Реквием по Закулисью

Беги. Беги, если жизнь тебе дорога.

Громоздкий жёлтый костюм не давал полной свободы действий, а небольшой вырез на лице для обозрения закрывал большую часть коридора от взгляда. Коридор, столь длинный, что он уже и не помнил, сколько длятся его крысиные бега. Час? Два? А может, всего десять минут? Неважно, он не забивал этим себе голову. Сейчас единственные слова, который мелькали в его голове, так это «Беги, беги, если жизнь тебе дорога». Длинный коридор, конца которому не было видно, был заставлен препятствиями, то слева, то справа, то посередине. Свет так же мешал стремительному продвижению вперёд: моргающий красный свет, оповещающий о тревоге, только мешал. Останавливаться было нельзя, ошибаться — тоже. Его страшила не смерть, а те муки, что он испытает перед ней, пока его тело будут заживо кромсать те существа, что всяческий препятствуют его побегу. Сирена, что орала без конца, рвала перепонки так, что из ушей шла кровь, а голова трещала так, словно но ней ударили топором. Но останавливаться было нельзя. Пробегая всё новые и новые препятствия, надежда на то, что он сбежит от сюда понемногу угасала. Шли минуты, шли часы, хотя, на самом деле, могло пройти всего пару секунд, но эти, казалось бы, мимолётные мгновения растягивались в десятки раз, продлевая агонию. Но, в конце концов, все эти страдания оказались не безрезультатны: в конце коридора замаячила металлическая дверь. Заметив её, поначалу он не поверил.

Мираж?

Но мысли о том, что останавливаться нельзя, быстро вытеснили это пессимистическое предположение из головы. На последнем издыхании он восполнился надеждой, что оставил где-то в глубине этих коридоров.

Совсем немного, ещё чуть-чуть.

Добежав до двери, он врезался в неё со всех сил не сбавляя темп. Дверь была не закрыта, потому спокойно поддалась такому удару и он благополучно вылетел в место, похожее на громадный тоннель. Поняв, что погоня ему более не грозит — он обессиленный рухнул на пол. Лёжа на сухом асфальте, его взгляд был устремлён на потолок, что находился на высоте примерно в пятнадцать метров. Слева был тянущийся вдаль тускло освещённый туннель в дверьми, расставленными по периметру. Впрочем, как и справа.

Хаб

Он сразу понял, где находится, а потому со спокойной душой отключился.

Придя в себя, пролежав некоторое время, он с трудом поднялся и поковылял налево, вглубь туннеля. Ему нужна была дверь с номером «4». Дойдя в медленном темпе до нужной цифры, он прошёл внутрь, оказавшись в пустом офисном помещении. Вокруг были серые стены, бледный под, стандартные люминесцентные лампы, а так же окна, за которыми виднелось пару идентичных друг другу офисных небоскрёбов, что тянулись снизу, пробивая облака. Лил дождь. Впрочем, как и всегда. Это место неизменно. Бродя по одинаковым пустым офисным комнатам, он вышел в большое, открытое пространство, которое занимало собой сразу пять этажей ввысь, а на горизонте мелькала громадные металлические ворота, над которыми криво был нацарапаны слова — «Б.И.Г — Аванпост Омега»

Наконец-то

Дойдя до ограждения, он постучал в небольшое закрытое окошко, вырезанное в самой двери.

— Позывной. — послышалось с той стороны.

— Сирень. — ответил он без промедления.

— Код? — спросили с той стороны.

— 7810-624. — ответ не заставил себя долго ждать.

Небольшое окошко приоткрылось, из него показался обмундировнный человек, чьё лицо было закрыто чёрной маской. Он удостоверился, что по ту сторону стоит человек, после чего окно закрылось. Через пару секунд открылась небольшая дверь, которая была так же вырезана в воротах. Пройдя внутрь, пред ним предстало всё то же величественное помещение высотой в пять этажей, простирающиееся на десятки километры вперёд. По ширине же оно было не столь неограниченным: что-то около пятисот метров. По бокам, вдоль стены, методично были расставлены двери. По интерьеру это были все те же бледные офисы, но расширенные в стони раз. Повсюду стояли стеллажи с коробками, содержимое которых могло варьироваться от потерянных бейджиков, до праха кремированных сотрудников.

Отовсюду шёл строительный шум — повсюду шла то сварка новых стеллажей, то гул машин, что питали всё помещение электричеством, то чьи-то недовольные крики. Не заостряя своё внимания на знакомой, хотя, быть может, уже родной обстановке, он двинулся вглубь помещения. Голова неимоверно болела и окружающие шумы ни капли не спасали ситуацию. Дойдя до нужной двери с номером «620», он вошёл внутрь, где его встретил ещё один небольшой коридор. Слева была дверь — она вела на лестницу, справа стоял лифт. Вперёд же метров на 50 тянулся коридор с четырьмя деревянными дверьми, что были расположены друг напротив друга, а так же одна прямо по курсу. Это была душевая. Без долгих раздумий, он вызвал лифт и поднялся на нужный этаж, пройдя во вторую дверь слева, нумерованную, как «620-5». Попытавшись пройти внутрь, но дверь была запрета.

— Да ну. — возмутился он.

Настырно стучавшись несколько минут, дверь, наконец, соизволили открыть. За ней стоял статный мужчина лет 20, ростом около 175 сантиметров. Его коротко стриженные чёрные волосы по текстуре походили больше на какую-то солому, а виноватые изумрудные глаза уставились прямиком на того, чьи попытки попасть внутрь он созиволился услышать лишь спустя пару минут.

— Я же просил тебя не закрываться, Август. — недовольно высказал наш герой.

— Да уж, виноват. — с ноткой вины ответил черноволосый парень.

Имён у них не было, лишь позывные. Имена остались в прошлой жизни.

За дверью его встретил всё то же бледное офисное помещение, шириной и длиной в 10 метров. Правда, тут хотя бы был интерьер в виде дивана, стола, пары стульев, нескольких забитых книжных полок, двери в конце комнаты и холодильника в углу.

Устало упав на диван, Сирень, стянул свой громоздкий комбинезон. Под маской оказался голубоглазый брюнет, ростом около 180 см, больше смахивающий на труп, нежели чем на человека; тёмные синяки под глазами, бледная кожа, пустые глаза.

— Твои синяки под глазами выглядят так, словно тебя действительно избивали. — подметил Август.

Сирень лишь бросил на него уставший, недовольный взгляд.

— Так где ты был, в итоге? Мы не могли связаться с тобой целый час, а теперь ты заваливаешься суда, к тому же в крови. — поинтересовался Август.

И правда — застывшая кровь, что текла из ушей, замарала даже шею, а так же затылок, пока он лежал в отключке.

— Закинуло на восклицательный знак. — неохотно последовал ответ от Сирени.

— Куда-куда? Ты уверен, что тебе это не привиделось? — ошарашенно перепчорил Август.

— По мне не видно?

— Ну.. — он пригляделся — Ладно, напиши раппорт и сходи-ка ты в душ.

— Голова трещит неимоверно. Раппорт может и подождать.

Август пошнырял в столе, достав оттуда пустую упаковку таблеток. Фыркнуф, он поставил её на стол, а сам полез в холодильник, вынув из него бледно-жёлтую жестяную банку, протянув это Сирени.

— Пей.

— Миндальная?

— А как же.

Выпив банку практически залпом, он попытался подняться, но получилось у него это скверно.

— Сиди ты. — прокоментимровла его потуги Август.

Пошерудив на книжкой полке он бросил Сирени какую-то книжку по медитации.

— И зачем мне это?

— Говорят, помогает от мигрени, да и силы даёт восстановить. Читай, тебе понадобится.

Сирень не воспринял это в серьёз.

— Только аккуратнее, говорят, после её прочтения люди пропадают, у-у-у. — с иронией добавил он.

После этих слов Август прошёл в дверь, что находилась в конце помещения, выйдя оттуда через пару минут уже в комбинезоне.

— Ты на какой? — спросил Сирень.

— Библиотека, 15.

— Доложи командиру обо мне, а я пока, пожалуй, отдохну.

— Брехня вопрос, бывай.

С этими словами Август удалился из помещения, а Сирень, прикрывшись книжкой, потихоньку впал в дрёму.

Проснувшись от всё той же режущей боли в голове, он, поначалу, пытался заснуть обратно, но не вышло. Убрав книгу с глаз, он потянулся к часам.

Всего три часа? Да как так-то.

Первые полчаса он старался вновь пробраться в мир грёз, но вскоре смирился с тщетностью сия занятия. Приложив усилия он поднялся и прошёл в дверь в конце комнаты, оказавшись в очередном бледном офисном помещении 5 на 5 метров.

Помимо двух двухъярусных кроватей, расставленных напротив друг от друга в глубине комнаты, около входа в углу стоял шкаф. Там хранилась личная одежда и жёлтые рабочие комбинезоны. На втором этаже левой двухъярусной кровати спал человек.

Лакрица? Август не сказал, что она вернулась. Нужно быть тише.

Пытаясь не создавать лишнего шума, он забрал из шкафа полотенце и сменную одежду, после чего направился в душевую. Зайдя в нужное помещение, его встретила тот же бледный офис, размером в 5 на 5 метров, но с душевой кабиной в левом углу и туалетом правом. Посередине же стояла небольшая раковина с зеркалом. Закрывшись и раздевшись он залез в кабинку.

— Чёрт, ну сотню раз уже просил не делать так. — недовольно пробормотал вслух он, когда из лейки на него полился кипяток.

Покуда он мылся, его мозг доставала всё та же мысль о вчерашнем побеге.

А ведь.. я мог умереть. Прямо там. Умереть в агонии, мучительно и долго. Хм.

Он ненадолго влип в одну точку, пока шампунь не затёк ему в глаз, заставив прийти в себя.

В прочем, выбора нет.

Выйдя из душа он подошёл к раковине, уставившись в запотевшее зеркало. Побрившись и почистя зубы он покинул душевую, вернувшись в комнату. Не заметив книгу, он случайно уселся прямо на неё. Достав её, он взглянул на обложку.

Медитация. Как жить в гармонии со своим телом.

Головная боль хоть и ослабла, но так и не отпускала до конца.

Чтож, других выборов нет, заняться нечем в любом случае, потому почему бы и не попробовать.

В первых главах было описание всяких терминов, которые он с большим трудом осилил. Далее же шли упражнения йоги.

С моими-то больными после вчерашнего ногами? Впрочем, голова у меня болит куда сильнее.

Неохотно поднявшись, он начал повторять движения из книги — приседания с одной ноги на другую. Пыхтя и крехтя он выполнил поставленную цель в пятьдесят присядов.

Разминка ног? И это вы называете разминкой? — возмущался он в мыслях.

Далее шло следующее упражнение — мостик.

Он точно хочет моей смерти.

