Рецепт на терпение

Вероника стояла на остановке и смотрела на проходящих мимо людей. Обычный вечер, обычный город, обычные лица. Но каждый прохожий вызывал у неё теперь только одно желание — отвернуться, закрыть глаза, исчезнуть.

Женщина с ребёнком прошла мимо — Вероника представила, как эта женщина завтра придёт в аптеку и будет час выбирать сироп от кашля, игнорируя все советы. Мужчина в деловом костюме — наверняка припрётся с рецептом, выписанным нечитаемым почерком, и будет возмущаться, что препарата нет в наличии. Старушка с авоськой — вылитая Нина Андреевна, только чуть моложе, и от одного её вида у Вероники заныло под ложечкой в предчувствии очередного рассказа про тараканов и трубы.

— Господи, — прошептала она, — меня тошнит от людей. Просто от того, что они существуют.

Автобус подошёл, Вероника забилась в угол и закрыла глаза. Восемь часов работы без перерыва, пятнадцать интернет-заказов, тридцать покупателей, сто пятьдесят раз она предложит гепатопротекторы.

Автобус медленно тащился по вечернему городу. Вероника сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на проплывающие мимо витрины, машины, людей. Каждый человек за стеклом автобуса казался ей потенциальным покупателем. Вон тот мужчина с портфелем — наверняка придет за таблетками от давления и будет возмущаться ценами. Та девушка с коляской — попросит что-нибудь от коликов, а потом полчаса будет выбирать между дорогим и дешёвым. А вон та бабуля с тележкой — вылитая Нина Андреевна, только платок другого цвета.

— Господи, — прошептала Вероника, — меня уже тошнит от одного вида людей. Я как будто разучилась видеть в них просто людей, а не покупателей.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить, когда в последний раз выходила на улицу просто так, без мысли о работе. Кажется, это было в отпуске, две недели назад. Море, солнце, чайки... И даже тогда её покой нарушали звонками.

Телефон в кармане завибрировал. Вероника посмотрела на экран — Катя. Новая сменщица.

— Господи, только не это, — простонала она, но трубку взяла.

— Алло, Катя?

— Вероника Андреевна! — голос Кати звучал панически. — Вы не подскажете, где у нас лежат свечи от геморроя? Я обыскалась, не могу найти!

Вероника зажмурилась.

— Катя, ты уже третью неделю работаешь. Свечи от геморроя на третьей полке справа, в разделе проктология. Я тебе сто раз показывала.

— Ой, точно! — обрадовалась Катя. — А то я уже все обыскала. А ещё... клиент спрашивает, что лучше от кашля, сухой кашель, я ему «Синекод» предложила, но он говорит, дорого. Что делать?

— Предложи «Либексин», он дешевле, или наши отечественные таблетки от кашля с термопсисом, совсем дёшево. Но предупреди, что они горькие.

— Поняла! Спасибо! — Катя отключилась.

Вероника убрала телефон и снова прижалась к стеклу. Катя была уже третьей сменщицей за полгода. Первая, Лена, уволилась в никуда. Вторая, Света, продержалась две недели и сбежала, сказав, что это «не её формат». А Катя... Катя была отдельной историей.

Она пришла после колледжа, с дипломом, но с таким количеством пробелов в знаниях, что Веронике приходилось объяснять ей элементарные вещи по сто раз. Катя могла перепутать анальгин с парацетамолом, не знала, где лежат самые ходовые позиции, и каждый божий день звонила Веронике с вопросами: «А где это?», «А что посоветовать?», «А как пробить?».

И при этом — о, ирония судьбы! — у Кати были отличные показатели по продажам. Она выполняла план по допам чуть ли не каждый месяц. Как? Вероника терялась в догадках. Может, потому что Катя была молодой и симпатичной, и мужчины-покупатели таяли от её улыбки? Или потому что она умела так заговорить зубы, что люди сами не замечали, как уходили с полным пакетом ненужных гепатопротекторов?

— Язык подвешен, — вздыхала Вероника. — А в голове — ветер гуляет.

Но самое ужасное было не в этом. Самое ужасное было в том, что Катя постоянно брала больничные и отгулы. Лето — надо погулять. Осень — акклиматизация. Зима — простуда. Весна — авитаминоз. У неё всегда находилась причина не выйти на работу.

