Развод, который не состоялся

Кабинет Ольги Петровны стал для Татьяны откровением, которое разрушило до основания привычный мир. Слова психолога, острые, как хирургический скальпель, вскрыли старую рану: «Все ваши установки идут от родителей». И в этот миг Таня с ужасающей ясностью осознала, что жила не свою жизнь, а лишь бледную копию материнской драмы. Боль её матери, её несостоятельность в браке — всё это стало генетическим кодом, определявшим Танино поведение. Но как отделить себя от этого наследия? Как понять, где заканчивается мать и начинается она, Таня?

Она шла к психологу с гранитной уверенностью: Виталик — первопричина всех бед, развод — единственное спасение. Но теперь эта уверенность рассыпалась в прах. Ответственность тяжким грузом легла ей на плечи.

Мысли роились, сплетаясь в тугой узел, который застилал дорогу. Резкий визг тормозов, глухой удар. Реальность вернулась металлическим скрежетом. Её машина «поцеловала» лоснящийся бампер чужого «Мерседеса».

— Господи, только этого не хватало…

Из дорогого авто вылетел разъярённый мужчина, извергая проклятия о «курицах за рулём». Но странное дело — его гнев не задел Таню. Вместо ответной агрессии в ней проснулся холодный аналитик. Пока он кипел, она спокойно ждала ГИБДД, размышляя: «Страховка всё покроет. Что же он так беснуется? Видимо, дома тоже не всё гладко».

— Вам что, жена не даст, если вы её завтра на машине не подвезёте? — слова сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать.

— Да я этот "мерс" в кредит на последние взял, что ты понимаешь, курица! — не унимался он.

«Ясно, — утвердилась Таня в своих догадках. — Статус, обёртка, а внутри — пустота».

Она вдруг поняла, что дома всегда избегала конфронтации. Терпела, пока боль не становилась невыносимой, пока единственным выходом не оставался побег — развод. А здесь? Что она теряет? Ничего. «Люди действуют согласно прожитому опыту», — прозвучал в голове голос Ольги Петровны.

Когда приехали инспекторы, мужчина всё не унимался. И тогда плотина прорвалась.

— Тебе что, дома вообще рот запрещают открывать? — её голос звучал ровно и холодно. — Что ты так орёшь на женщину? Пытаешься самоутвердиться за счёт слабого пола? Молодец. В тебе крутого — только твой "мерс", и тот теперь поцарапан.

Мужчина опешил. И замолчал.

А Таня уже анализировала свои отношения с Виталиком. Что будет, если она ответит на его бесконечные претензии не молчанием, а бурей? Соберёт он чемодан или попытается услышать её? Хуже уже не будет. Она решила попробовать.

***

Вечером Виталик, выслушав историю ДТП, завёл свою привычную шарманку. Его голос, негромкий, но липкий, как патока, обволакивал и душил.

— Женщине не место за рулём. Машину нужно продать. Сэкономишь на налоге, на обслуживании...

Это было не предложение, а приговор.

— А если я продам машину, ты будешь возить меня на работу? — спросила она, тестируя новую модель поведения.

— Ты думаешь, все мужья возят своих жён? — в его голосе прозвучала ехидная ирония. — Давай я тогда уволюсь и стану твоим личным водителем.

Он никогда не кричал. Его оружием было методичное, часовое брюзжание, выносящее мозг, повторяющее одно и то же, пока она не сбегала — в ванную, к подруге, куда угодно, лишь бы не слышать. Однажды он полчаса бубнил про неправильно нарезанную морковь в супе. Она молча взяла кастрюлю и вылила всё в унитаз. Он назвал её истеричкой и уехал ужинать в кафе.

Так они и жили. Он заводился по любому поводу, страдал сам и заставлял страдать её. Мама шесть лет назад говорила: «Не пьёт, не курит — хороший муж». Теперь Таня думала: «Лучше бы пил». И тут же отгоняла эту мысль, вспоминая Андрея.

Первый муж. Восемь лет с алкоголиком. Восемь лет борьбы, надежд и отчаяния. Он любил алкоголь самозабвенно, больше жены, больше жизни. Мама причитала: «Старая, бездетная, кто тебе в старости воды подаст?». А соседки шипели вслед: «У хорошей хозяйки муж бы не запил». И мама несла этот яд в дом, воспитывая дочь чувством вины. Но Таня вспоминала и другого Андрея — нежного, страстного, знающего её тело наизусть. Их близость была ураганом, рядом с которым секс с Виталиком казался заштилевшим прудом.