Встав в планку, он начал выполнять упражнение, вот только долго продержаться ему было не суждено: уже спустя полминуты он всем весом рухнул на пол. Поднявшись, попутно бурча себе под нос, он перешёл к третьему упражнению.

Из позы ребенка в позу кошки-коровы? Да кто эти названия придумывает вообще?

Хоть и с недовольством, но он всё же приступил к выполнению упражнения. Успев лишь опустить живот на колени, а голову на пол, его индивидуальные занятия прервал внезапный скрип двери.

Только не это, пожалуйста.

Медленно подняв голову, в дверном проёме он заметил русую, кареглазую девушку лет 20, которая уже, судя по виду, задыхалась в попытке сражать смех, но как только её взгляд встретился с его недовольным лицом, её, всё же, прорвало.

— Что, кидаешься в поклон предо мной? — иронично спросила она.

Без лишних слов он быстро поднялся и уселся обратно на диван, пока она не успела запечатлеть этот неловкий момент на камеру.

— Ну-ну, не обижайся там только. — колко добавила она.

— Чего тебе? — недовольно ответил он.

— Да так, на работу собиралась, но тут шоу поинтереснее.

С этими словами она покинула комнату, направившись в душ, а Сирень, тем временем, продолжил листать книгу.

Вернувшись спустя некоторое время Лакрица удивлённо уставилась на него, судя по всему не ожидая, что тот схватится на книгу.

— Что, решил голову проветрить?

— Отвали.

Она покривлялась ему в ответ и удалилась обратно в жилую комнату. Покинула её она уже в рабочем комбинезоне.

— Не загнись тут до моего возвращения. — сказала она ему, уже собираясь уходить.

— Стой, — окликнул её Сирень. — Ты на какой?

— 78.

— Класс 2.. — задумчиво произнёс он. — Береги себя, ладно? — добавил на последок.

— Да не бойся, не загнусь, всё, не смею больше ни секунды мешать твоим странным ролевым играм с самим собой — иронично ответила она.

— Да иди уже.

Подождав некоторое время, дабы Лакрциа внезапно не вернулась вновь оборвать его потуги, он продолжил читать содержимое книжки.

Ноги крест на крест.. Ай-ай-ай, как неудобно, неужели лёжа медитировать нельзя?

Дыхание.. дыхание, дыхание, дыхание.. разберусь как-нибудь по пути.

Слово для концентрации? Хм.. Пускай будет кустарник.

— Чтож, вроде это всё, приступим.. — констатировал он.

Усевшись в указанную позу и успокоив дыхание он вслух начал повторять выбранное им слово. По мере медиации он всё сильнее уходил из реальности, словно переставая ощущать своё тело, как вдруг резко услышал скрип входной двери, что одномоментно обнулило все усилия. Провернув голову, он лицезрел парня. Кажется, он состоял в бригаде с Лакрицей.

— Мужик, ты чё делаешь? — недоумевая спросил он, с непониманием наблюдая за Сиренью, который скрестив ноги твердил что-то о лакрцие.

Не сдержавшись, он взял подушку, что лежала под рукой, и швырнул её в дверь.

— Иди отсюда, полудурок. — восклицал он, покуда подушка летела в назначенную цель.

Вторженец незамедлительно решил удалиться, а Сирень продолжил медитировать. В этот раз всё сложилось куда более удачно; постепенно боль в голове ослабла, а потом и вовсе перестала ощущаться. Но одновременно с этим он перестал ощущать и голову, потом туловище, а затем и ноги. Но он наслаждался моментом, словно его тело сливалось с самим пространством, оголяя душу.

Ветер?

Ощутив ветер и открыв глаза, поначалу Сирень не понял, куда попал. Вокруг не было привычного производственного шума и блеклых офисных помещений, но взамен было громадное, золотистое поле с лесом на горизонте. Небо было не серым, к чему он давно привык, а светло-голубым с ярким солнцем на горизонте. Тут было тепло. Тепло, а что самое главное — тихо. Лишь умиротворяющий шелест колосьев ласкал слух.

— Я сплю? — предположил он.

Нет.

Откуда-то послышался тихий и низкий голос.

Сирень обернулся, пытаясь обнаружить источник, но вокруг не было ни одной живой души, помимо него.

— Кто это сказал?

Никто. Мой голос исходит не из внешних источников.

— Какая-то странная шутка.

Сирень поднялся на ноги. Внезапно, он ощущал поразительную лёгкость, словно сбросил булыжник со своих плеч. Не было ни боли, ни усталости, ни сонливости. Было лишь ощущение внутреннего умиротворения и свободы, словно он оставил своё тело где-то там, меж реальностью и этим миром. Оглянувшись ещё раз он заметил, что слева, справа и позади весь горизонт занимают бескрайние поля, лишь прямо по курсу зияет лес, куда он и решил двинуться.

— Ты здесь? — спросил он у некой сущности.

Я всегда здесь.

— Странный ответ.. Кто ты, или, вернее, что ты вообще такое?

Я — это ты, а ты — это я. Мы связаны одной цепью.

— И скованны одной целью?

Именно так.

— Что это за мир? Очередной уровень?

Это наш общий дом.

— Общий дом? Наши отношения развиваются не так стремительно, чтоб мы успели съехаться.

Мы всегда были вместе. Мы — одно целое.

— Ладно, давай так, я — человек, а ты кто?

Я — твоя часть.

— Да что ж такое, ты не можешь нормально ответить?

Я отвечаю нормально, просто ты, пока что, не понимаешь.

Остаток пути Сирень решил провести молча. Но как бы долго он не шёл, лес не становился ближе ни на метр. Мало того, даже солнце по небу не двигалось, словно время здесь остановилось.

— Странно.. Сколько мы уже идём, но лес ближе не становится.

Это не лес.

Сирень остановился, пыталась вглядеться вдаль.

— Как это не лес? Не дури мне голову.

Пока что ты не понимаешь.

— Жуткий ты тип, конечно.

Я не человек.

— Ладно-ладно, не спорю. Знаешь, в здесь хорошо. Куда лучше, чем..

..Чем там

— Там?

Там.

— Если ты говоришь о работе..

Это не работа.

— Чё это вдруг?

Разве мы получаем за это деньги? Разве мы не рискуем всякий раз погибнуть в агонии, когда тебя отправляют «работать»? Разве мы там добровольно?

— Ну, так-то.. — попытался возразить он, но не смог найти слов.

Разве после восклицательного знака ты ещё не понял, куда попал?

— Хм.. Выбора у меня нет. Но тут ты прав, я действительно ненавижу это место. Вот только выбора у меня нет, меня ведь..

..Ведь забросило нас сюда совершенно случайно, а эти люди подобрали нас, дали еду жильё, но в обмен на это забрали нашу жизнь.

— Выходит, что так. Ничего не поделаешь, что уж.

Ты помнишь? Ты помнишь их?

— О чём ты вообще..

Ты помнишь. Ты ведь был там не один.

— Я..

— Нам туда. — заявил Флорист.

Четыре человека в жёлтых комбинезонах направились в сторону, самого высокого здания в городе. Идя по мегаполису, складывалось ощущение, что это место заброшенное, но улицы и дома выглядели так, словно их оставили буквально вчера. Но не стоит себя обманывать — людей тут нет, помимо четырёх жёлтых комбинезонов.

— Вы, ребят, откуда вообще будете? — спросил Памятник, один из членов команды.

— Я из 132. — ответил Флорист.

— А я из 2047. — выложил Цикада.

Сирень воздержался от ответа.

— Я, знаете, вовсе недавно тут оказался, всего где-то около года, шёл-шёл, да прямо посреди улицы и провалился. Печально, наверное, меня родители ищут, даже представить боюсь, что со мной будет, когда я домой приду. — не умолкал Памятник.

— Разве отсюда есть выход? — спросил Сирень.

— Конечно же есть, раз был вход, значит, и выход найдётся. — не теряя надежды заявил Памятник.

— Хорошо, если так. Меня дома жена ждёт, она беременной была, когда я пропал. Надеюсь, выкид не случился, да и как она там вообще одна-одинёхантко будет дитё воспитывать. Эх, пропадёт пацан без мужика в семье, разбалуют. — высказал Флорист.

— А сама разве не справится? — задал вопрос Памятник.

Ответа не последовало.

— Не знаю, как вы, но у меня вовсе никого не было, потому и не ждёт никто, потому и выходить мне отсюда незачем. А какой смысл? Снова возвращаться в рутину работа – дом – работа я не собираюсь. Потому даже если выход и есть, я останусь здесь навсегда. Не нужен мне выход, ну вот не нужен и всё тут. — подвёл итог Цикада.

— Ну и пессимист же ты, как так жить можно, я не понимаю. На свободе куда лучше, чем тут. Здесь всегда какая-то опасность поджидает, закинуло не туда и ОП, всё, больше нет тебя. Страшно так жить, постоянно волнуясь за жизнь, мне не нравится. Быть на свободе куда лучше. — оспорил позицию Цикады Памятник.

— Это ты ещё молодой, да шутливый, жизнь ещё не видал и ею не потаскан, так куда тебе уж судить. — взъелся Цикада.

— Стабильность куда ценнее свободы, лучше уж жить от выходных до выходных, но с любящей женой и детьми, нежели чем бродить по непонятным местам, где тебя всякие твари поджидают на каждом углу. — заявил Флорист.

— Безнадёжный консерватор. — констатировал Памятник. — Жить нужно так, чтоб что вспомнить в старости, а не мотаться с кислой мордой до работы и домой ежедневно, так вся жизнь из рук выскрльзнет, а вы и не заметите, а зачем жить тогда? — встрял Памятник.

— Чтоб потомство оставить, чего ж ещё. — заявил Флорист.

— Вот и выходит, что незачем. Вот тебе и закулисье, тут тебе куча приключений на пятую точку, как ты себе это и хотел, так чего ж на волю просишься? — поинтересовался Цикада.

— Я же тебе твержу, что свободу ничем не заменишь, а какой смысл от приключений, если на них тебя отправляют насильно, так ещё и с риском рипнутся? — ответил Памятник.

— Чего ты городишь, какое рипнуться? — возмутился Цикада.

— А, да забей. — ответил Памятник.

— Распоясалась молодёжь нынче. — заявил Флорист.

— Во-во. — поддакнул Цикада.

Вот же людям заняться нечем.

— Дошли уже, вот она. — ткнул пальцем на небоскрёб Флорист.

— И куда тут заходить, собственно? — поинтересовался Цикада.

Подойдя ко входной двери в многоэтажку она оказалась заперта.

— Придётся другой вход искать, что уж. — констатировал Флорист.

— Да ну, а где ты входы тут видишь? А, неважно. — ответил Памятник.

С этими словами он подошёл к ближайшему окну, и, разбив его с ноги, полез внутрь.

— Ты чего творишь, окаянный? — возмутился Цикада.

— А у вас другие варинаты есть? Нет? Вот и полезайте тогда. — ответил Памятник.