— Вероника Андреевна, я сегодня не приду, — говорила Катя по телефону жизнерадостным голосом. — У меня там подружка приехала, надо встретить. Вы уж сами как-нибудь.

И Вероника «как-нибудь» работала одна. Смены по двенадцать часов, без выходных, без перерывов. А когда она пыталась возмущаться, Лидия Михайловна разводила руками:

— Вероника, потерпи. Катя — хороший продажник, план тянет. А других кадров нет. Сама понимаешь.

Вероника понимала. И терпела.

Дома её ждал муж. Сергей работал системным администратором в какой-то конторе, домой приходил раньше Вероники и обычно успевал приготовить ужин. Сегодня на плите стояла картошка с мясом, а Сергей сидел за ноутбуком и что-то настраивал.

— Привет, уставшая моя, — сказал он, поднимаясь и обнимая жену. — Как прошёл день?

— Как всегда, — Вероника уткнулась ему в плечо и закрыла глаза. — Катя опять звонила сто раз. Спросила, где свечи от геморроя лежат.

— Она серьёзно? Третью неделю работает?

— Серьёзно. Я уже не знаю, что делать. Она или тупая, или прикидывается. Но планы выполняет, сволочь такая.

Сергей усмехнулся.

— Может, она просто притворяется, чтобы ты за неё думала?

— Может. Но легче от этого не становится.

Они сели ужинать. Вероника почти не чувствовала вкуса еды — организм уже отвык от нормальной домашней пищи, перебиваясь бутербродами на бегу.

— Слушай, — сказал Сергей, — а ведь полторы недели уже прошло. Как думаешь, мы вообще успели пожениться или это мне приснилось?

Вероника улыбнулась. Полторы недели... А кажется, что только вчера был тот сумасшедший день. Она отложила вилку и откинулась на спинку стула, предаваясь воспоминаниям.

— Это был такой сумбур, — засмеялась она. — Помнишь, как мы в ЗАГС опоздали?

— Ещё бы! — Сергей тоже заулыбался. — Ты так переживала, что причёска рассыплется.

— А что? Я два часа у парикмахера сидела! А тут такая накладка — маникюрша задержалась, потом такси попало в пробку... Я уже думала, всё, не успеем. А когда приехали, наша очередь уже прошла.

— Зато нам повезло, что следующая пара тоже опоздала, — подхватил Сергей. — Сотрудницы ЗАГСа сначала хотели нас отправить в конец очереди, но ты так посмотрела на них...

— Я просто сказала, что если мы будем ждать ещё час, моя причёска и макияж превратятся в нечто ужасное, — засмеялась Вероника. — И они сжалились.

— Или просто следующая пара не приехала, и они решили не терять время.

— Какая разница! Главное, что нас расписали. И так быстро — пять минут, и мы уже муж и жена.

— А выкуп! — вдруг вспомнил Сергей. — Твоя сестра Аня устроила мне настоящий ад. Я думал, что не доживу до загса.

Вероника засмеялась:

— Ой, да! Ты ещё на лестнице запыхался, когда за мной поднимался. Аня такие конкурсы придумала — с шариками, с плакатами, с заданиями.

— Ага. Особенно тот, где я должен был угадать твои губы среди отпечатков на бумаге. Там штук десять было, и все одинаковые! Я ткнул наугад, а это оказался... кажется, твой палец, который Аня тоже приложила для смеха.

— Она потом долго ржала, что ты поцеловал воздух, — улыбнулась Вероника. — А настоящие мои губы были на самом последнем плакате.

— Я когда увидел — чуть не взвыл. Пришлось откупаться конфетами.

— А потом, когда наконец расписались, — продолжила Вероника, — был момент с шампанским. Ты ведь не пьёшь, я знала, но все вокруг кричали: «Горько!» и требовали, чтобы мы выпили.

— А ты, героиня, взяла и выпила за двоих, — засмеялся Сергей. — Так быстро, что никто и не понял. Мама твоя только глазами хлопала.

— Ага. Я как хлопнула один бокал, потом второй — и всё, стаканы об пол. Все думали, что это ты пил, а я просто поддерживала.

