Развод. Право на счастье.

— Привет, — проскользнув в кабинет, я закрыла дверь на замок. Широко улыбнулась, предвкушая реакцию Ника на мое появление. Мы не виделись три дня и я безумно соскучилась. До одури, до дрожи в коленях. — Ты меня вызывал?

А в ответ тишина. Какая-то тяжелая, плотная, почти осязаемая.

Никита стоял спиной ко мне и на приветствие никак не отреагировал. Даже не дернулся и головы не повернул. Просто стоял как истукан и пялился в панорамное окно, из которого открывался великолепный вид на город.

И это было очень странно. Ведь обычно он как коршун налетал на меня. Сразу с порога набрасывался с поцелуями, прижимал к стене, задирал юбку, лаская чувствительную кожу бедер.

А потом поворачивал лицом к стене, сдергивал трусики и входил сразу и до упора, заставляя меня биться в сладкой агонии. Или относил на диван и брал меня на нем, с большим удобством, но не с меньшей страстью и одержимостью.

В его кабинете мы не опробовали только стол, поскольку я боялась, что мы в процессе свернем с него все, включая лэптоп и лампу и произведем шум на весь офис. И так приходилось зажимать себе рот ладонью и кусать губы, чтобы посторонние уши не слышали моих стонов.

Хотя в офисе весь персонал уже был в курсе наших с Дементьевым отношений, но одно дело видеть, как босс обнимает меня за талию, обедает со мной и усаживает в машину каждый день, отвозя и привозя на работу, а совсем другое слышать, как он меня сношает в кабинете.

Нет, такой огласки мне не нужно. И так обстановка в компании накалена до предела. С тех пор как коллеги узнали что Никита ушел от жены и теперь мы вместе, их отношение ко мне резко поменялось.

Дружелюбность вмиг сменилась враждебностью. Здоровались со мной теперь только сквозь зубы. На чай девочки из бухгалтерии больше не приглашали, и я более чем уверена, что они перемыли мне все кости.

На обед я старалась ходить либо с Дементьевым, либо разогревала в кабинете еду, принесенную из дома. Не хотелось лишний раз чувствовать негатив коллег.

Одним словом, на работе я превратилась в настоящую парию. Которую сторонились и ненавидели те, кто еще недавно лил в уши мед.

Все чаще я думала о том, что мне надо уйти из фирмы. Но пока еще держалась. Ради Никиты. Он очень сильно поддерживал меня, не давая раскиснуть. Говорил, что нужно подождать. Что время пройдет, народ успокоится и все будет хорошо.

Я согласилась потерпеть, надеялась, что злость и зависть утихнут в конце концов. Никите же и без моих душевных терзаний было тяжело.

Разозленная Илона была готова играть грязно. Она первой успела подать на развод и натравила своих адвокатов на Никиту. Тот в ответ подключил своих и активно отбивался от претензий жены.

В общем, проблем на двоих у нас хватало, но я была уверена, что мы справимся. Если будем держаться друг за друга.

В последние несколько дней Ник в офисе не появлялся, разбираясь с ворохом новых проблем, созданных Илоной, и мне было особенно тяжело.

Вчера, находясь в кабинке туалета, я слышала как меня обсуждали девчонки из отдела кадров. Называя бессовестной дрянью и подстилкой, раздвигающей ноги за деньги.

Не знаю, как мне хватило сил и выдержки, но я распахнула дверь и прошла с высоко поднятой головой к выходу из туалета.

Даже в столовую спустилась, назло всем. И только ночью, в темноте и одиночестве, позволила себе поплакать в подушку. Чтобы никто не видел моей боли и обиды.

В конце концов, я знала, что примерно так все и будет. Знала, но все равно ввязалась в отношения с Дементьевым.

Так чего теперь жаловаться? Все равно никто не поймет. Только Лизка разве что, да и она скажет, что не надо было с Никитой связываться. Посоветует рвать когти от него и не страдать зря.

Ник все эти дни не звонил, и я уже начала тревожиться. Но когда увидела с утра его машину на стоянке, сразу воспряла духом. Сердце радостно заколотилось, а внизу живота сладко заныло в ожидании встречи.

Летела в офис я как на крыльях, и не успела даже толком раздеться, как позвонила Света, секретарша Ника, и сказала, что он требует меня к себе.

Отчего настроение скакнуло еще выше. Соскучился, значит. Так, что невтерпеж. Наверняка, и не звонил поэтому, засранец. Хотел, чтобы я сильнее соскучилась.

И вот я стою в кабинете Ника и улыбка медленно сходит с моего лица. Вместо поцелуев я получаю холодный официальный прием.

