Реальность в каждом мифе

Вы никогда не задумывались, с чего начиналась эволюция. А ведь всё могло идти не так, как мы думаем и не так, как многие ученые говорят. Мы до сих пор не знаем, как, когда и с чего началась эволюционная цепочка. Да и была ли она начата с мельчайших одноклеточных организмов. У нас есть только догадки, предположения, а самой правды как таковой - нет. Всё человечество уже многие века разделено на множество последователей определенных интерпретаций создания всего сущего, будь то религия, эволюция или что-то извне. Многие могут только оперировать фактами из различных трактатов. Но никто не знает сути правды.

Никто не знает, разве что само время…

***********************

Поверхность планеты была испещрена сетью трещин. Их происхождение не имело отношения ни к локальным войнам, ни к естественному старению планетарного тела. Причиной деформаций стал луч Крантонового преобразователя частиц, направленный прямо на планету. Проникнув до самой сердцевины, он инициировал процесс внутреннего расширения, аналогичный надуванию воздушного шара. Через разломы в коре изливалась раскалённая магма, уничтожая биологические и искусственные структуры, лесные массивы, равнинные экосистемы, населённые пункты различного масштаба. Активировались кратеры, ранее находившиеся в состоянии покоя, они выбрасывали лаву и облака пепла. Наблюдалось расхождение литосферных плит, в результате чего глубинные слои планеты оказались открыты космическому пространству. Процесс увеличения объёма и фрагментации планетарного тела продолжался, напоминая распускание цветка, но с катастрофическими последствиями.

Животные срывались с мест и бежали. Трещали ветки под тяжёлыми лапами, шуршали кусты, когда сквозь них продирались десятки тел. Хищники и их обычная добыча теперь мчались рядом, не обращая друг на друга внимания. Огромные звери, привыкшие доминировать, сейчас лишь испуганно косились по сторонам, расталкивая тех, кто мельче. Их глаза блестели от ужаса, в этом хаосе не было ни стратегии, ни смысла, только первобытный порыв выжить.

Жители деревень выбегали из горящих хижин и мчались прочь, не разбирая дороги. Лава настигала их, гнала вперёд, заставляя забыть обо всём, кроме спасения. Каждый выбирал свой путь и верил, что он верный. Кто-то хватал за руку старика, пытался вытащить… но через миг отпускал, страх брал верх. Люди бежали, оставляя тех, кто не мог поспевать. А кто-то и вовсе не успевал выбраться, падал у порога, задыхаясь в плотном облаке пепла. Те, кто жил ближе к вулканам, гибли первыми, воздух вокруг них становился ядовитым, не пригодным для дыхания.

В городах всё было иначе. Пепел прорывался сквозь защитные купола и тут же взмывал ураганами во внутренних воздушных потоках, за секунды покрывая всё вокруг. Это напоминало песчаную бурю, только куда более смертоносную. Люди, ещё недавно уверенные в своей безопасности, метались, не зная, что делать. Словно в растревоженном улье, над городами кружила летающая техника, машины носились из стороны в сторону, сталкивались в мутной пепельной мгле и падали вниз, как метеоры. Они рушились на дома, наземный транспорт, на людей. В сером мареве вспыхивали алые разрывы взрывов, будто фейерверк в туманный праздничный день. А внизу, под слоем пепла, чернели лужи крови и неподвижные тела.

В те страшные минуты безысходность повисла над планетой, как тяжёлый, удушающий туман. И каждое существо, от крошечного зверька до великана, ощущало её кожей, слышало в рёве стихии, видело в сером небе. Они боролись, метались, цеплялись за жизнь… но глубоко внутри уже знали - всё напрасно. Планета умирала, а вместе с ней и всё, что на ней дышало.

***********************

Он стоял на капитанском мостике и ждал. Эмоции накатывали волнами, от ледяного напряжения до чистого ужаса. На мгновение ему показалось, будто он ощущает каждого живого существа на планете, их страх, их боль. То ли его душила безысходность из-за того, что он вынужден исполнять приказ о геноциде, пусть и оправданный, то ли тревога. А вдруг кто‑то ещё уцелел и сумеет послать сигнал бедствия?

Но он взял себя в руки, как и подобает выдающемуся представителю своей расы. Приказ был отдан свыше. Сам наместник Великих возложил на него эту миссию. И в этом была великая честь, мало кому выпадала подобная участь.

«Как же это долго…» — Богус нервно потёр верхние пары рук.

Скоро он завершит миссию и тогда его, наконец, повысят до старшего лейтенанта и переведут в Сектор 14 системы Эпсилонг, в Инспекторско-исследовательскую службу уничтожения систем. Это была его давняя мечта. Каждый Асуриец мечтал попасть в команду «И.и.с.у.с.», но мало кому выпадала такая честь.

