Развод по-драконьи - дело хозяйственное

Элира (пока ещё) Ашфорд

Знаете, когда драконья чешуя причиняет больше всего неудобств? Не в битве, когда она отражает стальные стрелы и заклинания. Нет. Она становится невыносимой в браке. А точнее, в тот момент, когда ты осознаёшь, что триста лет совместной жизни привели к тому, что ты в уме подсчитываешь, сколько воронок от его чиха понадобится, чтобы устроить в саду идеальную дренажную систему. И ловишь себя на мысли, что это — самая яркая твоя мысль за последний месяц.

Я сидела в нашей — нет, его… пока ещё в нашей — библиотеке и наблюдала, как в луче холодного осеннего солнца пляшут пылинки. На каминной полке, прямо на инкрустированной перламутром шкатулке, лежал тонкий слой той самой сажи. Я боролась с этой сажью триста лет. Изобретала заклятья, нанимала домовых, развешивала магические фильтры. Всё было тщетно. Игнис чихал с комфортом, как и полагается дракону его возраста и калибра, и мелкая, словно чёрный алмаз, пыль оседала повсюду. Как, впрочем, и его равнодушие.

Именно в этот момент, глядя на ту самую шкатулку — подарок эльфийского принца, которого Игнис в своё время едва не спалил в приступе ревности, — я и приняла окончательное решение. Хватит.

Я не стала устраивать сцен. Сцены с драконами бесполезны. Они либо заканчиваются пожаром, либо тем, что дракон, обидевшись, заползает в своё золотое логово и не выходит оттуда неделями. Я поступила как цивилизованная женщина, пусть и бывшая охотница. Я наняла лучшего юриста в Долине Драконов. Нет, не гнома. Гномы хороши в спорах о рудниках, но не в матримониальных делах. Моим представителем стал старый тролль Стаург. Он был медлителен, пах мхом и древними камнями, но знал каждую букву в уставе Драконьего Суда.

Через неделю на моём столе лежал идеально составленный «Акт о намерении расторгнуть Брачный Союз». Я перечитала его трижды, заварила чай из лунных трав и направилась в тронный зал.

Игнис восседал на своём постаменте — не троне, а именно что на груде золота, драгоценностей и нескольких, как я подозревала, давно неработающих магических артефактов. Он был в человеческой форме, своей любимой: высокий, двухметровый гигант с волосами цвета расплавленного золота и глазами, похожими на расплавленный же обсидиан. Он читал какой-то свиток, и бровь его дёрнулась, когда я вошла. Он всегда чувствовал моё приближение.

— Элира, — его голос гремел даже в тишине, низкий и вибрирующий. — Ты опять повесила эти свои занавески в восточном крыле. Они пахнут лавандой и я их ненавижу.

Идеальное начало для разговора о разводе.

— Это не занавески, а гобелены, вытканные невинными эльфийскими девами, — парировала я, приближаясь. — И пахнут они не лавандой, а защитой от моли. Твоё золото им явно пришлось по вкусу.

Он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось два крошечных клубка дыма. — Моё золото ничем не болеет. Оно идеально.

— Как и твоё упрямство, — я положила свёрнутый свиток ему на колено, поверх шёлкового халата, который он так любил. — Прочти.

Он посмотрел на свиток, потом на меня. В его глазах мелькнуло нечто, чего я не видела уже лет сто, — лёгкое, почти детское любопытство. — Что это? Счёт от кузнеца за очередную партию угля?

— Это наш развод, Игнис.

Воцарилась тишина. Тишина, которую можно было резать ножом и подавать на закуску к вину. Пылинки в солнечном луче замерли. Даже пламя в жаровнях, казалось, потухло на мгновение.

— Шутка? — наконец произнёс он. Его голос потерял бархатистость и стал скрипучим, как старые ворота.

— Я триста лет не шутила, Игнис. Это юридический документ. Всё по правилам. Стаург всё оформил.

Он развернул свиток. Его глаза пробежали по строчкам. Я видела, как его челюсть сжалась. — «Несовместимость темпераментов»? «Непреодолимые разногласия в вопросах быта»? — Он прочёл это с таким презрением, словно нашёл в своём супе таракана. — Что это за ерунда? Ты хочешь расторгнуть Великий Союз Дракона и Охотницы из-за... быта?

— Именно так, — я скрестила руки на груди. — Я устала от сажи, Игнис. Я устала от того, что мои лучшие ковры превращаются в пепел, когда ты принимаешь свою истинную форму, чтобы «почесать спину». Я устала от того, что на кухне всегда пахнет серой, а в погребе таинственным образом плавится стекло на винных бутылках. Я хочу тишины, покоя и собственного виноградника.

