Река Драконов. Побег первым классом.

Я стояла в туалете на десятом этаже Бинго-банка и смотрела на себя в зеркало.

“Ну че, банкирша, уже почти тридцатник, а красоткой ты так и не стала”, – криво усмехнулась я, от чего мое лицо стало злым.

Я отдалилась от зеркала. На лицо упали тени, еще больше исказив мою ухмылку.

“Не заладится с карьерой в банке – пойду натурщицей в мастерскую, где лепят маски для карнавалов ведьм”, – решила я.

Тяжело вздохнув, поправила бейджик на груди.

И тут на секунду мне показалось, что на бейджике проступили чужие имя и фамилия: “Аврелия Боннэ”.

Я зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Открыла глаза.

Не, на бейдже как обычно: “Агапья Бокина”.

“Наверное от усталости померещилось”, – подумала я и отвернулась от зеркала.

Эх, если бы я знала, что это был последний раз, когда я видела свое лицо, лицо Агапьи Бокиной! Не всегда любимое, но привычное, родное.

Однако даром предвидения я не обладала, поэтому даже не оглянулась. Подошла к двери туалета, взяла ведро с тряпками-щетками и открыла дверь.

Лучше бы я этого не делала. Но мой внутренний голос молчал. Он у меня вообще молчун. Зудит только когда я выбираю в магазине, что купить: тортик или морковку. Обычно я иду у него на поводу и выбираю морковку. Витамины, то да сё. Ну, и на зарплату уборщицы особо не разгонишься, даже если это зарплата уборщицы в Бинго- банке.

В этом банке, в центральном офисе я работала уже второй месяц.

Офис представлял из себя десятиэтажное здание, с огромным атриумом в центре. По кругу атриума шли стеклянные балконы. Красивые, но по мне – так лучше бы из бетона. И крепче, и мыть не надо.

Я вышла из туалета и направилась к стеклянному ограждению атриума. Мне предстояло протереть все балконы по кругу. Вечерняя смена уборщиц только началась.

Я поставила ведро возле балкона. Услышала, как щелкнула за спиной дверь мужского туалета. Наклонилась к ведру, чтобы достать щетку. И тут мои бедра сзади обхватили руками. Мне даже оборачиваться не надо было, чтобы понять: кто это. Я резко разогнулась и вильнув задом, освободилась от захвата. Повернулась. Точно! Напротив стояло это мерзкое животное, которое на банковском языке называлось “Начальник кредитного отдела”, а на языке уборщиц “начкрот”. Пузатое, коренастое, на рыхлой груди бейджик: “Евгений Садов”.

Садов ухмыльнулся и потер ладошки.

– Ну чё ты дергаешься, Бокина! Я лишь хотел проверить упругость твоей попки. Я начальник, могу устраивать проверки.

Проверки – насколько упругие у меня попка, груди, ляжки – этот гад устраивал с первого дня моей работы здесь. Тоже самое он проделывал со многими другими сотрудницами-девушками. Но жаловаться было бесполезно. Садова в банке боялись все. Моя начальница АХО подсказала единственный выход: “Увольняйся!”. Но как увольняться?! У меня ипотека. И в этом, блин, гр*баном банке!

До сих пор мне удавалось ускользать из мерзких объятий Садова. Расплачивалась лишь синяками на тех местах, куда впивались клешни пузатого урода.

Но сегодня мои звёзды сложились в фигу.

Поздний вечер. Рабочий день давно закончился. Почти все офисные сотрудники ушли домой. Лишь на восьмом этаже процокала каблуками дама средних лет, направляясь к лифту. Зашла в кабинку и укатила вниз.

На десятом этаже никого. Только мертвая тишина, я и Садов. Впрочем тишина вскоре тоже слиняла, уступив место мерзкому голосу начкрота.

– Давай, Бокина, продолжим проверку! Лучше в туалете. Заодно посмотрим, как ты там помыла.

