Развод в 45. В лапах дракона

Никогда не думала, что в один «чудесный вечер» вся моя реальность полетит к чертям собачьим, как дешевая китайская гирлянда в новогоднюю ночь. Сегодня я закрываю свой книжный магазинчик немного раньше, потому что запланировала уютный вечер с любимым мужем. Он ещё об этом не знает. Сюрприз будет. Заскакиваю по пути в кондитерскую и покупаю любимые пирожные Игорька.

Мчу домой на всех парах, захожу в квартиру, а там… картина маслом. Мой дорогой, любимый, верный «Ха!» муж, тот самый, который клялся мне в вечной любви и обещал золотые горы, сидит на диване. Всё бы ничего, если бы на нём не скакало нечто! Молодая женщина с такими губами, что, кажется, они могли бы самостоятельно переплыть океан.

Первые несколько секунд я просто стою, как статуя Свободы, только вместо факела у меня пакет с пирожными. Потом отмираю. Моя темная половина, которая до этого мирно дремала, решила, что пора выходить на сцену и устраивать шоу.

- Ах ты ж, кобель престарелый! – вырывается у меня.

Мой муж, надо отдать ему должное, пытается изобразить удивление. Глаза его расширяются, рот открывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Любовница соскакивает с предателя и прикрывается моим шёлковым халатом. Почему именно им? Он же мне нравился!

- Дорогая, это не то… это… ох… что же это! – мямлит благоверный.

- Ты хочешь сказать, это не то, что я думаю, скотина ты бешеная?! Наверное, ты просто занимаешься йогой с незнакомой женщиной? Да? – мой голос приобретает такую остроту, что им можно резать стекло.

- Да! – радостно кивает муж, прикрываясь пледом. Теперь и его придётся выбросить.

- Да? – шиплю и медленно продвигаюсь в сторону прелюбодеев.

И тут начинается. Я использую весь свой словарный запас, включая те слова, к которым я обычно приберегаю для особо наглых таксистов. Моя речь похожа на фейерверк, только вместо разноцветных искр летят бранные слова, от которых у женщины с низкой социальной ответственностью подрагивают губы.

- Ты, потаскуха безмозглая! – шиплю, указывая на нее пальцем. – Пошла вон из моей квартиры!

Женщина пытается встать, но её ноги подкашиваются, как у пьяной балерины. Напрыгалась, бедняжка. Я, уже не в силах совладать с праведным гневом, хватаю ее за волосы и тащу прямо к входной двери.

- Яна! – восклицает будущий бывший муж.

- Молчи, собака! – зловеще зыркаю на кобеля блудливого.

- А ну-ка, пошла вон отсюда, шмара дешевая! – выталкиваю женщину на лестничную клетку и кидаю вслед её туфли и шубу. Захлопываю за ней дверь с такой силой, что стёкла в окнах дрожат.

Потом поворачиваюсь к мужу. Он сидит на диване, бледный, как привидение, и смотрит на меня с таким выражением, будто увидел не меня, а трехголового цербера.

- Ты… ты что себе позволяешь? – бормочет недомуж.

И тут я вижу их. Тарелки. На журнальном столике. Те самые, которые мы купили на нашу годовщину. С золотым ободком. Почему они ели именно из них?

- Ах ты ж, сволочь! – кричу, схватив первую попавшуюся тарелку. Она летит прямо в него. Не попадает, конечно. Игорёк успевает увернуться. Но звук разбивающейся керамики о стену просто восхитительный. За этой тарелкой следует вторая, третья… Я кидаю в него всё, что попадается под руку: вазы, статуэтки, даже его любимую кружку с надписью "Лучший муж на свете". Что-то даже попадает в него. Вон, шишка на лбу наливается.

Когда последняя тарелка с грохотом разлетелась на осколки, я чувствую, как что-то рвётся во мне. Я стою посреди гостиной, заваленной осколками. Муж, теперь уже точно бывший, сидит на диване. Он похож на испуганного кролика, которого только что выгнали из норы. Его глаза мечутся по комнате, как будто ищут выход из лабиринта, который сам же и построил.

- Ты… ты совсем с ума сошла?! – наконец выдавливает Игорь, его голос дрожит, как струна, натянутая до предела. – Ну, сходил налево разок! Что ж теперь, убивать меня что ли? Давай так, сходи и ты разок налево! А потом забудем всё и дальше жить будем, будто ничего не случилось.

- Придурок! Мы же двадцать лет вместе прожили! Как ты мог? - мой голос звучит устало. – Хорошо, что сын уже вырос и живёт отдельно.

Разворачиваюсь и иду к двери. Не оглядываясь. Не прощаясь. Просто иду, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Я выхожу из квартиры, захлопнув за собой дверь. Куда идти? Что делать? Всё, что казалось таким важным еще полчаса назад, теперь рассыпалось в прах.

Я иду по улицам нашего города. Небоскребы, сверкающие огнями, кажутся чужими. Люди, спешащие по своим делам, кажутся тенями. Я иду, не разбирая дороги, пока ноги сами не приводят меня к мосту. Огромный, стальной, с высокими перилами, которые кажутся мне сейчас единственной опорой в этом шатком мире.

Я облокачиваюсь о холодный металл. Ветер треплет мои волосы. Первый снег срывается с неба легкими, невесомыми хлопьями, кружась в воздухе, как маленькие белые бабочки. Он так красиво падает на темную, бурлящую воду реки.

Я смотрю на этот танец снега и воды, и слезы, которые я сдерживала всё это время, наконец-то хлынули из глаз. Они текут по моим щекам, смешиваясь с холодными снежинками. Я плачу, потому что моя жизнь, какой я ее знала, закончилась.

Слезы катятся градом. Машины проносятся мимо, гудят, будто им невдомек, что у меня тут драма вселенского масштаба. Кто-то даже бибикает, наверное, думает, я тут прыгать собралась. А мне плевать. Я просто опускаю лицо вниз, позволяя слезам капать в реку, локти опираются на холодные перила. Стою и позволяю себе тонуть в собственном горе.

Неожиданно чья-то сильная рука хватает меня за плечо. Резко оборачиваюсь. Передо мной стоит мужчина. Ходячий идеал. Невероятно высокий, статный, с темными волосами, которые так и норовят упасть на идеально вылепленные скулы. Глаза – два глубоких омута, в которых, кажется, можно было утонуть, если бы я не была так занята оплакиванием своей утраченной семейной жизни.

- Женщина, что же вы делаете? Чтобы у вас не случилось, это не выход! - а голос у него какой, будто самая мелодичная песня бардов, только что получивших премию за лучший саундтрек к моей жизни.

Мужчина обхватывает меня за талию в попытках оттащить от перил, и необузданный дикий страх охватывает меня. Кто он? Извращенец? Сейчас затащит в свой автомобиль и… и поминай как звали! Начинаю дергаться, вырываться.

- Отпустите меня! Что вам от меня нужно? – верещу, размахивая руками, как ветряная мельница на максимальных оборотах.

- Я же помочь хочу! Отойдём немного в сторону!

В пылу моей героической борьбы за личное пространство и достоинство, я как-то неуклюже спотыкаюсь о что-то и заваливаюсь назад прямо на перила. В попытках удержаться хватаю красавчика за грудки. Следующее, что помню – это свист ветра в ушах, крик:

- Ой, мамочки!

Крик мой, разумеется. И ощущение свободного падения. Мы с апполоном летим вниз, прямо в бурлящую, холодную реку. Вот и всё. Конец моей драмы… и жизни!