом: когда осколок подселили в душу? Звёздный дракон нахмурился. Отстранённо заметив, что долгое отсутствие Тан Хао начало совсем чуть-чуть раздражать.

Отступника повели на допрос, едва тяньшоу очнулся. Хотя без него можно было подумать о произошедшем, не боясь, что этот хитрец снова всё поймёт без слов и коснётся его души. Сейчас, когда дракон сам не мог в ней разобраться, этот человек, наверняка, нашёл бы множество потаённых «дверей». К тому же он теперь обладал его морем сознания и мог ещё лучше понимать тяньшоу. Сюэ Син не сомневался, что Тан Хао достаточно быстро обнаружит своё новое преимущество и возможности. Недовольно цыкнув на то, что вновь отвлёкся на этого человека, звёздный дракон поспешно вернулся к размышлениям об осколке, закрывая глаза. От них всё равно никакого толку.

Удобно устроившись в чужой постели под одеялом, — запах лекарственных трав с примесью сладкой карамели и крови не давал усомниться, что он всё ещё в комнате командира, — Сюэ Син попытался погрузиться в свои воспоминания. Без моря сознания это делалось не так просто, но всё же стоило лишь сильнее сконцентрироваться на мимолетной мысли, как она раскрывалась перед ним букетом из мельчайших деталей прошлого. Иногда обрывочной и размытой — сказалось слияние сознаний и плата за жизнь Тан Хао. Сюэ Сину ещё предстояло узнать, что он навсегда потерял, но самое главное — в его памяти остался Ли Ян. Эта память теперь была в самых надёжных руках. Уголки губ едва заметно приподнялись от этого осознания, и больше тяньшоу не позволил себе отвлекаться. Всё же время на самокопание у него было ограничено.

Блуждая извилистыми дорожками памяти, мужчина то и дело останавливался у закрытых бутонов мейхуа, парящих просто в воздухе. Визуальное представление облегчало поиски. Эта тренировка для силы разума была для него проще простого, ведь именно в этом все тяньшоу были мастерами. Ухватившись за эту мысль, Сюэ Син коснулся засветившегося бутона, который мгновенно раскрылся под его пальцами.

Сила разума, духовная сила, жизненные силы — три основы каждого живого существа. Если осколок всё это время был запрятан в его силе разума, означает ли это, что активироваться он смог исключительно из-за истощения во всех остальных основах? Но какой от этого толк? Сюэ Син теперь не мог пользоваться им в полной мере и даже осознать, сколько сил запечатано в нём, дракону не подвластно. Действительно ли это осколок Творца?

Ухватившись за это слово, мужчина тут же мысленно развернулся и увидел, как девять нераскрытых бутонов двинулись к нему. Творец мира Ао, он же Сереброликое божество, власть которого проявлялась ночью при сиянии луны. Ранее все обряды и службы проводились лишь после захода солнца, и это было странно. Зачем творцу разграничивать виды энергии Дао? Ведь издавна повелось, что днём сильнее энергия ян, а ночью инь. Сюэ Син, нахмурившись, провёл пальцем по первому лепестку цветка, подплывшего быстрее всех.

Сереброликому поклонялись до возникновения формации, затем память о нём начала тускнеть. Но в те времена, когда люди ещё не строили города и жили племенами, его почитали все без исключения. Он в этой иерархии стоял выше всех остальных божеств и даже Небесного императора, ведь сам же поставил его на это место. На континентах Пэнлай, Инчжоу, Фанчжан и Юаньцзяо — везде почитали именно его. Вот оно, почитали его, как Сереброликого, но не говорили о том, что он Творец.

Цивилизации людей угасали множество раз за всё время существования мира Ао. Природные бедствия, неизлечимые болезни и войны — всё это стирало города, страны и меняло границы, но эта вера оставалась неизменной, пока не случилась битва, Расколовшая Небеса. Вера в Сереброликого попала под запрет.

Сюэ Син коснулся другого цветка, раскрывая в нём знания. Эпоха людей. Официально её не разграничивали с эпохой Звездопада, но именно тогда весь мир Ао пребывал во взбудораженном состоянии, потому что появлялись первые боги среди людей. Но откуда пришли или как возникли те боги, что уже состояли в пантеоне? Невольно тяньшоу вспомнил про запертую на пике Чжу Цюэ древнюю сущность. Она сказала, что узница этого мира. Значит ли это, что сама хозяйка пика Яньцзин пришла извне? И скорее всего, не только она. В мире много тайн. Эпохи, сменяющие друг друга, всегда несли за своим концом разрушение, а за началом — созидание. Неизменный цикл.

Вынырнув из омута памяти, Сюэ Син осознал, что лишь сильнее запутался. Однако одно стало ясным: нужно узнать, что смогло заставить исчезнуть Творца, создавшего такой сильный мир, переживший не одно бедствие и бережно взращивающий в себе каждую новую жизнь. И исчез ли он на самом деле? Пока то, что удалось вспомнить, напоминало лишь условия для медитации. Опять же, хозяйка пика Яньцзин упоминала уровень возвышения под названием «Созидатель». А также всего одно имя — Чжу Иньхэ. Точно! Она же назвала его одним из осколков Чжу Иньхэ. Значит, так зовут Творца мира Ао? Больше похоже на имя человека.

***

Расположившись у окна, звёздный дракон вслушивался в музыку ветра, перешëптывавшуюся, путающуюся в кронах деревьев. Лежать ему уже давно надоело, сон после блуждания по лабиринтам памяти приходить не хотел, а Тан Хао с ди чжи ещё не освободились. Плохое зрение не давало покинуть комнату для лёгкой прогулки, да и насколько он помнил, рядом патрулировала стража, которая не позволит ему выйти. Пытаясь развеять скуку, тяньшоу перебрался к окну и вскоре услышал, как кто-то спешил к нему.

Судя по лёгким и пружинистым шагам незнакомца, он был преисполнен гордостью от того, что ему поручили такое важное дело. Не сложно было догадаться, что это старейшины послали молодого воина привести на допрос и его. Без разбирательств, считая их уже преступниками, юноша распахнул дверь без всякого почтения и, войдя в комнату, властным тоном приказал:

— Эй, ты, вставай! Мне приказано отвести тебя в камеру.