Проникнув один за одним в окно, всё четверо оказались в пустынном помещении, чьи стены и потолок были окрашены в монотонный белый цвет. На полу лежала кафельникая плитка, а само помещение было освещено светлыми люминесцентными лампами.

— Идём.. Направо идём. — скомандовал Флорист.

Свернув в заданном направлении, их встретили всё те же коридоры, но в этот раз ему не было видно конца. По всему коридору были расставлены какие-то странные объекты; койки, медицинские аппараты, тумбочки и прочий несвойственный подобному месту антураж. Попытавшись вернуться обратно, к своему ужасу все четверо обратили внимание, что поворот позади пропал — вместо него была лишь стена.

— Приехали.. — констатировал Памятник.

Как вдруг, внезапно свет потух. Через несколько секунд включилась сигнализация — а после белое освещение сменилось красным. Позади послышался нечеловеческий стук в стену, словно сотни сущностей били по ней в унисон.

— Восклицательный знак.. — догадался Сирень.

— Что? — переспросил Флорист.

— Бежим. — ответил Сирень.

— Громче говори, ничего не слышно. — возмутился Памятник.

— БЕГИ, ЕСЛИ ЖИЗНЬ ТЕБЕ ДОРОГА — проорал Сирень.

Трое ринулись вперёд. Один лишь Памятник стоял в оцепенении, не понимания, что ему делать. Как вдруг, его кто-то схватил и поволок за собой. Это был Цикада.

— Ну и что, где же эта твоя надежда? Испарилась при первых же трудностях? — пытался то ли подколоть, то ли приободрить Памятника Цикада.

— Похоже, это и правда конец. — констатировал Памятник.

— Ну и мямля ты. Это у меня здесь конец, куда мне, старику, стометровку бегать, а ты ещё молодой, ты ещё полон энергии и жизненных сил, и что, собираешься расточать их на бесполезное нытьё насчёт того, что выхода не.. — оборвался на полуслове Цикада.

Грохот позади прервал его демагогию. Несметные полчища монстров всех мастей ринулись из пробитой ими стены. Цикада оттолкнул Памятника в сторону выхода.

— Беги, идиот. Или помрёшь совсем молодым на раве со стариком. — последнее, что успел он прокричать ему, прежде чем его настигли.

Памятник побежал, но позади слышал истошные крики Цикады. Осмелившнись обернуться лишь на миг он заметил, что погоня временно прекратилась, пока десятки искажённых существ единым порывом терзали тело бедолаги.

Они.. дают фору? Нет же, они просто кромсают тело. Но долго ли это продлится? Не хочу. Не хочу умирать. Не здесь. Где угодно, не здесь. Пожалуйста, боже, спаси меня. — молил он.

Но Бог не слышал.

Здесь Бога нет.

Флорист и Сирень, бежавшие впереди, даже так слышали дикие крики Цикады. Им было страшно. Всем было страшно. Рациональное мышление теряется на фоне первобытного страха. Всё, что было в их головах — так это команда «выжить». Но не у Памятника. Его мысли были заполнены не только желанием выжить, но и непониманием, смятением, гневом и бессилием.

За что? Почему Цикада должен был умереть? Почему так? Почему здесь? Почему не в глубинной старости среди своих вкунов и детей? Почему тут, среди монстров в страшных муках? Это несправедливо..

Раздумья поглощали его, безнадёжность селилась в сердце, а смерть подбиралась всё ближе и ближе.

Разве это справедливо?

Споткнувшись о тумбочку, Памятник упал. Пытаясь ползти он лишь продлевал свою неизбежную смерть.

Боже, спаси меня, прошу.

Пока он почти смирился со своей погибелью, его схватила чья-то крепкая рука. Флорист.

— Беги. — всё, что успел прокричать он, прежде чем оттолкнуть Памятника и отправиться в пучину безжалостных монстров. На удивление, в этот раз криков было не слышно.

Спасённый дважды. Но долго ли будет длиться его удача?

Заслуживал ли я спасения вовсе?

Сирень так и бежал, не оборачиваясь и не думая. Его мозг работал лишь на спасение, но не на раздумья.

Прошло пять минут, десять, двадцать, сорок, час, два, три.. или же всего лишь несколько мгновений? Время сливается в одну невнятную клоаку. Силы постепенно кончаются. Стена смерти вновь начинает нагонять Памятник.

Наверное, я бы слишком самонадеян. Наверное, я думал, что всегда выйду победителем, ведь я — главный герой своей жизни. Вот только.. вот только жизнь считает по-другому. Она не выбирает главных, не берёт второстепенных. Она не даёт поблажек никому. Человек может умереть пьяный в подворотне, а может и на заднем сидении своего Ламборджини. Нет никаких главных героев. Есть лишь люди, богатые и бедные, молодые и старые, красивые и уродливые, неважно — все будут гнить одинаково, в одной земле. И в чём же был смысл моей жизни? В чём был смысл их жизни? Почему они отдали её, чтоб жил я? Мы абсолютно одинаковые и возраст не играет здесь никакой роли. Это я должен был прыгнуть в чёрную бездну, дабы не тянуть их за собой, а не они меня спасать. Несправедливо. Почему посторонние должны расплачиваться за мой проступок? Нет. Пусть хотя бы ты, Сирень, останешься жив. Живи. Прошу, ради всех нас, троих. Хоть мы для тебя и никто, хоть ты и забудешь о нас через неделю. Но мы будем спокойны, что отдали свои души не просто так. Да, определённо. Флорист, Цикада, я ваш должник.

Памятник резко остановился. Обернувшись, он смотрел напрямую в глаза своей смерти. Он не боялся.

Единственный оставшийся в живых Сирень даже и не заметил его жервы. Он просто продолжал бежать. Всё, что было в его голове, так это..

..Беги. Беги, если жизнь тебе дорога.

Вспомнил, всё же?

Сирень пришёл в себя словно после долгой отключки. Но, к своему удивлению, он стоял всё в том же месте, всё в той же позе, словно его просто вырвало из реальности.

Ты и сам всё понимаешь.

Сирень не нашёл слов, чтоб возразить.

Скольких коллег убили на твоих глазах во время очередной экспедиции? Сколько раз ты висел на волоске между мучительной жизнью и мучительной смертью? Сколько раз ты видел смерть тех, кто её не заслуживал, или же тех, кто был тебе близок? Настолько много, что привык не воспринимать её, привык принимать её, как что-то само собой разумеющееся. Разве это правильно? Разве это то место, где ты хочешь провести всю свою весьма короткую жизнь? Из твоей головы так быстро выветрились мучительные крики и агония людей, которые меньше суток назад бежали в паре метров от тебя? Ты даже не заметил их смерти. Разве не ты понимаешь? Если ты умрёшь, вернее, когда ты умрёшь, о тебе забудут так же быстро, как и ты забыл о всех тех бесчисленных душах, что навеки остались запреты в этих коридорах. Здесь нет дела до человеческой жизни. Почему же даже на пропускном пункте никто не задался вопросом, где остальные три человека, с которыми ты покинул это место. Всё просто. Им нет дела. Одним больше, одним меньше, какая разница? Они — всего лишь очередная единичка или нолик в статистике. Как и ты.

Сирень стоял, смотря куда-то в пустоту пустыми глазами, словно сама душа покинула его. Он давно загнал подобные размышления в глубины своего подсознания, закрыл на ключ и выбросил его в бездну забвения. Но теперь всё то, что он пытался затолкнуть в самый тёмный угол, вывалилось на него обратно, слившись в громадный снежный ком. Он долго пытался вразумить то, что услышал и то, что вспомнил сам.

— Выхода нет. — подвёл итог своим размышлениям он.

Есть. Выход прямо здесь. Останься, оборви этот порочный круг. Достаточно смертей, достаточно боли, достаточно страданий.

— Нет. — после долгих раздумий ответ Сирень. — Я не могу, меня ждут там.

Разве ты не научился? Или же уже забыл? В этом месте нет близких, нет друзей. Есть лишь режущая боль, что мучительно душит всякий раз, когда ты вспоминаешь об утраченных близких.

— Ты врёшь мне. — отрицал Сирень. — Нет, я знаю, у меня есть лишь два друга — Август и Лакрица. Никого больше у меня нет и никогда не было.

Ты так в этом уверен?

Этот вопрос сильно смутил Сирень.

Разве ты не понимаешь, что в этом месте никто не умирает от старости?

— Замолчи, я не хочу тебя слушать. — пытался заткнуть некое существо он. — Мне нужно выбираться отсюда.

Я тебя не держу. Ты можешь выйти от сюда тем же путём, которым пришёл.

Не теряя времени, Сирень уселся посреди поля, принимаясь исполнять все те действия, которым обучился в книге. Как и в тот раз, он постепенно переставал ощущать своё тело. Шелест колосьев постепенно сменялся тишиной, а тишина — знакомым гудением промышленных объектов. Как вдруг, он внезапно ощутил сильный удар тупым предметом, после чего практически моментально отключился.

Придя в себя, Сирень не сразу решился открыть глаза. Голова дико гудела. Его руки и ноги были связаны, а вокруг слышалось гудение ламп, чей свет пробивался даже через закрытые веки.

— Объект 7810, мы знаем, что вы в сознании. Нет нужды в притворстве. — услышал он тихий, но весьма строгий голос напротив себя. Он показался ему знакомым.

Неохотно открыв глаза его ослепило — свет бил по глазам. Всё то время, неопознанная им личность напротив пристально смотрела на него, не издавая ни единого звука. Когда глаза Сирени понемногу адаптировались к свету, он смог разглять помещение; судя по размерам, это был всё тот же офис, но перекрашенный в чёрный цвет. Окон здесь не было, лишь стол середине, стул, на котором сидел сам Сирень и одна яркая лампа посреди комнты. В каждом из четырёх углах комнаты стояли вооружённые солдаты. Подобная обстановка его смутила, если не сказать, что напугала. Человек, сидящий напротив выгдяил в точности так же, как те вооружённые люди вокруг — чёрная маска, полностью закрывающая лицо, шлем такого же цвета, болотная куртка и светло-серые штаны. Но отличие между ним и остальными всё же было.

На груди висел яркий, белый бейджик, что отражал свет. Сирень не мог разобрать, что на нём написано, да и это было не нужно, ведь он и так всё понимал. Это был командир малых подразделений.

— Но что.. — попытался было разузнать, что здесь происходит Сирень, но его быстро заткнули.

— Вопросы здесь задаю я. Приступим. — начал командир. — Каким образом вы объясните своё внезапное исчезновение?

Исчезновение?..

Сирень не понимал, как реагировать на это.

— Нет, стойте, это какая-то ошибка.. — попытался оправдаться он.

Командир не сводил с него свой взгляд.

— Мы ждём ответа, объект. — с жутким спокойствием прогремел его голос.

— Я.. я не знаю, я просто медитировал, как вдруг оказался.. в каком-то странном месте.

— Объект, мы ждем ответа. — повторил он.

