Разъезд 253

Поезд затормозил. Василий, лежавший на верхней полке, глянул в окно. Из темноты пробивался тусклый свет фонарей и падал на заснеженный перрон. Василий давно не спал. Ему не повезло, и он купил билет в вагон для некурящих. Теперь он ждал каждую длительную остановку, чтобы выйти и покурить.

Спустившись, он сунул ноги в зимние сапоги. Молнии застегивать не стал. Пуховик накинул прямо на футболку.

Проводник стоял на перроне и приплясывал от холода.

– Долго стоим? – спросил Василий.

– Десять минут.

Василий, отойдя в сторону, вынул из кармана зажигалку и сигаретную пачку. Открыл ее, намереваясь вытянуть сигарету, и к своему огорчению обнаружил, что пачка пуста. Как же так? Почему он заранее не проверил?

– У вас есть закурить? – снова обратился к проводнику Василий.

– Не курю, – ответил тот.

«Что же делать?» – подумал Василий. Перрон был пуст. Никто в этот поздний час не соизволил выйти проветриться.

Он посмотрел в сторону небольшого одноэтажного здания станции. Окна тускло светились. Василий направился туда. Заметив по дороге урну, швырнул в нее пустую пачку.

В зале ожидания все скамейки пустовали. Ни одного пассажира. Да и на входе привычного полицейского не оказалось. В правом углу виднелось окошечко кассы. А у противоположной стены стоял киоск и, похоже, работал.

У Василия затеплилась надежда. Он поспешил к киоску.

В глубине полутемной кабины сидела седая старушка. Нагнувшись к крохотному окошку, Василий спросил:

– Сигареты продаете?

– Нет у нас сигарет, – прозвучал в ответ скрипучий старческий голос.

– А где-нибудь поблизости?

– Нигде.

Озадаченный Василий отошел от киоска. Курить очень хотелось. Но, видимо, не судьба.

Он поспешил на выход. Как только оказался на перроне, у него похолодело в спине: поезд тронулся и набирает скорость. Василий бросился вдогонку, надеясь заскочить в вагон на ходу. Но сапоги с не застегнутыми молниями мешали ему бежать. Один из них слетел с ноги. Василий, не удержавшись, растянулся на заснеженном бетоне. А когда вновь встал и подобрал сапог, увидел, как удаляется в ночную темноту последний вагон.

Стих шум ушедшего поезда. Пустой полустанок накрыла такая тишина, что слышался шелест падающих на перрон снежинок. В расстегнутой куртке становилось холодно. Василий посильнее запахнул ее борта. Еще не отойдя от случившегося, он медленно направился в здание вокзала. Перед входом, подняв глаза, он прочитал табличку с названием станции: «Разъезд 253». Где это? В каком уголке бескрайней тайги?

Внутри вокзала было теплее, чем на улице, но совсем не жарко. На отоплении тут явно экономили.

Василий залез во внутренний карман куртки, вынул оттуда кошелек и паспорт. К счастью, они оказались с ним, а не в уехавшем поезде. Мобильник тоже лежал в кармане. Подойдя к окошку кассы, Василий постучал по стеклу. Внутри он заметил шевеление, и у окошка возникло лицо. Это было лицо глубокой старухи, всё в морщинах. Длинные седые волосы спадали из-под форменной фуражки на плечи железнодорожного кителя. Ввалившиеся глаза вопросительно посмотрели на Василия.

– Мне на ближайший поезд до Абакана, одно место, – сказал он скороговоркой.

– Поездов в сторону Абакана нет, – ответила кассирша.

– А куда есть?

– Никуда.

Василий чуть не поперхнулся.

– Как никуда? Зачем же вы здесь? На что продаете билеты?

– Ни на что.

– Не понял. Для чего тогда вы здесь сидите?

– Положено, вот и сижу.

С этими словами кассирша задернула шторку и пропала в глубине кассы.

Василию стало не по себе. Как же он догонит свой поезд, в котором уехали его вещи? Да и не собирается он торчать на этой богом забытой станции. В Абакане его ждет работа. И не только она одна. Василий мечтательно вспомнил о Лариске, красивой молодухе, с которой познакомился год назад. И эту командировку он с трудом выпросил у шефа, чтобы встретиться со своей новой пассией. Нет, здесь он точно не намерен задерживаться. Не для того он вырвался из дома, из семьи с вечно ворчавшей женой, из монотонной размеренной жизни.

Не зная, что делать, Василий побрел по пустому залу к тому киоску, где пытался до этого купить сигареты.

Старушка оказалась на месте. Она сидела в глубине киоска и что-то вязала на спицах.

– Скажите, уважаемая, здесь всегда так пусто?

– А? Что?

– Народу в зале нет, говорю, – уже громче, чуть ли не крича, произнес Василий. – Всегда так?!

– Давно, давно уже никого нет, – ответила старушка. – Лет десять, точно.

– А что ж вы тогда здесь делаете?!

– Работаю.

– И кто же у вас тут покупает? – Василий начал изучать глазами товар, разложенный на полках перед стеклом. Его взгляд остановился на журнале со сканвордами, на котором значилась дата: «Октябрь, 2007 год». Этому журналу даже не десять, а все восемнадцать лет. Василию стало интересно. – Можно мне батончик «Сникерса»?

– Двадцать четыре рубля.

«Однако, – подумал Василий. – Цена вполне демократичная».

– Карты принимаете?

Взгляд старушки красноречиво ответил на его глупый вопрос. Василий полез в кошелек и отсчитал мелочь.