Садов схватил меня за руку и резко дернул в сторону туалета, из которого я недавно вышла. И если снаружи у меня был малый шанс до кого-нибудь доораться – хотя бы до охраны на первом этаже, которая тупила где-то там в тик токах. То в туалете мне бы точно пришла кабзда. Я, конечно, была не совсем Дюймовочкой, которую можно легко сожрать и фантик выплюнуть. Но с Садовым бы не справилась. Он был выше и намного тяжелее меня, с крепкой хваткой.

Его второй рывок придал мне решимости.

“Пора кончать урода!” – подумала я и ударила борова ребром ладони, целясь в кадык.

Я видела как-то в фильме, что так можно вырубить кого угодно. Но в жизни – как обычно – все бывает по-другому. В кадык я не попала, а попала в нижнюю губу Садова.

– Плю! – шлепнула губа. И начкрот, скорее от удивления, чем от боли, на секунду ослабил хватку. Я вырвалась и метнулась к балкону. По пути запнулась о свое ведро, уронила его и, не обращая внимания на разлившуюся воду, перегнулась через перила.

– Помоги-и-ите!!! – изо всех сил заорала я, склонившись над темной глубиной атриума.

Я знала, что Садов уже несется в мою сторону и, не оборачиваясь, отпрыгнула влево.

На коротких дистанциях начкрот был быстрым и резким, но рулил с запозданием. Поэтому лужу, возникшую у него на пути, обогнуть не смог. Влетел в нее, крутанулся на мокром кафеле и въехал спиной в ограждение балкона.

Сколько было веса в этом борове? 100? 150 кг? Не знаю, но этого ему хватило, чтобы сломать стеклянные панели ограждения. Они разбились на несколько частей и полетели вниз. Садов, на долю секунды завис над пропастью. Не удержался на краю и стал падать следом за осколками, махнув правой рукой у меня перед лицом.

“Я же говорила: лучше из бетона,” – успела я подумать прежде чем заметила край своего передника, зажатый в левой руке Садова. Миг, и я, увлекаемая его весом, кувыркнулась следом в страшную бездну.

– Мама-а-а!

Я летела вниз не шевелясь, застыв как комарик в куске янтаря. Но, Боже! Каким же счастьем было видеть перед собой расплюснутую ужасом рожу Садова! Наше падение длилось какие-то секунды, но я не забуду эту картину никогда.

Удар! Но… мы не упали. Атриум, офис, Садов – все исчезло. В этот миг мое тело пролетело словно сквозь тонкую невидимую сеть, состоящую из тысячи ячеек. И эти тысячи ячеек рассекли меня на тысячи кусочков. Было больно. Но еще больнее – при следующем ударе, о другую сеть, ниже первой. Часть моих кусочков разлетелась на атомы и заменились на какие-то другие, чужие, не мои. Как же больно! Еще удар! От меня прежней уже почти ничего не осталось! Я зажмурилась. Боль разрывала меня изнутри и снаружи. Но ужас мой был сто крат сильнее боли.

– Помоги-и-ите! – завопила я второй раз за день. Точнее, та малая часть меня, которую я еще могла осознавать.

Нет. Это – уже не крик, а эхо, оглушившее меня, когда я открыла глаза.

– Госпожа, что с вами?! – раздался испуганный девичий голос откуда-то сверху.

– Где он?! – в моем голосе страха было не меньше.

Или не в моем?

– Кто? – также испуганно уточнил голос сверху.

Боль ушла. Я повернула голову. Все вокруг колыхалось в розовом тумане.

Я увидела над собой кровать и задранную на нее ногу в полуспущенном чулке. Моя нога? Я пошевелила пальцами. Вроде моя. И вроде целая. Тело с руками и другой ногой валялось рядом с кроватью на полу. Тоже целое и невредимое. И тоже мое?

“Это что – был сон? И я упала во сне с кровати?” – подумала я. Точнее пыталась подумать, так как тысячи других, чужих мыслей роем кружились в моей голове и не давали сконцентрироваться.

Я села. Посмотрела на кровать – огромную, на резных ножках. С толстой периной, укрытой шелковой простыней и полупрозрачным золотистым покрывалом.