Сирень боялся произнести лишнее слово.

Да что им ещё от меня нужно?

— Кажется, вы не до конца понимаете положение, в котором оказались, объект. — внезапно произнёс командир. — Вы – главный подозреваемый в убийстве.

Что? В каком убийстве, о чём он вообще?

— В убийстве?.. — настороженно переспросил Сирень.

— Инцидент #10297. Сегодняшним днём, в промежутке между 15:10 и 15:13 была потеряна связь с экспедицией под номером 622, направленной на уровень 78.

Лакрица?

Зачитываю последний

Нет

отчёт

Замолкни

от

Схлопни пасть

одного из сотрудников,

Это неправда

полученный в 15:19:

Живым нам отсюда не выбраться.

МОЛЧИ

Хотя, «нам» — громко сказано

Не говори мне это

Их убили на моих глазах

Прошу

Но мне придётся с этим смириться, ведь Лакрциа и Секатор

Остановись

Мертвы.

Это и вправду произошло.. снова?

Командир продолжал зачитывать отчёт сотрудника, но Сирень его уже не слышал. Всё, что шло после «мертвы» казалось для него лишь побочным шумом.

Сирень ощутил несильный удар прикладом по затылку, что привело его в чувства.

— Вы были знакомы с Лакрицей, как я знаю. Мы не стали бы заводить целое дело, если бы это была обычная пропажа экипажа. Но вы исчезли примерно в том же промежутке времени, когда пропала экспедиция. Мы предполагаем, что вы, каким-то образом, воспользовались пространственной аномалией и расправились с целой жспедицией. Наша задача — узнать или выбить у вас то, каким образом вы это провернули. Говорите, объект 7810, пока мы не перешли от слов к действию. — объявил командир.

Сирень молчал.

— Не усугубляйте своё положение. — продолжал давить командир.

— Как ты.. — начал было говорить Сирень. — Как ты смеешь, выблядок? КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВРИТЬ МНЕ В ЛИЦО ТАКИЕ ВЕЩИ? — истерил Сирень.

Командир молча кивнул, после чего подозреваемого вырубили прикладом.

Очнувшись, Сирень обнаружил себя лежащим на кушетке в каком-то помещении. Вокруг была кромешная тьма, мешающая хоть как-то ориентироваться в пространстве. Была лишь тьма. Тьма снаружи, тьма внутри.

Через некоторое время комнату озарил яркий свет, что шёл от десяток ламп на потолке. Оказалось, что комната была совсем не чёрной, а наоборот — стерильно белой. Комната была совсем крохотной; пять на пять метров. Всё, что в ней было, так это кушетка около стены, на которой он и лежал, металлическая дверь прямо напротив него и небольшое окошко, вырезанное в стене и закрытое заслонкой, которое находилось чуть правее двери, а так же стул, что стоял как раз около окна.

Я что, какой-то зверёк в зоопарке?

— Объект 7810, вы очнулись, как я вижу? — проговорил незнакомый, хриплый голос из громкоговорителя.

Сирень молчал.

— Объект 7810, мы ждём ответа.

— Я не стану с вами сотрудничать. — решительно ответил Сирень.

— Печально это слышать. Впрочем, мы на это и не надеялись. В таком случае, мы приготовили для вас санкции. К сожалению, нам придётся лишить вас еды, воды, а так же света на время, пока вы продолжаете упорствовать. Нам крайне не хочется так с вами обходиться, но, к сожалению, на данный момент вы не представляете пользу, потому и в вашем снабжении нет нужды. — последовал ответ из громкоговорителя.

Свет не гас. Словно они ожидали, что Сирень ещё успеет передумать.

— Вы можете не ждать ответа, я не соглашусь работать с вами ни в коем случае. — с пренебрежением ответил Сирень.

— Мы свяжемся с вами позже. — заявил диктор, после чего свет погас.

Сирень лежал, глядя в окутанный тьмою потолок.

Ты был прав насчёт всего этого. Мне действительно стоило остаться там. Впрочем, я всегда знал правду об этом месте, всегда понимал, как они к нам относятся, всегда понимал, что мы — скот, что поведут на убой ради незначительных поправок в статистике того или иного уровня. Знал всегда, но начинал забывать, но не воспринимал это в серьёз. Думал, что, возможно, люди и мрут здесь, как мухи, но ведь меня и моих близких это не касается. Касается. Всегда касалось. В этих коридорах навеки осталось столько моих друзей, что я и не вспомню. Когда-то они были для меня центром вселенной, а теперь — лишь смутные воспоминания давно минувших дней. Скорее всего, так было бы и в этот раз. Я погоревал бы месяц, год, но со времем этот кошмар выветрился бы прочь из моей памяти и в моей жизни появился бы новый друг, чью потерю я даже и не стал бы рассматривать. Но всё то, о чём он напомнил мне тогда, не даст мне права забыть. Хотел бы я вновь оказаться там, но покуда в душе бушует тайфун, я не смогу этого сделать. Эта буря вряд-ли утихнет.

Внезапно, Сирень услышал чей-то голос с другого конца комнаты.

Снова они?

Он прислушался, но так и не мог ничего разобрать. Голос казался невнятным.

— Ты слышишь? Ты слышишь? — твердило нечто из тьмы.

Видимо, я начинаю сходить с ума..

Сирень осторожно поднялся с койки, в попытке разузнать источник звука.

— Ты слышишь? Ты слышишь? — всё продолжался слышать странный, тихий голос.

Ноги подкашивались.

— Мы встретимся там. — сказал голос из тьмы, после чего вновь повисла мёртвая тишина.

Сердце дико колотилось. Ноги понемногу начинали подводить, а через несколько секунд Сирень и вовсе потерял сознание.

— Объект 7810, Объект 7810. — первое, что услышал он очнувшись.

Света так и не было, но заслонка на окне была открыта, что хоть и тускло, но освещало комнату. По ту сторону окна кто-то сидел и настойчиво окликивал Сирень. С небольшим усилием он поднялся и побрёл в сторону окна. Сев на стул, он разглядел знакомую фигуру — это был командир.

— Объект 7810, вы пришли в себя. Это хорошо. Вы что-нибудь надумали? — заговорил командир.

— Я уже всё вам сказал. Я не пойду на сотрудничество. — ответил Сирень.

Его дико пугало это место. В его горле стоял ком, пока он говорил эти слова, но всеми силами он пытался не показывать страх.

— Вы уверены? По вашему внешнему виду не скажешь, что у вас всё в норме. Но вы можете прямо сейчас покинуть это место, если согласитесь на сотрудничество с нами.

Сирень молчал.

— Нет. — твёрдо ответил он после нескольких мгновений раздумий.

— Почему же вы так упорствуете, даже не смотря на то, что рискуете умереть? — поинтересовался командир.

— Хм. Знаете, я всегда воспринимал это, как должное. То, что было всегда, то, что является нормой. Человеческая жизнь тут не стоит и строчки испачканной чернилами бумаги. Но я мирился с этим, пытаясь найти смысл дальнейшего существования в ком-то другом. Жить ради близких, жить ради друзей. Это всё, что заставляло меня закрывать глаза на те бесчинства, что тут творятся. Это всё, что заставляло меня жизнь. Я находил смысл, терял смысл, находил, терял и так по кругу, словно хомяк в клетке. Знаете, теперь, когда я в очередной раз потерял свой смысл на 78 уровне, я больше не хочу искать новый. Я хочу сделать что-то для себя, а не для других, как это было всю мою жизнь. Даже если и умереть, но я сделаю это для себя, следуя своим принципам и убеждениям, которые я игнорировал ради окружающих. Даже если единственное, что я могу сделать ради себя, так это умереть здесь, в полном одиночестве и темноте — пусть. По крайней мере, я уйду на своих правилах, а не выполняя очередное задание какого-то болвана, что приказал мне умереть за него. Я умру за себя. — окончил Сирень.

— Что ж.. ваше упорство очень глупо.. — ответил командир. — ..Но как человек, я уважаю его. Как человек, но как сотрудник я не имею права дать вам умереть. Нам нужна информация.

— С чего же вы взяли, что я полезен? Как по мне, вы просто притягиваете за уши несопоставимые факты.

— Возможно. Но нам не составляет труда проверить наши догадки. Если вы не врёте — нам хуже не станет, но если же, но если же всё так, как мы догоадыаемся.. Это могло бы стать очень важным прорывом. Так почему же вы не хотите пойти на контакт с нами хотя бы ради того, чтоб вы от вас отстали? Вы же понимаете, что мы не позволим вам умереть, пока точно не убедимся в вашей бесполезности.

— Я не могу попасть туда, покуда не буду спокоен.

— Да уж, проблема. Но мы можем вам помочь. Помочь избавиться от боли утраты, помочь обрести покой. Искусственная амнезия, знаете такое? Электромагнитные волны влияют на определённые.. — не успел закончить командир, как его перебил Сирень.

— Достаточно. Я уже сказал вам, что уйду на своих правилах. — твёрдо заявил Сирень.

— Вы же понимаете, что в случае вашего отказа нам придётся действовать самим?

— Не сомневаюсь. Но добровольно я на это не пойду. Никогда снова.

— Печально. Что ж, прощайте, Сирень. — сказал напоследок командир, после чего заслонка сновь опустилась, оставив его в кромешной тьме.

Не долго мне осталось.

Внезапно, Сирень ощутил резкую сонливость. Он уже всё понимал.

— Ублюдки.. — их последних сил сказал Сирень. — В таком случае.. мы встретимся.. там..

Даже если это буду уже и не я.

Объект 7810 пришёл в сознание, лёжа на кушетке. Он находился в месте, что сильно напоминало ему больничную палату. Вернее, это она и была. Справа от него тоже были койки, как и слева, как и напротив. Но тут не было ни единой живой души. Спустя некоторое время, в помещение прошли какие-то странные люди; один был лысым мужичком лет пятидесяти в халате, а другой — статный военный в форме с чёрной маской на лице.

Они что, направляются ко мне?

К его удивлению, эти два человека действительно подошли к его койке и начали что-то обсуждать. Он не вдавался в подробности. Что-то о воздействии электромагнитных волн на мозг и искусственной амнезии, ничего, на что он хотел бы обратить своё внимание.

— Эй, ты. — окликнул его военный. — Продиктуй свой позывной.

— Мой.. кого? — неуверенно переспросил он.

— Бетельгейзе. — внезапно произнёс шепелявый человек в халате. — Твой новый позывной.

— Мой новый.. позывной? — Бетель.. кто? — переспросил Бетельгейзе.

— Бе-тель-гей-зе. — по слогам повторил халат.

— Понятно.. Бе-тель-гей-зе.. — без особого энтузиазма повторил он.

Военный и халат продолжали что-то говорить, но Бетельгейзе уже не то чтобы не слушал, скорее, уже не слышал. Постепенно он отключился.