Получив вожделенный батончик, он тут же принялся искать на упаковке дату изготовления. Она была едва различима, но все же можно было четко разобрать: 18.08.2007. Товар был явно просрочен. Тем не менее, Василий разорвал упаковку и попробовал куснуть батончик. Зубы его хоть и были крепкими, но даже они слегка хрустнули.

Он вновь нагнулся к окошку.

– Что же вы продаете просроченный товар? Я чуть без зубов не остался.

– Другого нет, милок.

Василий отошел от киоска. С немалыми усилиями сжевал зачерствевший «сникерс». Работая челюстями, он размышлял над тем, что делать. Если поезд, на котором он ехал, здесь остановился, значит, точно также могут останавливаться на станции и другие поезда. Он поискал глазами табло с расписанием. Оно висело над выходом из вокзала. Но все строчки на этом табло были пустыми. Когда будет следующий поезд, оставалось только догадываться. Чтобы ненароком не пропустить его, Василий решил выйти на перрон.

Его снова обдало морозным воздухом. Василий застегнул пуховик на молнию и накинул на голову капюшон. Ночное небо было затянуто серыми тучами. Сыпавшиеся сверху мелкие снежинки поблескивали в свете фонарей. Звенящую тишину нарушало лишь размеренное ширканье, доносившееся откуда-то справа: ш-ших, ш-ших, ш-ших, ш-ших…

Василий пошел на шум и вскоре увидел фигуру человека, орудующего метлой. Это был высокий мужик в тулупе с натянутым поверх оранжевым жилетом, в шапке ушанке и в высоких валенках. Он сметал с перрона снег, делая это самозабвенно и вопреки тому, что новые снежинки тут же ложились на очищенное место.

– Здрасте, – сказал ему Василий.

Дворник перестал махать метлой и повернул голову к Василию. Посмотрел глубоко сидящими глазами, едва различимыми из-за мохнатых бровей.

– И тебе того же, – ответил он.

– Я хочу спросить. Вы не знаете, поезда здесь часто проходят?

– А ты сам-то откуда взялся?

– Вышел покурить, и мой поезд уехал.

– Это ты напрасно сделал. Очень тебе сочувствую.

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Часто, не часто… Поезда проходят. Тебе зачем? Уехать хочешь?

– Конечно.

– Не получится у тебя, парень.

– Как это не получится? Они же останавливаются на станции?

– Иногда останавливаются.

– Ну вот. Я попрошу проводников, чтобы меня взяли. Билетов ваша касса не продает.

– Потому и не продает, что здесь нет посадки.

– И как же отсюда уехать?

– Никак.

Дворник взял метлу поудобнее и снова принялся мести.

Василий отошел от него и глянул в ту сторону, откуда он сам приехал на станцию. И к его радости до него долетел знакомый гудок локомотива и отдаленный шум приближающегося поезда. Василий поспешил к путям.

Среди подступающего к станции леса, теряющегося в ночной темноте, вспыхнули два ярких огня. Они неслись к перрону. Вскоре показался сам локомотив. Снова раздался протяжный гудок. Он резанул по ушам. Поезд вылетел из темноты и на всей скорости промчался мимо. Промелькнули светящиеся окошки вагонов и скрылись в тайге. Шум колес стих, и снова наступили тишина. Только звучали размеренные: ш-ших, ш-ших…

«Ничего, – подумал Василий. – Дворник же сказал, что некоторые останавливаются. Подождем. Вдруг получится договориться с проводниками».

Стоять на улице становилось холодно, и он вернулся в здание вокзала.

Разместившись на скамье для ожидания, он достал из кармана смартфон. Если нет расписания поездов на табло, тогда можно посмотреть его в интернете. Включив экран, Василий вдруг обнаружил, что сети здесь нет. Вообще никакой. Даже позвонить нельзя.

Такой поворот Василия совсем огорчил. Ни сообщить никому, где он, ни узнать никакой информации. Полная оторванность от мира, от жены, от Лариски, от шефа и всех кто его знает.

Он поднялся с лавки и направился к кассе. Требовательно забарабанил в окошко. Шторка долго не поднималась, и Василий продолжал барабанить. Наконец, внутри мелькнул знакомый уже силуэт, приблизился и отдернул шторку.

– Ну чего вам? – старушка-кассирша недовольно посмотрела из своего окна.

– Скажите, вы же должны знать, когда будет ближайший поезд, который останавливается на станции?

– У меня нет такой информации.

– Для чего вы вообще здесь сидите?

– Положено, вот и сижу. Информации о прибытии поездов у меня нет.

– И расписания нет?

– И расписания.

– Чокнутые какие-то все тут, – в сердцах произнес Василий, уже отойдя от кассы. – Что за грёбаная станция?!

Ему ничего не оставалось, как караулить поезд, который остановится.

Он подошел к высокому окну, выходящему на перрон. Там, с внешней стороны все было как прежде. Та же ночь, и тот же падающий снег. Василий стоял долго. Пару раз мимо станции проносились поезда, не сбавляя скорости. Каждый раз Василий с замиранием смотрел им вслед.

Пока он ждал, обнаружилась еще одна странность станции. Несмотря на то, что телефон показывал десятый час, за окном было все так же темно. Утро и не думало наступать.

Василию надоело стоять. Но он не отходил от окна, боясь пропустить поезд. Вот промчался еще один. Казалось, что здесь они вообще не останавливаются. И когда появился очередной состав, Василий уже собирался его также как и другие проводить взглядом. Но поезд начал замедляться. Заскрипели тормоза, слышимые даже в здании вокзала.