Как будто мы откатились к тому, что было до нашей поездки в Аргентину. И мне это не нравится.

— Ник, что-то случилось? — подхожу ближе и замираю у стола. Хочется кинуться вперед и обнять мужчину, но что-то меня удерживает. Какой-то инстинкт.

Дементьев кажется сейчас совсем чужим. Не с ним я распивала коктейли, не с ним танцевала танго под луной, не с ним сгорала от страсти долгими ночами.

Сейчас в кабинете стоит чужой для меня, суровый мужчина. Тот, кто трепал мне нервы последние пять лет. Что пугает до чертиков.

Я не понимаю в чем дело. Ник сердится? Я в чем-то накосячила? Чем-то обидела? Но чем?

— Даша, сядь, пожалуйста, — раздается суровый голос, и я механически исполняю приказ.

Потому что эта фраза звучит именно как приказ.

Никита поворачивается ко мне и садится в свое кресло. Смотрит на меня прямо и я нервно сглатываю.

Плохое предчувствие ядовитой змеей ползет по позвоночнику, поднимаясь все выше и выше. Кажется, я даже слышу тихое шипение… Оно бьет по ушам, мешает нормально мыслить.

— Даша, между нами все кончено.

Дементьев говорит резко, отрывисто. В его голосе не слышится ни капли раскаяния, ни толики сожаления. Он уже все для себя решил.

А для меня его удар сродни удару под дых. Голова буквально взрывается от вопросов.

Что? Как? Почему? Ведь ничего не предвещало. Еще неделю назад он заявлял, что ни за что от меня не отпустит. Так что изменилось сейчас?

— Почему, Ник? — шепчу вмиг онемевшими губами. — За что ты так со мной?

— Я люблю Илону, Даша. Только ее одну люблю. То что у нас было с тобой — ошибка. Глупое помешательство.

— Что?

— Я сказал, что люблю свою жену. И никогда с ней не разведусь. Даже не надейся. Ты мне не нужна.

Укус…Вот он. Я чувствую, как призрачные зубы вонзаются в кожу, как яд из желез впрыскивается в кровь, отравляя ее.

Он поднимается по кровеносной системе, добираясь до сердца, парализует тело, останавливает дыхание.

Ошибка? Помешательство? Все эти недели, когда Ник ластился ко мне, сыпал обещаниями и признаниями – ошибка???

А Илону, которую последний месяц он осыпал самой грязной бранью — любит?

Я что, попала в параллельное измерение?

Или… Внезапно накатывает осознание, озарение. Оно сродни удару током в 1000 вольт.

Какая же я дура. Получается, он мне врал. Все это время. Наверняка, эта схема была отработана на всех его любовницах.

Так Дементьев избавлялся от всех своих игрушек. Завоевывал сначала, имел как хотел. А потом отсылал прочь.

Наверное, я оказалась особенно строптивой добычей. Но в итоге все же попалась в сети. А потом все пошло по накатанной.

В этот раз изменилось только то, что Илона узнала о его измене и пошла вразнос. Никите же пришлось импровизировать и использовать меня как временный аэродром.

И пока я, как наивная идиотка, верила ему, ждала, когда он разведется и получит свободу, Ник налаживал мосты, замаливал грехи перед женой.

Имел меня ночами, а потом ехал каяться перед ней.

Господи! Как же тошно от этого. Как я могла купиться на эти дешевые байки?

Мама же с детства вбивала мне в голову, чтобы я была осторожна, что все мужики горазды на вранье самого разного пошиба.

И всю жизнь гордилась своими принципами, уверовала в то, что никогда никто не навешает мне лапшу на уши.

А что в итоге? Теперь я блудливая подстилка в глазах коллег, разлучница, влезшая в семью, попользованная любовница, ставшая ненужной…

Если бы меня кинули голышом в болото, я бы не чувствовала себя более грязной.

Внезапно накатила жуткая тошнота, в глазах помутилось. С большим трудом мне удалось подняться на ноги.

— Какая же ты сволочь, Дементьев, — бросила взгляд на мужчину и покачала головой. — Настоящий подонок.

Самое паршивое, что лицо Никиты было абсолютно бесстрастным. Холодным как лед. Похожим на маску.

Все, мой внутренний резерв исчерпан. Не могу его больше видеть, не могу смотреть в эти лживые глаза. Отвернувшись от Никиты, я направилась в сторону двери.

Правда, сделать успела лишь пару шагов Дурнота накатила с новой силой, и я как срубленное дерево упала на пол...

Последнее, что я запомнила перед тем как потерять сознание — черно-белый узор ковра и крик Никиты, разнесшийся по помещению…