Придя в себя, Бетельгейзе обнаружил себя вновь на том же месте. Он постарался аккуратно сесть и сразу же чуть не опрокинулся обратно, но всё же смог сохранить равновесие. Посидев некоторое время, он постарался подняться, но как только встал на обе ноги, в его глазах резко потемнело, после чего он вновь отключился.

В третий раз он очнулся уже от чьих-то жарких споров.

— ..Не может мы ждать, руководство требует результатов здесь и сейчас. — чуть ли не кричал вооружённый человек в форме.

— Я понимаю, но сейчас он обнссилен, дайте ещё времени.. — пытался переубедить его знакомый халат.

— Это не от меня зависит, вы понимаете?

— Тогда почему бы вам не послать другой объект на исполнение миссии?

— Другие с этим не справляются, они просто попадают на обычный уровень «Подсознания», но ничего больше не происходит.

— А чего вы ещё ждёте?

— Руководство подозревает, что Объект 7810 каким-то образом через Подсознание попал на 78 и перебил там весь состав экспедиции.. Нам нужно убедиться, совпадение это, или же этот человек действительно раскрыл какой-то ранее неизвестный секрет этого уровня.

— Это ведь полная чушь, вы вытягиваете какие-то странные доводы из ниоткуда, основываясь на один лишь догадках!

— Ничего не знаю, все вопросы — к вышестоящим.

Халату нечего было ответить на это.

— Хорошо, принесите ему ту книгу, а дальше делайте, что хотите, я не знаю. — сдался учёный.

Бетельгейзе, кажется, совершенно не понимал, что происходит вокруг него.

Книги? Импульсы? Амнезия? Что всё это долго значить?

Он не понимал. Возможно, оно и к лучшему.

Подошедший к нему халат прервал его раздумья.

— Ты понимаешь, где находишься? — спросил тот у него.

— Где.. нахожусь?.. — тянул Бетельгейзе. — В палате больницы, вестимо..

— А вне этой палаты что находится?

— Улица, конечно.. какие глупые вопросы, вроде и учёный, а такой бред спрашиваете..

— Ясно.. — халат был явно раздосадован его ответами.

Он удалился из палаты. Через некоторое время человек в белом вернулся с небольшой книгой.

— Ты должен обучиться медиации. В книге всё расписано. — направил его халат.

— Медитация.. Как жить в гармонии со своим телом.. — озвучил обложку Бетельгейзе. — Круто..

Он листал страницы одну за другой, пытаясь что-то понять, но разум блуждал в тумане, пока и вовсе не забрёл в сумеречную тьму.

Очнувшись через какое-то время, всё, что он заметил вокруг — так это ту самую книжку на кушетке возле него. Это была его единственная задача.

Бежали секунды, тянулись минуты, шли часы, что сменялись днями. Сколько времени прошло? Неизвестно. Всё, что Бетельгейзе делал всё это время — спал, читал, спал, читал. Насильственная амнезия не прошла для него даром — он до сих пор был ослаблен, до сих пор не мог воспринимать много информации за раз, до сих пор прибывал в сознании крайне скудное количество времени. Практически ежедневно к нему заявлялся тот самый охранник, что пытался его подгонять. Но что взять с человека, которому бесцеремонно словно одной клавишей «Delete» стёрли память, будто это был просто засорившийся диск в компьютере?

Время шло, Бетельгейзе постепенно восстановился, пытался ходить, воспринимать информацию. Он жил лишь ради одной цели — подтвердить или опровергнуть догадки людей сверху. Как смешно и печально одновременно.

Но до сих пор, никто так и не осмелился раскрыть ему правду об этом месте. Они просто твердили ему, что всё это — лишь социальный эксперимент. Хотя, узнав всю правду, вряд-ли он остался бы при своём рассудке.

Что же насчёт Августа? Тут всё куда более прозаично — ему сообщили, что Сирень пропал без вести. Никто не собирался оставлять Бетельгейзе в живых после того, как он исполнит свою миссию.

Постепенно, он возвращал прежнюю гибкость своего тела, обучался с нуля тому, чем владел раньше. Работа Сирени не допускала ошибок. Бетельгейзе продвигался всё ближе и ближе к своей цели. Хотя.. разве это была его цель? Нет, скорее, это был его билет в один конец.

Бетельгейзе сидел в комнате, что была наполнена проводами, которые извивались на полу аки змеи. Помещение было совсем небольшим; стандартные 5 на 5 метров. Он сидел в самом центре, на стуле. Освещение здесь было тускло-синим. Слева, справа, позади, да даже сверху находились структуры, сильно смахивающие на сервера.

— Объект 7810, вы готовы к началу эксперимента? — спросил халат.

— Всегда готов! — энергично ответил Бетельгейзе.

Всё было подготовлено. Бетельгейзе вновь овладел теми навыками, что давали ему ключ на уровень «Подсознание». Знаменательный день для него.

— В таком случае, мы готовы подключить вас. — проговорил халат, после чего напцепил на него шлем, что был утыан кучей различных проводов, которые вели к тем самым серверам. Когда всё было готово, халат и охранник, сопровождавший его, покинули помещение через стальную дверь позади комнаты.

— Настал мой час сиять. — с нетерпением проговорил Бетельгейзе.

Он закрыл глаза. Привёл дыхание в норму, а следом начал повторять заранее заданное ему слово. «Долг». Его тело словно испарялось по частям. Ему нравилось это чувство, словно он стал единым целым со вселенным. Когда же он совсем перестал ощущать своё тело и слышать окружающие звуки — он раскрыл глаза.

Тьма. Беспросветный кошмар.

— Странно, мне описывали это место по-другому. — возник Бетельгейзе. — Ни пшеницы, ни лесов, ни умиротворяющей атмосферы. Как-то тут.. жутко, что-ли.

Тот шлем с кучей проводов, как оказалось, ретранслировал то, что видел он прямо на экран в одном большом зале на 50 человек. В этот раз он не испарился вместе со своим телом. Тело так и осталось здесь. А душа ушла туда.

— Куда вы его направили?! Я же твердил вам, что насильственное отделение духовной оболочки от тела только повредит! — выкрикнул один из смотрелей в зале. Выкрик одного человека разжёг всё помещение. Вокруг мигом поднялись споры и негодования.

— Вытаскиваете его оттуда, пока он с ума ненароком не сошёл! — выкрикнул один из недовольных.

Но шум резко стих, когда на экране, появился ещё кто-то

Бетельгейзе стоял на месте, явно не до конца понимая, что от него требуют. Как вдруг, он заметил где-то вдали чей-то силуэт. Чёрный и обезличенный.

Безмолвно он нравился в его сторону. И чем ближе он подбирался, тем отчётливее был факт того, что оно смотрит прямо на него.

— Э-э.. привет? — неловко поздоровался он с силуэтом. Тот молчал.

— Жутковато тут у вас, знаете ли. — всё продолжал пытаться настроить диалог Бетельгейзе.

Как вдруг, силуэт указал куда-то в сторону. Направив взгляд туда, куда указывало нечто, он заметил человека.

— Смотрите-ка, а он чем-то смахивает на меня. — иронично прокомментировал наблюдаемую картину он. Внезапно, чёрное пространство преобразилось, окрасившись в знакомые блеклые офисы.

В углу комнаты сидел парень, чем-то смахивающий на самого Бетельгейзе. На вид, ему было примерно 12-13 лет. Он явно был напуган, током не понимая, где находится. Он сидел там час, два, четыре, восемь. Время бежало, словно в перемотке. Может, там бы он и погиб, если бы его не заметил какой-то мимопроходящий человек в жёлтом костюме. Тот, по началу, как будто и вовсе не поверил увиденному. Стоял, как вкопанный, и долго расценивал, следует ждать от него угрозы, или же это действительно человек.

— Эй.. ты. — неловко окликнул он мальчика.

Тот не отвечал.

— Ты живой там вообще? Что ты тут делаешь? — настаивал он.

— Я.. я маму жду. — ответил, наконец, ребёнок.

— Маму ждёшь.. — человек в жёлтом сразу всё понял. — Идём, тут опасно оставаться.

— Я не могу, я жду маму.. — упорствовал парень.

— Идём, возможно, мы найдём твою маму по пути. Ты ведь явно не здесь с ней последний раз виделся, так ведь?

— Ну.. мы были на оживлённой улице, а потом, потом я проснулся тут.. — ответил он.

— Идём, здесь небезопасно. Да и разве ты ещё не проголодался? — настаивал человек в костюме.

Немного поразмыслив, ребёнок неохотно встал и последовал за жёлтым костюмом.

— А что вы тут делаете? Вы здесь живёте? — интересовался мальчик.

— И работаю, и живу. Это весьма странное место. Хотя, не всё сразу. — ответил он.

— А почему это место такое большое и такое одинаковое? — продолжал бомбардировку вопросами парень.

— Пожалуй, мне будет трудно объяснить это здесь и сейчас.. скажем так, это место предназначалось для.. мм.. для большого количество работников, вот. — пытался на ходу связать историю человек в комбинезоне.

— Понятно.. — ответил ребёнок.

Спустя какое-то время, они дошли до большого, открытого пространства, которое сразу заметно выделялось на фоне остальных абсолютно одинаковых по размеру и наполнении коридоров. В самом конце коридора зияла металлическая дверь, с подписью «Б.И.Г — Аванпост Омега».

В голове Бетельгейзе словно прозвенел колокол. Часы пробили один.

Дойдя до ограждения, человек в комбинезоне постучал в небольшое закрытое окошко, которое находилось в самой двери.

— Позывной. — донёсся жёсткий голос с той стороны.

— Кустарник. — ответил жёлтый костюм.

— Код?

— 6733-624.

Окно приоткрылось, из него показался вооружённый военный, чьё лицо было закрыто чёрной маской.

— Объект 6733, вход на базу строго опечатан для гражданских. — сказал охранник.

— Э-э.. так он будет здесь работать. Он у меня на попечительстве, считай. — пытался выкрутиться Кустарник.

Военный некоторое время молчал, пытаясь переварить полученную информацию.

Окно резко закрылось, после чего приоткрылась небольшая дверца, что была вырезана в громадном ограждении. Попав внутрь, ребёнок сразу восхитился величественностью этого места. Но вскоре восхищение сменилось недопониманием.

— А почему вас назвали объектом с циферками? Разве у вас нет имени? — спросил парень.

— Хах, тут ни у кого нет имени. Лишь позывные, да коды. — насмешливо ответил комбинезон.

Часы пробили два.

— Нет, он ни в коем случае не должен вспомнить! Ни вспомнить, ни узнать заново, да никогда! Нельзя этого допустить, вытаскивайте его оттуда, пока не стало поздно!

Зал гремел.

— Мы пытаемся, пытаемся! Что-то не даёт нам, что-то удерживает.. — паниковал халат.

— А вы не видели мою маму? — всё продолжал спрашивать мальчик.

— Ну.. тут так много людей, что очень трудно кого-то найти.. но мы поищем, не беспокойся. — пытался успокоить его комбинезон.