— А мама твоя Ольга так и не заметила?

— Не заметила. Она на папу смотрела, который в тот момент пытался успокоить твоего маленького брата Стёпу. Стёпа, кстати, весь вечер бегал между столами, а Ульяна его ловила.

— Ульяна — она творческая, — заметил Сергей. — Всё время в телефоне, фотографировала, снимала. Говорит, теперь у неё материал для портфолио есть.

— Хорошо, что все приехали. Твоя мама Галина с Виталиком, папа Андрей с Ириной, и Стёпа с Ульяной. Такая большая, шумная семья.

— Даже странно, что при разводе они умудрились сохранить такие тёплые отношения.

— Это редкость, — согласилась Вероника. — Но нам с тобой повезло.

Они помолчали, вспоминая тот день. Весёлый, суматошный, немного хаотичный, но такой счастливый.

— А знаешь, — вдруг сказала Вероника, — я ведь до сих пор вспоминаю тот день, когда ты впервые в аптеку зашёл.

Сергей улыбнулся:

— А я думал, ты не помнишь.

— Как такое забыть? — засмеялась Вероника. — Сижу я, значит, за кассой, скучаю. Вдруг заходит парень, такой серьёзный, в очках, смотрит на витрину, потом подходит и говорит: «Девушка, у вас есть что-нибудь от головной боли? А то я за компьютером сутки просидел, настройку серверов делал, теперь голова раскалывается».

— А ты мне вместо анальгина предложила витамины для глаз, — подхватил Сергей. — Помнишь? Я ещё удивился: «Зачем мне витамины для глаз, если у меня голова болит?»

— А я ответила: «Так вы же за компьютером сидите, глаза устают, а голова от этого болит. Снимите усталость глаз — голова пройдёт». И посоветовала чернику форте.

— Я тогда подумал: «Какая странная, но интересная девушка». Купил эти витамины и ещё неделю к тебе ходил — то за анальгином, то за пластырем, то просто так.

— Ага. Я сразу поняла, что ты не за лекарствами ходишь, а на меня смотришь.

— А когда ты мне предложила витамины для потенции, я понял, что пора действовать, — засмеялся Сергей.

— Ой, не напоминай! Я это сказала просто чтобы проверить твою реакцию. А ты покраснел так, что я чуть со стула не упала.

— И пригласил тебя в кино. А ты согласилась.

— Потому что ты был самым милым из всех, кто ко мне за витаминами заходил.

Они обнялись, и Вероника почувствовала, как усталость отступает. Полторы недели прошло, а счастье только начинается.

— Слушай, — сказал Сергей, — может, сходим куда-нибудь в выходные? В кино, или в кафе? А то мы уже месяц никуда не выбирались.

Вероника задумалась. Выходные... В это воскресенье у неё единственный выходной. А в субботу смена.

— Давай в воскресенье. Только сначала к родителям заехать надо. Мама звонила, просила лекарства привезти.

— Опять лекарства? — Сергей вздохнул. — У них же целая аптека дома.

— У мамы давление скачет, у папы суставы. И бабушке с дедушкой надо. Я им по акции набрала, со скидкой.

Сергей покачал головой, но спорить не стал. Он уже привык, что жизнь Вероники — это сплошные лекарства. Дома, на работе, у родителей — везде таблетки, мази, уколы.

После ужина, когда Сергей ушёл в душ, Вероника взяла телефон и набрала знакомый номер. Подруга ответила почти сразу, словно ждала звонка.

— Ника! — раздался в трубке радостный голос. — Живая? А я уж думала, ты про меня забыла. Пропадаешь совсем!

— Привет, Мари! — улыбнулась Вероника. — Прости, работа закружила. Катя эта бесит, планы, проверки... Сама знаешь.

— Ой, не говори! — вздохнула Мария. — У меня тоже день сегодня — жесть. Представляешь, приходит мужик, просит таблетки от давления. Я ему: «У вас рецепт есть?» А он: «Нет, но мне врач сказал». Я говорю: «Без рецепта не могу». А он: «А если я сейчас здесь упаду?» Я: «Тогда скорую вызову». Он постоял, подумал и ушёл. А через час приходит с рецептом. Оказывается, он в поликлинику сгонял, пока я с ним разговаривала. Я в шоке: как он умудрился так быстро?

