Реинкарнация

Полный поворот ключа. Дверь приоткрылась. Тихо, темно. Кажется, мне повезло. Я медленно вошёл в квартиру. В комнату… Зажечь светильник.

– О нет, – я заметил на пакете, который сжимал в руке, наклейку с псом, и принялся её сдирать, измельчая на мелкие кусочки. Надо было сделать это ещё на улице.

– Привет, Даша.

Большая обезьяна смотрела на меня с полки. Я надавил обезьяне на лапку, и она издала характерный писк игрушки для собак. Рядом лежали другие безымянные игрушки: сова, маленький львёнок, попугай и олень. Я нажал на животик попугая, и он тоже запищал.

Темнота. Что-то перекрыло мне глаза, и я не мог видеть.

– Испугался? – сказал знакомый женский голос.

– Я даже дышать перестал, Валентина.

– Я на это и надеялась, – девушка убрала руки с моего лица и мило улыбнулась.

Её длинные, светлые, почти белые волосы спадали на платье, тоже белое, всё в чёрных пятнах.

– Почему ты в платье?

– У нас ведь праздник. Ты забыл? Годовщина нашей встречи.

– Да…

– Забыл! – её черные глаза блеснули огоньками.

– Я не...

– Теперь тебя ничего не спасёт, – она подняла руку с огромными длинными ногтями, покрашенными в красный цвет, и поднесла к моему лицу.

– Я помнил!

– А, ну тогда ладно… Тебе нравится мой маникюр? – она резко переменила голос.

– Очень. Ты сама делала?

– Конечно сама, я же работаю в салоне!!!

Затем, успокоившись, добавила:

– Ох, ты такой глупый, но мне нравится. Ты сейчас увидишь сюрприз!

В её руке появился маленький огонёк – она откуда-то достала зажигалку и зажгла две свечи.

– Две свечи, потому что нас двое. Я предвижу, что ты скажешь, что мы только год живём вместе.

– Я и не хотел…

– Посмотри лучше на торт!

Торт был в форме сердца… человеческого сердца. У меня заложило уши. Я почувствовал запах пороха. Выстрелы.

– Нравится?

– Очень…

– Другого я и не ожидала. Хотя… ты мог спросить, почему на мне бело-чёрное платье.

– Почему на тебе бело-чёрное платье?

– Это символизм. Напоминает о нашей первой встрече год назад.

– Но ты же была в футболке.

– Глупый. Стены были белые, а окна чёрные. Всё тебе приходится объяснять. Скажи, ты сразу в меня влюбился?

– Да.

– Я тоже. Хоть моя левая рука болела и была в крови. Вот на это и указывают красные ногти, а то ты бы не догадался.

Она отрезала кусочек от торта, и из него потёк красный крем.

– Подруга сделала на заказ.

– Этот торт…

– Сердце – символ любви, – она стала смеяться.

– Но это же…

– Догадался… Пуля прошла в нескольких сантиметрах от твоего сердца. Ты не мог не догадаться.

– Я догадался.

– Открой ротик, – она протянула кусочек торта и положила мне в рот. – Разве не романтично?

– Офень, – сказал я с набитым ртом.

– Это мой тебе подарок. А теперь показывай, что ты купил мне.

– Я… ничего.

– А ну не ври мне! У тебя в руках пакет.

– Это я для себя.

– Для себя?! Ну уж нет! Что же ты купил, Гриша? А ну показывай!

Она быстро выхватила пакет из моих рук.

– Нет, не смотри! – я закрыл глаза.

– Эй, так не честно. Открывай глаза, ничего не будет, я не злюсь.

– Точно?

– Конечно.

Я открыл глаза: Валентина держала в руках игрушечного кабана. Она сжала его, и кабан запищал.

– Что это такое? – спросила она тихо.

– Игрушка для собаки.

– А где собака? Ты видишь собаку?

– Нет…

– Потому что у нас нет, не было и не будет собаки! А знаешь почему?

– Почему?

– Не выводи из себя!!! Ты знаешь, что я ненавижу собак. Они злые, противные и покусали меня в детстве. Когда я была совсем маленькая, пять диких собак окружили меня. И знаешь, что делает человек, который говорит, что любит меня?

– Я не хотел…

– Ты хотел!!! Ты весь год покупаешь эти игрушки. Это шестая.

– Это для Даши.

– Что-о-о???