Однако Богус не мог не испытывать горечи. Великие поручали ему лишь зачистку, а порой и геноцид неугодных планет. А ему хотелось иного: видеть, как на мёртвых мирах расцветает жизнь, как первые ростки пробиваются сквозь остывшую кору, как зарождается новая экосистема. Видеть, как планета оживает под его руководством, как первые леса покрывают пустынные равнины.

«Приказы Великих не обсуждаются, а беспрекословно исполняются,» - твердил он про себя, как мантру.

И всё же ему отчаянно хотелось поскорее закончить с этой «нудной» работой.

Богус выдержал ещё пару минут ожидания и почувствовал, как затекла шея. Стало ясно, процесс займёт больше времени, чем он рассчитывал. Он устроился поудобнее в кресле, так было проще и руководить дальнейшими действиями, и мысленно предвкушать завершение миссии.

Его пальцы скользнули по сенсорной панели. Изображение на обзорном экране уменьшилось, открывая более обширную панораму звёздного пространства.

За секунду до взрыва экран автоматически затемнился, включилась защита от губительной вспышки. В ослепительном блеске мелькнули осколки планеты, они сгорали, не успев вырваться из эпицентра катастрофы.

«Ну, вот, наконец-то!» - громко произнёс Богус, и в его голосе прозвучала долгожданная нота облегчения.

Он приподнялся в массивном командирском кресле, набрал команду на панели ручного коммуникатора и тут же в воздухе перед ним возникла чёткая голограмма связиста.

Богус едва сдержал отвращение, но не позволил ни единой эмоции отразиться на лице. Ему никогда не нравилось узкое, вытянутое лицо связиста, оно казалось неестественно сухим, лишённым малейших признаков живого чувства. Будто вся анатомия лица предусматривала лишь пару мышц для моргания и движения губ. Его взгляд такой… раболепный, липкий. Во взгляде виделось ожидание, то ли похвалы, то ли наказания, причём, казалось, и то и другое доставляло ему какое-то извращённое удовольствие.

- Курс на Систему Пояса Одина, планета Летноска-7б. Готовность тридцать пять секунд. Конец связи.

Он произнёс это чётко, без колебаний. И, не дожидаясь формального подтверждения, которое и так знал наизусть, коснулся сенсорной панели. Отключение связи отозвалось в нём лёгким внутренним облегчением, как будто он стряхнул с ладони что-то липкое и неприятное.

- Так точно. Принято. Конец свя...

Откинувшись на спинку кресла, он вздохнул с явным удовольствием, работа была выполнена безупречно, без малейших шероховатостей.

Богус был доволен. По-настоящему доволен. Не каждый мог похвастаться столь безупречной службой, столь точным исполнением приказов. И с каждым новым успехом его репутация крепла, как прочный мост, ведущий к заветной цели. К одной из целей, конечно. Ведь он мечтал о многом. Но именно сейчас, в этот миг, он отчётливо чувствовал, путь к самому главному открыт.

Мысль о связисте скользнула по сознанию Богуса, словно тень. Жалкий готрейнец, само воплощение раболепия. Он бы, верно, и воздух вокруг Великих очищал, если бы мог.

С незапамятных времён их раса прислуживала Асурийцам. Легенды рассказывали о гармонии всех рас с момента рождения вселенной. Но где-то на изломе времён баланс сместился. История не сохранила этого мгновения, остался лишь итог, готрейнцы, смирившиеся со своей «бесхребетностью», и Асурийцы, вознёсшиеся к вершинам как потомки Всеподобных. Учёные спорили, истинны ли эти утверждения. Но в эпоху, когда власть и сила определяли истину, подобные споры казались пустыми.

Ведь всем известно, историю пишут победители. И Асурийцы писали её уже много эпох подряд.

«Скоро будем на родине», - произнёс Богус, обращаясь к Рексу. Ящер лежал у его ног, свернувшись в плотный клубок, чешуйчатый шар, из которого смотрели два красных, немигающих глаза. При звуке голоса хозяина он приподнял голову, и в этом движении было что-то почти человеческое - понимание, ожидание.

Богус вдруг осознал, никого ближе Рекса у него нет и, вероятно, никогда не будет. Когда-то он мечтал о спокойствии. О жизни, где не будет ни интриг, ни предательств, ни бесконечной борьбы. Только ровные, предсказуемые дни.

Но судьба распорядилась иначе.

Он не умел отстаивать своё мнение перед теми, кто стоял выше. А те, кому он открывал душу, неизменно предавали его.

Тогда он решил, если нельзя верить другим, нужно стать настолько могущественным, чтобы не нуждаться в их верности. Чтобы они сами стремились заслужить его расположение.

Так родилась его цель - власть. Не ради блеска и почестей, а ради защиты. Ради возможности полагаться только на себя.

И он научился этому. Научился не доверять. Научился быть одиноким.

Корабль скользнул в гиперпространство. Двадцать минут оставалось до выхода в Систему Пояса Одина до планеты Летноска-7б, где, возможно, ему предстояло предстать перед самим Янусом.

