Редкая профессия

Устав от темного шоссе, ряби в глазах из-за стрелок разметки и фонарного пунктира, разбегающегося в стороны, они остановились на пустом пятаке у дороги. Их было трое – семейная пара Павел с Мариной и их друг Вадим. Усталые, довольные, сытые шашлыками, они возвращались в Москву после дальней вылазки на природу.

Пока Павел и Марина разминали ноги у машины, Вадим отправился к лесу.

- На змею не наступи! – крикнул ему Павел. – Мало какая живность.

Вернувшись обратно, Вадим доложил:

- Тут не змеи, а прямо хруст в кустах. Интересно, лоси, кабаны? Вроде знака не было.

Пока Павел открывал рот для неторопливого ответа, на пятак вдруг выскочил взмыленный человек с истошным криком:

- Быстро валим отсюда!

Его топот, мельничные взмахи руками, выкаченные глаза, кровь на лице и взбитых волосах произвели такое впечатление, что путешественники разом, не сговариваясь, прыгнули в машину и только на шоссе обнаружили, что странный человек устроился рядом с ними на заднем сидении.

- Спасибо, ребята, - проговорил он, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. – Еле ушел.

Рукавом он попытался вытереть разбитую бровь.

- Подожди, - Павел, отвлекаясь от руля, пошарил в бардачке. – Тряпки все грязные, только носовые платки.

- Есть прокладки, - предложила Марина, тронув сумочку.

Странный человек разорвал упаковку и приложил смятую бумагу к ране.

- Кто тебя так? – поинтересовался Вадим. – Менты, бандиты?

Странный человек покачал головой.

- Одно уважаемое семейство. Очень уважаемое. И нервное, как оказалось.

- Шоссе не перекроют? – поинтересовался Павел.

- Федеральную трассу? Это вряд ли.

Перед лобовым стеклом снова поплыли печальные огни. Здесь, на дороге царила автоматическая ровность, ход автомобилей внушал меланхоличный покой, и ни один лихач не нарушал ленивую дисциплину. Казалось, что никакие житейские бури здесь невозможны.

Только странный человек на заднем сидении свидетельствовал об обратном.

- Мы в Москву, - сказал Павел. – Тебя куда? Может, в больницу, ты не ранен?

- Нет, - сказал человек твердо. – Выбросьте на кольцевой, за мной подъедут.

Он словно уходил от конкретных адресов и географических привязок.

- Чем ты напакостил семейству? – спросил Вадим иронично. – Кинул на бабки? Соблазнил любимую жену? Чем еще можно так обидеть?

Человек покачал головой.

- Иногда достаточно сказать правду, - проговорил он. – Которую не хотят слышать.

Он осмотрел свою порванную куртку и огорченно покачал головой.

- Вроде серьезные люди, - пробормотал он. - Заказывают нормальную услугу, а ведут себя как дети.

- Ты доктор? – предположил Вадим, гадая, какая правда вызывает столь сильную реакцию отторжения. – Психиатр, нарколог?

Человек помолчал, подбирая слова.

- У меня редкая профессия, я скорее чистильщик, - проговорил он неуверенно и в ответ на вопросительные реплики, которые посыпались на него со всех сторон, добавил: - Чищу род… не семью, а именно род.

Он уже немного пришел в себя и, расслабляясь, откинулся на спинку кресла. Попутчики разглядывали его без церемоний: Вадим, сидящий рядом – явно, а Павел и Марина – в зеркала заднего вида.

- Какая разница? – удивился Павел. – Что, за это платят? Как оно вообще?

- Видите ли, - пояснил чистильщик задумчиво. – Сейчас уникальная ситуация, когда некоторые семьи преобразуются в роды… причем у них нет генетических навыков именно рода. Раньше мы были рядовые атомы, ячейки общества. Выживали поодиночке, в крайнем случае миниатюрными семьями. Привыкли тянуть немногочисленных детей, бросать одиноких стариков. Дружить с дядьями и кузенами на расстоянии. Род — это не семья, он существует в другой парадигме, большинство ее не знает и не понимает. При том, что сейчас сплошь и рядом возникают капиталы, которые нельзя удержать ни в одиночку, ни семьей, только родом. Поэтому моя специальность заключается в том, чтобы внушить родовые правила бывшим советским пролетариям и крестьянам.

Его ровный голос растекался по салону, убедительно рокоча. Вадим, усмехнувшись, пожал плечами.

- А почему чистильщик? – спросил он.