Вероника засмеялась:

— Это наш профи! Такие всегда найдут лазейку. У меня тоже один товарищ регулярно с годом смерти вождей приходит. Последний раз — год смерти Брежнева.

— Ой, не говори! А помнишь, как мы в техникуме учились? — вдруг спросила Мария. — Ты тогда всех бесила тем, что на лекциях рисовала в тетрадке, а потом умудрялась отвечать на пятёрки.

— А ты вечно спасала меня от гнева преподавателей, — подхватила Вероника. — Помню, как ты шептала ответы, когда меня вызывали к доске.

— Ага. И как мы после пар бегали в столовку за пирожками.

— А как ты мне прозвище придумала? — засмеялась Вероника. — «Ника» — это ещё куда ни шло, но «Нуна» откуда взялось?

— Ну, ты вечно нудела, когда что-то не получалось, — засмеялась Мария. — «Ну-у-у, Мари, ну помоги!» Вот и пошло.

— А я тебя Мари назвала, потому что ты всегда была как французская булочка — мягкая и вкусная.

— Дура, — беззлобно сказала Мария. — Ладно, давай о деле. Ты в воскресенье работаешь?

— Выходной, — ответила Вероника. — А ты?

— Тоже выходной! Давай встретимся? А то мы сто лет не виделись. Погуляем, на набережную сходим, фоток понаделаем. Осень же красивая.

— Давай! — обрадовалась Вероника. — Я как раз хочу нафоткаться. Только ты со своей смены истории припасла, а я со своей.

— О, у меня есть ещё! — оживилась Мария. — Неделю назад пришла бабка, требует анальгин по рецепту. Я ей объясняю, что анальгин безрецептурный. А она: «Мне врач сказал, что по рецепту дешевле». Я: «Так он вам не анальгин, а что-то другое выписал». А она: «Нет, я знаю, анальгин!» И достаёт рецепт, а там — парацетамол.

Вероника расхохоталась:

— Классика! Бабушки вечно путают. У меня Нина Андреевна тоже иногда такие кренделя выдаёт. Сегодня вот про платёжку рассказывала — было три тысячи, стало четыре. Ругалась на ЖЭК, всех покупателей успела задеть.

— Нина Андреевна — это та, с тараканами? — уточнила Мария.

— Она самая. Вчера новую партию травила, сегодня отчитывалась. Федя с Глашей, по её словам, готовят ответный удар.

— Господи, как у тебя там весело! — засмеялась Мария. — А у меня скучно — одни алкаши за корвалолом да бабки за адельфаном.

— Зато стабильно, — философски заметила Вероника. — Ладно, в воскресенье всё обсудим. Во сколько встречаемся?

— Давай к двенадцати на набережной, у фонтана? Погода вроде обещают хорошую.

— Договорились. Я позвоню в субботу вечером, напомню.

— Хорошо, Нуна. Целую.

— И я, Мари. Пока.

Вероника отключилась и посмотрела на часы. Полдесятого. Завтра вставать в шесть. Надо ложиться.

Но сон не шёл. В голове крутились мысли о работе, о Кате, о планах, о гепатопротекторах, о Нине Андреевне, которая наверняка завтра придёт с новой историей. И о воскресенье — хоть что-то хорошее в этой бесконечной череде рабочих дней.

— Сереж, — позвала она мужа, — а как думаешь, я когда-нибудь высплюсь?

— Когда на пенсию выйдешь, — сонно ответил Сергей. — Спи давай.

Вероника вздохнула и закрыла глаза.

Утро началось с привычного ритуала: будильник, душ, кофе, автобус. Вероника зашла в аптеку за пятнадцать минут до открытия, переоделась, включила кассы, проверила холодильники. На потолке привычно смотрели камеры.

Ровно в восемь она подняла жалюзи. За стеклом стояла Нина Андреевна.

— Верочка! — закричала бабуля, влетая внутрь. — Наконец-то ты! А то я уже замучилась с этой твоей Катей!

Вероника внутренне усмехнулась. Начинается.

— Здравствуйте, Нина Андреевна. Что случилось?