“Нет, сон продолжается, – решила я. – Такую роскошную кровать обычная девушка вроде меня может увидеть только во сне”.

– Или в Икее? Нет, не продавали такие в Икее.

Кажется, я сказала это вслух.

– Госпожа, как странно вы икаете. Это, видать, после вчерашнего ужина. Разрешите вам помочь! – опять раздался девичий голос сверху.

Туман перед глазами почти рассеялся. Я подняла голову. Возле кровати стояла девушка лет восемнадцати. Стройная, с белыми кудряшками и милым, почти детским личиком. Это была моя служанка Эльза Ласс.

“Стоп, какая служанка?! – подумала я. – Ты че, Бокина?! С дуба рухнула?”

Я попыталась встать сама.

Голова закружилась, и я упала на кровать. Увидела над собой странный потолок с рисунками пляшущих свиней. Приподнялась на локтях и обнаружила, что лежу полуголая, с чулком на левой ноге и в розовых кружевных панталонах. Схватила покрывало и стыдливо им прикрылась. Потом села, медленно приподняла покрывало и под изумленным взором Эльзы стала рассматривать свое тело.

Оно было восхитительным!

Я никогда не считала себя дурнушкой. Обладала вполне себе привлекательными формами. Почему и становилась порой объектом домогательств таких уродов как Садов.

Но это тело… Оно было божественно сложенным! Нежная кожа, с легким персиковым оттенком, тонкие руки, изящные пальчики. Налитые круглые груди, точеная талия, стройные ножки. Короче полный набор прелестей из Топ 10 красоток низзяграмма. И все это было мое. И всем этим я могла шевелить силой мыслей.

Мыслей, которые продолжали трещать и биться у меня в голове.

– Щелк! Щелк! – постепенно складываясь они в пазлы.

И я уже вижу этот мир. Я его знаю. Здесь я живу 19 лет.

– Щелк!

– Я – Аврелия Боннэ, дочь герцога Людвига Боннэ, одного из самых богатых людей Северного мира.

– Я – самая красивая девушка Дальнеречья.

– Щелк!

– Я – та, которую завтра выдают замуж за Темного Лорда, Властелина Черных пустошей, кровавого тирана, в замке которого сейчас я нахожусь.

– Щелк!

– Я – девушка с красотой Аврелии Боннэ и решительностью Агапьи Бокиной.

– Щелк!

– Поэтому – хрен вам, а не свадьба!

Поразительно, как резво проносились мысли в моей голове. Не зря говорят: одна голова хорошо, а две лучше. Поэтому мы с Аврелией быстро приняли важное решение.

Да, мы не сразу стали одним целым, понадобилось несколько минут. Но обе наши личности совсем не удивлялись, сливаясь в одну. Как будто всегда этого ждали. Агапья не удивлялась, что она теперь Аврелия. Аврелия, не удивлялась, что она теперь Агапья. И у нас уже родился классный план.

– Надо бежать!

Я вскочила на ноги. Подпрыгнув на кровати, решительно подтянула панталоны.

– Где моя лошадь, Эльза?!

Здесь не обошлось без воспоминаний Агапьи, которая обожала фильмы про мушкетеров. Аврелии же оставалось лишь тихо хихикнуть.

Эльза, которая только начала приходить в себя, вновь испугалась.

– Ох, госпожа, не надо вам было вчера есть этих устриц из Сиреневой лагуны! Не зря говорят: у девушек от них туман в голове. Вы и не разделись толком вчера, и с кровати упали, и лошадь требуете. А у вас нет лошади.