Странный человек добросовестно продолжил:

- Потому что на первых порах я занимаюсь именно чисткой. Что делает, например, дачник, купив участок дикой земли? Вырубает деревья, уничтожает сорняки. Люди в этом смысле мало отличаются от растений.

По салону разлилась напряженная тишина.

- Ты что… убиваешь? – спросил шокированный Вадим.

Чистильщик покачал головой.

- Я помечаю больные деревья. Намечаю стратегию, обрисовываю ситуацию. Некоторые не видят дальше собственного носа. Что они делают с моими советами и как справляются с проблемой, меня не касается. Род регулирует себя сам. Просто многие еще мыслят понятиями слепой семейной любви, а в роду такие вещи противопоказаны. Там любовь несколько другая.

- Мда, - пробормотал Вадим после долгой паузы. – Чуден мир. У кого суп жидкий, а у кого жемчуг мелкий.

- Нет, а что, это правда, - возразил Павел. – Бывают экземпляры, оторви и брось... портят жизнь всем вокруг. Что с ними делать? Надо как-то… хотя бы изолировать.

- В тесном коллективе такие вопросы решают быстро, - возразил со смехом Вадим. – Когда я служил в армии…

- Не всегда, - перебил его Павел. – Пусть профессионал рассудит. Так было… у моего знакомого. Он женился, сестра жены – сопливая малолетка, семнадцать лет. Жили вместе с тещей. И как-то после Нового Года эту сестру жены как подменили. С чего, непонятно – вроде у них зимой гадания на суженого и прочая хрень. Помнишь, у Пушкина? Вот ей моча в голову ударила, наверное, привиделось что-то. Просто не давала ему проходу. Ужимки, улыбочки… заигрывания какие-то глупые. А ума нет. И как нарочно, понимаешь, делает именно все то, что он терпеть не может. Самая нелюбимая музыка. Самые нелюбимые анекдоты. Самые нелюбимые фишки. Как угадывает. Раздражало это его дико. Хоть разводись… а жену-то он любил. Дошло до того, что она ему как-то открытым текстом: вот так и так. И раздеваться начала. Он ее взял и вышвырнул из квартиры – на лестницу, полуодетую. Она там выла добрых полчаса.

- Жестоко, - прокомментировал Вадим. – Обратно-то впустил?

- Впустил, конечно. Показал кулак: мол, забудь, и чтобы я не слышал про эту дурь. Хорошо еще, жена не узнала… а эта на другой день его возьми и отрави. Подсыпала чего-то в суп. Ему скрутило живот, вывернуло наизнанку, скандал. Он сказал: я тебя посажу, дуру малолетнюю. Она схватила нож, побежала резаться. Ткнула себя куда-то, вся измазалась в крови. Теще сердце прихватило…

- Страсти, - усмехнулся Вадим.

- А ты думал? Тут не до смеха. Скорая, психбольница… раз такое дело, теща вмешалась, взяла ее в охапку и отъехала с ней вместе на историческую родину, в пгт городского типа, прочистить мозги на природе. И что делать с таким человеком? Как вместе жить, если он слов не понимает? Не убить же, цивилизованные люди… но как-то надо нейтрализовать. Слабое звено, понимаю богатых на все сто. У нас-то цена вопроса – всего ничего, а если на кону большие деньги… и если кто-то бесится с жиру.

- Зато твой знакомый остался в отдельной квартире с женой, правильно? – дополнил Вадим ехидно. – Кстати, чья была квартира?

- Покойного тестя. Да разве дело в квартире?

- Что ты рассказываешь, - проворчала Марина. – Ужасы всякие.

— Вот интересно, - продолжал Павел. – Что посоветует специалист? Что он рекомендует в таких случаях? Помечает психопатку как больное дерево?

В салоне опять возникло молчание, и несколько пар глаз, прямых и отраженных, исследовали чистильщика на разные лады.

Ощутив на себе внимание, он подал голос.

- Да, - произнес он четко. – Без сомнений. Не совсем безнадежно, но…

— Это все? – протянул Вадим разочарованно. – Ты же клиентам, наверное, базу подводишь – что, как, и откуда ноги растут? Или просто галочку поставил и никаких объяснений? Что за халтура? Вот потом и бегаешь по лесам, уносишь ноги.

- Конечно, объясняю, - ответил чистильщик. – Но одного неадеквата мне на сегодня хватило. Если желаете, раскрою тему, когда приедем. Я не хочу, чтобы вы меня высадили здесь, на дороге.