Телефонный звонок вырвал её из прошлого. Звонил хозяин «Мерседеса». Владимир. Он предложил встретиться в кафе.

***

Владимир оказался обаятельным. Он извинялся, делал комплименты её проницательности и прямо заявил, что их встреча — первое свидание. Таня опешила.

— Свидание? Я думала, вам не хватает денег по страховке.

— Что вы, Танечка, — лучился он. — С машиной уже всё в порядке.

Она приехала домой в глубокой задумчивости, проигнорировав начинавшееся бухтение мужа. Просто ушла в ванную, а потом легла спать, оставив его с отвисшей челюстью. Разговор был окончен, не начавшись. Это была её маленькая победа.

Второй сеанс у Ольги Петровны был посвящён реконсолидации памяти.

«Переживая новый опыт, воспроизводите новые убеждения. Переосмыслите ваши ситуации. Чем вам было выгодно поступать так, а не иначе?»

И Таня провалилась в прошлое. Маленькая квартира, вечные скандалы матери с пьяным отцом. Её детское решение: «Я никогда не буду кричать, как мама». А потом — бурный роман с Андреем. Она не кричала. До поры до времени. А потом он начал пить, и она сорвалась, превратившись в точную копию своей матери. Развод. Появление тихого Виталика. И вот, спустя годы, он превратился в брюзжащего старика, а она рядом с ним — в старуху.

Самая негативная установка, которую вскрыла психолог, звучала как приговор: «Мне поможет только развод».

— Вы считаете, я должна была терпеть алкаша?

— Ни в коем случае. Но какие мысли были у вас до решения о разводе?

— Безысходная усталость, — Таню пробил озноб.

После сеанса она решила действовать. Приготовила роскошный ужин и, когда сытый и довольный Виталик расслабился, предложила взять отпуск и поехать на море.

— Съезди одна, у меня проект, — ответил он.

— Я подожду. Когда ты его закончишь? — она не отступала.

На следующий день он сказал, что проект закончится через месяц. «Можешь планировать отпуск на сентябрь». Надо же, не забыл.

Ей захотелось позвонить Ольге Петровне и похвастаться.

Она поняла: суть не в том, чтобы раствориться в муже, а в том, чтобы найти общую дорогу.

Но следующая ночь перевернула все с ног на голову.

Таня проснулась от собственного стона. Темно, осмотрелась. Виталик спал. А сон подарил ей незабываемый секс с бывшим. Как же она желала продолжения этих ласк, низ живота маняще тянуло. Она снова посмотрела на спящего мужа и отвернулась. С Виталиком у них не было такого секса как с Андреем. Она вспомнила его ласки. Закрыла глаза и снова представила себя в объятиях Андрея. Очень захотелось его увидеть.

Вечером она набралась смелости и позвонила бывшему. Встречу назначила в парке — нейтральная территория. Андрей выглядел… нормально. Только припухшие веки выдавали, что он так и не бросил пить. Сердце больше не ёкало. Она смотрела на него и понимала, что все эти годы её терзала не любовь к нему, а ностальгия по себе — той, юной, влюблённой, способной на всепоглощающее чувство. Ей стало легко. Она расставила все точки над и.

***

Третий сеанс был триумфом.

— Понимаете, Таня, — говорила Ольга Петровна, — мужчины вроде вашего мужа нуждаются в постоянном подтверждении своей ценности. Он ищет вашего согласия, вашего принятия. А вы убегаете от него, как в детстве убегали от родительских скандалов. Кому-то из вас нужно изменить эту модель поведения.

Сентябрьское море встретило их ласковым теплом. И что-то изменилось. Таня перестала замечать мелкие недовольства мужа. Она не терпела их, как раньше, а именно не замечала, пропуская мимо. Она наслаждалась солнцем, водой, собой. И Виталик смотрел на неё другими глазами — так, как не смотрел уже много лет. Он видел не привычную жену, а красивую, уверенную в себе женщину, чьи формы ласкало солнце и притягивало его взгляд. Это был второй медовый месяц.

Они вернулись домой отдохнувшие, загорелые, полные надежд. Отношения наладились. А через месяц Таня поняла, что беременна.

Теперь наставления мужа она воспринимала не как нудёж, а как заботу. А Виталик… он посерьёзнел. В его глазах появилась уверенность мужчины, которому скоро предстоит стать отцом и нести ответственность не только за себя, но и за свою семью. Битва была выиграна. Не на поле боя с мужчиной, а внутри себя. Таня не сбежала, а построила своё счастье на руинах старых, чужих установок.