Развратная аргонианская подруга

Ступая по вымощенной дорожке из белого булыжника, набросив на плечо тяжёлую сумку, аргонианин уверенно шагал вперёд, чуть опустив мощную, длинную морду, напоминающую крокодилью. Стояла середина месяца Высокого солнца, самого жаркого и знойного из всех, когда жар Магнуса, того самого солнца, становился невыносимым. Здесь, на юге империи, в округе Золотого Берега, всегда было жарко, жара ощущалась особенно остро. Жёлтая низкая трава простиралась вокруг холмистой местности, попадались низкие деревья, с пожелтевшей корой, колючие кустарники, из земли торчали белые камни, смотрящие в небо, по которому плыли толстые, ватные облака. Животные прятались в норах, изнывая от пекла, гоблины залезли в прохладные пещеры, тролли плескались в реке, поглядывая на проплывающие вдалеке корабли, моргая всеми тремя глазами. Вся саванна сильно контрастировала с аргонианином, синим, словно оживший кусочек моря, вышедший на золотой жаркий берег. Высокий, хорошо сложенный, с длинными гребнями на голове, похожими на длинные уши, большим хвостом, который волочился по пыльной дорожке. Сильные руки были открыты, солнце отражалось от синих чешуек, покрывающие крепкие, гибкие мускулы. За спиной выглядывали рукоятки двух парных коротких мечей, боевая юбка спадала до колен, частично обнажая бёдра, от коленей и до звериных ступней тянулись поножи из лёгкого металла. Аргонианин шёл чуть понурив голову, уставший и выдохшийся, но не останавливающийся ни на минуту. В его сумке лежало письмо, написанное аккуратным почерком, пахнущее дорогими духами, чей запах так сильно щекочет ноздри, вызывая томление в животе, переходящее в пах. Большой ящер бы сказал, что так пахнет секс.

Моту помнил, когда впервые почувствовал этот запах. Сколько прошло времени, он и не знал, помня только два янтарных глаза, что с любопытством смотрели на него. С тем самым любопытством, смешанным с женским коварством, интересом и властью, которое присуще тем самым роковым красавицам. Моту никогда не думал, что такой как он может стать целью коварной и хитроумной соблазнительницы, в виду своей природной скромности, неуверенности и стеснительности, но, как говорилось в некоторых книгах: «Не мы выбираем женщин, а они нас». Что ж, так оно и есть, ведь стоило скромняге получить письмо с приглашением, как он выдвинулся из одной провинции, чтобы отправится в другую... чего ради? Просьбы? Цели? Работы? Сколько раз он повторял себе, что никогда не станет никому прислуживать за просто так, сколько раз зарекался, что будет свободен от женского обаяния, а в результате оказался абсолютно беспомощным против чернил на пергаменте. Всего лишь письмо. Грязное, пошлое и обещающее письмо, которое уничтожило весь мнимый идеализм и заставило инстинкты взять вверх; молодой организм требовал тепла и любви, а память возвращала его в прошлое. В дни их первого знакомства.

Тогда молодой аргонианин попал в небольшую команду из авантюристов, наёмников и сомнительных личностей, нанятыми в качестве боевой силы несколькими археологами. Они изучали местные двемерские руины в регионе Бангкорая, ища некий артефакт исчезнувшей расы. Дело было обоюдовыгодным: археологи платят за защиту от анимуклей, боевых машин, чьи детали можно было продать за неплохую сумму. Археологам было всё равно, что наёмники сделают с добром, заботясь только о своей цели, так что никто не останется в обиде. Но очень рискованно. Из группы наёмников осталось четверо человек, включая Моту. Ни их, ни археологов он не запомнил, ведь чёрные зрачки голубых глаз смотрели на неё. Эзир. Тёмная, зелёная чешуя, янтарные глаза, фигура песочных часов. Каждый жест, каждый взгляд, каждое движение — всё было грациозно, соблазнительно, плавно и гладко. Она напоминала змею, которая медленно и бесшумно скользит по жертве, прежде чем нанести безболезненный, приятный укус, распространяя яд по телу жертвы. Она не была ни воином, ни археологом, и Моту быстро догадался, чем занимается соблазнительная аргонианка, одетая так легко и дразняще, обнимающая молодого археолога за руку. Мужчины смотрели на неё с желанием, женщины с завистью, бросая глаза на выступающую грудь и круглый зад, сильные ноги, открытая спина. Эзир ловила на себе взгляды и чувствовала себя, как рыба в воде, привычная к вниманию со стороны своей персоны. Одни говорили, что она жрица Дибеллы, богини любви и страсти, другие, что бывшая рабыня тёмных эльфов, третьи, что на самом деле она даэдра, в облике аргонианки, который перечитал «Похотливую аргонианскую деву». Моту не знал, кем же на самом деле была Эзир, молча наблюдая за ней, за красивой вытянутой мордашкой, подрагивающими большими грудями, открытыми бёдрами, мечтая однажды коснуться этих маленьких чешуек.