Он встал. Его тень накрыла меня целиком. — Три века! Три века вместе, сквозь войны, интриги и нашествия гоблинов! Мы строили этот замок! Мы собирали эту библиотеку! Игнар и Аурея! У наших детей уже свои логова и свои охотничьи угодья! Мы... мы завели Уголька!

— Дети, — я почувствовала острую боль в груди, но не подала вида, — не имеют к этому никакого отношения. Они взрослые и самостоятельные. И они пока ничего не знают. Я не хочу втягивать их в это.

Как будто по команде, наш огненный саламандр, похожий на ожившую угольную глыбу с изумрудными глазами, высунул голову из-за груды золота и жалобно чихнул, выбросив искорку.

— Уголёк останется со мной, — твёрдо заявила я. — Ты забываешь его кормить рубинами.

— Это смехотворно! — прогремел Игнис, и стены задрожали. — Ты хочешь разрушить нашу семью и думаешь, что дети этого не заметят? Что Игнар, который вот-вот должен возглавить Легион Западных Холмов, и Аурея, которая только что вышла замуж за принца-феникса, просто примут это? Я не позволю! Я оспорю это в Суде!

— Оспаривай, — я пожала плечами, делая вид, что его слова не ранят меня в самое сердце. — Но согласно драконьего закона, который ты сам же мне когда-то втолковывал, дабы я не вздумала «незаконно присвоить» твою чашу для вина, у меня есть право подать на развод после ста лет непрерывного брака. У нас их триста. Оснований более чем достаточно.

Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала буря. Я видела гнев, обиду, но больше всего — полное непонимание. Как так? Почему? Он же дракон! Я должна была остаться с ним в легендах, а не делить шторы!

— Хорошо, — прошипел он наконец. — Хорошо. Развод так развод. Но не думай, что получишь что-то, кроме своего скарба, охотница. Этот замок... это золото... всё это моё!

— Согласно тому же закону, — мягко напомнила я, — всё, что было нажито совместно во время брака, подлежит разделу. Пополам, Игнис. Ровно пополам.

Он замер. Разделить его сокровища? Его золото? Его замок? Для дракона это было хуже смерти. Я видела, как у него застучало в виске.

— Замок... нельзя разделить, — выдавил он. — Он магический и живой.

— Знаю, — улыбнулась я. — Но мы обязаны попытаться. Таков закон. Пока Суд не вынесет решение, мы будем проживать здесь совместно. Но, чтобы избежать недоразумений...

Я достала из кармана платка большой, ослепительно белый кусок мела, зачарованного троллем Стаургом на нестираемость. Игнис смотрел на него, как кролик на удава.

— Что это? — с подозрением спросил он.

— Наша новая реальность, дорогой, — я подошла к центру зала, к великолепному мозаичному полу, изображавшему нашего двуглавого фамильного орла. — С сегодняшнего дня и до решения Суда... — я присела и провела толстую, идеально ровную меловую линию прямо между головами птицы, — ...здесь проходит граница. Твоя половина и моя половина. Никто не пересекает черту без приглашения.

Я выпрямилась, отряхнула руки. Линия светилась тусклым магическим светом, разделяя зал, наш быт и нашу прежнюю жизнь на «до» и «после».

Игнис смотрел на эту линию, а потом на меня. Его драконья сущность не могла смириться с таким оскорблением, с таким вопиющим нарушением его прав.

— А Уголёк? — вдруг тихо спросил он. — Он чей?

Я посмотрела на саламандра, который сидел ровно посередине линии, грея одну половину тела с моей стороны, а другую — с его. Глупый ящер не понимал, что происходит.

— Уголёк, — объявила я, — будет находиться в режиме совместного опекунства. Неделя у тебя, неделя у меня. График составлю позже.

— А дети? — его вопрос прозвучал почти беззвучно. — Их неделю тоже будем делить?

— Дети, — ответила я, чувствуя, как в горле встаёт ком, — свободны в своём выборе. Они могут приходить в гости на любую половину. Когда захотят.

Я развернулась и пошла к выходу, на свою половину. Я чувствовала его взгляд у себя на спине. Горячий, тяжёлый и полный ярости.

Переступив порог зала не выдержала и обернулась. Игнис всё ещё стоял у линии, глядя на неё, словно пытаясь силой мысли стереть это оскорбительное меловое пятно. Потом он медленно поднял голову и наши взгляды встретились через весь зал, через пылающие жаровни, через груды золота и через эту дурацкую, но такую необходимую черту.

— Добро пожаловать в развод, Игнис, — прошептала я так, что бы он не услышал. — Посмотрим, что для тебя окажется ценнее: твоё золото, наши дети или наши триста лет.

Первый ход был за мной. Но я знала дракона. Его ответ не заставит себя долго ждать.