Сюэ Син не обернулся, продолжая наслаждаться тёплыми порывами ветра, врывавшимися в помещение через открытое окно. На слух уловив, что к нему движется ещё один гость, но на этот раз его шаги звучали тяжело, будто не палач идёт, а приговорённый, тяньшоу едва заметно улыбнулся.

Не ожидавший того, что преступник будет вести себя столь высокомерно, молодой воин в три широких шага оказался подле него и протянул руку, чтобы грубо схватить за плечо:

— Я кому сказа…

Лунсин вскинул ладонь, отбив чужой жест, а после раскрыл глаза, безошибочно вскинув холодный взгляд на молодого человека. Пускай он видел лишь размытый силуэт и от того его взгляд был слегка рассеянным, но даже это не скрасило его жесткость по отношению к незнакомцам. Воин застыл, ощутив, как нехорошее предчувствие ошпарило загривок ледяным прикосновением, но всё же упрямо поджал губы, намереваясь всё равно настоять на своём. Не может быть, чтобы он не справился с тем, кто выглядит слабее его! Тяжёлые шаги второго гостя остановились у порога, а следом раздался усталый голос старейшины Цзин.

— Оставь его и покинь комнату.

— Старейшина!

От чужого взволнованного вскрика, Сюэ Син поморщился, отворачиваясь к окну. В комнате поднялась небольшая суета, послышались торопливые шаги, хлопок двери и наступила желанная тишина. В этот раз мастер духа двигался бесшумно. Подойдя к креслу, он устало опустился в него и помассировал переносицу.

— Господин Сюэ, я буду вам премного благодарен, если вы пойдëте мне навстречу и ответите на мои вопросы, — медленно, так, словно взвешивал каждое слово, проговорил человек.

Вызвав этим лёгкий интерес со стороны духовного небесного зверя. Поза тяньшоу не изменилась, он всё также подставлял лицо тёплым порывам ветра, прикрыв глаза, но показалось, что приготовился слушать, а не игнорировать.

— Для чего вы спровоцировали Божественную формацию? — Старейшина Цзин взял маленький пузатый чайник со столика и, придерживая его за крышку двумя пальцами, налил себе чая.

— Мы её не провоцировали, — спокойно отозвался звёздный дракон.

— Тогда что произошло? — мужчина не усомнился в чужих словах, принимая их как данность.

— Не знаю.

— Господин Сюэ…

— Я не знаю, — сухо процедил Лунсин, повернувшись в сторону старейшины. — Вы полагаете, что в таком состоянии я мог что-либо сделать с вашей Божественной формацией?

Глава рода Цзин поджал губы в ответ на это, но, спохватившись, что собеседник ничего не видит, произнёс:

— Я не обвиняю вас. У меня была лишь надежда, что вам известно хоть что-то о произошедшем. Это могло бы помочь в поиске тех, кто пытался уничтожить Небесную льдину.

Сюэ Син промолчал, вновь отворачиваясь. Небесная льдина — это основа каждого клана, его связь с Великим Созвездием. Через неё хранитель может видеть и управлять всеми серебряными нитями мастеров духа. Помимо прочего, именно в неё стекается вся сила, после чего отправляется в Небесный Дворец каждого созвездия, а из него — к центральной печати. Всего в людском царстве их было около двадцати восьми. Те, что стояли в главных резиденциях, куда крупнее своих сородичей в Храмах Духа, оттого и запас энергии в них больше. Чтобы уничтожить такой артефакт, необходим один мощный и точный удар, иначе Льдина быстро восстановится. А подобное сделать могут лишь боги или запертые в Туманности падшие демоны. Будь хоть кто-нибудь из них в царстве людей, его давно бы нашли. Те, кто обладает такой силой, обычно не прячутся. Да и слишком явное нападение, которое вполне можно принять за объявление войны. Будь это так, у Чао уже бы стояли отряды врагов.

— Вы добавляете ноги нарисованной змее[1], старейшина, — равнодушно отозвался Сюэ Син.

— О чëм вы? — своё недовольство главе рода Цзин пришлось подавить.

— Наследник Зала Силы, молодой господин Тан, повредил свои меридианы, когда защищал Чжу Цюэ. Он не только помог Чанли в борьбе с осквернëнным священным зверем, но также снял барьер с павильона, поймал демона и спас отряд от неизвестного врага, едва не лишившись жизни. И после всего этого вы действительно полагаете, что он, сидя полуголый в маленькой комнатушке, едва придя в себя, решил уничтожить Льдину просто от того, что проснулся в плохом настроении? Вы уже проверили, командир Тан лишён духовных сил и ещё не восстановился. Так же, как и я.

— … — старейшина Цзин почувствовал себя неловко, но упрямо промолчал.

— Никто из нас не знает, что произошло, — тяньшоу коротко вздохнул. — И я бы тоже желал получить ответ на этот вопрос.

Хотя предположения и кое-какие выводы о случившемся у него были, но чтобы их подтвердить или опровергнуть, нужно было переговорить с Тан Хао. Сейчас только его словам можно было верить, пока Сюэ Син не восстановит зрение. В комнате воцарилась тишина. Тяньшоу надеялся, что на этом их беседа и ограничится, но со стороны старейшины вдруг раздалось цоканье.

— Господин Сюэ, вы, кажется, не понимаете, в каком положении оказались, — сухо заметил глава рода Цзин.

— Хм?

— Вы разрушили Храм Духа в Дахэ. А сегодня история повторилась в самом сердце Чжу Цюэ. Не находите эти совпадения странными? Я не знаю, чем вы завоевали расположение главы Лин, но я, как один из старейшин семи Лунных родов, в первую очередь обязан заботиться о безопасности клана. Даже если ради этого придётся пойти против главы, — голос мужчины звучал ровно, было ясно, что это решение было принято давно.

Вероятно, с того момента, как Лин Гуан приказала сопроводить Сюэ Сина к отшельнице на пике. Слишком много вольностей для простого гостя. Тяньшоу невольно тихо усмехнулся, вспоминая, что все представители этого рода были столь самоотверженны. В их словах не было лжи, лишь истина — стоит главе оступиться, и род Цзин не позволит ей утянуть весь клан на дно.

— Семьсот лет прошло с момента, как я встретил первую старейшину рода Цзин в клане, — едва заметно улыбнулся звёздный дракон и прикрыл глаза. — Вы удивительно похожи на неё.