— Ой, Верочка, ты не представляешь! — Бабуля уселась на свой стульчик и замахала руками. — Я на той неделе приходила, а Кати нет на месте! Я стою, жду, думаю, может, вышла куда. Пять минут жду, десять — нету! Потом из подсобки выходит, вся в дыму! Курить, что ли, ходила?

Вероника подавила улыбку. Катя действительно курила, хотя это было запрещено правилами.

— Ну, может, по нужде отошла, — дипломатично сказала она.

— Какая нужда, Верочка! Я по нужде быстро хожу, а она полчаса пропадала! Я уже уходить хотела. А потом выходит и спрашивает: «Чего вам, бабушка?». Я ей говорю: «Мне давление померять». А она: «У меня тонометра нет». Как это нет, Верочка? У вас же всегда есть!

— Есть, Нина Андреевна. Просто Катя, наверное, не нашла.

— Не нашла она! — фыркнула бабуля. — Она вообще ничего не находит. Я у неё корвалол спросила, она полчаса искала. Потом приносит пустырник и говорит: «Вот, возьмите». Я говорю: «Деточка, это пустырник, а я корвалол просила». А она: «А какая разница?». Представляешь? Корвалол и пустырник — разница есть!

— Есть, — согласилась Вероника.

— А ещё, Верочка, — продолжала Нина Андреевна, понижая голос, — ты знаешь, кем она раньше работала? Мне соседка сказала, она её в магазине видела. Она бельём торговала! В магазине нижнего белья! Представляешь? Как она из продавцов лифчиков в фармацевты выбилась?

Вероника чуть не рассмеялась.

— Нина Андреевна, у неё диплом есть. Она колледж закончила.

— Диплом! — махнула рукой бабуля. — Сейчас такие дипломы, что хочешь купить. Я ей не верю. Она ничего не знает. Вот ты, Верочка, другое дело. Ты и про таблетки всё знаешь, и про давление, и про тараканов мне советуешь. А она... тьфу!

— Ладно, Нина Андреевна, давайте давление померяем.

Вероника наложила манжету. 145 на 90 — привычно.

— Таблетки пьёте?

— Пью, Верочка, пью. И адельфан, и этот новый. Только вот с тараканами беда. Я вчера ночью на кухню вышла, а там — целое семейство! Федя с Глашей и ещё штук пять мелких. Я как закричу! Еле разогнала.

— А вы средство, которое я советовала, пробовали?

— Пробовала, Верочка. Помазала все плинтуса. Они, паразиты, походили вокруг и ушли. Но не подохли. Видимо, иммунитет выработали. Надо что-то посильнее.

— Я посмотрю, что есть нового. Приходите завтра.

— Обязательно приду. А с Катей этой вы поосторожнее, Верочка. Она девка хитрая. Я за ней наблюдаю.

Нина Андреевна ушла, а Вероника осталась ждать новых покупателей.

В десять утра позвонила Катя.

— Вероника Андреевна, я сегодня не приду.

Вероника закрыла глаза.

— Почему?

— Понимаете, у меня температура поднялась, 38 и 2. Горло болит, слабость. Наверное, простудилась. Вчера на улице холодно было, а я легко оделась. В общем, отлежусь сегодня, а завтра выйду, честное слово.

Вероника вздохнула. Температура — это серьёзно, не поспоришь.

— Ладно. Выздоравливай. Но завтра чтобы была как штык.

— Обязательно! Спасибо! — Катя отключилась.

Вероника посмотрела на камеру и показала язык. Искусственный интеллект, наверное, зафиксировал нарушение, но ей было плевать.

— Господи, — прошептала она, — за что мне это?

День тянулся бесконечно. Покупатели приходили и уходили, а Вероника работала на автомате. Она предлагала гепатопротекторы, улыбалась, обслуживала интернет-заказы, и всё время думала о том, что когда-нибудь это кончится. Но когда?

К обеду она так устала, что даже не могла есть. Картошка с мясом, которую вчера приготовил Сергей, остыла в контейнере, кофе выдохся. Она сидела на стуле за кассой и смотрела в одну точку.

Вошла молодая пара. Девушка и парень, лет по двадцать пять.

— Здравствуйте. Нам что-нибудь от аллергии. У меня сыпь на лице, видите? — она показала на красные пятна на щеках.