Василий выбежал на перрон. Поезд остановился. Но двери в вагонах не открывались. Василий не знал, куда ему бежать. Хоть бы кто-нибудь вышел.

Он поравнялся с окном купе проводников одного из вагонов. Сквозь мутное оконное стекло разглядел лицо молоденького парня в фуражке. Василий замахал ему руками, показывая, что ему нужно попасть внутрь. Проводник какое-то время смотрел в окно, затем кивнул и пропал. Через несколько секунд лязгнул замок, и дверь в вагон открылась.

– Что тебе? – спросил проводник.

– Братишка, впусти. Я от своего поезда отстал.

– У тебя есть билет?

– Мой билет уехал с тем поездом.

– А на этот?

– Да тут касса какая-то странная, не продает билетов.

– Без билета нельзя. Не могу тебя взять.

– Я заплачу, – чуть ли не плача произнес Василий.

– Нет, извини, дорогой. Мне влетит из-за тебя.

Проводник захлопнул дверь.

В этот момент поезд тронулся. И Василия вдруг осенила идея. Он побежал к последнему вагону. Поезд тем временем медленно набирал скорость. А Василий рвал изо всех сил. Он на ходу выдернул из кармана перчатки и натянул их на ладони. Вот уже и последний вагон. Как только торец вагона поравнялся с Василием, он прыгнул, заскочил на буфер и ухватился рукой за попавшийся поручень. Как это все получилось у него, Василий сам не знал. Он понимал, что мог промахнуться, мог сорваться и полететь на рельсы. Но все ж таки, он удержался. Притянул себя к стенке вагона, вцепившись двумя руками в какую-то железяку, принятую им за поручень.

Станция с ее фонарями проплыла мимо и вскоре скрылась за поворотом. Поезд набирал скорость. Благодаря вагону, Василий был защищен от встречного потока воздуха, но, тем не менее, мороз начинал щипать лицо. Перчатки плохо защищали пальцы от холодного металла. Как долго Василий так продержится? Сейчас у него была лишь одна мысль: дотянуть до ближайшей станции и не сорваться.

Заснеженные деревья мелькали в сумраке ночи. Никаких огоньков или других признаков присутствия людей. Поезд шел по глухой тайге. И когда будет станция – одному только богу известно.

Вдруг стало совсем темно. Пропали деревья. И воздух стал пахнуть по-другому. Каменной пылью. А позади, уменьшаясь в размерах, виднелся арочный проем.

«Туннель», – догадался Василий.

Проем очень скоро пропал. Сделалось холоднее, будто каменные стены отдавали стужу. Василий уже не чувствовал носа и щек. Его покачивало вместе с вагоном, и он боялся, что окоченевшие пальцы разомкнуться, и он сорвется. Ноги в сапогах тоже начинали мерзнуть.

Вдруг снова посветлело. Черная масса горы, из которой вынырнул поезд, оставалась позади. Это немного приободрило Василия. Но только совсем чуть-чуть. Он качался на буфере вместе с вагоном и молил только об одном: быстрее бы станция.

Видимо, всевышний услышал его, и поезд начал замедлять скорость. Василий с нетерпением ждал, когда он совсем остановится.

Заскрипели тормоза. Вагон качнуло, и поезд замер. Василий с трудом оторвал окоченевшие пальцы от поручня и спрыгнул на перрон. Замерзшие и затекшие ноги не хотели слушаться. Василий сделал несколько шагов в сторону фонарей. Растирая ладонями щеки и нос, он поспешил к станции. Когда подходил к вокзалу, заметил, что очень уж знакомое здание стоит перед ним. Приблизившись, он глянул на вывеску и замер. Над входными дверями было написано: «Разъезд 253».

Василий окинул взглядом перрон и понял, что прибыл туда же, откуда уехал. Он хотел было броситься обратно к поезду, но тот уже тронулся.

– Я же говорил, – голос раздался неожиданно, Василий даже вздрогнул. – Никуда ты отсюда не уедешь.

Дворник стоял рядом, опираясь на метлу.

– Что же мне делать?

– Смириться с судьбой.

– Да не хочу я ни с чем мириться. Мне в Абакан надо.

– Тогда ты должен попросить Его. Может, отпустит.

– Кого его?

– Начальника станции.

– Где мне его найти?

– На кладбище.

– Не понял.

– Радуев Илбей Кабрисович. Его могила в первом ряду от входа.

– Вы издеваетесь? Я должен у мертвого человека что-то просить?

– Без его разрешения никто наш разъезд не покидает.

– И что я должен?... – Василий не договорил. Дворник вдруг растворился прямо у него на глазах. Вместе с метлой.

Перрон снова стал пустым. Лишь снег неторопливо сыпал с неба и с едва слышным шорохом ложился под ноги.

Василий направился к низкому заборчику, ограждавшему перрон. В одном месте заборчик прерывался, и там виднелась заснеженная дорожка, ведущая за здание вокзала. Василий свернул на нее и очень скоро вышел на открытую площадку, которая, по всей видимости, играла роль привокзальной площади. На ее противоположной стороне виднелись двухэтажные дома, напоминавшие бараки. С их покатых крыш свисали снежные шапки. А многочисленные окна темнели черными прямоугольниками. Ни одно из них не светилось.

Василий зашагал в сторону домов. И там, где площадь кончалась и начиналась улица, уходящая вглубь поселения, дорогу преградила натянутая, трепыхающаяся на ветру лента в бело-красную полоску. В нескольких шагах от себя Василий увидел табличку, прикрепленную к вкопанному в землю деревянному столбу. Подойдя, он прочел: «Стой! Опасная зона».