Выслушав Эльзу, я вспомнила, как вчера на званом ужине действительно переборщила с устрицами. На то была причина. Темный Лорд пригласил всю свою родню в замок, чтобы познакомить со мной – своей невестой. Такого скопления отвратительных рож в одном месте я еще никогда не видела. Но надо отметить, что жители Черных пустошей – не люди. Это существа с телом человека, но головой и ногами свиньи. А мой будущий муж – так еще с бородавками по всему телу и клыками в пасти. Как у лесного кабана. Короче, писаный красавец и мечта всех местных хрюшек. Но не мой герой точно. Поэтому, чтобы не умереть от отвращения еще до свадьбы, я решила наесться тех самых устриц. Девушкам в моем возрасте пить было нельзя. Но устрицы из Сиреневой лагуны обладали примерно таким же эффектом, как вино, а запрета на них не было. Главное не переборщить. А я переборщила, а потом еще. И так три раза.

Как меня уносили из зала – я почти не помнила. Но мое угасающее сознание все же зафиксировало перекошенную от ненависти рожу бородавчатого женишка. Судя по его злобному взгляду, я поняла, что на свадьбе устриц мне не подадут.

– Эльза, ты можешь принести мне еще таких устриц? – попросила я.

– О нет, госпожа! – в третий раз за сегодня перепугалась служанка. – Скоро придет ваш жених. Вам нельзя так объедаться, то есть наедаться… Ну, то есть как вчера.

– Это не для меня, Эльза. А для наших хрюкающих подружек. Тех, что сидят за дверью.

А за дверью сидели три прислужницы, которых Темный Лорд прислал приглядывать за мной.

Эльза в этом замке была единственным человеком, прибывшим со мной сюда из Дальнеречья. Моей верной служанкой, с которой я вчера сошла с корабля в порту Глазбурга. Никого больше, даже моих родителей, Темный Лорд на свадьбу не пригласил. Для этого была причина, о которой я расскажу позже.

Поэтому выбираться отсюда нам предстояло только вдвоем. На той карете, которая доставила нас из Глазбурга в загородный замок Лорда. И первое препятствие на пути к карете – хрюши за дверью.

Эльза не стала уточнять, что за план созрел в голове ее госпожи, и покорно отправилась на кухню.

Я же надеялась, что не уничтожила вчера весь запас устриц в этом замке.

Дверь за Эльзой закрылась, и я решила одеваться. Встала перед зеркалом и с минуту искренне любовалась своим лицом. Даже вчерашний загул никак не повлиял на его красоту. Глаза как капли изумрудного дождя. Маленькие аккуратные ушки, на которых висели серьги с бриллиантами, ограненные лучшими ювелирами Дальнеречья…

– Стоп!

На левом ушке серьги не было. Я откинула назад локоны своих золотистых волос. Подергала себя за мочку уха.

– Видать где-то вчера я сережку пролюбила.

Ну ничего. У меня этих сережек – хоть каждый день теряй – на год хватит.

– Мпэ! – мпэкнула я своими алыми губками и повернулась к сундукам с платьями.

Платьев у меня было несколько десятков, и почти все с подолом волочащимся по полу. К счастью мода на кринолины уже отошла. Но все равно, бегать в моих платьях, можно было только – постоянно наступая на подол и падая. А постоянно падать во время побега – только смешить преследователей. Поэтому подобрать нужный наряд для бегства стало для меня проблемой.

Несомненно – удобней всего было бы удирать в одних панталонах. Но я не хотела раньше времени привлекать к себе ненужное внимание.

Вытряхнув все платья из сундуков, я покрутила их так и сяк, и в итоге выбрала то, в котором приехала вчера. Оно было самым коротким, и в дороге показалось мне достаточно удобным. Но перед тем, как его надеть, сначала нужно было затянуть себя в корсет. Для этого мне пришлось ждать Эльзу. Потому что Аврелия прежде не надевала корсеты сама, а Агапья прежде не надевала их вообще и понятия не имела с какой стороны в них влезать.

В ожидании служанки я пришла к мысли, что всякие темные лорды были в сговоре с портными, и те специально шили длинные неудобные платья, в которых несчастные невесты не смогли бы убежать из-под венца.

Открылась дверь, и вошла Эльза, брезгливо держа в руках большой горшок с устрицами. Когда она увидела свою всклокоченную хозяйку в окружении десятков платьев, разбросанных по спальне, то, наверняка, укрепилась во мнении, что эта гадость в горшке – еще опасней, чем она думала.