Вероника посмотрела.

— Давно?

— Третий день. Я думала, кремом помажу, но не проходит.

— Аллергия может быть на что-то: еда, косметика, пыльца. Вы что-то новое ели или пользовались?

— Ну, я новый крем купила, французский, дорогой. Думала, он лучше.

— Скорее всего, реакция на крем. Прекратите им пользоваться. Я могу посоветовать антигистаминное средство, например, «Цетиризин» или «Лоратадин». Они недорогие. И мазь с антигистаминным эффектом, например, «Фенистил-гель».

— Давайте.

Вероника достала препараты, объяснила, как принимать. Пара расплатилась и ушла. Вероника уже расслабилась, как вдруг через час они вернулись. Девушка была в слезах.

— Вы мне что дали?! У меня ещё хуже стало! Всё лицо покраснело и чешется!

Вероника нахмурилась.

— Покажите.

Девушка повернулась. Лицо действительно было красным, с отёком.

— Вы точно принимали, как я сказала?

— Да, одну таблетку выпила и мазью помазала. А через час — вот это!

Вероника задумалась. Либо у девушки тяжёлая аллергия, требующая врача, либо... Стоп. А крем французский она перестала пользоваться?

— Вы кремом этим больше не мажетесь?

— Нет, конечно. Я же говорю, выпила таблетку.

— А мазь, которую я дала, вы на что наносили? На чистое лицо или поверх крема?

— Ну... я крем утром нанесла, а потом сверху мазь...

Вероника вздохнула.

— Послушайте. У вас, скорее всего, аллергия на крем. Если вы нанесли мазь поверх крема, она не смыла аллерген. Вам нужно смыть всё тёплой водой, без мыла, и больше ничего не наносить. И срочно к врачу, если отёк усилится. Это может быть опасно.

— А таблетки?

— Таблетки пейте, но эффект будет не сразу. Вам нужен врач, возможно, укол.

Парень, до этого молчавший, вдруг вмешался:

— Слушайте, а может, вы нам вернёте деньги? Мы купили, а оно не помогло.

Вероника внутренне закипела.

— Препараты надлежащего качества возврату не подлежат. Это закон. Я предупреждала, что нужно исключить контакт с аллергеном. Вы этого не сделали.

— Но вы же фармацевт! Должны были предупредить!

— Я предупредила. Сказала прекратить пользоваться кремом.

Девушка вдруг вспомнила:

— Ой, а ведь правда, вы говорили. Я просто забыла.

— Ладно, пошли. Но больше мы к вам не придём.

Они ушли. Вероника закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ещё одни. Вечно они не слушают, а потом виноват фармацевт.

Вечером, когда до закрытия оставался час, в аптеку зашёл мужчина. Солидный, в очках, с планшетом в руках.

— Здравствуйте. Я за интернет-заказом. Номер 78901.

Вероника нашла заказ. Коробка с препаратом «Эликвис» (апиксабан) — разжижающее кровь средство, дорогое, рецептурное. Она проверила рецепт, прикреплённый к заказу. Всё в порядке.

— Ваш заказ. С вас 3500 рублей.

Мужчина достал карту, приложил к терминалу. Оплата прошла. Вероника протянула коробку.

— Ознакомьтесь с инструкцией, принимайте строго по назначению врача.

Мужчина взял коробку, посмотрел на неё, потом на Веронику. И тут его лицо изменилось.

— А это точно то, что нужно? Дозировка 2.5 мг?

— Да, вы заказывали именно это, — ответила Вероника, чувствуя неладное.

— Странно. Мне врач выписывал 5 мг. А тут 2.5.

Вероника насторожилась.

— В рецепте, который вы прикрепили к заказу, указано 2.5 мг. Я проверяла.

Мужчина полез в телефон, начал лихорадочно листать.

— Да нет, вот рецепт, который мне выписали, тут 5 мг. Я, наверное, ошибся, когда заказывал. Слушайте, мне нужна 5 мг, она дешевле получается. Давайте я верну этот, а вы мне продадите 5 мг.

Вероника замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Мужчина, понимаете, — начала она осторожно, — вы уже оплатили заказ, чек пробит. Лекарственные препараты надлежащего качества возврату и обмену не подлежат. Это закон.