Человек в жёлтом дошёл до двери с надписью 620 и вошёл в неё, далее поднялся по лестнице, после чего предстал перед комнатой, нумерованной, как «620-5». Открыв дверь и пройдя внутрь, их встретило всё то же бледное помещение. Но тут, по крайней мере, было не так уж и пусто; и диван, и стол со стульями, ходильник и даже книжные полки, а так же дверь в конце комнаты.

Часы пробили три.

С того момента так ничего и не изменилось.

Что?

На диване сидел человек. Это был парень, всё так же лет 20. Ростом он был примерно 170 сантиметров, но сильнее всего привлекали внимание его рыжие волосы. Глаза у него были зелёные. Выглядил он весьма худощавым, с острыми чертами лица. Незнакомец сидел, листая книгу, увлёкшись ей настолько, что даже и не заметил, как кто-то пришёл.

— Эй, ну что за неуважение. — шутливо возмутился Кустарник, обращаясь к рыжему парню.

— Быстро ты сегодня управился. — ответил он, переводя взгляд с книги на ребёнка. — А это кто?

— Что ж.. долгая история, как-нибудь потом расскажу. В общем, он теперь свой, если можно так выразиться.

Читатель не задавая вопросов вновь окунулся в книгу, словно такое происходило каждый божий понедельник.

Кустарник сел, стягивая с себя громоздкий комбинезон. Как оказалось, это был подтянутый парень, с виду лет 25-30, ростом под 180. Его растрёпанныеволосы были угольно-чёрные, длинною же доставили ему прямиком до глаз. Вдоль пробора виднелась седина, а синяки под сине-серыми глазами явно кричали о критическом недостатке сна.

— Нам нужно будет дать тебе код, позывной, а так же внести всё это в базу данных, и прочая, прочая бюрократическая муть. Короче, теперь это твой новый дом, если это можно назвать домом, конечно. Я бы не стал. — заявил Кустарник.

— А.. а мама? — жалобливо спросил ребёнок.

— Ну.. как бы так сказать.. все старенькие люди здесь живут отдельно, э-э.. они.. ну короче, у них здесь своя, отдельная зона обустроена и туда можно только доверенным сотрудникам, а ты.. этот.. ну.. не зарекомендовал себя, вот. Поработаешь, тогда увидишься с мамой. — пытался как можно больше сгладить углы Кустарник.

— Хорошо.. — расстроенно ответил ребёнок. — Но она точно здесь?

— Да я.. да я жизнью клянусь, вот. — уверенно заявил Кустарник.

Это явно отчасти взбодрило мальчика.

Часы пробили четыре.

— Че вы там копаетесь, идиоты?! — раздавались недовольные возгласы из зала.

— Мы прикладываем все усилия для решения сложившейся проблемы.. — пытался оправдаться халат.

— Слышали мы это уже! Не несите чушь, работайте энергичнее. — критика всё не стихала.

— Я говорю вам ещё, мы не можем, что-то его удерживает там..

— Что? Сущность в виде гномика? Не вешайте нам лапшу на уши!

Халат медленно удалился из зала.

— Как тебя зовут вообще? — поинтересовался Кустарник.

— Меня?.. — замялся ребёнок. — Я не помню..

— Ладно, не страшно. Имён здесь всё равно нет. Нужно бы придумать тебе какое-нибудь позывное. Типо, как в крутых, навороченных боевиках про агентов, смекаешь? — старался раздрять обстановку Кустарник.

— Позывной.. Моя мама любила сирень.. Пусть будет Сирень.

Часы пробили пять.

— О, Сирень, типо как.. ну, круто, в общем. — одобрил выбор Кустарник. — осталось только номер выдать, но это уже не сейчас.

Часы пробили пять.

Сирень, Кустарник, а так же ещё два члена команды находились в каком-то жёлтом помещении. Полы тут были покрыты влажными коврами, а стены оклеены жёлтыми. На потолке же были хаотично расставлены люминесцентные лампы, которые жужжали весьма громко.

— Что ж.. это твоя первая экспедиция, как я понимаю. Место, конечно, весьма щадящее, но всё же клопов по стенам считать тоже не стоит. — провёл небольшой инструктаж Кустарник. — А вот эти двое, как вас там.. ну..

— Цикорий и Эльдорадо. — подсказали ему свои имена остальные два члена экипажа.

— Ну и фантазия у вас, конечно, впрочем, эти двое — Цикорий и Эльдорадо. — констатировал Кустарник. — В общем, мы тут команда, как бы. А без команды в этом месте не выживешь, это урок номер один.

Все четверо двинулись вперёд.

— Наша задача здесь — составить маршрут, дополнить карту и что-то в этом роде, мы тут навигаторы своеобразные, первопроходцы, можно сказать. — объяснил Кустарник.

Все четверо петляли по всем возможным маршрутам.

— Конечно, мы всё это пространство обойти не сможем, это чуть-чуть невозможно, но всё же составить или связать парочку маршрутов воедино — мы в состоянии. — рассказывал Кустарник.

— А долго мы тут ещё петлять будем? — поинтересовался Сирень.

— А.. вот не знаю, пока не сделаем достаточно. А делать нам ещё.. у-у.. ну мы здесь надолго, я понимаю, если только.. — запнулся Кустарник.

— Если только что? — любопытничал Сирень.

— Надеюсь, что ничего. — ответил Кустарник.

— Мне кажется, или я что-то слышал. — заявил Эльдорадо.

— Да ну, я это место, как свои пять пальцев знаю, не первый год тут уже, я б сразу неладное заподозри.. — Кустарник резко замолк, словно вслушивался во что-то. — А-а.. ну да. Так вот, правило номер два, если ты что-то услышал, то это что-то определённо услышало тебя, потому нам надобно валить и делать это, как можно быстрее. — заявил Кустарник.

Он схватил Сирень за руку, и быстро рванул в противоположную сторону от звука, чем занялись и Цикорий с Эльдорадо. Постепенно, крик неизведанного существа наростал, переходя из невнятных стонов в громкую аногию. А через некоторое время объявился и сам источник этих звуков. Выбежавшее позади существо напоминало собой чёрную, перекрученную трубу гуманоидной формы. Внезапно, Эльдорадо, что бежал первым, толкнул Кустарника, который чуть не повалился вместе с Сиренью, но всё же устоял на ногах, продолжая свой забег.

— Ух ты какой. — возмутился Кустарник. — Урок номер три. Когда начинается погоня — твоя команда становится твоими врагами. Каждый борется лишь за свою жизнь, а потому некоторые не особо хорошие люди готовы пойти и на такие подлости, да, Эльдорадо? — окликнул он своего недавнего соратника. — Так и пораниться можно, знаешь ли.

Эльдорадо молчал.

Цикория, что бежал дальше всех, постепенно нагоняло существо. Он кричал, пытался звать на помощь, но все уже осознавали, что он — труп. Сирень, что смотрел назад, пока его тащил Цикорий, своими глазами запечатлил, как этот монстр размазал об стену его бывшего товарища по несчастью, замедлившись на время, слово рассматривая свою жертву.

— Спасибо, Цикорий, ты выдал нам неплохую фору. — выкрикивал Кустарник. — Ну, скоро увидимся.

Сирень не понял смысл последней фразы.

Существо подбиралось всё ближе, но и выход был не так уж далеко.

— Слава Цикорию, у нас карты есть, а то так бы точно здесь и остались бы. Осталось сюда такси завести и вообще конфета будет. — пытался разбавить обстановку Кустарник.

Постепенно, он начинал понимать, что, возможно, добежать они не успевают.

— Ну-ка, Сирень, прикрой глаза. — попросил Кустарник.

Он поднабрал скорости и сбил с ног Эльдорадо, которого через считанные секунды размазало по стене. Сирень, разумеется, глаза не закрывал. Но всё же благодаря этому, Он с Кустарником успели вываливаться в дверь, оказавшись в Хабе.

— Ты.. ты.. — возмущался Сирень.

— Я.. я.. — дразнил его Кустарник.

— Ты убийца! — обвинил его ребёнок.

— Зато живой.

— Это неправильно, нельзя просто так брать, и.. и убивать людей, это несправедливо!

— Ну, знаешь, в этом месте справедливости вовсе нет. Люди умирают здесь постоянно и никак это не изменить. Так зачем же сокрушаться по поводу мнимой справедливости, если других вариантов выжить просто нет? Ну, допустим, если бы погибли мы, а не Эльдорадо, это было бы справедливо? Он, как-никак, тоже сбить меня пытался. В этом мире нет понятия «справедливость». Куда ни кинь, всюду клин. — завершил Кустарник.

Сирень промолчал, но в его глазах явно виднелась обида.

Часы пробили шесть.

— Хм.. Ну и бредятина — констатировал Кустарник, листая какой-то журнал, сидя на диване. Сегодня у него был выходной.

Накрыв лицо журналом, он решил вздремнуть. Вот только кое-кто ему помешал.

— Ты спишь? — окликнул его Сирень.

— Да нет, повнимательнее приглядеться просто решил. — ответил ему Кустарник.

— Понятно.. а где тот рыжик? — поинтересовался Сирень.

— Кто? А, этот.. как же его там.. — пытался вспомнить его позывной Кустарник. — На экспедиции он, короче.

— Правда? Я так и не видел его с того момента, как пришёл сюда.

— Ну что ж поделать, видать, помер.

— Как помер? — всполошился Сирень.

— Ну вот так вот. Взял, и помер. — безмятежно ответил Кустарник. — Наверное, я не должен говорить тебе это в таком формате и в такое время, но ты уже увидел достаточно. И смерть, и несправедливость. Скажу я так, в этом месте надолго никто не задерживается. Смерть здесь — неотъемлемая часть работы. Я видел столько смертей, что уже и не понимаю, как должен реагировать. Грустить? Хм, а какой смысл? Всех глаз мира не хватит оплакать тех, кто остался здесь навсегда. Удивляться? Слишком уж это тривиальное событие, чтоб ему удивляться.

Сирени нечего было ответить.

— А ты давно здесь? — внезапно поинтересовался он.

— Хм.. — усмехнулся Кустарник. — Достаточно давно, чтобы похоронить свои идеалы под горой обломков надежды. Завтра у нас новая экспедиция. На.. э.. на восемнадцатый, вроде как. Надо бы выспаться.

Закончив свой рассказ, Кустарник вновь накинул на лицо журнал. Сирень удалился в соседнюю комнату.

— Здесь мы.. так.. — Кустарник замешкался. — Здесь мы должны искать новые маршруты до выхода, вот.. Но надолго задерживаться нельзя.

Кустарник, Сирень и ещё двое сотрудников находились в тёмном пространстве. Всё выглядело так, словно окружающая местность была абсолютно пустой.

— Тут жутко.. — высказался Сирень.