Была работа. Были опасности. Была Эзир. Когда их осталось четверо, а археологи получили свой артефакт, некую круглую механическую сферу, вся их команда сидела за костром, отмечая успешное завершение похода. Археологи обсуждали свою находку, наёмники пересчитывали золото и разделяли между собой вынесенное из руин. Эзир, что обычно сидела рядом с археологами, отсутствовала, что огорчило Моту. Ящер уныло смотрел на пламя, вздыхал, а потом, когда скука стала невыносимой, а мочевой пузырь уже требовал действовать, оставил лагерь, отправившись в сторону небольшого озера. Сделав все дела в небольшие кусты, аргонианин поправил штаны, повернулся лицом к озеру и замер. Эзир стояла спиной к нему, снимая своё открытое одеяние. Верх из розового шёлка уже спал, полностью обнажая спину, а так же маленькие участки груди. Красавица потянулась, поправляя на голове капюшон-накидку, краем глаза замечая синего Моту. Аргонианин сглотнул, когда девушка прикрыла груди руками, повернув к нему голову: глаза раскрыты, зрачки узкие, лицо стало вытянутее, чем обычно. Ему хотелось отвернуться, развернуться и уйти, но тело словно налилось свинцом, отдавая дрожью в коленке и в руках. Ему казалось, что красавица зашипит на него, велит убираться или нагрубит ему, и будет права. Ему останется только извиняться, просить прощения, а потом смиренно уйти, вспоминая об этом вечере, озере и обворожительной красавице. Но увидев понурого, высокого, отливающего синим цветом ящера, Эзир успокоилась и улыбнулась ему. Прикрывая груди руками, она повернулась к нему боком, любопытно изучая высокого воина.

— М-м-мхм. Что же это ты там делал? Подглядывал за мной? — её длинный язык заскользил по воздуху, словно дразня ящера.

— Нет, я... пришел отлить, — сказал Моту, а после сглотнул. Ему стало стыдно, ужасно неловко, а лицо горело изнутри. Вот теперь-то он точно будет послан в Обливион с такими ответами.

Но, вопреки всему, Эзир улыбнулась шире, захихикала, а потом и звонко рассмеялась. Моту чувствовал, как морда вытягивается в глупой, хищной, полуулыбке. Несмотря на свою звериную анатомию, аргониане обладали мимикой, а так же могли сделать нечто похожее на те жесты лица, которые делали сухошкурые. А ещё он запомнил её голос, который до этого слышал украдкой. Эзир всегда говорила негромко, осторожно, голос её казался тихим и очень женственным, но когда она смеялась, Моту понял, что она обладает очень сильным голосом.

— Ах! — она прижала пальчики к губам, продолжая подёргивать плечами. — А ты смешной! И умеешь говорить! Я думала, что ты немой, ведь ты ни разу не заговорил со мной.

— Я стеснялся, — зачем-то выпалил Моту, готовый упасть на землю. — Просто не хотел, чтобы... Ну...

— Такой большой и такой стеснительный, — Эзир повела хвостом по траве. — Тебе не идет, великан. Как тебя зовут?

— Моту, — ящеру хотелось сделать шаг вперёд, положить их на руки Эзир, убрать в стороны и взглянуть на большие чешуйчатые шары. Обычно спокойный при женщинах, сейчас ящер только и думал о том, чтобы прижаться к маленькой и гибкой Эзир, облизать её, целовать, кусать и мять.

— Что ж, Моту. Я Эзир, но ты уже слышал моё имя, — девушка вновь повернулась боком. — Обычно мужчины достают свой член при мне для другого.

— Если хотите, я уйду, — слова дались Моту с трудом. Во рту пересохло, пальцы вздрагивали, штаны становились теснее и влажнее.

— Не надо, — Эзир убрала руки от груди, опуская руки к юбке. — Мне нравится когда есть зритель, — аргонианка почувствовала как взгляд большого воина упал на её обнажённую грудь, а после бросился к ткани на бедре. Одежда ещё держалась на месте. — Да ещё и такой симпатичный. Ах, не переживай! Я же вижу, куда ты смотришь и совсем не против. Зачем мне такая большая грудь, если никто бы не смотрел?