- Ну, - рассмеялся Вадим. – Заинтриговал… ты, однако, сказочник, а не чистильщик.

Несколько минут в салоне еще молчали, и потом приятели, забыв про попутчика, завели разговор между собой, припоминая чудные семейные неурядицы у знакомых и близких. Тем временем шоссе вспыхнуло огнями, расслоилось на полосы, а по сторонам замелькали заправки и торговые центры. Приближалась Москва.

Свернув на МКАД, Павел загнал машину в карман автобусной остановки.

- Точно доберешься? – спросил он, оборачиваясь.

- Спасибо, - сказал чистильщик с чувством. – Вы меня спасли.

- За тобой должок, - напомнил Вадим. – Ты что-то говорил про безнадежно, и?..

- Да, - согласился чистильщик. – Возвращаясь к той истории: когда человеком так легко манипулировать, он опасен для семьи. Это вечная потенциальная жертва любых мошенников.

- Кем там манипулировали? – нахмурился Павел.

Чистильщик выпрямил спину. Свет от противотуманных ламп лег на его лицо, прочертив на нем рельефные тени.

- Начнем с начала, - сказал он твердым голосом. – Вы предположили, что девочка особо отметила своего зятя после новогоднего гадания. Но гадают под Крещение, на страшной неделе. Вспомните того же Пушкина с Татьяной Лариной… Крещение это девятнадцатое января, а не первое. Разница почти в три недели. Не заметить ее нельзя, и, если все случилось после Нового Года, то дело не в гадании. А в чем? Что происходит на Новый Год? Семейные торжества с глубоким погружением, в том числе в алкогольную нирвану. Скорее всего, в Новый Год произошло что-то такое, что дало девочке надежду. Или зять ей что-то сказал… или делом осуществил некое намерение. Возможно, он потом об этом даже не вспомнил. Иногда люди напрочь забывают свои пьяные похождения. Может, он постарался забыть об инциденте, как о пустяке. Главное, что о нем не забыла сама девочка. И, конечно, что его свидетелем была жена.

- С чего ты так решил? – округлил глаза Вадим.

- Без сомнений, - продолжал чистильщик. – Жена знает своего мужа как никто. Именно она знает, что он любит, а чего не переносит. Логично, что для соперницы она поменяет любимое и нелюбимое местами, чтобы оттолкнуть наверняка. Именно поэтому девочка воспроизводила для своего избранника те паттерны, которые были ему противны. И не понимала, что делает. Но когда человек упорно бьется головой о стену, это его личная вина. Она не видела, кто ей друг, а кто враг.

- Пожалуй, - согласился Вадим. – Допустим, она не так виновата. Но она его отравила?

- Нет, - возразил чистильщик. – Его отравила жена.

Павел даже подскочил на сидении.

- Как так? – воскликнул он.

- Будь у нее отрава, девочка не схватилась бы за нож, - продолжал чистильщик. – Кончать с собой ножом – это больно, страшно… неаппетитно. Она проглотила бы яд, но яда у нее не было. И кто решил, что мужа отравили? Ему всего лишь скрутило живот. Мало ли безобидных средств, дающих такой результат. Жена узнала о том некрасивом происшествии и решила проколоть гнойник. Приняла меры таким образом.

- Жена ничего не знала, - возразил Павел резко.

Чистильщик негромко рассмеялся.

- Полуголая девица полчаса воет на лестничной клетке, и жена ничего не знает? Во всем подъезде не найдется доброхотов, чтобы поведать ей в красках? Это из области фантастики. А дальше ликвидация рисков… и освобождение квартиры, как приятный бонус.

- Жена там стерва, - согласился Вадим.

- Не соглашусь, - возразил чистильщик. – Женщины, которые не останавливаются ни перед чем, бывают очень полезны. Им надо ставить правильные задачи. И, конечно, муж обязан хорошо сознавать, с кем он имеет дело. У меня сложилось впечатление, что наш герой об этом не подозревал. Нельзя общаться с тигром в розовых очках, это смертельно.

После секундной паузы в салоне раздался звенящий голос Марины.

- Жаль, что тебя не добили! – выпалила она со злобой. – Не надо было брать тебя с собой!

- Я ухожу, - сказал чистильщик покорно, словно не удивился.

Пока Павел с Вадимом уставились на Марину, тихо хлопнула автомобильная дверь. Когда мужчины снова посмотрели на заднее сидение, там уже никого не было, и только темная фигура удалялась от машины по тротуару.