Такая табличка только подбодрила Василия. Он с детства любил нарушать всяческие запреты. Так почему бы и здесь не пренебречь этим предупреждением? Он с готовностью перешагнул через ленту и двинулся по пустынной улице.

Бараки тянулись с обеих сторон. Все они молча смотрели на Василия черными глазницами окон. В узких проходах между домами гудел ветер, поднимая вихри снега. Вдоль тротуаров попадались припаркованные заснеженные машины.

Где искать кладбище, Василий, конечно же, не знал. Он с радостью спросил бы кого-нибудь. Но никто не попадался.

Так прошагал он с километр, пока улица не уперлась в лес, поднимающийся сплошной стеной за крайними домами. Василий развернулся и вдруг заметил огонек, пробивающийся сквозь замерзшее окно из соседнего барака. Он бросился к входной двери. Распахнул ее, едва не сорвав с ветхих петель. В темном коридоре он чуть не запнулся о ступеньки лестницы. Поднявшись на первый пролет, Василий попал в длинный коридор и повернул направо, где должна была находиться комната с огоньком.

Здесь было темно. Через торцевое окно в самом конце поступал слабый уличный свет. Вдоль стен тянулась вереница дверей. Из-за них не доносилось ни единого звука. Барак казался вымершим.

Василий старался ступать аккуратно, но половицы все равно скрипели под подошвами его сапог.

Наконец, он достиг двери, за которой должен был гореть огонек. На всякий случай Василий постучал. Но в ответ ничего не последовало. Тогда он толкнул дверь. Она свободно отворилась. Василий шагнул внутрь.

Здесь было не светлее, чем в коридоре. Никаких огоньков, ламп, свечей и чего-либо, испускающего свет. Под ноги попался табурет. Он загремел, повалившись на пол. Сам Василий, чуть не упал. И в этот момент он уловил едва различимый вздох. Василий шагнул на звук. В темном углу что-то шевельнулось.

– Кто здесь? – нарочито громко произнес Василий.

В углу снова что-то зашевелилось. Сверкнули в ночном свете глаза. И раздался торопливый мужской голос:

– Вы настоящий?

– Что значит «настоящий»? – не понял Василий.

– Ну не мертвец, как все остальные? Они не так ходят и не так говорят. Да и меня бы увидели сразу и не стали бы спрашивать.

– Почему ты решил, что все остальные – мертвецы? И кто это «все остальные»?

– Вы же со станции идете?

– Предположим.

– Дворника там видели?

– Было дело, – в груди Василия стало как-то нехорошо. Неприятные подозрения начали докатываться до него.

– Так вот он и есть мертвец.

– А ты сам кто?

– Я? Юрий.

– И ты не мертвец?

– Нет. Я оказался здесь, выйдя из поезда. Вы, наверно, так же?

– Да. Верно, – Василия пробил холодный пот. Он пытался разглядеть в темноте Юрия, но тот бесформенной массой сливался со стенами. – Послушай, это же в твоем окне светился огонек?

– Да. Я зажег свечу, найденную в этом бараке. Со светом не так страшно здесь.

– А где же твоя свеча сейчас? – Василий окинул взглядом утопающую в темноте комнату.

– Я потушил ее, когда услышал ваши шаги.

– Так зажги снова. Мне тоже не по себе от этой темноты.

Фигура в углу снова зашевелилась, поднялась. Чиркнула спичка. Ее огонек мелькнул перед глазами и появился еще один. Теперь уже стала видна толстая свеча в стеклянной полулитровой банке. Она осветила и фигуру Юрия. Это был довольно крупный мужчина весь в каких-то лохмотьях, с неряшливой шевелюрой, торчащей в разные стороны и лезущей на бледное лицо, нижнюю часть которой скрывали густая борода и усы. Нос – заостренный, будто хищный клюв, а глаза – черные, сверкающие в свете свечи.

– Здесь еще огонь можно зажечь, а там – нет, – загадочно произнес Юрий.

– Где это там?

– В шахте.

– Причем здесь шахта?

– Вы же на кладбище идете? К начальнику станции?

У Василия все содрогнулось внутри. Откуда этот Юрий знает?

– Можете не отвечать. Вижу, что туда.

– Откуда ты знаешь?

– Меня тоже направили к начальнику.

– И как? Ты ходил?

– Ходил. Он меня в шахту послал.

– Зачем?

– Попросил принести какое-то там зеркало.

– Принес?

– Нет. – Глаза Юрия расширились, и он словно безумный посмотрел на Василия. – Это оказалось выше моих сил! Я не смог спуститься даже до середины. Я там чуть с ума не сошел. Еле выбрался. Потом еще пытался. Но скоро понял, что не смогу.

– Поэтому ты сидишь здесь? – начал догадываться о случившемся Василий.

– Да. Я не выполнил поручение начальника станции, и он не разрешил мне уехать.

– Но ты же знаешь, где найти этого начальника?

Юрий в ответ кивнул.

– Покажешь?

– Вы думаете, вам это поможет? Вы все равно не сможете выполнить то, что он попросит. Не лучше ли остаться здесь и составить мне компанию? Я так соскучился по живым людям.

– Хочу попытать счастья. Не могу здесь оставаться. Меня ждут в Абакане. Да и дома тоже ждут.

– Хорошо. Я доведу вас до кладбища, а дальше вы сами.

Они вместе вышли из барака. Юрий повел сначала по той же улице, но вскоре свернул между домами и запетлял через дворы.