— Какой закон? — нахмурился мужчина. — Я ошибся, я имею право! Я же не вскрывал упаковку, она целая. Верните деньги.

— Я не могу сделать возврат. Это запрещено постановлением правительства. Лекарства не подлежат возврату даже при сохранении товарного вида.

Мужчина помрачнел ещё больше. Он не уходил, не брал коробку в руки, просто стоял и сверлил Веронику взглядом.

— Девушка, вы меня слышите? Мне нужна 5 мг. Она стоит примерно столько же, а делить таблетку пополам — это не дело, могут быть ошибки в дозировке. Вы же фармацевт, должны понимать. Я не могу принимать 2.5.

— Я понимаю, — вздохнула Вероника. — Но я не имею права принять у вас этот препарат обратно. Если я это сделаю, у меня будут проблемы с учётом, с кассой. Мне придётся из своего кармана вкладывать разницу.

— А это уже не мои проблемы, — отрезал мужчина. — Вы мне продали не то, что мне нужно. Разбирайтесь сами. Я отсюда не уйду, пока мы это не решим.

Он сложил руки на груди и демонстративно остался стоять у кассы. В аптеке было тихо, только холодильники жужжали. Вероника смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает отчаяние. За пять минут до закрытия, когда уже нет ни сил, ни желания спорить, ей приходится решать эту головоломку.

— Хорошо, — сдалась она. — Я продам вам 5 мг. А этот препарат... останется у меня. Но вы должны понимать: разницу между ценой 2.5 мг и 5 мг я буду вынуждена покрыть из своего кармана. Потому что официального возврата не будет.

— А что вы будете с ним делать? — вдруг спросил мужчина, кивая на коробку с 2.5 мг.

Вероника горько усмехнулась:

— Оставлю себе. Или буду ждать, когда какой-нибудь другой пациент по ошибке закажет именно эту дозировку. Но это вряд ли.

— А сколько разница?

Вероника быстро посмотрела в компьютере цены.

— 5 мг стоит 3800. Вы уже заплатили 3500. То есть вы доплачиваете 300 рублей.

— Ну, это нормально, — мужчина достал карту. — Давайте.

Вероника пробила новый чек, забрала у него обратно коробку 2.5 мг, отдала 5 мг. Мужчина ушёл довольный, даже не попрощавшись.

А Вероника осталась стоять с коробкой дорогого препарата в руках. Она посмотрела на кассу. 3500 рублей, которые он заплатил за первый заказ, уже были в отчёте. Теперь ей нужно было вернуть их в кассу, потому что препарат-то она не продала? Нет, она не возвращала ему деньги, она просто продала другой препарат и получила доплату. Но первый препарат остался у неё, значит, она должна провести его как возврат поставщику? Или оставить как нереализованный товар? А деньги? Деньги-то уже в кассе.

И только перевела дух, как дверь снова открылась.

В аптеку вошла женщина лет сорока, с озабоченным лицом. В руках она держала список.

— Здравствуйте, — обратилась она к Веронике. — Мне нужна ваша консультация. У меня ранка, уже подсушивается, но ещё немножко мокнет. Начинает заживать. Что лучше: левомеколь, сантимициновая мазь или баниацин?

Вероника внутренне собралась. Наконец-то нормальный покупатель с конкретным вопросом, а не с претензиями.

— Давайте разберёмся, — сказала она, выходя из-за кассы и подходя к витрине с ранозаживляющими средствами. — Если ранка уже подсушивается, но ещё мокнет, лучше всего левомеколь. Он и антибактериальный, и заживляющий. Сантимициновая мазь тоже хороша, но она больше для гнойных ран. А баниацин — это антибиотик в порошке, его обычно используют, когда есть риск инфицирования, но для подсушивающейся раны он может быть излишним.

— Понятно, — кивнула женщина. — Давайте тогда левомеколь. И ещё мне нужен хлоргексидин, зелёнка и марлевые салфетки. И что-нибудь, чтобы перекрыть рану, ну, зафиксировать.

— Есть марлевые салфетки стерильные, 16 на 14 сантиметров, — предложила Вероника. — Подойдут?

— Да, отлично.