– Я хотел сказать, для обезьяны.

– Ты не дал мне её выкинуть тогда, год назад, а теперь покупаешь к ней… комплект. Зло порождает зло!!!

– Это не зло, это просто игрушки.

– Ты прав, – сказала она тихо. – Это не зло! Это мерзость!!!

И она накинулась на игрушки и стала их пинать, разбрасывая по полу. Игрушки пищали.

– Прекрати… не трогай Дашу.

– Ты псих, – она схватила обезьяну и острыми ногтями надавила ей на живот. – Сейчас я её распорю.

– Не-е-ет! – я подбежал и вырвал обезьяну из рук Валентины.

– Посмотрите на него. Он её обнимает. Он её любит. Это конец. У тебя три слова, а потом я тебя бросаю навсегда и ухожу.

– Ты веришь в реинкарнацию? – спросил я дрожащим голосом, сжимая обезьяну в руке.

– Слова кончились. Прощай.

Хлопок двери, и я остался в пустой квартире.

Выстрелы, боль. Крик. Последний крик. Тишина. Свет. Что-то жужжит, похожее на муху.

– Освободи меня, – знакомый голос где-то вдалеке. – Прошу, освободи.

Я открыл глаза.

– Где я?

Белые стены и чёрные окна. Я знаю это место. Почему так легко?

– Валентина?

Девушка спала на соседней кровати. Повезло, что в тот день всех ложили куда попало.

– Валентина, вставай.

Она молчала.

– Освободи меня, – снова тот же голос.

Я поднялся и полетел. Через все этажи больницы. Это было так легко. Наверх, на крышу. На крыше сидела игрушечная обезьяна, а рядом чья-то тень.

– Но у нас нет собаки, – сказала тень моим голосом.

– Купим её, она такая милая, – ответила обезьяна, затем повернула голову и посмотрела на меня. Тень исчезла.

– Освободи меня, – взмолилась она.

Я почувствовал, что какая-то сила несёт меня выше в небо.

– Я не могу. Должен быть другой выход.

Обезьяна всё удалялась:

– Освобо…

Щелчок в висках. Я проснулся.

– Валентина?

Её не было, она ушла.

Я вскочил и кинулся к обезьяне.

– Даша, должен быть другой выход…

Я достал телефон и просидел в интернете до утра. Двенадцать дня – я больше не ложился. Звонок.

– Валентина?

– Конечно я. Соскучился?

– Да. Мне снился кошмар.

– Тебе вечно снятся кошмары. Ты выкинул свои игрушки?

– Нет.

– Тогда я отключаюсь и больше не звоню. Забудь моё имя.

– Я выставил объявление о продаже.

– Скинь мне ссылки.

Я скинул ей ссылки в мессенджер.

– Снизь цену, чтобы быстрее купили.

– Ты вернёшься?

– Конечно.

– Ура.

– Но как только ты избавишься от собачьих игрушек.

– Но…

– Никаких но, а пока я поживу гостинице. Не ищи меня, – она бросила трубку.

Ночь. Чёрная машина подъехала ко мне и посигналила три раза. Из окна выглянула синеволосая девушка на вид за тридцать.

– Гермес? – спросила она.

– Да, это я.

– Садитесь в машину.

Я открыл дверь и сел на место рядом с водителем.

– Деньги, – сказала девушка.

Я протянул пачку купюр.

– Выглядит, будто тут не много. Там точно миллион рублей?

– Можете пересчитать.

– Конечно я пересчитаю. И всё проверю. Кстати, ну и имя вы себе придумали.

– Не мог же я сказать своё настоящее.

– А чего вам бояться? Всё ведь между нами. Я Клара. Кстати, положите свой рюкзак на заднее сидение.

Я повернулся, чтобы положить рюкзак, и встретился взглядом с большим синим зайцем.

– Это для моей дочки, купила вот. Подарю, когда мы закончим.

– Милая игрушка.

– Ей точно понравится. Мне понравилась – значит и ей понравится. У нас одинаковый вкус.

– Везёт вам.

– Я закурю, вы не против? И давайте на ты.

– Не против.

Девушка закурила и принялась пересчитывать и разглядывать пятитысячные купюры.

– Ох, обожаю сигареты, жить без них не могу. Куришь?

– Нет.

– Очень жалко. Кто не курит и не пьёт – тот здоровеньким умрёт.