– Юрий, скажи, а почему ты называл всех, кто здесь живет, мертвецами?

– Так они мертвецы и есть. Только они не живут здесь. Они ведь не живые. Каждого из них вы можете найти на кладбище.

Василий поежился. Ему все меньше хотелось идти к этому пресловутому кладбищу. Но иначе не встретишься с начальником станции. Чтобы не думать о страшном, он задал давно мучивший его вопрос:

– Ты не знаешь, когда утро наступит? А то, как приехал, все ночь и ночь. Хочется, чтобы рассвело скорее.

– Хм, – ухмыльнулся Юрий. – Утро здесь никогда не наступит. Эта ночь длится здесь вечность. По крайней мере, с того момента, как я здесь.

– А сколько времени ты здесь?

Юрий остановился. Посмотрел на Василия подозрительным взглядом.

– Не знаю. Поначалу пытался считать сутки по наручным часам, но потом сбился.

Бараки вдруг закончились. Натоптанная в снегу дорожка вывела к окраине поселка, откуда через сотню метров среди высоких сосен виднелись могильные оградки.

– Дальше я не пойду.

– Где, хоть, могилу начальника искать? – спросил Василий.

– Вот сейчас прямо пойдете, там будет центральная аллея. И по правую руку в крайнем ряду найдете. Седьмая или восьмая по счету. Точно не помню.

Василий глянул на Юрия. Тот по-детски опустил глаза. Вдруг, спохватившись, он порылся в кармане своего потрепанного одеяния и вынул оттуда какой-то предмет.

– Возьмите. Это дыхательная маска. Может пригодиться.

Затем он попятился к домам. Сделал несколько шагов, развернулся и убежал.

Утоптанная дорожка тянулась к оградкам. Василий зашагал по ней, стараясь внутренне подбадривать себя. Он пытался вспомнить какую-нибудь веселую песенку, но на языке вертелась про мальчишку, что вернулся домой в солдатском цинковом гробу.

Когда он достиг кладбища, дорожка, по которой он шел, действительно, превратилась в аллею. По обе стороны тянулись могилы. Василий начал считать. Дойдя до седьмой, он подошел к памятнику. На гранитной поверхности было высечено: «Гаврилов Данил Егорович. 1962-2008». Глянув на фотографию, Василий обмер. На него смотрело лицо того самого дворника, что подметал перрон на станции. Только здесь он был моложе.

Василий перешел к следующей могиле. Здесь была похоронена женщина. И ее лицо на фотографии тоже показалось знакомым. Тут же вспомнилась кассирша. В той старухе с вокзала угадывалась миловидная девушка, что была изображена на памятнике. Василия передернуло.

В царившей до этого тишине он начал слышать неясный шепот. Эти тихие голоса, казалось, доносились отовсюду. От них холодело в груди.

Василий двинулся дальше. Следующий памятник был крупнее остальных. Его верхушка напоминала очертания юрты. А на самом камне было написано: «Радуев Илбей Кабрисович. 1949-2008». Фотографии на памятнике не было. Но может это и к лучшему. У Василия от всех этих лиц уже голова шла кругом. А шепот над могилами все усиливался. Но слов по-прежнему было не разобрать.

Внезапно голоса стихли. Наступила тишина. Сзади послышался скрип снега. Василий обернулся. Перед ним стоял старик в белой форме железнодорожника. Лицо широкое, скуластое, с узким разрезом глаз. Длинные седые волосы, выбившиеся из-под фуражки, ложились на плечи.

Перебарывая страх, Василий спросил:

– Вы Илбей Кабрисович?

– Верно. А ты – пассажир, отставший от поезда?

– Меня отправил к вам дворник. Сказал, что только вы можете разрешить мне покинуть станцию.

– И это верно.

– Тогда прошу вас, дайте разрешение.

– А зачем тебе? Уехать к любовнице?

Василий вздрогнул. Откуда он знает про Лариску?

– Вижу, попал в цель, – продолжал Илбей. – Станция знает, кого забрать к себе.

– Меня в Абакане ждет работа. Я еду в командировку.

– Ага, специально у своего директора выпросил, чтобы с любовницей покувыркаться.

– Откуда вы… Все это знаете?

– Я не просто начальник станции. Я – шаман. Все в моем роду были шаманами. И я души людей вижу насквозь. Меня не обманешь.

– Прошу вас, отпустите. Я все сделаю, что пожелаете. Только ради всего святого, отпустите.

– Хм, святое он вспомнил. Ладно, так уж и быть, дам тебе шанс. Только сначала введу в курс дела. На двести пятьдесят третьем разъезде была шахта. В ней добывали руду, богатую редкими металлами. Горняки забуривались все глубже. Но однажды они пробили стенку, которая отделяет наш мир от мира Эрлик-Хана. И тут же шахта начала наполняться неизвестным газом, который выбравшись наружу, погубил всех шахтеров и жителей поселка. Умирали они медленно, но неотвратимо. Через пару месяцев поселок опустел. Всех хоронили на этом кладбище. Только вот беда: Эрлик-Хан проклял все наше поселение и не стал принимать в свой мир души его жителей. Наш разъезд оказался в промежуточном мире. Здесь всегда длится ночь. И наши души вынуждены прозябать между явью и миром Эрлик-Хана.

Правда, есть спасение для всех нас. Если спуститься к Эрлику и добыть там волшебное зеркало судьбы, тогда я смогу совершить обряд, который позволит всем жителям упокоиться в царстве мертвых.

Так что, Василий, если принесешь мне зеркало, дам тебе разрешение.