— Этот уровень подстраивается под определённого человека.. А нас тут целая куча, конечно, уровень ничего не сможет сгенерировать, потому здесь пусто. Не стоит беспокоиться, всяких неадекватных скрученных труб здесь нет. — объяснил ситуацию Кустарник. — В общем говоря, нам надо бы разделиться.. Вы двое — идите в ту сторону, а мы идём туда. — он показал на три противоположных друг от друга стороны.

— А мне куда? — спросил Сирень.

— А тебе никуда, ты со мной идёшь. Не дорос ещё один ходить. — ответил Кустарник.

Все разошлись по указанным сторонам. Постепенно, окружение начало меняться, обретая форму тёмной, вечерней улицы. За считанные мгновения местность успела приобрести вполне себе обычный вид чьего-то двора; слева тянулся вдоль девятиэтажный советский дом, по правую сторону же была детская площадка, на которой находилось пару качель, скамейка и песочница. Ещё правее был забор — за котором виднелось небольшое, панельное двухэтажное здание. На горизонте же маячила ещё одна девятиэтажка, в которой был проделан небольшой тоннель размером в два этажа. Кустарник и Сирень шли по небольшому тротуару.

— Мне кажется.. Нет, это же мой дом! — воскликнул Сирень.

— Не забывай, это всего лишь плод твоих воспоминаний. Это нереально. — привёл его в чувство Кустарник.

Сирень поник.

Из окон домов струился тёплый свет.

— О, а вот там я живу.. Жил.. — тыкал пальцем в окно седьмого этажа Сирень.

Кустарник остановился, вглядевшись в окно. На секунду показалось, словно он загрустил.

Хм.. этот мир отнял дом и родителей, по сути, отнял всё у одного ребёнка.. Интересно.. — размышлял он, глядя в то самое окно. — Да уж, в этом мире действительно нет справедливости и он каждый раз заставляет меня убедиться в этом вновь, и вновь..

Как вдруг, из размышлений его вытянул Сирень, что тыкал пальцем на человека, стоящего на площадке.

— Это же моя мама.. — сказал он. Кустарник этого и боялся. — Мама! — выкрикнул Сирень.

Взгляд человека упал на него.

— Сынок?.. — ошарашенно переспросила женщина.

— Мама! — выкрикивал он, идя к ней.

— Сука.. — выругался Кустарник. — Я ненавижу это место.

Сирень уже не слышал. Он бежал к маме, потеряв ту мысль, что пытался ему вложить Кустарник. Это всё нереально. Лишь плод воспоминания.

— Прости, что пропал.. Даже не знаю, как всё тебе объяснить.. — кажется, Сирень и правда воспринимал всё за чистую монету.

— Пропал? — переспросила его женщина. — И кто тот парень, с которым ты пришёл?

— Я.. — запнулся Сирень. Он обернулся на Кустарника. Увидев его, он словно вспомнил, где находится. — Я.. а где мы?

— Мы? Дома, конечно, а на что ещё это похоже? — ответила женщина.

Кустарник стоял, как вкопанный. Хоть он и старался не подавать виду, но эта картина царапала ему сердце. Он понимал, что рано или поздно эта идиллия оборвётся. Они не могут оставаться тут вечно, рано или поздно настанет момент, когда придётся уйти. И тогда мать с сыном вновь расстанутся. На этот раз уже навсегда.

— Э-э.. — Сирень смотрел на Кустарника, явно находясь в замешательстве. Тот молча кивнул.

— Буду там. — кратко ответил Кустарник, указав пальцем на крышу, а затем прошёл в подъезд.

Оказавшись внутри, пред ним предстал совершенно обычная парадная. На секунду он и сам поверил, что оказался в реальности. Долго не заостряя своё внимание на окружении, он молча начал свой подъём по лестничной площадке наверх. Поднимаясь на пятый этаж, к нему пришла в голову мысль.

— А что, если.. — он постучал в каждую дверь на этаже, ожидая ответа, которого так и не последовало. Он поднялся на этаж выше, проделав всё те же действия, но ответа вновь не было. — Хм.. Так и знал. В конце концов, это не мой мир. — рассуждал он вслух продолжая свой подъём.

Дойдя до девятого этажа, он поднялся на крышу. Его глазам предстала весьма странная картина — всё, что оказывалось за полем видимости Сирени — исчезало.

Логично — подумал он. — Это ведь его мир.

Он уселся на краю крыши, уставившись вниз, наблюдая за Сиренью.

— Я ненавижу это место. Такое фальшивое, пустое.. Дающее мимолётную, фантомную надежду. Я.. хм. — Кустарник запнулся. — Я знаю, что вы здесь.

Позади него стояли десятки людей. Но он даже и не оборачивался.

— Даже не посмотришь на нас? — спросил его тот самый рыжеволосый парень.

Кустарник фыркнул.

— Разве ты не считал нас своими друзьями, близкими? — спросила черноволосая девушка.

— Их — считал. Но вы — не они, вы просто плод моих воспоминаний о тех людях, которыми я дорожил. А вы, в свою очередь, просто на этих образах паразитируете. Идите отсюда, ни слышать, ни видеть я вас не желаю.

— Так вот, как ты о нас думал на самом деле. — ответил коричневолосый парень.

— Придурки, вы ведь даже не слушаете. — разочарованно ответил Кустарник. — Тот парень — говорил он, указывая на Сирень. — Даже и не думает о том, что его «мать» — всего лишь паразит, что присасывается к памяти. Ему весело. Ему хорошо там. Уверен, если бы я оставил его тут, с «матерью», он был бы вовсе не против. Но когда придёт пора расстаться — ему будет очень больно. За это я вас и не терплю. Вы накрываете отчаявшихся тёплым одеялом надежды, а после резко его срываете, бросая людей обратно в жёсткую, холодную реальность. — высказался на их счёт Кустарник. — Идите отсюда, не желаю вас слышать. Ответа не последовало.

Он молча наблюдал за Сиренью, но его душа скрипела. Пора идти — понимал он. Но до последнего он не хотел срывать с него одеяло, оттягивая этот момент как можно дольше.

— В этом виноват ты. Это ты убил нас. Это всё твоя вина. Наша смерть для тебя не трагедия — а повод пошутить. — шептали в унисон голоса позади него. Кустарник пытался не обращать внимания. — Ты.. Эта ноша навечно будет тяготить тебя. Ты.. ты в этом виноват. — голоса не унимались.

— Какое противное место. — заявил он, поднимаясь на ноги.

В последний раз окинув этот фальшивый мир, он покинул крышу. Спустившись на лестничный пролёт, не теряя времени он начал спуск вниз. Голоса, что шептали ему на уши обвинения, так и не стихали, словно те фантомные силуэты с крыши следовали прямо за его спиной. Но он не обращал внимания. Старался этого не делать, по крайней мере. Покинув подъезд, он обнаружил Сирень всё там же. Тот разговаривал со своей матерью о чём-то. Кустарник не хотел обрывать их диалог. Он хотел оставить всё, как есть. Но нельзя. Ведь это всё — всего лишь фальшивка.

— Эй, — выкрикнул он, пытаясь привлечь внимание Сирени. — Нам пора.

Мальчик повернулся в его сторону.

— Но.. прошло ведь всего ничего.. — разочарованно ответил он.

— Чем дольше ты проводишь тут времени – тем меньше захочешь вернуться. Это опасно, пора уходить. Мы и так весьма задержались.

Сирень поник. Он, было, хотел повернуться обратно к матери, дабы попрощаться, но там уже никого не было. На лавочке сидел лишь он один.

— Мама..? — чуть ли не плача звал её он. — Мы ведь даже не попрощались, куда же ты..

Кустарнику было трудно на это смотреть.

— Это была не твоя мама, пойми. — начал он. — Это место.. просто пытается подражать твоим воспоминаниям.

Кажется, это ни капли не успокоило Сирень.

— Знаешь.. была ты твоя мама здесь, я уверен, она была бы рада видеть то, как ты встаёшь и идёшь дальше. Ты не должен идти дальше ради неё, ради кого-то, ты должен идти дальше ради себя, а те, кто встанут рядом с тобой, поддержат тебя, когда ты запнёшься. Жизнь не кончается там, где тухнет свет. Ты и сам можешь разжечь факел в своей душе, осветить себе путь. Если тьма окутала тебя — это не значит, что всё кончено. Тот, кто осмелиться вглядеться во тьму первый увидит в ней свет, слышал такое?

Сирень поднялся.

— Да.. ты прав. — твёрдо ответил он, хоть и глаза его были на мокром месте. — Нам нужно идти дальше.

Кустарник ухмыльнулся.

— Тогда давай убираться с этого места.

Часы пробили восемь.

Бетельгейзе молча наблюдал, не задавая вопросов. Кажется, он уже догадывался, к чему всё это. Его мир рушился. Ещё недоделанный пазл уже начинал распадаться, оголяя картину, которым его пытались замуровать.

— Кажется, уже слишком поздно. — заявил кто-то из зала. — Прервите эксперимент, всё кончено.

Халат так и не решился вернуться на сцену. Видимо, ему было просто стыдно это сделать.

Кустарник, Сирень, а так же ещё двое сотрудников находились в каком-то странном, узком туннельном помещении. По левой стороне стены тянулись ржавые трубы. Освещение здесь было довольно тусклым; небольшие лампы не освещали весь коридор, а потому во многих местах переводчески встречались тёмные участки.

— Ну, кстати.. — воодушевлённым голосом пробормотал Кустарник. — в этот раз не так уж и много работы.. Нам нужно пройти по этому маршруту, а дальше во-от сюда. — активно указывал на портативной карте он. — О, и да, в этот раз разделяться нам всем не придётся.

Такая новость ясно порадовала Сирень, которого атмосфера этого места тяготила.

— Идём — скомандовал Кустарник, после чего все четверо двинулись в нужном направлении.

— Кажется, я слышу чей-то топот. — заметил Двенадцатый, один из членов команды.

— Кажется — крестись.. — пробормотал себе под нос Кустарник. — Хотя, нам нужно быть на чеку. Оглядывайтесь-ка вы почаще.

Он резко остановился. Не успев среагировать, в него врезался Двенадцатый.

— Предупреждать на..

— Т-с-с — Кустарник оборвал его на полуслове.

Некоторое время, они так и стояли в полной тишине, но помимо гудения труб, ничего слышно не было.

— Вроде, ушли. — шёпотом проговорил он, попутно возобновив шаг.

Сирень, что шёл вторым — между Кустарником и Двенадцатым, пытался не высовываться, да и вовсе не дышать лишний раз.

Продвигаясь вперёд, вдоль блеклых подвальных помещений, постепенно нарастало напряжение. Все молчали, пытаясь издавать как можно меньше шума. Поворачивать назад было уже поздно, потому они прошло шли вперёд. Но чем дальше в глубь уровня они заходили — тем плотнее становилось напряжение, витающее в атмосфере.

Но безмолвную тишину внезапно нарушил чих Сирени.

— Извините.. Я случайно. — поторопился извиниться он.