– Да я просто и не начинал.

– Не оправдывайся. Это у меня юмор такой. Но я, конечно, не понимаю: выглядишь вроде нормальным, и занимаешься такими вещами.

– Это будет первый раз.

– Вот как? Должно быть, ты долго об этом мечтал, копил деньги. Эй, не напрягайся, все мы люди, и мне вот нужны деньги. Ты платишь – я делаю всё в лучшем виде.

Девушка закончила возиться с деньгами.

– Что ж, поехали в морг. Я буду курить всю дорогу.

Мы в коридоре. У двери на скамейке я и синий заяц.

– Всё готово. Я подготовила тела.

Появилась Клара в белом халате.

– Всё как договаривались. Никакой охраны, посторонних, камер. Деньги для тебя сегодня сотворили чудо. Но, конечно, вторую часть денег жду по окончанию.

– Пять тел?

– Да, пойдём. Насиделся ты с моим зайцем. Заждался, наверное.

Как только мы зашли, Клара снова закурила.

– Хочешь тоже надеть халат?

– У меня есть другое, – я достал жёлтый полиэтиленовый дождевик и надел на себя.

– Да зачем так заморачиваться? Трупы не кусаются. Шучу.

И, увидев моё смущенное лицо, добавила:

– Итак. Вот первая молодая девушка с перерезанным горлом. Хочешь, расскажу про неё?

– Я хочу знать истории каждого.

– А, так для тебя это важно. Не знаю, как у тебя это работает, но ладно. Итак, девушку звали Катя, они с парнем ехали домой. И что ты думаешь? У того что-то в голове повернулось, и он ей горло перерезал. Объяснить даже не смог. Совсем молодая. Красотка. Нравится?

Я кивнул.

– Так. Второй – это монтажник Павел. Парни же тоже годятся?

– Годятся.

– Ну ладно. История короткая: упал с высоты, сломал шею.

Третья и четвёртая – две подруги, Лена и Марина. Повесились. Пили вдвоём допоздна и повесились. Чёрт его знает почему.

И пятый экземпляр, Ваня – программист, работал по ночам. Внезапно остановилось сердце.

– Все трупы свежие?

– Конечно. Можешь выбирать любой или всех.

– А ты не хочешь посмотреть?

– Нет… я бы не хотела. Это так необходимо?

– Не любишь ритуалы?

– Ритуалы? Разве ты не собираешься…

– Я собираюсь заняться некромантией.

– Что-о-о? Я думала… Это интересно.

– Ты веришь в реинкарнацию?

– Нет, я ни во что не верю.

– Когда человек умирает, душа отправляется в другой мир.

– Да, многие в это верят, – ответила девушка.

– Не сразу, а через три дня. Три дня душа всё ещё привязана к телу. Но иногда может произойти что-то, и душа не попадёт в другой мир. Она привяжется к материальному предмету, и может пребывать в таком состоянии долгий срок. Индуисты верят, что так душа очищает грехи.

– Интересно, и когда же она привязывается?

– Во-первых, должен быть подходящий сосуд неподалёку, – я достал пять игрушек. Кабана я положил на грудь Вани-программиста. – Думаю, ему подойдёт.

– Давай тогда попугая и сову Лене и Марине, – сказала Клара.

– Хорошая идея, – согласился я.

– На самом деле, мне просто любопытно. Я тебе совсем не поверила, – она достала ещё одну сигарету.

– Мне нравится, что ты принимаешь правила игры. Львёнок – монтажнику Павлу, а Кате – оленя.

Мы положили игрушки на мертвецов.

– И что? Как теперь заставить души переродиться в эти игрушки? Нужны пентаграммы, свечи?

– Нет, это всё пустое. Я наблюдал перерождение на своих глазах, но долго не мог понять, почему так произошло, что было причиной.
– Что же?

– Страх. Самый дикий звериный страх. Душа должна так испугаться, что будет готова уцепиться за любую возможность остаться в этом мире.

– И как же ты напугаешь эти души?

Я улыбнулся и с силой стукнул девушку головой об стол.

– Ты… убьешь? – прохрипела Клара.

– Не сразу.

…

Я собрал игрушки с тел и положил в рюкзак. Я чувствовал, – нет, знал, что после того, что я сотворил, души были внутри. Я стянул испачканный дождевик и бросил его на пол. Рядом лежала тлеющая сигарета. Повинуясь какому-то странному чувству, я поднял её и вышел в коридор. Большой синий заяц смотрел на меня немигающим взглядом. Я подошёл к нему и улыбнулся.