Василий вздрогнул. Откуда старик знает его имя? Хотя, он сказал же, что шаман и видит всех насквозь.

– Хорошо. Попробую добыть ваше зеркало. Только вопрос: где мне его искать?

– В шахте. Оно лежит на самом дне. Один из шахтеров попытался вынести его из царства Эрлика, но погиб, как только выбрался в наш мир.

– Почему вы сами его не возьмете?

– Нам, умершим нельзя туда спускаться. Это может сделать только живой человек. Кстати, если добудешь зеркало, постарайся не заглядывать в него. Мало ли чего увидишь.

Илбей рассказал, как найти шахту. Сразу за кладбищем проходит железнодорожная ветка. Она и приведет куда надо.

Василий шагал по шпалам. Их давно никто не чистил от снега, который теперь лез внутрь сапог и, тая, неприятно холодил ноги. Колея была всего одна. Она пролегала под сенью сосновых крон. В морозном воздухе был слышен только скрип собственных шагов. Ни одна птица не пролетала. Ни один зверь не высовывался из-за деревьев. Ни одна человеческая душа не возникла на путях.

Вскоре вдали показались строения. Колея входила прямо в ворота, ржавые створки которых со скрипом покачивались на ветру. Внутри двора на железной дороге стоял пустой товарный вагон. Над ним возвышалась рама козлового крана со свесившимся крюком. За вагоном рельсы уходили в приземистое здание через чернеющий проем. Там же у стены виднелась стеклянная будка, установленная на металлическую конструкцию. Рядом с проемом имелась массивная дверь. Василий подошел к ней и открыл.

Внутри было темно. Но глаза быстро привыкли к темноте, и Василий увидел в нескольких шагах от себя огромную клетку с распахнутой решетчатой дверцей. Он подошел и осмотрелся. Под клеткой, теряясь в бездне, уходила вниз широкая шахта. Василий шагнул внутрь клетки. Здесь на одной из стенок он обнаружил панель с кнопками. Их было несколько. Напротив каждой стояла цифра. На всякий случай Василий ткнул ту, что была второй сверху, помеченная цифрой 1.

Пол под ногами дернулся. Заскрипели над головой механизмы. Клетка начала медленно спускаться.

Если на уровне земли худо бедно, но все же было светло, несмотря на нескончаемую ночь, то после первых секунд спуска Василий перестал что-либо различать вокруг себя. Его окутала кромешная тьма. Механизмы скрежетали, пол под ногами подергивался и уходил вниз. Василий держался за железную раму, которую он нащупал рядом с панелью управления. Металл холодил пальцы, и вскоре пришлось вновь достать из кармана перчатки и натянуть их на замерзающие ладони.

Неожиданно клетка остановилась. Чтобы хоть что-то разглядеть, Василий зажег на телефоне экран. Он тут же заметил, что заряда батареи осталось всего 7%. За время пребывания на заброшенной станции аккумулятор изрядно сел, и теперь оставалось желать, чтобы его хватило до возвращения на поверхность. Свечения экрана оказалось достаточно, чтобы увидеть стенки клетки. Василий подошел к решетчатой двери и открыл ее.

За дверью открывалось пространство, теряющееся в темноте. Василий сделал несколько шагов. Обострившееся зрение позволило заметить стены и свод туннеля. Вглубь его от двери лифта уходили рельсы. Рядом с одной из стен стояла какая-то громоздкая техника.

Василий плохо представлял себе, что из себя представляют шахты, но он догадался, что тоннель – это штольня, пробуренная на первом уровне. И по рельсам наверняка ходили вагонетки с рудой. Если верить словам Илбея, зеркало вынес из-под земли один из шахтеров и погиб на самом дне шахты. А это означает, что нужно спуститься на самый нижний уровень.

Он вернулся в клетку, закрыл дверцу и нажал на панели самую нижнюю кнопку. Снова дернулся под ногами пол, и клетка продолжила спуск.

Экран телефона быстро тух. Но сейчас Василий решил его не зажигать, пока не достигнет пункта назначения, и поберечь заряд батареи. Подрагивая вместе с кабиной, он стоял в полной темноте. Где-то рядом поскрипывали тросы и шкивы. Через некоторое время стало тяжело дышать. Воздух стал вонючим и спертым. Василий вспомнил о дыхательной маске, одолженной Юрием. Вытащив из кармана, он натянул ее на лицо. Полегчало.

Еще через какое-то время к скрипу тросов прибавились звуки, очень напоминающие работу машин. Глухое тарахтенье доносилось снизу и усиливалось по мере движения кабины. В какой-то момент оно стало отчетливым и громким. Поравнялось. Затем начало удаляться вверх. Василий подумал, что эта техника работает на одном из уровней. Но ведь шахта была заброшенной. Здесь не должно было что-то работать. Здесь не было людей. На этой мысли Василий осекся, вспомнив дворника на станции, могилу которого он видел на кладбище. Точно так же могли работать и погибшие шахтеры.

Клетка тем временем опускалась все ниже. На какую глубину, Василий даже предположить не мог. Но спуск длился долго. Несколько раз слышались тарахтенье и стрекот, эхом отскакивающие от стенок ствола шахты. Клетка проезжала мимо них, оставляя их наверху. Василий пытался вглядеться в те места, откуда шли звуки. Даже зажигал фонарик на телефоне, рискуя совсем его посадить. Но ничего разглядеть не мог. Слабый свет фонарика выхватывал из темноты лишь своды тоннелей, с тянущимися вдоль потолка толстыми кабелями.