Эльза с отвращением поставила горшок с устрицами на туалетный столик. А потом помогла мне одеться.

Еще раз окинув взглядом свое приданое, я взяла лишь несколько колец и брошей из своей шкатулки с драгоценностями. Остальное решила не брать. Во-первых, чтобы не вызвать подозрения у Эльзы. (В план побега я пока решила ее не посвящать). Во-вторых, чтобы ничего не сковывало руки.

Я знала, что сюда уже не вернусь, и была готова расстаться с кучей милых мне вещей. И понимала, что служанке тоже придется через это пройти. Но не хотела, чтобы она потеряла все.

– Эльза, сходи в свою комнату и возьми самую дорогую сердцу вещь. Мы отправляемся на прогулку.

– Да, госпожа, – Эльза удивленно похлопала глазами.

А я вспомнила, что самой дорогой ее сердцу вещью был картина с изображением ее матушки. Но гулять с картиной…

“Мда, – я понимала, что мозг Эльзы испытывает сейчас колоссальные перегрузки. – Но ей придется привыкать”.

– И позови сюда нуффнушек, Эльза! – добавила я

Мне показалось, что ноги служанки подкосились. Она схватилась за косяк.

– Нуффнушек? – почти простонала она. – Это кто?

– Я имела ввиду девушек за дверью.

Да, Эльзе приходилось постепенно привыкать к тому, что не только поведение госпожи странным образом изменилось, но и в её жаргоне появились новые словечки.

Эльза вышла, не закрывая дверь. И вскоре в мою спальню вбежали три поросенка. Они, если не придираться к деталям, в целом показались мне даже милыми. В холщовых платьицах ниже колен и зеленых чепчиках.

– Девушки, у нас после вчерашнего ужина осталось немного вкусняшек, – улыбнулась я прислужницам. – И Темный Лорд приказал вас угостить.

Я высыпала устриц из горшка на туалетный столик.

Хрюши явно слегка опешили. Видимо, Темный Лорд до сих пор угощал их разве что пинками. Но запах от устриц стоял такой соблазнительный, что вскоре поросята уже дружно уминали угощение. И чавкали с таким шумом и усердием, что не слышали крики, которые доносились со двора. Я же стояла рядом с окном и конечно обратила на них внимание. Выглянув наружу, увидела Темного Лорда, который носился туда сюда по каменной брусчатке.

– Уроды свинорылые! Чё за спектакль вы тут устроили?! Быстро сняли с меня эту маску! Как вы ее вообще приклеили?! На суперклей что-ли? Да я вас всех на шашлык пущу! Вы знаете кто я?! Да я на вас кредитов понавешу! Всю жизнь расплачиваться будете!

Я отпрянула от окна.

“Что?!”

Эти знакомые интонации. Это хамское поведение.

“Не может быть”...

Переведя дух, я снова выглянула в окно.

Лорд уже не метался, а слушал подбежавших к нему советников.

– В смысле, невеста? – прорычал Темный. – Такая же как вы – пятачиха?

Советники замотали головами. Один из них достал из кожаной сумки картину и стал тыкать в нее пальцем.

Это был мой портрет!

– О, у нее в вашем спектакле роль человека? – Лорд слегка успокоился. – И где же эта красотка?

Советники задрали головы вверх и дружно указали пальцами на окно моей спальни.

Я едва успела присесть.

“Срочно бежать!”

Вздернув подол платья, я рванула к выходу и чуть не сшибла Эльзу, которая появилась в дверном проеме с портретом матушки в руках.

– Госпожа, а можно я возьму еще набор для вышивания?

– По дороге купим! – крикнула я, схватив Эльзу за руку и увлекая вниз по лестнице.

Сзади, в моей спальне раздался топот поросячьих копытцев, потом: “Бух! Бу-бух!” – глухой звук упавших тел. И все стихло. Видимо, устрицы действовали на местных хрюшек быстрее, чем на людей.