— Действительно, — ящер вытянул морду, стараясь быстрее разглядеть круглую, большую грудь Эзир.

— А ты немногословен, — хихикнула она. — По-моему, ты довольно милый. Что ж, я сделаю это ради тебя.

Эзир качнула бёдрами вбок, освобождаясь от нижней одежды, красуясь перед Моту. Хриплое шипение само вырвалось у него из груди, когда Эзир медленно шла в воду, демонстрируя ему свои большие ягодицы, поднимая хвост. Зайдя в воду по пояс, девушка повернулась к нему лицом, запрокидывая руки. Толстые груди смотрели на ящера, а тот смотрел на них, готовый кинуться в воду, схватить эти большие шары руками, кусать за соски, крутить их. Лишь бы стать ближе, лишь рассмотреть её голой получше. Эзир с любовью намывала свою грудь, бросая взгляд на ящера, вставая сначала боком. Холодные капли текли по зелёной чешуе и падали с тёмного соска, пальцы девушки утонули в мягкой чешуе. Она поворачивалась боком, трогала свой плоский животик, намывала хвост, довольно хихикая, пока ящер на неё смотрел. Обессиленный ящер упал коленями на траву, не в силах оторваться. Может быть, его ударили и он видит предсмертные видения? Или это сон? Неужели это реальность? Когда Эзир повернулась к нему спиной и нагнулась, расставив в сторону ноги, ящер сам едва не потерял сознание. Девушка ласкала тёмные половые губы, встав в самой соблазнительной позе, широко задрав хвост. Тяжёлые груди тянулись вниз, касаясь водной глади, свободная рука игралась с грудью, щупая сосок, пока Моту пялился, раскрыв рот. Эзир тихо фыркнула, улыбнулась, вытянулась и пошла на берег, где её ждала одежда и полотенце. Схватив с ветки только полотенце и забросив его на шею, она зашагала к Моту. Ящер убрал руки назад и попытался отступить, когда перед мордой нависли мокрые, зелёные сиськи.

— Чего это ты не дрочишь, Моту? — спросила Эзир, недовольная тем, что её зритель не удовлетворяет сам себя. Широкий ящер сидел перед ней, напуганный и смущенный, открытый для нападения. — Не идёшь ко мне, не трогаешь себя, — сказала она уже мягче. — Или, может, мне тоже отлить для тебя? — глаза её засияли. — Я такого ещё не пробовала, но если...

Моту, смущенный только одним словом «дрочить», не знал, что и сказать. Похотливый образ оказался только слабой прелюдией того, что на самом деле скрывает в себе эта девушка. Она не намекала, а спрашивала напрямую, ожидала, что ящер даже пойдет за ней в воду. Но ведь они совсем незнакомы, а Моту, имевший своё понимание отношений, был тут как храмовый девственник в борделе в счастливый час. Без одежды. Связанный на кровати.

— Я... Просто никогда не... Ты очень красивая! — выпалил он, открывая пасть всё шире, по мере того, как грудь тянулась к его морде. — Я нравлюсь тебе? Правда?

Эзир удивлённо посмотрела на Моту. Ротик её приоткрылся, и она присела рядом с ним, положив руку под челюсть и громко захлопнув её.

— Ты девственник, — догадалась она, поглаживая нижнюю челюсть большим пальцем. Моту поднял на неё взгляд, явно смущенный её словами. — Я бы никогда не додумалась. Такой здоровяк, которому только валить и девок трахать с его руками. Ох, это преступление, милый Моту. Ты достоин лучшего, — Эзир второй рукой коснулась его штанов. Зрачки аргонанина сузились — пальцы разглаживали затвердевший член под штанами. — Тебе бы стать посмелее немного, не стесняться своих желаний. Я же чувствую, как тебе хочется, — улыбалась девушка. — Я вот умная, у меня мозги соразмерны моим грудям и заднице.

— П-п... — Моту облизался, нервно смотря на Эзир. В голове эхом звучали три слова: смелость, грудь и задница. Победителем вышло первое слово. — Подрочешь мне? — хрипло спросил ящер.

Эзир улыбнулась и положила руку на грудь Моту, кладя его на спину. Большой ящер не сопротивлялся, позволяя маленькой ящерке с большими формами уложить его на землю. Эзир гладила его член под одеждой, сев на колени.

— Вот видишь. Нужно только сказать, и результат, — Эзир ослабила пряжку ремня, — не заставит себя ждать. А ты мне потом отлижешь? — спросила та, чувствуя, как напрягается член под тканью, втягиваясь в мокрое пятно. — Что это значит?