Цзин Лэ застыл. Ему даже показалось, что он ослышался, но всё его естество подсказывало, что нет. Вдобавок, не видя реакции своего собеседника, тяньшоу продолжал.

— Преданы великому делу, как и основательница, но при этом лишены пагубной жадности до власти. Вы ведь сторонник рода Лин. Опора и поддержка. В летописи Чжу Цюэ нет записей о том, что род Цзин хоть когда-то поднимал восстание, но есть множество заметок о том, как он выступал палачом. Двадцать второе созвездие — колодец, а в простонародье — «голова феникса». Поэтому разум и сдержанность — ваши сильные стороны. Цзин Цзю гордилась бы вами, — Сюэ Син закрыл глаза. — Будучи Лунным родом, вам доступен навык «Зеркало истины», вы знаете, что перед ним никто не способен солгать, даже ди чжи.

Старейшина резко вскочил, вскидывая руку. Следуя немому приказу, в воздухе выжглась гексаграмма «Исправление[2]», и всю комнату окутал непроницаемый барьер, мешающий кому-либо подслушать или подсмотреть.

— Ч-что? Кто вы!? Как вы узнали об… — Цзин Лэ, широко распахнув глаза, оборвал сам себя.

Любому контролю есть предел. Старейшина достиг черты, услышав последние слова собеседника. О навыках Лунных родов знал узкий круг лиц, информация по ним была засекречена, так как являлась тайным оружием любого клана. Посторонний человек ничего не мог узнать! Ведь навыки были записаны на пламени Чанли и хранились у неё. Узнать о них не могли ни чтецы, ни императорский двор, ни кто-либо другой. Только род, обладающий этим навыком, и хранитель созвездия. Однако мастеру духа не было ведомо, что навыки всех родов пяти кланов знал ещё кое-кто. Верховный хранитель Шэнцзи. Единственный, перед кем в своё время склонили головы другие звёздные духи в царстве людей.

— Кто вы такой? — требовательно произнёс старейшина.

— Если я знаю ваш секрет, это не значит, что должен раскрывать свой, — спокойно отозвался Сюэ Син. — Просто используйте навык и покончим с бессмысленной тратой времени.

— Господин Сюэ!

Звёздный дракон нахмурился. Чужая глупость уже начинала порядком надоедать. Неужели человек даже после этих слов всё ещё думает, что тот, кто обладает секретной информацией, так глупо подставил сам себя в попытке навредить клану? А не избрал более незаметный план, в котором никто бы и не подумал о нём. Слуха коснулся шорох каменной крошки и листьев под чужими уверенными шагами. Тяньшоу прислушался сильнее и невольно слегка приподнял губы в мягкой улыбке. К ним направлялся тот, кого больше всего ждал Сюэ Син. Шаги этого человека отличались уверенностью и твёрдостью.

Дверь раскрылась, и на пороге показался Тан Хао, держащий в руках белый плащ, подбитый мехом. Окинув сосредоточенным взглядом комнату, мужчина сначала задержался на учителе, а затем посмотрел на Цзин Лэ и ухмыльнулся.

— Старейшина Цзин, вас ждут в зале Созерцания для вынесения решения по делу о Льдине, — в глазах отступника сверкнула росчерком клинка насмешка, и он едко добавил: — Поспешите.

Послышался отчётливый скрип зубов, но следом мастер духа высокомерно вскинул голову и молча удалился из комнаты, лишь напоследок смерив Сюэ Син тяжёлым взглядом. Тот остался безучастным. Дверь за старейшиной закрылась.

Тан Хао бесшумно подошёл к тяньшоу и аккуратно накинул на его плечи тёплый плащ, закрепив брошью на ключицах, и только после этого присел рядом, беря дракона за руку. Холод пальцев обжёг, заставляя скривиться от беспомощности. Едва ли мех сможет согреть, но попытка — не пытка. Начиная мягко растирать чужую ладонь, чтобы хоть как-то поделиться теплом, мужчина посмотрел на его профиль.

— Как ты себя чувствуешь? — вопросов в голове роилось множество, но теперь им нельзя было говорить так свободно, как прежде.

И пускай у комнаты не осталось явных наблюдателей, скрытые всё ещё могли находиться рядом. Сейчас, когда Тан Хао не мог пользоваться силой духа, многое из привычных вещей для него стало недоступным. В том числе и обнаружение тайного.

Сюэ Син на чужой вопрос ответил не сразу. Прислушавшись, он постарался проанализировать своё состояние. Кроме слепоты и общей слабости, ничего иного тяньшоу не ощущал, разве что зудящее чувство в затылке, будто он забыл что-то важное и теперь никак не мог вспомнить. Но причина этого была ему хорошо знакома. Он потерял половину моря сознания, а значит, лишился стольких же знаний и воспоминаний. Ему ещё предстояло выяснить, что именно он забыл. Пока прорех в драгоценных для его сердца моментах, связанных с Ли Яном, он не нашёл. И надеялся, не найдёт. Всё остальное уже было не так важно.

— Лучше. Боли больше нет, — пальцы сжали ладонь отступника.

— А глаза? Когда к тебе вернётся зрение?

— Обычно на это уходит несколько месяцев, но если я съем одну духовную звезду пятого уровня, то за день-два, — Сюэ Син повернулся к Тан Хао, слегка прищурившись в попытках разглядеть получше.

— Ли Ян говорил о том, что ты уже принимал их, — напряжённо отозвался тот. — Если примешь снова, можешь стать зависимым.

— Я думал об этом, — с тихим выдохом согласился тяньшоу, но после качнул головой. — С последнего приёма прошло пять с половиной месяцев, возможно, удастся избежать негативных последствий. У нас нет столько времени ждать, пока оно само пройдёт.

Тан Хао промолчал, продолжая растирать пальцы звёздного дракона в попытках их отогреть. Было ли это самовнушением или же надеждой, но чужая кожа, казалось, потеплела. И тогда мужчина просто сжал его ладони своими. На улице стрекотали насекомые, и ветер играл шелестом в траве и листьях, в комнате не было душно, но воздух казался застоялым, наполненным примесью посторонних запахов от травяной мази и крови, что так и не выветрились, несмотря на прошедшую ночь и половину дня. Всё казалось таким безмятежным. Отступник тихо выдохнул, прикрывая глаза.

