Развод и другие лекарства

Говорят в жизни может наступить черная полоса.

У меня было много таких.

И вот новая началась с незнакомки на пороге квартиры.

— Привет, Адель. Так вот ты какая… — девушка смотрит на меня с нескрываемым раздражением.

Высокая, худая. Пепельно-белое каре обрамляет тонкую шею. Бледно-голубые глаза подведены карандашом. На незнакомке бежевое обтягивающее платье и балетки. Неприятная девушка. И взгляд у нее злой, нехороший.

Я поднимаю брови от удивления.

— А вы, простите, кто?

— Я любовница Валентина. И скоро мы с ним станем родителями. — Она с нежностью поглаживает свой плоский, как доска, живот.

— И вам хватает наглости прийти ко мне и заявить, что вы спите с моим мужем и… — Я набираю в легкие побольше воздуха. — Беременны от него?

— Мне надоело, что Валя живет с тобой. Он тебя жалеет, и не знает, как сказать правду. Вот я и взяла все в свои руки. Уходи от него! Имей гордость. Или будет хуже. Я тебя предупредила.

У меня в висках начинает пульсировать. Закладывает уши.

Мне больше не о чем говорить с этой мерзавкой.

Я захлопываю перед ней дверь.

Гадкая, злобная девица.

Может, она решила разыграть меня?

По какой-то причине хочет поссорить меня с мужем, вот и рассказала эту небылицу.

Я не верю. Не хочу верить. Не могу. Валя… он же любит меня. Он бы так не поступил.

Мы четыре года вместе. Еще молодая семья. Зачем ему женщина и ребенок на стороне? Этого просто не может быть.

Нет.

Нет!

Я отказываюсь в это верить.

До вечера я сижу, как на иголках. Пока жду возвращения мужа с работы, занимаюсь готовкой, чтобы хоть как-то отвлечься. Делаю картошку пюре и курицу под соусом терияки в духовке — его любимое блюдо.

Пока курица запекается, а картошка стоит под плотным полотенцем, сажусь за мольберт.

Я почти завершила картину. Городской пейзаж, вид на оживленную улицу нашего города.

Я люблю рисовать архитектуру. Только мои картины мне не нравятся. И никому не нравится. Их никто не хочет покупать. Никто. И вроде все хорошо на них, все красиво, но…

души нет.

Я не чувствую. И ничего не могу с этим поделать.

Еще студенткой я мечтала, что хобби может приносить деньги, но увы… Видимо, быть бедным художником — это проклятье. Хорошо, что у меня есть нормальная работа, которая приносит деньги. Не самая лучшая, не сказать, что любимая, но какая есть. Менеджер по логистике. Напряженно, нервно, ни грамма творчества — зато стабильно.

Добавляю на полотно темных оттенков. Закрашиваю желтые окна черным. Делаю небо мрачнее. Картина меняется вместе с моим настроением. Ситуацию может выправить только одно. Только если Валя мне скажет, что на порог ко мне пришла городская сумасшедшая. И нет у него никакой беременной любовницы. Я по его словам и реакции сразу пойму, правда это или нет.

Но что, если девушка не соврала?

Что, если правда мой любимый муж мне неверен?

Я уже не представляю свою жизнь без него. Мы ведь любим друг друга.

Не так бурно, как в первые годы. Мы не кричим об этом, не держимся за ручки часами. Но… с годами ведь страсть уходит. Так у всех бывает. Это нормально. Зато появляется стабильность и крепкий союз.

От мыслей отрывает звон духовки.

Я дергаюсь.

Кисть мажет по полотну черной линией.

Ну и плевать.

Все равно эта картина никому не нужна.

Я иду на кухню, надеваю рукавицы и достаю противень из духовки. Аромат сочной курицы тут же ударяет в нос. Во рту скапливается слюна.

Перекладываю курицу в контейнер и накрываю полотенцем. Валя придет с минуты на минуту.

Мою посуду.

Мужа все нет.

Иду в ванную. Может, чуть привести себя в порядок, как я это делаю перед походом в офис?

Смотрю на себя в зеркало.

Круглое, миловидное лицо. Маленький, прямой нос, серые глаза с длинными ресницами, пухлые губы.

Мне всегда нравилось мое лицо. Пока я не поправилась на десять килограмм, после медикаментозного лечения. Полгода прошло, а я все не могу похудеть. Щеки стали пухлее, руки тоже, бедра, живот, да вообще все. Вот если бы сбросить эти килограммы обратно, было б отлично.

Втягиваю живот, стоя перед зеркалом. Потом опускаю домашнюю майку и достаю из шкафчика плойку.

Длинные, каштановые волосы пушатся и торчат петухами.

Я прыскаю на них средством для термозащиты и прохожусь по длинным прядям утюжком.

Когда заканчиваю, волосы кажутся еще длиннее. Прохожу по ним расческой и довольно оглядываю результат.

Тем временем на часах уже семь, а Вали все нет.

Я звоню мужу.

— Валь, ты когда будешь? Ужин стынет.

— Скоро, уже еду, — резко отвечает муж.

У меня внутри все сжимается от такого тона.

— А чего ты такой злой?

— На работе задерживают, Ада. Скоро буду!

Он бросает трубку.

Я нервно сглатываю.

Муж приезжает в восемь часов. И с самого порога я замечаю, что он не в духе. Такое уже бывало, но редко. Валя любит свою работу, и не так уж часто там случается что-то плохое, чтобы он так раздражался.

Но сейчас мне почему-то кажется, что дело не в работе. Будто часть раздражения Вали направлена и на меня тоже. Вот только за что? Я ведь ничего плохого ему не сделала.

— Привет. — Я подхожу и целую его в щеку.

— Привет, — недовольно сопит.

А у меня внутри уже все клокочет от страха и сомнений. Что-то не так.

— Я накладываю ужин? — спрашиваю, стараясь быть спокойной.

— Накладывай.

Валя раздевается и уходит в ванную.

Я подогреваю еду.

Хотя аппетита уже никакого нет.

Муж садится за стол и начинает молча жевать, листая каналы на телевизоре.

— Что у вас случилось на работе?

Он откладывает вилку и смотрит мне в глаза. Так внимательно, пристально.

Валентин — красивый мужчина. Молодой, всего двадцать восемь лет. Лицо живое, мужественное. Только когда хмурится, выглядит старше. А сейчас он именно это и делает. Карие глаза будто хотят заглянуть мне в душу. Валя проводит рукой по густой шевелюре темно-русых волос и складывает мощные руки перед собой, все еще сверля меня взглядом. Будто он ищет во мне какие-то ответы.

И я не выдерживаю.

— Сегодня приходила девушка. Твоя любовница.