— Да, — у Моту перед глазами заплясали звёзды. — Я отлижу тебе. Да, Эзир, — задыхаясь говорил он.

— Хорошо, — зелёные пальцы опустили штаны вниз, а затем и край белья. — Тогда... — она вдруг замолкла. Девушка внимательно посмотрела в сторону лагеря. Смеркалось, на небе появились звёзды, похотливый взгляд змеи сменился на осторожный. Она опустила бельё вниз, невольно заглядевшись на рельефный пресс ящера, вздохнула и бросила полотенце ему на морду.

— Что такое? — удивился Моту. — Эзир? А как же...

— Тише, — девушка схватила его за член, тёмно-лиловый, мокрый от слизи. Под головкой члена торчал кожаный клин, и Эзир жалела, что не может побольше поиграться с этим ящером. Сначала Моту сопротивлялся мокрому полотенцу на морде, но крепкие пальцы разглаживали горячий орган, размазывая по нему смазку. — Сосредоточься, — тихо говорила она, ускоряя руку. Эзир ненавидела, когда секс был быстрым, когда партнёры не могли изучить друг друга, уделив места страстям и желанию. Но работа была на первом месте, а значит, что в этот раз ей придётся поспешить. Только вот Моту оказался крепким орешком и всё держался, несмотря на искусную работу. — Милый, давай, — нежно сказала Эзир, целуя его в твёрдый живот, водя мордочкой по кубикам. — Кончи ради меня, пожалуйста. Ну давай, пора тебе и пролить свою сперму.

Эзир не скупилась на вульгарности, а хрупкий девственный разум Моту раскололся. Белая жидкость выстрелила в ящера, и Эзир пришлось убрать руку. Она наблюдала, как ящер изливает своё семя на свой живот, жалея, что столько сока пропало даром. Впрочем, кое-что попало и на пальцы Эзир, стекая вниз. Аргонианка вытащила язык и облизала палец, запоминая вкус мужчины. Моту тяжело дышал, едва не потеряв сознание. Эзир убрала полотенце от его лица, наклонившись.

— Полежи немного здесь, — улыбнулась она, целуя его в лоб. — Ты очень вкусный.

Моту дышал по-собачьи, смотря на звёзды, гадая наступила ли ночь, или это последствия оргазма. Ящер не успел понять, что произошло и посему пролежал ещё несколько минут прежде, чем понять, что Эзир не придёт. Находясь в состоянии между реальностью и сном, Моту вытерся её полотенцем и потопал в сторону лагеря, надеясь отыскать девушку. Пламя подрагивало в костре, кружки валялись на земле. Вид убитых мигом отрезвил Моту, заставив его броситься к оружию, которое он оставил в своей палатке. Поругав себя за невнимательность, Моту удивился, когда все его вещи и деньги были на месте. Взяв мечи, аргонианин быстренько осмотрел лагерь, беспокоясь, что увидит мёртвую красавицу. Но Эзир нигде не было и Моту, успокоившись, решил осмотреть тела. Ран не было, глаза спокойно смотрели на звёздную ночь. Аргонианин почесал переносицу, решив, что они все были отравлены, а затем проверил археологов и не обнаружил у них той самой сферы, ради которой погибли наёмники, а теперь и сами заказчики. Ещё отсутствовала одна из лошадей. Ящер вздохнул, больше обеспокоенный тем, что уехала девушка, чем трупами отравленных наёмников, узнав, что теперь никогда не узнает её целей. Лишь подойдя к своей кучке трофеев, ящер увидел кусок бумаги, лежащий под двемерским металлоломом.

Жди моего сообщения в тавернах. Ты ещё должен мне язык. Твоя развратная аргонианская подруга. P.S. Всё остальное — забирай себе.

И спустя несколько месяцев, Моту получил письмо и бросился вперёд, к ней, к девушке, которая лишь раз открылась ему голая, сделала ему приятное, а заодно немного обогатила. Аргонианин зашагал быстрее, когда увидел небольшой домик из белого камня, одиноко стоящий в золотистой местности. Подойдя к тяжёлой двери, уставший, но довольный Моту постучался. Дверь открылась, и из тьмы на него смотрели два янтарных глаза.

— Здравствуй, красавчик. Я дожидалась тебя, — вышла на порог.

Здоровенная рука обхватила девушку, пальцы схватили за большую попу, пододвигая девушку к себе. Синие глаза бушевали страстью, рот приоткрыт. Эзир чуть испуганно взглянула на Моту, не узнав в нём скромного великана, а увидев только большое похотливое чудовище.

— Подрочишь мне? — спросил Моту и засмеялся.