— Хорошо, но сначала я поговорю с Шао Баем, возможно, он знает метод лучше.

— Он был не с тобой?

— Ушёл отправлять вестников и письма после допроса, — Тан Хао неосознанно провёл большим пальцем по чужим костяшкам. — Сегодня вечером мы покинем Чао.

— Как тебе удалось их убедить в нашей невиновности? — Сюэ Син придвинулся ближе к мужчине, а после и вовсе устало уткнулся лбом в плечо.

Отступник от неожиданности замер. Он всё никак не мог привыкнуть к прикосновениям того, кем раньше позволялось восхищаться издалека. И в то же время это вложенное в его руки доверие Сюэ Сина, показывающего себя вот таким вот открытым и без извечной ледяной брони, будило в сердце эгоистичные желания и дальше быть единственным, кому доступна подобная благосклонность тяньшоу, перед которым все склоняли головы. Да, Тан Хао прекрасно понимал, что не он первый стал для Сюэ Сина особенным. Всё началось даже не с Ли Яна, достаточно вспомнить лишь тихие и счастливые дни с четой Ли, когда звёздный дракон позволял на себе кататься госпоже Ли Юэ. Но именно сын его друзей показал ему, насколько людям порой важны прикосновения, что они так же, как и слова, могут нести множество смыслов и оттенков.

Поборов в себе легкую неловкость, отступник приобнял тяньшоу и мягко похлопал по предплечью, стараясь выразить поддержку.

— Чжу Цюэ уже около трёх лет ведёт переговоры с альянсом о владении кристаллическими рудниками у юго-восточных пиков Уданшань. Мы были готовы продавать им кристаллы и руду, напитанные «кровью» Божественного разлома, но клан хотел оформить аренду и добычей заниматься самостоятельно, — медленно заговорил Тан Хао, едва заметно хмурясь. — Тем самым мы лишались контроля над выработкой. От того переговоры длительное время находились в тупике.

Сюэ Син молча кивнул, соглашаясь. Чтобы создавать артефакты, которыми мог пользоваться простой люд без пробуждëнной силы духа или на одной лишь жизненной ци, нужно напитывать их физическим проявлением духовной энергии. Так как в Божественном разломе её концентрация непомерно велика, то силу способен видеть даже простой человек. Поэтому такую духовную ци и прозвали «божественной кровью». Она выглядела как густой туман и была похожа на полноводную горную реку, но была ещё одна разновидность, которая и вовсе напоминала собой расплавленное золото или серебро. В таких местах сила преобразовывалась в материальную жидкость, которую можно было набирать в разного вида тары или использовать в артефактах как сердце для выработки духа. Такие реки текли глубоко в ущельях и разломах Уданшань, и посторонних к ним не пускали, но бурные потоки выходили наружу в форме кристаллов, затачивавших в своих прозрачных гранях эту «кровь», собирая в себе концентрат. Вполне достаточно для производства разнообразных артефактов.

— Ты пообещал им поспособствовать в переговорах как наследник Зала Силы? — тихо поинтересовался Сюэ Син, понимая, что подобная цена вполне приемлема.

Но Тан Хао отрицательно качнул головой:

— Я подписал договор и согласился на аренду, предоставив всё как жест доброй воли в наших дружеских отношениях с надеждой на дальнейшее сотрудничество.

— Разве глава Тан одобрит? У тебя могут из-за этого быть проблемы в совете альянса.

— Ерунда, эти рудники принадлежат мне. Не хотелось их разменивать так просто из-за месторасположения. Всё же, помимо клана, они находятся близко к столице, а императорский двор в последнее десятилетие закупается у нас напитанными духом рудой и кристаллами, — со вздохом признался мужчина и коротко задумался. — Пришлось во многом пойти на уступки, но арендную плату они будут платить не только золотом, но и произведёнными артефактами в доле одной пятнадцатой. Это вполне разумное предложение за нашу свободу. Конфликт с Небесной льдиной они благоразумно решили забыть и не предавать огласке. Ситуацию с потоком силы обыграют как попытку восстановить формацию через Южный Дворец, что привело к конфликту небесных сил.

Сюэ Син промолчал, размышляя о том, что раньше как-то само собой разумеющимся воспринимал возможности Тан Хао, а сейчас будто некая пелена нереальности спала с его глаз, и он словно заново увидел мужчину рядом с собой. Его бывший ученик много достиг.

— Не удивительно, — произнёс тяньшоу неспешно. — Если формация рухнет, сила будет только у отступников и в артефактах. Мастера же духа перестанут быть таковыми. Видимо, император готовится к худшему исходу. Ты проявил излишнюю щедрость к клану.

— Глава Цзян, несмотря на свою отстранённость, заботится о многом при дворе. Едва ли человек, не наделённый духовной силой, знал бы о таких особенностях. Вероятно, воплощение зодиака натолкнуло императора на нужные мысли.

— Цзы всегда был благосклонен к людям, — Сюэ Син с тихим вздохом потëр переносицу и едва слышно добавил, переводя тему: — Я скучаю.

— По шиди? — Тан Хао невольно улыбнулся, когда дракон кивнул. — Ты не поехал с ним, чтобы не стать маяком для Инь Шэ?

— Она знает мою внешность, в то время как сама может менять личины, — подтвердил тяньшоу, а после задумчиво поинтересовался, вскидывая голову. — Правильно ли я поступил, отпуская Сюэ Яна?

Отступник помедлил с ответом, поднявшись, он размял мышцы и, прислушавшись к себе, в очередной раз убедился, что раны полностью затянулись.

— Как бы ни хотелось, ты не сможешь вечно оберегать его, Сюэ Син, — произнёс мужчина, поворачиваясь к нему. — Любая птица должна научиться свободному полёту. Так позволь малышу, наконец, расправить крылья и не волнуйся о нём. Ты воспитал достойного человека. Я уверен, он справится со всем на своём пути благодаря тебе. Главное сейчас — это найти способ подправить твоё здоровье и избавиться от проклятья. Пока Сюэ Ян знает, что у него есть ты, ни одна буря в жизни его не сломит.

Тяньшоу на чужие слова слабо улыбнулся.

