Разве так можно?

Я никогда не ждала от жизни чего‑то необычного. Я была обычной девочкой из среднестатистической семьи: ходила на танцы (занималась двумя направлениями), играла в волейбол и волонтёрила, но обо всем по порядку.

Всё изменилось 20 апреля. Мы активно готовились к выступлению на праздник 9 Мая. В сценке мне досталась роль девушки, встречающей солдата в 1945 году, а ещё я должна была петь на вечернем концерте.К семи вечера я завершила первое выступление, переоделась и отправилась гулять с друзьями. На часах было около половины девятого, мы сидели на детской площадке и ели сладости, чтобы поднять настроение. Мне тогда было 12 лет, и я по‑настоящему чувствовала себя ребёнком.Но я даже не представляла, насколько резко перевернётся моя жизнь в этот праздничный день.

На площадку подошли две мои сводные тёти и тревожно позвали домой. До моего следующего выступления оставалось полтора часа, и я согласилась сходить, хотя что‑то не давало мне покоя. Обычно меня забирали отец или старший брат, а телефон был включён — но никто не звонил и не писал.Когда я подошла к дому, увидела мачеху в слезах. Сердце сжалось, и я вырвалось:

— Где мой отец?

Меня отвели к тёте, живущей в том же дворе. В квартире сидели три мои родные тёти — все в слезах. Я в тревоге спросила:

— Что происходит?

Их ответ заставил меня пожалеть, что я не пришла раньше. Одна тётя протянула мне платок, вторая попыталась успокоить, а третья произнесла:

— Твоего отца больше нет.

Мир словно рухнул. Единственный смысл моей жизни ушёл — так внезапно, так несправедливо. Я расплакалась, но, к своему удивлению, смогла довольно быстро взять себя в руки. Тётя Азель спросила:

— Виолетта, ты сегодня останешься дома с мамой или пойдёшь ко мне ночевать?Я молча выбрала тётину квартиру — знала, что иначе не смогу успокоиться.Вернувшись домой за вещами, я ощутила леденящий холод. Казалось, сам воздух пропитался пустотой. Но я собрала волю в кулак и быстро упаковала необходимое.Вместе с тётей мы зашли за моими двоюродными сёстрами, а потом отправились в центр — на вечерний концерт и салют. Я попросила разрешения погулять, дав при этом множество обещаний, что не сделаю ничего плохого.Когда я пришла к своим друзьям, вся в слезах, то рассказала о случившемся. Дальше всё словно размылось — помню лишь, что провела тот вечер в рыданиях. Ночью я почти не спала: задремала только к пяти утра.Проспав пару часов, я встала, поела и вернулась домой. Тот день был невыносимо тяжёлым — мне пришлось побывать в местах, куда я никогда не хотела бы приходить.Похороны состоялись 12 мая. Почти две недели я не ходила в школу. Почти месяц каждую ночь видела отца во сне.

После смерти отца меня взяла под опеку мачеха. Наши отношения никогда не были тёплыми, но для органов опеки мы изображали идеальную семью. В тот сложный период я начала курить — привычка закрепилась на долгие годы.Мы прожили вместе полгода. Не всегда находили общий язык, но я старалась терпеть её выходки. Когда подошла к концу временная опека, а мне исполнилось 13 лет, между нами вспыхнул серьёзный конфликт. Мачеха выпила и подняла на меня руку.

«Когда же это закончится?!» — пронеслось у меня в голове.

Она пила нечасто, даже посещала курсы для опекунов и изучала детскую психологию. Но это не мешало ей бить меня и ругать за малейшие проступки.В конце концов моё терпение иссякло. Я написала отказ от опеки и легла в больницу. Там я познакомилась с Викой — девочкой, которая не представляла жизни без родителей.