Янус был известен как самый справедливый из Великих, но эта справедливость не знала снисхождения ко лжи и подхалимству. Он смотрел и видел. Видел намерения, скрытые за словами, видел страхи, спрятанные в глубине души, видел даже то, что человек не признавал даже перед самим собой.

Потому и служили под его началом лишь избранные, герои, чья преданность не вызывала сомнений, чья отвага была закалена в битвах, а сердца чисты от предательских помыслов. Они были готовы на всё и потому заслуживали чести стоять рядом с ним.

Богус выпрямился в кресле. Он знал, чтобы заслужить одобрение Януса, нужно быть не просто исполнителем. Нужно быть героем.

Януса никто из простонародья никогда не видел. Во всех источниках его изображали по-разному, будто сама его сущность сопротивлялась фиксации в какой-то одной форме. Чаще всего его описывали как гуманоида мужского пола, но даже эта черта не была неизменной, в разных рассказах он принадлежал к разным расам. В одних сказаниях он был гуманоидом, в других - двуликим существом, хранящим в себе два мира. Порой его изображали с двумя контрастирующими лицами, одно сияло мудростью, другое таило угрозу. А в древних мифах, уже почти забытых, он являлся как рогатое божество с нимбом, символ власти, выходящей за пределы смертного понимания.

Даже избранные главнокомандующие редко видели его лично, да и то лишь в искажённых, размытых голограммах - будто сам образ Януса не мог существовать в чёткой, стабильной форме. Потому никто, даже приближённые к нему, не знал, как он выглядит на самом деле.

Богус и не рассчитывал увидеть Великого во плоти. Он знал, если аудиенция состоится, Янус явится лишь как фантомная проекция в своей резиденции, мерцающий, неуловимый силуэт, чьё истинное лицо навсегда останется тайной.

Ещё до выхода из режима гиперпрыжка Богус связался со связистом и приказал приготовить парадный китель. Через несколько минут тот был доставлен прямо в кабинет.

Теперь нужно было собраться с мыслями перед приёмом. Янус славился своей строгостью в вопросах этикета. Всё должно было соответствовать нормам имени Сектауза Геленторского, одного из самых представительных и замкнутых Всеподобных. Богус мысленно пробежался по пунктам протокола, посадка, жесты, тон речи. Любая оплошность могла стоить дорого.

«Стань я Великим, - думал он, - держал бы всех в таком же строгом подчинении. Ни одно существо не осмелилось бы перечить. Даже мысли несогласные искоренял бы на корню».

Путь наверх был труден, но достижим. И когда он взойдёт на вершину, тогда вся вселенная склонится перед его волей. Даже гордые Всеподобные признают его власть.

Он был лейтенантом. Всего лишь лейтенантом сектора 47 системы Деварас. Как готрейнец, он исполнял приказы. Без вопросов. Без права на мысль. И это унижение жгло его изнутри, как раскалённый металл.

А между тем в его трёхпалых руках могла бы пульсировать мощь целой вселенной! Он мог бы повелевать, внушать трепет, купаться в лучах уважения, перерастающего в истинное поклонение.

Он видел это в мечтах, величественный, всесильный, стоящий выше всех законов и условностей. Но реальность была жестока. Пока он оставался лишь исполнителем таким же, как и те, кого считал ничтожными.

И ярость, тёмная и неукротимая, вскипала в его груди, требуя вырваться наружу.

Всё опротивело до тошноты. Мир был жесток, а жизнь - несправедлива.

Как истинный Асуриец, он привык держать эмоции под жёстким контролем. Но даже у него бывали моменты слабости. Богус понимал, подавление эмоций опасно. Без эмоциональной разрядки напряжение копится, как пар в котле, и рано или поздно вырывается наружу.

Так случалось и с ним. Он срывался внезапно и тогда старые обиды, нерешённые проблемы вспыхивали в памяти, превращаясь в топливо для ярости. За считаные секунды он терял контроль, наказывая тех, кто не заслуживал этого.

Однако в последнее время он нашёл способ обуздать эти вспышки. Он научился распознавать первые признаки надвигающейся бури и гасить её, пока она не набрала силу.

«За что мне всё это, о Всеподобный?» - думал Богус, глядя в мерцающий голоэкран.

Галактика огромна. В ней есть место для всего и для величия, и для ничтожества. Но разве его удел вечно оставаться в тени Великих?

«Это не моя миссия… Не может быть моей миссией…»

Он знал, что напрямую противостоять Великим самоубийство. Но разве нет иных путей?

«Я ничего не могу поделать с Великими… Но…»

Мысль вспыхнула, как сверхновая.

«Да, точно! Я ведь могу действовать иначе. Не бросать вызов, а переиграть. Использовать их же систему против них. Найти трещины в фундаменте их власти и расширить их. Медленно. Терпеливо. Беспощадно».

План начал складываться в его голове, как сложная голографическая схема. Он больше не был бессильным лейтенантом. Он был игроком. И готов был сделать свой ход.