***

Шао Бай сидел, закинув ногу на ногу и задумчиво вертел в своих пальцах кисть для каллиграфии. Тушь на мягком ворсе успела подсохнуть, отчего лунный кролик избежал участи быть испачканным. На столе лежало уже три готовых письма: одно из которых предназначалось главе Тан, где была изложена вся ситуация с кланом; второе же носило неофициальный характер и было адресовано наследнику Лю; третье, запечатанное духом, предназначалось для генерала Могилы звёзд. Ди чжи был уверен, что Цзиянь уже добрался до своей обители.

Он старался ничем не выдать своего беспокойства в письме, но не спросить о самочувствии своего союзника не мог, хоть это и глупо. Так же глупо, как и надеяться, что зодиакальное воплощение дракона сможет его услышать.

Адресат четвёртого письма, над которым размышлял Шао Бай, был неизвестен. На бумаге не было никаких отличительных особенностей. Если письма в альянс имели печать в виде цветка смерти, а для генерала и вовсе пришлось наносить защиту, то четвёртое казалось самым обычным.

«Несмотря на все наши старания по взращиванию сосуда, теперь он бесполезен. Мне прискорбно это осознавать, но я не справился со своей ролью пастуха и смиренно прошу Вас не гневаться...»

Холодный голубой взгляд замер на последних словах. Прекратив играться с кистью, мужчина прикусил её за деревянный кончик и глубоко вздохнул. Вся фраза звучала, как слепое подчинение, что для ди чжи было недопустимым, пока не оспорено право силы. Лунный кролик изначально не надеялся на победу в таком противостоянии. Но не слишком ли подозрительно будет, если он начнёт сам себя корить за невыполнение чужого плана? Что изначально был не особо надёжен. Сложно подчинить то, что принадлежит хаосу земли, а не порядку неба. Да и теперь-то Шао Бай понимал, почему выбор его незримого союзника пал на юного господина Тан. Присутствие в его духовных каналах силы звёздного дракона открывало много возможностей. Вот только теперь все они утеряны. Как же быть?

— Стоит ли мне вообще уведомлять его о событиях? — лунный кролик прищурился. — Он интересовался Тан Хао раз в три года. Едва ли человек был его единственной возможностью. Хм.

Щёлкнув пальцами, ди чжи испарил тушь с бумаги до фразы «теперь он бесполезен» и снова склонился над письмом. Заполнив его разбитыми на составляющие формулами построения формации «Единение жизни», кролик указал, что именно она виной подобному исходу и, позволив туши высохнуть, сложил послание. Стоящая рядом свеча загорелась странным пламенем, не похожим ни на что в царстве людей. Над воском будто плавился воздух, а в нём дрожали блики далёких, крохотных звёзд. Если долго всматриваться в этот язычок «пламени», можно было увидеть, как по контуру прозрачного лепестка вспыхивали голубые переливы. Поднеся к нему написанное письмо, Шао Бай дождался, пока «огонь» полностью его не поглотит. Свеча потухла сразу, как только исчез последний цунь бумаги. В воздухе разнёсся резкий аромат удушливой лаванды и взрытой земли после летнего дождя.

Остальные письма отправились к своим адресатам обычным способом: через артефакт вестников, которые обращались в маленьких птичек, полностью поглощая послание. Вскрыть такой мог лишь тот, кто являлся получателем. Тратилось много духовных сил, но зато можно было быть уверенным, что письмо не перехватят.

Шао Бай хотел было уже подняться из-за стола, но вспомнил, что есть ещё кое-кто, ждущий его ответа. Скривив губы в ядовитой улыбке, мужчина достал новый лист и, скупо подписав «Главе Цзян», добавил всего одно предложение: «Я готов дать ответ». С этим посланием заморачиваться мужчина не стал, завязав лентой и скрепив его сургучом, ди чжи отправился на почтовую станцию клана, где, передав письмо старшему ученику, произнёс:

— Главе Хранилища Двенадцати Созвездий, самым дешёвым отправлением.

— С вас одиннадцать баньлян[3].

Передав монеты, Шао Бай с лёгкой улыбкой на лице, похожей на нежный изгиб лепестка цветка вишни, неспешно двинулся по аллее вдоль цветущего сада. Стоило пройти вглубь, ближе к жилым помещениям, как взгляд зацепился за два силуэта, стоявших рядом друг с другом. В них кролик узнал Сюэ Сина и Тан Хао. Так странно, он ощущает лишь блаженную пустоту при виде этих двоих. Теперь нет нужды беспокоиться. Возможно, и вовсе стоило бы уйти. Но всё же долгие двенадцать лет лунный кролик пробыл рядом с этим человеком, наблюдая, как тот растёт. В отличие от остальных ди чжи и тяньшоу, Шао Бай понимал ценность времени и жизни, похожей на мелькнувшую комету. Тан Хао искренне считал его своим другом. Защищал и даже научил стойкости идти по выбранному пути. Будет слишком эгоистично уйти и не отблагодарить за подаренные годы эмоций и чувств.

Едва эти мысли промелькнули в его голове, на душе потеплело. Лицо кролика расслабилось, спала извечная маска. Он словно стал мягче и куда спокойнее. Улыбка не несла в себе затаённого желания поддеть, а взгляд, с запрятанной в нём грустью, перестал казаться красивым, но не настоящим. Сейчас, стоя в тени магнолий, объятый ароматом гибискуса, Шао Бай… Нет, Юэ Ту осознал, что всё же сумел привязаться к этому человеку.

Наблюдая, как молодой господин Тан бережно держит в руке ладонь звёздного дракона, и, не испытывая ничего, кроме лёгкой грусти, свойственной всем тем, кто покидает место, которое успел обжить, и людей, к которым успел привыкнуть, зодиакальное воплощение кролика чувствовал, что действительно пришло время уходить. Это ощущение ни с чем нельзя было перепутать, особенно, когда изначально не имел места, способного называться твоим или домом. Дерево без корней, духовный зверь, что везде чужой, даже среди себе подобных. Усмехнувшись, Юэ Ту неспешно двинулся в сторону своих временных товарищей.