– Теперь ты веришь в реинкарнацию?

Я вложил сигарету в лапку зайца.

– Можешь докурить, Клара.

Развернувшись, я быстро пошёл по коридору прочь.

Пять игрушек сидели под светильником.

– Я спас ваши души. Вы можете ещё побыть в этом мире. Не вижу в вас никакой благодарности.

Игрушки молчали.

– Паша, почему ты так на меня смотришь? – обратился я ко льву. – Только не говори, что ты был праведником. Я знаю, ты там пьянствовал и всё такое. Вас всех ждал ад.

Попугай и сова сидели в обнимку.

– Лену и Марину уж точно за самоубийство. А что насчет оленёнка-Кати? Это теперь у тебя невинные глазки. Даже не обсуждается, тебя убили явно за какой-то грех. Ну а Ваня? Разве программисты попадают в рай? Всё, не смотрите на меня так. Я знаю, что вам не хочется существовать в виде игрушек, но вы не простые игрушки, вы – игрушки для собак. Сегодня я продам вас новым хозяевам с большими злыми псами. Они порвут вас на части… и реинкарнация продолжится. Вы вселитесь в их тела. Скажите, ведь жизнь собаки куда лучше?

Игрушки всё ещё молчали.

– Ладно, не благодарите. Ну, что вы так зло на меня смотрите? Вы даже не можете шевелиться. Я делаю доброе дело. Возможно, когда-нибудь мы увидимся.

Звонок в дверь.

– Ну всё, я пошёл. Это первый покупатель.

Вечер. Пруд. Пение птиц.

– Я люблю тебя, Гриша, – сказала Валентина.

Мы медленно шли под руку. Она была одета в длинное оранжевое платье.

– Оранжевое платье как символ нашей тёплой любви? – спросил я.

– Как ты стал понимать все мои символы? – она улыбнулась довольной улыбкой.

– Я очень старался.

– А всего-то нужно было избавиться от этих игрушек. Теперь ты всё время проводишь со мной. Мы гуляем каждый день по городу.

– Да…

– Тогда, в больнице, после теракта, у меня никого не осталось, и я увидела тебя. Я сразу поняла: вот мой будущий муж, и мы будем жить долго и счастливо, – её длинные ногти были белого цвета.

– Цвет ногтей – это чистота твоих чувств?

– Да, Гриша. Ты счастлив со мной?

– Да, очень.

– А как же твоя девушка?! – вдруг её тон резко переменился.

– Девушка?

– Не обманывай меня!!! Я знаю, что ты любишь её, а не меня!!!

– Но она…

– Что она?

– Она мертва. Она погибла тогда в теракте.

– Это ничего не значит!!! Открывай рюкзак. Быстро!

Валентина выхватила рюкзак и принялась разрывать его внутренности ногтями.

– Ага. Двойное дно. Думал, я не замечу?

Из рюкзака показалась волосатая лапа, а затем в руках Валентины оказалась вся обезьяна.

– Итак, вот твоя Даша.

– Даша мертва.

– Но ты называешь обезьянку именем своей бывшей. Ты рассказывал мне какие-то бредни про реинкарнацию, про то, что её душа вселилась в эту игрушку. Сейчас мы её распотрошим.

– Стой. Не надо.

– Поздно, – Валентина принялась рвать игрушку.

Внезапно за нашими спинами появилась пять собак. Огромный волкодав бежал с маленьким кабанчиком в зубах. За ним бежали два далматинца с попугаем и совой, а дальше – маленький бульдог со львом и овчарка с оленем.

– Вы пришли спасти меня в знак благодарности?

Собаки, побросав потрёпанные игрушки, с диким лаем бросились на нас с Валентиной.

Я упал на землю. Кто-то рвал мою руку.

– Я ведь дал вам новую жизнь.

Собаки лаяли. Валентина дико кричала. Темнота.

Свет. Белые стены с чёрными окнами. Знакомое лицо.

– Валентина? Ты жива?

– Главное, ты жив, дурашка. Сильно же тебе досталось. А всё ради чего?

– Прости…

– Не извиняйся, ты освободил меня. И я не Валентина.

Я улыбнулся.

– Привет, Даша.