В конце концов, звуки стихли. Лишь тросы поскрипывали. Внезапно кабина остановилась. И все замолкло. Василий открыл дверцу. Снова включил экран телефона. Перед ним была пустота. Он сделал шаг вперед. Нога ступила на твердую поверхность. Василий двинулся вперед. Подошвы сапог шаркали по камням, отдаваясь эхом от невидимого свода. Через несколько метров он услышал звук, похожий на звон капель. Кап. Кап. Кап. Он доносился из темноты. Василий прошел еще, и вдруг на очередной его шаг раздался плеск. Нога ступила в лужу. Василий поспешил включить фонарь. Луч света блеснул на водной поверхности, заполняющей пол уходящего вперед тоннеля. Кап. Кап. Кап. Капало с потолка, со свисающих гигантских сосулек.

На следующем шаге сапог погрузился глубже. Вода скрыла подошву. Василий шагнул еще. Теперь под воду ушел целиком носок сапога. Какова глубина будет дальше? Василий осмотрелся. В свете фонарика была видна клетка, на которой он спустился. От нее также как и там, на первом уровне, начинались рельсы и уходили под воду. Прямо в луже в нескольких метрах от края воды виднелась вагонетка. Ее колеса были наполовину в воде. Значит, добраться до нее было можно. Василий, осторожно ступая, дошел до вагонетки. Вода рядом с ней доходила до щиколоток и проникала сквозь молнии внутрь сапогов. Поднатужившись, Василий толкнул вагонетку. Она сдвинулась и медленно покатилась вглубь штольни. Василий, подтянувшись за край, заскочил в нее.

Внутри на дне была тоже вода. Но немного. Приходилось стоять, держась за борта. Вагонетка набирала скорость. Колеса глухо стучали по рельсам. Вдруг к их шуму присоединилось тарахтенье, доносившееся из глубины тоннеля. Василий посветил туда фонариком. И вскоре из темноты удалось выхватить огромную машину. Она подергивалась, тарахтя. Перед ней стояли еще несколько вагонеток, сцепленных друг с другом. Из машины двигалась лента транспортера, конец которой свешивался над крайней вагонеткой. Но на самой ленте ничего не было, она крутилась впустую.

Вагонетка с Василием, набравшая уже приличную скорость, стремительно приближалась к остальным. В конце концов, она с лязгом въехала в этот вагонеточный поезд.

Василий вылез. Под ногами здесь тоже была вода, но она лишь скрывала носки сапог. Машина тарахтела. Транспортер продолжал крутить ленту. И вдруг чуть в стороне от машины Василий уловил движение. Он посветил туда фонариком и замер. У тумбы с кнопками и рычажками стоял человек. Он был в рабочей одежде, в одетом поверх робы оранжевом жилете и в белой каске. Мужчина двигал рычажки и посматривал в сторону машины. Василий прошлепал к нему. Мужчина, казалось, был увлечен своим делом и не замечал никого.

– Эй! – крикнул Василий.

Шахтер обернулся. Бледное лицо было все в морщинах. Глаза впали. А на лбу… Зияла рана с черной запекшейся кровью.

– Тебе что-то надо, парень?

– Вы не знаете, здесь где-то погиб шахтер, который вынес из-под земли зеркало? Я ищу его.

– Зеркало, говоришь? – шахтер криво улыбнулся. – Зачем тебе оно?

– Илбей просил принести, чтобы жители поселка упокоились все.

– Ха! Меня он тоже просил принести.

При этих словах шахтер рассмеялся. Его хриплый смех перекрыл тарахтенье машины и отозвался гулким эхом от сводов тоннеля. Василий с замиранием смотрел на него. А шахтер на глазах таял, пока полностью не растворился в воздухе. С его исчезновением машина перестала тарахтеть. Транспортер остановился. В штольне стало тихо. И только слышалось: кап, кап, кап…

Василий приблизился к машине. Пошел вдоль нее. Он плохо понимал в этой технике, но все же догадывался, что агрегат, стоявший перед ним, предназначен для бурения. И его догадку подтверждал бур, выступающий из передней части машины, упершийся в каменную стену. И в месте его соприкосновения со стеной лучи фонаря высветили огромную трещину, из которой посверкивало красное сияние. Василий хотел подойти ближе, как запнулся обо что-то мягкое, лежащее в воде. Он направил фонарь под ноги и отпрянул. Перед ним лежал человек точно в такой же одежде и каске, как недавний шахтер, растворивший в воздухе. Но больше всего Василия поразило то, что на лбу этого человека чернела такая же рана, как у того шахтера. Ему стало не по себе. Он захотел быстрее убраться отсюда, как заметил, что в руке мертвеца зажат какой-то предмет. Василий направил на него фонарь. Это было небольшое зеркало в овальной оправе. Его ручку сжимали пальцы мертвого шахтера. Подавляя в себе отвращение, Василий нагнулся и попытался высвободить зеркало. Окоченевшие пальцы не желали отпускать ручку, но все же Василию удалось заполучить предмет, за которым его отправил сюда Илбей. В том, что это было то самое зеркало, Василий не сомневался. Несмотря на свои небольшие размеры, оно было увесистым. Пальцы ощущали рельеф не различимого в темноте узора на каменной оправе и ручке.

Он поспешил обратно. Теперь уже нельзя было использовать вагонетку, поэтому пришлось пробираться через затопленный участок пешком. Вода плескалась под ногами, хлюпала в намокших сапогах. Из глубины штольни в спину долетали неясные звуки, похожие на шепот. Они становились громче. И вот уже Василий мог отчетливо разобрать: «Верни. Верни его». От этих слов он только прибавил шаг. Вода мешала идти, но он все равно буровил ее сапогами, стараясь быстрее достичь подъемной клетки.