***

Решив прогуляться, чтобы немного скоротать время, человек и тяньшоу неспешно шли по узкой дорожке. Сначала между ними царила тишина. Тан Хао старался вести звёздного дракона осторожно, чтобы тот ненароком не оступился. Но Сюэ Син хорошо владел своим телом, даже несмотря на то, что был лишён зрения. Отступник подозревал, что тот бы и без его помощи справился, но всё равно не отпускал его ладонь.

— Мы сразу направимся на рынок? — поинтересовался мужчина, остановившись под клёном, затесавшимся среди ярких магнолий и пышных кустов османтуса.

— Нет, — Сюэ Син приподнял голову, улавливая сладкий запах цветов. — Сначала заедем в один храм.

— Хм?

— Нужно первым делом вернуть тебе контроль над оружием, — тяньшоу протянул руку, касаясь пальцами коры дерева, и прикрыл глаза. — Сейчас гуань дао ты сможешь вызвать только, используя кровь. А это драгоценное время в бою. Да и потеря крови ослабит.

— Ты… думаешь, я смогу вернуть силу? — осторожно уточнил Тан Хао, стараясь не позволить надежде разгореться в сердце.

Все переживания по поводу своей боеспособности мужчина взял под жёсткий контроль, чтобы ничего не просочилось наружу. Если его искренние чувства увидят другие, это может пошатнуть их веру в него. Тан Хао привык быть сильным для других, быть опорой и надеждой не только для своего отряда, но и других жителей альянса. Многие договоры и союзы строились на силе. Отступник не брался предположить, что произойдет, когда узнают, что наследник Зала Силы, тот, кого пророчат на пост главы, стал ничтожен. Сейчас их беседа едва ли натолкнула кого-нибудь на такой исход. Всё же всем известно о серьёзном ранении командира Чёрного отряда.

— Твоя духовная сила, судя по пульсу, пришла в гармонию, — Сюэ Син кивнул. — Как только ко мне вернётся зрение, я запишу твои тренировки. Увы, погрузиться в море сознания я больше не смогу.

Оставалось только надеяться, что он не лишился этих знаний. Впрочем, даже если и потерял, они окажутся у его первого ученика. Придётся просто научить его пробуждать соцветия мейхуа. А это не так уж и трудно. Почувствовав, как ладонь сжали сильнее, Сюэ Син слепо повернул голову в сторону отступника и слегка улыбнулся.

— Что такое?

Тан Хао молча мотнул головой, не найдясь с ответом. Если в Колыбели он подарил тяньшоу надежду просто жить, то сейчас случилось ровно наоборот. Всего лишь потребовались слова, произнесённые столь уверенным тоном, что и подвергнуть сомнению было невозможно, как надежда вспыхнула в сердце командира. В груди перехватило от невысказанного чувства благодарности. Не в силах отвести взгляда от Сюэ Сина, отступнику показалось, что тот будто обрамлён тёплым светом солнца. И серебро его волос, и извечно холодный серо-голубой взгляд, резкие черты лица — всё это уже не складывало для него облик существа далекого от мирских забот. Сейчас стоявший рядом тяньшоу ощущался мягче и… нежнее. От последнего, мужчина испытал странный трепет, стоило лишь осознать, как именно он охарактеризовал Верховного хранителя клана Шэнцзи.

Но иного слова он подобрать не мог. То, как непринуждённо Сюэ Син сжимал его ладонь, как позволял полагаться себе на Тан Хао, как улыбался… Да, несмотря на общую невесëлую картину событий, Лунсин стал улыбаться куда чаще. Едва ли можно сказать, что тяньшоу изменил себе. Всё это позволяло лишь увидеть его с другой стороны, понять. Он всё также скуп на эмоции рядом с другими. Резок в речах и жестах. Есть чёткая грань кто «свой», а кто «чужой». И тяньшоу её соблюдает столь естественно, что и не поймешь, пока не задумаешься о таком разграничении.

— Спасибо, — Тан Хао прижал чужую ладонь к своей щеке и благодарно склонил голову перед тяньшоу.

Командир Чёрного отряда привык быть сильным перед всеми, даже Шао Баю он не позволял увидеть себя неуверенным или колеблющимся. Своему названному деду он хоть и позволял увидеть свои чувства, но никогда не давал тому возможности помочь в них, всегда искал выход сам. А сейчас Тан Хао впервые осознал, что нет ничего зазорного в том, чтобы надеяться не только на себя. Нет ничего страшного в доверии чужой уверенности. Даже если у них не получится, он в итоге не один. От него не отвернётся тот, кто ему стал важен.

Сюэ Син замер, ощущая расходящееся по коже тепло, и невольно шевельнул пальцами. Не понимая причину его благодарности, он, тем не менее, протянул вторую ладонь и легонько коснулся чужой макушки, поглаживая. Жест Тан Хао невольно напомнил ему о Ли Яне. Малыш иногда подбегал к нему, также прижимался щекой к ладони, стоял тихонько столько, сколько требовалось, а после, так ничего и не говоря, убегал дальше играться. Дракон не брался предполагать, что мог значить подобный жест для людей: потребности в ощущении кого-то важного рядом или просто что-то не имеющее чёткого обозначения? Впрочем, какая разница, если это могло помочь достичь душевного равновесия.

Продолжая поглаживать командира Чёрного отряда по макушке, тяньшоу не мог видеть его выражение лица, ведь перед глазами всё расплывалось. И поэтому он упустил возможность лицезреть то, как от удивления мужчина широко распахнул глаза и буквально окаменел, стоило только коснуться его волос.

— Учитель, скажите честно, вы меня за ребёнка считаете? — поинтересовался Тан Хао, отстраняясь.

— С чего бы? По человеческому возрасту ты уже взрослый мужчина, — непонимающе отозвался Сюэ Син. — Я сделал что-то не так?

Отступник застыл со сложным выражением лица. С одной стороны он явно испытал облегчение, а с другой стороны озадачился причиной его возникновения. Ему и в голову не приходило, что это могло иметь какое-то значение. Да и если быть откровенным, то для тяньшоу все люди едва ли не младенцы.

— Обычно по голове гладят детей, — пояснил Тан Хао и поспешно добавил, сам не ожидая от себя этих слов. — Но я не против, если тебе это нравится… То есть, я имею ввиду, можешь гладить, если хочешь. Кхм, — под конец своей сумбурной речи, отступник прижал кулак к губам и кашлянул, отводя взгляд в сторону.