Вероника собрала всё необходимое: тюбик левомеколя, флакон хлоргексидина, пузырёк зелёнки, упаковку марлевых салфеток. Выложила на прилавок.

— С вас 780 рублей.

Женщина полезла в кошелёк, достала деньги.

— Пакет нужен? — спросила Вероника, уже привычно протягивая руку к кассе.

— Да, давайте пакет, — согласилась женщина.

Вероника пробила пакет отдельной позицией, добавила к чеку. Женщина расплатилась, забрала покупки и уже на выходе обернулась:

— Спасибо за консультацию. А то я думала, может, всё сразу купить.

— Обращайтесь, — улыбнулась Вероника. — И помните: рану сначала нужно промыть хлоргексидином, потом уже мазь и салфетку.

— Хорошо, спасибо.

Дверь закрылась, и в аптеке снова стало тихо. Вероника посмотрела на часы. До закрытия оставалось полтора часа. В голове прокручивались события дня: Катя с её «температурой», мужик с «Эликвисом», теперь вот эта женщина. Хоть кто-то адекватный попался.

Она села на стул и уставилась в одну точку. Мысли снова вернулись к коробке с препаратом, лежащей в шкафу. Три с половиной тысячи, которые придётся вынуть из своего кармана. И это после того, как зарплата и так не ахти.

— Господи, — прошептала она, — ну почему всё так сложно?

Остаток смены прошёл без происшествий. Несколько покупателей зашли за мелочами, один старик долго выбирал пластырь, но в итоге купил самый дешёвый. Вероника работала на автомате, улыбалась, предлагала, но мысли были далеко.

В девять вечера Вероника закрыла аптеку и побрела к остановке. Ноги гудели, голова раскалывалась. Автобуса долго не было, и она стояла на холодном ветру, глядя на проезжающие машины. В голове крутились мысли об утреннем разговоре с Катей, о потерянных деньгах, о бесконечных проблемах.

Телефон зазвонил. Мама.

— Вероника, ты как? Мы с папой соскучились. Когда приедешь?

— В воскресенье, мам. Обязательно приеду.

— Хорошо. А лекарства нам привезёшь? Папе от давления нужно, и бабушке от суставов.

— Привезу, мам. У меня есть, по акции взяла.

— Спасибо, дочка. Береги себя.

— Ты тоже.

Она положила трубку. Автобус наконец подошёл.

Дома её ждал Сергей с ужином. На плите стояла картошка с мясом, приготовленная им вчера — сегодня он только разогрел.

— Устала? — спросил он, обнимая жену.

— Очень.

— Катя опять не вышла?

— Ага. Сказала, что заболела, — вздохнула Вероника, вешая пальто в прихожей. — Температура, горло... Но я ей уже не верю. Скорее всего, просто гуляет где-нибудь. Последние тёплые деньки, видите ли.

— Может, ну её? Пусть увольняется.

— А кто работать будет? Лидия Михайловна сказала, кадров нет.

Сергей вздохнул.

— Ладно, иди ешь.

Вероника села за стол, но есть не хотелось. Она поковыряла картошку вилкой и отодвинула тарелку.

— Не лезет.

— Вероника, так нельзя. Ты себя совсем не жалеешь.

— А когда жалеть? Работа, работа, работа. Катя гуляет, я вкалываю. И так каждый день.

Она легла на диван и закрыла глаза. Мурка тут же запрыгнула сверху, устраиваясь поудобнее.

— Мурка, — сказала она кошке, гладя её по мягкой шерсти, — сегодня я потеряла кучу денег из-за одного умника, который не умеет читать дозировки. И это не в первый раз.

Мурка понимающе мурлыкнула.

— Завтра новый день, — прошептала Вероника. — Новые покупатели. Новые проблемы.

Сергей сел рядом, погладил её по голове.

— Всё наладится.

— Не наладится, Сережа. Не наладится. Я уже поняла.

Они долго сидели так, в тишине, слушая, как за окном шумит ветер. А завтра — снова работа. Новый день, полный покупателей, отказов, гепатопротекторов и, возможно, новых «потеряшек». Но пока она была дома, в тепле, рядом с любимым мужем и кошкой. И это было единственное, что помогало держаться.