Шепот уже звучал совсем рядом. Он нависал над головой, повторяя: «Верни. Верни его». Василий спешил. Чтобы не сбиться, он подсвечивал себе путь фонариком с телефона. Второй рукой он сжимал зеркало. Вскоре из темноты показалась клетка. Лужа закончилась. А над головой продолжалось: «Верни. Верни его».

Вдруг Василий почувствовал, что кто-то дернул его за полу пуховика. Василий обернулся, но никого не увидел. Он перешел на бег и припустил к лифту. Вдруг его что-то потянуло за рукав той руки, в которой он нес зеркало. Василий отдернул руку. И опять никого не увидел. А в ушах настойчиво звучало: «Верни его».

Он влетел в открытую дверь клети. Судорожно захлопнул ее за собой. Повернулся к панели с кнопками. И тут погас фонарик. Все попытки заставить телефон светиться ни к чему не привели. Батарея, видимо, разрядилась в ноль. Обшаривая рукою пространство перед собой, Василий нашел панель управления. Нащупал верхнюю кнопку и вдавил ее. Кабина дернулась, заскрипели тросы, заглушая назойливый шепот: «Верни. Верни его».

Дышать становилось труднее. Маска уже не спасала от вонючего воздуха. Василий почувствовал, как стали подкашиваться ноги. Он оперся о стенку клетки. В голове шумело. А шепот, требующий вернуть зеркало, становился все тише. Не в силах дальше стоять, Василий повалился на пол и потерял сознание.

Очнулся он от резкой остановки. С трудом поднялся. Внутри мутило. Пальцы правой руки сжимали ручку зеркала, левой – севший телефон. Сунув его в карман, Василий открыл дверцу и поспешил на воздух.

После непроглядной темноты на улице казалось очень даже светло. Хотя здесь по-прежнему стояла ночь.

Василий посмотрел на увесистую находку в руке. Вспомнил, что Илбей запретил ему заглядывать в зеркало. Но от этого еще сильнее хотелось увидеть, что там такого волшебного. Он поднес зеркало к лицу и увидел в нем себя. Только не такого, какого видел каждое утро, а глубокого старика. Василия передернуло. Он собирался убрать зеркало, как вдруг увидел в нем, что он – старик куда-то отошел в сторону, а на его месте появилась…

– Я же говорил, не заглядывать, – раздался голос Илбея.

Василий отдернул руку с зеркалом и посмотрел перед собой. Прямо перед ним стоял начальник станции. Он с укоризной смотрел на Василия.

– Ладно. Надеюсь, ничего такого ты там не увидел. Давай его сюда.

Василий протянул зеркало. Илбей аккуратно принял его и спрятал за пазуху кителя.

– Вы обещали дать разрешение.

– Да, обещал. – С этими словами Илбей вынул из кармана пачку сигарет, точно такую же, которую Василий выкинул в урну, там на станции. В руке Илбея появилась металлическая штуковина, похожая на печать. Он шлепнул ею по пачке и затем протянул пачку Василию. – Бери.

Как только Василий прикоснулся к ней, тут же все вокруг окуталось туманом.

Когда же туман рассеялся, Василий обнаружил, что он стоит рядом со своим вагоном. В руках он держит ту самую пачку сигарет. Она оказалась пустой. Но и курить почему-то не хотелось. Отыскав глазами урну, Василий собирался, уже было, выкинуть пачку, как заметил на ней штамп: черный прямоугольник, внутри которого было написано всего одно слово «разрешено». Василий передумал и опустил пачку в карман куртки.

Он тут же вспомнил, как стоял у шахты и глядел в зеркало, и как в том зеркале, когда он сам состарившийся вдруг куда-то сдвинулся в сторону, на его месте появилась Иринка, жена, о которой он за все это время ни разу не вспомнил. А рядом с нею – двое его сыновей: один чуть постарше, скоро в школу пойдет, а второй – еще совсем карапуз. Иринка с укором посмотрела прямо в глаза Василию и, взяв детей за руки, пошла прочь.

Василий вздрогнул от наваждения. Он вернулся к двери вагона и спросил у проводника:

– Еще долго стоим?

– Через пять минут отправляемся.

Василий поднялся в вагон, дошел до своего купе. В спешке собрал свои вещи, затолкав их в рюкзак. Натянул на голову шапку.

Проводник, увидев Василия вновь, сделал удивленное лицо.

– Вы куда?

– Я схожу, – коротко ответил Василий.

Через минуту поезд тронулся и исчез в темноте.

Василий зашел в здание вокзала. Подойдя к окошку кассы, он постучал. Шторка открылась, и за стеклом показалось уже знакомое лицо кассирши.

– Один билет до Братска на ближайший поезд можно взять?

– У вас есть разрешение?

– Да, – ответил Василий, достал пачку и положил в окошко.

Кассирша взяла пачку, разглядела на ней штамп и спрятала у себя. После этого она пощелкала по клавишам компьютера и назвала цену.

– Оплачивать как будете? Наличными, картой или по QR-коду?

– Картой.

Василий отошел от кассы, держа заветный билет. Неужели он на самом деле покинет станцию?

Вдруг включился селектор, и голос с металлическим оттенком известил: «Внимание! На первый путь от перрона прибывает скорый поезд… Стоянка состава одна минута. Пассажиру, уезжающему до Братска, советуем поторопиться».