— Хорошо, — Сюэ Син улыбнулся.

В наступившей тишине каждый думал о своём. Звёздный дракон наслаждался ароматом цветов, закрыв бесполезные глаза, а отступник задумчиво смотрел в сторону горизонта, размышляя о своём поведении. И ни один не обратил внимания на тучи, идущие с востока.

***

Шао Бай не успел дойти до товарищей, так как перед ним точно из воздуха возник Синь Ши. Взмахнув конской метëлкой, старик сложил руки в приветственном поклоне и, слегка прищурившись, поинтересовался:

— Мы могли бы поговорить наедине?

— Разве есть о чём? — приподнял брови Юэ Ту.

Кролик не желал более играть роль кроткого советника альянса, позволяя в своём голосе проступить лёгкому пренебрежению. Но Бессмертный мастер на это только улыбнулся.

— О вашей связи с генералом Могилы звёзд, — произнёс Синь Ши и будто бы между делом добавил: — И планах, открывшихся чтецам.

Мужчина пристально посмотрел на старика, пытаясь уличить его в обмане, но тот стойко выдержал его взгляд, лишь уголки губ приподнял в ожидающей улыбке. Ди чжи закатил глаза и, молча развернувшись, двинулся в противоположную сторону от Тан Хао и Сюэ Сина. Бессмертный мастер поспешил за ним.

— Это последний год, когда можно будет уничтожить формацию, после чего на двенадцать лет она станет неприкосновенной. Не так ли? Так почему же, когда некто начал действовать, все его планы снова рушатся? Всё происходит вовсе не так, как надо, — прослеживая взглядом линии Божественной формации, проговорил Синь Ши.

— Например? — Шао Бай бросил на Бессмертного хмурый взгляд.

— Ах, для начала позвольте мне рассказать вам сказку, — чтец усмехнулся в бороду и, заложив руки за спину, неспешно двинулся по тропинке. — Однажды один маленький брошенный кролик упал в мир людей. Не зная всех опасностей, он брёл по безжизненным землям, изнемогая от жажды и голода. Силы кролика были на исходе, но удача улыбнулась ему, и он вышел к небольшой деревне на засохшей земле, где впервые встретил людей. Те приютили маленького кролика, вылечили, обогрели и накормили, не требуя ничего взамен и не боясь его звериного облика. Маленький кролик не ожидал такой доброты, но она тронула его сердце, и он решил остаться в этой небольшой деревушке на далёкой границе. Люди сообща построили ему дом, отдали кто что мог из вещей, да так все и зажили. — Шао Бай, внимательно слушавший чужую речь, с силой сжал в пальцах ткань своих одежд до побелевших костяшек, а чтец тем временем продолжал. — Радостей было немного, жители деревни без устали трудились на своих бесплодных землях, пытаясь вырастить хоть что-то, охотники днями пропадали в осквернённом лесу, лишь бы добыть мяса. Видя всё это, маленький кролик захотел сделать для людей хоть что-то, чтобы отблагодарить их за доброту. И тогда он стал учить людей варить эликсиры из проклятых кореньев и ягод. Используя свои знания, маленький кролик смог из бесплодных земель сделать сады, достойные самого Небесного императора. Он стал лечить приютивших его людей. И вскоре маленького кролика в небольшой деревне стали звать Лекарем. Молва о нём разошлась по близлежащим деревням, и к нему потянулись люди. Развивалась торговля, земледелие, и вскоре из небольшой деревушки на отшибе мира возник городок. Люди уважали Лекаря, почитали его, как своё божество, и никто больше в том месте не знал забот. Каждый трудился во благо, вместе встречали праздники и вместе устраивали проводы. Все жили, как одна большая семья, и маленький кролик не чувствовал себя лишним там. Он забыл о своём прошлом и не желал возвращаться в дни бесконечной борьбы. Пока однажды прошлое не напомнило о себе само.

Юэ Ту поджал губы в тонкую полоску, метнув на Синь Ши холодный, непроницаемый взгляд. Уже было и не важно, откуда проклятый старик узнал эту историю. Нужно было понять, к чему он затеял этот разговор. Но мысли в голове путались, не давая увидеть в чужих словах уловку.

— В городок тот пришёл чёрный дракон, — Бессмертный мастер тяжело вздохнул. — Он обрадовался, что смог найти своего друга и решил увести маленького кролика с собой, обещав ему, что в этом мире многие люди ждут помощи. Но Лекарь не хотел уходить. Зачем ему был нужен весь мир, если своё тихое счастье он нашёл в маленькой деревне, ставшей городком? Чёрный дракон лишь улыбнулся чужому отказу и ушёл. А через неделю на город тот напали таинственные существа, не ведающие жалости. Лекарь изо всех сил старался защитить свою семью, но ему не хватало сил, и он мог лишь закрывать глаза мёртвым. И тогда на помощь к маленькому кролику пришёл чёрный дракон. Он был искусным воином, но прибыл слишком поздно. Таинственных существ удалось перебить, но в живых оказалась лишь горстка людей, да сам Лекарь с раненым чёрным драконом. Но и это были ещё не все беды, свалившиеся на маленького кролика…

— К чему вы рассказываете эту глупую сказку? — не выдержав, резко перебил старика Шао Бай.

— Глупую? Разве? — Синь Ши в деланном удивлении распахнул глаза. — На мой вкус она очень поучительная. Позвольте мне дорассказать.

Юэ Ту раздражённо фыркнул, но удержался от дальнейших возражений. Его яркий, голубой взгляд потемнел от тяжёлых эмоций, проснувшихся от чужой истории. А ладони по-прежнему были сжаты в кулаки, будто так мужчина мог удержать себя от необдуманных действий.

— Пока маленький кролик лечил чёрного дракона, выжившие люди умерли за одну ночь, — Бессмертный мастер с грустью вздохнул. — Печаль Лекаря сотрясла небеса, он горевал так сильно, что только клятва о мести со стороны чёрного дракона и его утешения позволили прийти в себя. Похоронив дорогих людей, маленький кролик и его защитник отправились в далёкое путешествие, чтобы найти виновника случившегося. Но чем дальше они уходили, тем явственнее маленький кролик видел, что чёрный дракон всё чаще и чаще отодвигал свою месть, погружаясь в другие дела и затягивая в них маленького кролика. Пока те не оплели его настолько плотной паутиной, что уже и не вырваться. Лекарь смирился. В мире действительно есть множество бед, мёртвым уже всё не важно, но живых ещё можно спасти. Оттого маленький кролик всеми силами старался помогать чëрному дракону, пока не узнал, что таинственные существа, убившие жителей, служили именно тому, — Синь Ши открыл рот, будто собирался ещё продолжить, но потом вдруг улыбнулся и хлопнул в ладони. — Вот такая поучительная сказка. Не находите?

Шао Бай нервно дёрнул уголком губ. Ему потребовалось восемь ударов сердца, чтобы взять себя в руки и откинуть разъедающие разум эмоции о прошлом. Вскинув взгляд на Синь Ши, лунный кролик нежно улыбнулся и с лёгкой задумчивостью вопросил:

— Вы считаете, что тот маленький кролик — я? Тогда ваш следующий вопрос будет о том, почему я по-прежнему помогаю генералу Могилы звёзд?

— А вы помогаете? — Синь Ши полностью остановился, поворачиваясь к ди чжи, во взгляде старика отчётливо проступила насмешка.

Юэ Ту захотелось рассмеяться в лицо чтеца. Так вот ради чего он решил копнуть под него. Удивительно, эту сказку знало не так уж и много живых существ, а мёртвые не говорят.

— У меня нет доказательств, вы правы, лишь предположения, основанные на моих знаниях, — Первый чтец прикрыл глаза лишь на мгновение. — Но тринадцать лет назад причина, по которой уничтожили клан Шэнцзи… возникла из-за вас, господин Бай? Лунсин сам сказал, что о способах уничтожения формации знают не так много существ. Генерал Цзиянь никогда не допустил бы подобной оплошности в своём плане.

— Я не понимаю, о чём вы, — лунный кролик не выдержал и презрительно рассмеялся, расслабляясь. — Вы действительно считаете, что зодиакальное воплощение дракона будет прислушиваться к моим словам? Вы беспросветно глупы, если сделали ставку на это.

— По какой-то причине он ценит вас и предпочитает держать под присмотром, — Синь Ши качнул головой. — Вода точит камень, господин Бай. Вам достаточно лишь нашëптывать нужные слова. А повод для этого у вас имеется.

— Ха, — Юэ Ту насмешливо выдохнул. — Вы забываетесь, Бессмертный мастер. Среди ди чжи нет таких сильных чувств. Единственное, что важно для нас — это закон силы.

— Среди ди чжи может, и нет, но и вы не рождены им, — Первый чтец шагнул ближе к своему собеседнику и заглянул в глаза. — Цзиянь хочет уничтожить формацию. Так почему каждый раз, когда он переходит к активным действиям, его планы срываются?

— Задайте этот вопрос ему, а не мне, — высокомерно отозвался Шао Бай. — Но к произошедшему в Дахэ он не имеет никакого отношения, Синь Ши, — медленно закончил лунный кролик и сделал шаг назад. — Если на этом всё, я пойду.

— Тринадцать лет назад на землях клана Шэнцзи были найдены письмена шаманов из племён кочевников, живущих на территории Могилы звёзд. Разрозненно они не дают никакой информации, но если их собрать вместе и активировать на закате дня, под восходом луны, — сформируется лунный портал. Стабильные врата из эпохи Звездопада, позволяющие перекидывать целые войска через континенты. На верховный клан напали стремительно, и так же быстро исчезли. Их не интересовали ни богатства клана, ни его секреты. Для шаманов навыки мастеров духа бесполезны. Божественная формация мешала читать по звёздам, но не теперь, когда её пробили. Господин Бай, вы уверены, что время ещё не пришло? — быстро проговорил чтец, не сводя взгляд с мужчины. — Эти же письмена нашли и в клане Чжу Цюэ. Чтобы их активировать, нужно точное время и дата. Минсинжэ и священный тигр — их готовили, как прекрасную обманку, чтобы распахнуть в Чао врата в Диюй[4]. Отвлечь внимание, так же, как использовали рождение наследника в Шэнцзи. Но лихорадка и демоны появились раньше. Чжу Цюэ настороже, но год ещё не закончился, едва ли враг отступится. Мы оба с вами понимаем — если рухнет Божественная формация, ничто больше не будет сдерживать Небеса, и люди окажутся перед ними беззащитны, как и вы.

— Не пришло время для чего? — Шао Бай наклонил голову к плечу, не мигая глядя на старика.

— Для выбора, на чьей вы всë-таки стороне.

Лунный кролик вдруг расхохотался. Его уши забавно дëрнулись. На губах скользнула змеиная улыбка, прежде чем мужчина подался вперёд к старику, чтобы прошептать ему на ухо:

— О, вы даже и представить себе не можете, господин Синь, — Юэ Ту выдержал паузу, а следом совсем тихо закончил: — На чьей я стороне.

После чего он резко отпрянул и, развернувшись, махнул ладонью.

— Прежде чем озвучивать свои предположения, проверяйте достоверность ваших источников, — с насмешкой проговорил Шао Бай. — Ведь в эту эпоху даже звëзды научились лгать.

Бессмертный мастер поджал губы, провожая ди чжи взглядом и наблюдая, как тот легко взбежал по ступенькам и скрылся за пышным цветением османтуса.

[1] 画蛇添足 (huà shé tiān zú) — Китайская идиома, обозначающая занятие бесполезным делом.

[2] ䷑

[3] Медные круглые монеты с квадратным отверстием ("баньлян"): стали стандартизированной формой денег. Постепенно распространились повсеместно.

[4] В древнекитайской мифологии и культуре загробный мир воспринимался, как подземное царство мёртвых, называемое Диюй (地獄, dìyù).

Это слово часто переводят как «ад», однако его значение шире и сложнее. Диюй представлял собой иерархическое пространство, состоящее из множества уровней или отделов («юр»), каждый из которых управлялся своими судьями и предназначался для наказания определённых грехов. Согласно представлениям, душа умершего проходила через испытания и наказания, соответствующие её поступкам в земной жизни.

Кроме Диюя, существовали также понятия вроде «Подземного мира Яньло-вана» (阎罗王, Yánluówáng), правителя подземного царства, который вершил суд над душами умерших.