— Ой-ой. — ответил Кустарник. В далеке послышался топот. — Да тут, похоже, целая стая гончих. А теперь все дружно вспоминаем правило номер два и давим по тапкам.

Не нуждаясь в дальнейших руководствах, все моментально стартанули. Первым бежал двенадцатый, за ним Сирень, третьим шёл Факел – четвёртый член экипажа, и замыкал весь этот конвой Кустарник.

— Давайте, давайте, пошустрее, они нас, кажется, нагоняют. — подгонял всех он.

Сирень постоянно оборачивался назад. Он беспокоился насчёт того, что его новообретённый друг бежит последним.

— Эй-эй, ты давай там под ноги лучше смотри. — пытается переориентировать его взгляд Кустарник.

Гончие, со временем, нагоняли их. И так как все четверо бежали в противоположную сторону от места, через которое сюда и попали, то для них складывалась весьма пессимистическая картина развития дальнейших событий. Позволив себе один раз мимолётно обернуться, Кустарник насчитал всего лишь три особи, что преследовали их.

— Что, косточку тебе кинуть? Свою не отдам. — язвил он над ними.

Хм. Довольно странно. Судя по тому топоту, что мы слышали до, их было минимум пять штук, а тут всего три. Разделились? Не должны. Они так не делают. Странно это всё. — размышлял Кустарник.

Постепенно и Сирень начинал сдавать свои позиции — Факел уже шёл вторым, а расстояние между Кустарником и ним всё сокращалось и сокращалось.

Он сосредоточился.

Далее все четверо бежали в тишине, пока Сирень, что в очередной раз обернулся на Кустарника, не запнулся, упав на всём ходу.

— Ай.. — простонал тот.

Обернувшись назад, он заметил тех самых гончих — человекоподобных существ с длинными когтятми, что бежали на него на четвереньках. От первобытного ужаса он впал в ступор.

Возможно, так бы его и загрузили на месте, если бы не Кустарник. На удивление Двенадцатого, тот не побежал дальше с ними, а резко развернулся, со всей дури влетев прямо в стаю гончих. От неожиданности, две из них сразу же испугались и убежали, но одна успела царапнуть его прямо по груди. Но, кажется, погоня прекратилась. Факел не стал дожидаться развязки событий, убежав дальше. Но Двенадцатый остался. Долго не думая, Кустарник поднялся на ноги. Его жёлтый комбинезон понемногу окрашивался в бордовый.

— Сука.. — выругался он.

Кустарник из последних сил поднялся, превозмогая себя, он подошёл к Сирени. Но он понимал, что осталось ему не долго. Когти гончих были весьма острыми, что хватило, дабы нанести глубокую рану.

— Идём. — протягивая руку Сирени прохрипывал Кустарник. Но он не двигался. Его контуженный взгляд не сводился с груди, на которой зияла огромная рана, он самой ключицы до пупка.

Изнемогая, Кустарник аккуратно, опираясь на стену, присел на пол, около Сирени.

— Так вот.. правило номер три.. — слова давались ему с трудом. — В этом месте нет долгожителей. Знаешь.. если ты хочешь прожить подольше, ты должен.. ты должен кидать судьбы других людей в пламя, не считаться ни с кем и ни с чем.. Но всё же.. Есть ли смысл от такой жизни? Хм.. что ж, это решать уже тебе. Но как кажется мне.. Отдать добровольно жизнь за кого-то — хм.. не такая уж и плохая смерть.. куда лучше, чем бесчестная жизнь.. Жизнь, которой я жил всё это время.. Хм.. — его голос становился всё тише, а глаза приобретали стеклянный вид, словно душа покидала это тело. — Мы ещё увидимся.. не скоро, надеюсь, но.. — не успел договорить он, как замолк навечно.

Сирень так и продолжал безмолвно смотреть на Кустарника, словно не осознавал, что только что произошло. Или же, просто не хотел в это верить.

— Эй.. ты там.. живой? — поинтересовался Двенадцатый.

Эти слова подействовали на Сирень, словно озверин.

— Живой? Что-то мне это напоминает. — выкрикнул он. — Разве это — честно? Разве так всё должно было кончиться.. Разве он должен был пасть от лап каких-то.. Грязных псин?! Разве.. — его голос смягчился, словно одномоментно он растерял всю свою ярость, оставив лишь одинокую печаль. — Разве.. это справедливо?

Часы пробили девять.

В голове Бетельгейзе, словно, одновременно звенели сотни колоколов, доставляя ему невыносимую боль.

Ты помнишь?

Я..

Двенадцатый вместе с Сиренью шли по знакомым, бледным коридорам. С того момента, как Кустарник спугнул стаю гончих, всё было весьма тихо, что дало им шанс уйти с рокового подземного помещения, вернувшись в уже родные, но от того не менее чужие, офисы. Двенадцатый тащил окровавленное тело Кустарника на руках. Сирень плёлся рядом с ним. Его заплаканное лицо играло на контрасте с опустевшим взглядом в никуда. Дойдя до знакомого входа в Аванпост, Двенадцатый постучал в окошко.

— Повызной.

— Двенадцатый.

— Код?

— 1277-493.

— Второй. — скомандовал охранник.

— Сирень. — выдавил из себя он. Ему явно не хотелось отвечать, да и разговаривать вовсе.

— Код?

— 7810-624.

— Чьё тело? — спросил обмундировнный человек.

— Кустарник. Код 6733-624. — монотонно ответил Сирень.

— Ясно.

Дверь открылась. Охранник, что стоял с той стороны, взглянул на труп.

— Доставьте его в крематорий. — сказал он Двенадцатому.

Тот кивнул.

— В крематорий? Его что, просто сожгут? Даже не похоронят?.. — разочарованно спросил Сирень.

— Таких тел у нас в день сотни, мест на всех не хватит. Это ещё повезло, что оно вообще есть, многие вовсе пропадают без вести.

— Да как вы.. — хотел было возмутиться он, но Двенадцатый прикрыл ему рот. Сирень не стал сопротивляться.

Человеческая жизнь здесь и правда ничего не стоит. Теперь он в этом убедился.

Часы пробили десять.

Ты помнишь?

Бетельгейзе не реагировал.

Сирень находился в комнате, которое, кажется, по своим размерам совмещало сразу четыре офисных помещения. Посередине этого пространства стояла одна большая прямоугольная конструкция, что спокойно могла бы занять своим размерам целое офисное помещение. В стороны от неё отходило множество труб. Это был крематорий. Сирень стоял там в одиночестве, наедине с шумом промышленных объектов и треском досок в печи. Двенадцатого не было. Впрочем, не удивительно, Кустарник ему никем не приходился. Наверное, он ушёл к своим друзьям и близким, а о нём уже и позабыл.

Через некоторое время через дверь в позади Сирени кто-то вошёл. Обернувшись, он увидел двух людей в комбинезоне, что несли накрытое тело Кустарника на самодельной кушетке. Кажется, её соорудили из офисных стен. Он молча лицезрел, как два человека открывают дверцу печи, погружая в неё безмолвное тело человека, что был единственным, кто освещал его путь в этом мрачном месте. Как только печь захлопнули, Сирень, кажется, потерял что-то важное. Что-то, что осталось там, догорать вместе с ним.

Вот и всё.. так просто? Ни похорон, ни почести, ничего. даже праха.. — крутилось в голове у Сирени.

Часы пробили одиннадцать.

— Объект 7810, объект 7810. — чей-то монотонный голос выбил Бетельгейзе в реальность.

— Объект.. 7810? — произнёс он, наконец.

— Объект 7810, по какой причине вы не отвечали всё это время? Не отвлекайтесь от своей задачи.

— Я не объект. Я.. Я Сирень.

Часы пробили 12.

После того, как Сирень произнёс эти слова блеклые офисы померкли, вернув его во тьму. Тёмная фигура, что провела ему экскурс по прошлому, наконец начала приобретать вид. Сине-серые глаза, синяки, угольно-чёрные волосы с сединой. Это был он.

— Ты?.. — спросил Сирень. Кажется, он не доверял своим глазам.

Кустарник ухмыльнулся.

— Что ж, а ты, всё-таки, помнишь. Хотя, столько времени прошло. — заговорил Кустарник, словно они не виделись всего лишь пару дней. — А ты вымахал, я погляжу.

— Но.. Но ты же мёртв. Я сплю?

— Ну.. не совсем. Хотя нет, совсем не совсем. Да, я давно мёртв, чего уж тут таить. Да и.. не только я.

Из тьмы начали появляться различные фигуры, что постепенно так же принимали свой, человеский облик. Единицы, десятки..

— Узнаёшь их, не так ли? — спросил Кустарник.

— Имбирь, Женева, Лакрциа, Фаренгейт, Шербет, Сталактит.. Вы что, все здесь?.. — поочерёдно называл имена всех, кого видел перед собой Сирень. Всё они — некогда его друзья, близкие. Все те, кого-то он когда-то потерял здесь. С кем-то он не виделся годы, а с кем-то простился лишь несколько недель назад. — Август, и ты здесь?

— Ну.. как видишь. — с ухмылкой ответил тот.

— И я здесь. — чуть ли не прокричал кто-то позади него.

— Ну, тебя, Яблоко, не узнать действительно трудно, если вообще возможно. Хотя.. получается, если вы все мертвы, то где сейчас я?

— В месте, куда не попадёт ни одна живая душа. — ответил Кустарник. — впрочем, у тебя ещё есть живая физическая оболочка, так что ты можешь вернуться обратно.

— А ещё там иногда вкусные лепёшки раздавали. — вник в беседу Андромеда.

— Шутишь, что-ли? Они же из опилок были. — удивился его словам Фаренгейт.

— Разве?.. Но вкусно же было.

— Да нет, дрянь редкостная, на самом деле. — высказался Кипяток.

Андромеда, кажется, поник

— Да ну, шутишь что-ли? — ответил Кустарнику Сирень.

— А я ни секунды в тебе не сомневался. Хотя.. Я, к примеру, больше никогда не смогу насладиться вкусом миндальной воды, но вот у тебя ещё есть шанс. — шутливо ответил Кустарник.

На фоне, кажется, до Сирени всё ещё пытались достучаться. Но их уже никто не слушал.

— Получается, это место — рай? Ад? — недоумевал Сирень.

— Да, сейчас тебя черти в виде нас заживо в котле сварят. — отшутился Туманность.

— Ну.. что ж, не всё так просто. Я бы назвал это чем-то вроде.. Хаба. Переход, так сказать. Если ты пойдёшь туда, откуда вернулся — вновь окажешься в своём теле, в реальном мире. А если пойдёшь с нами — навсегда потеряешь своё тело. Ну, умрёшь, в общем. Ну а что, не маленький уже, можно и не скруглять углы.

Ты даже и не представляешь, как трудно мне было сказать что-то в роде «Ты попал в ад, откуда нет выхода, добро пожаловать» в мягком тоне, когда ты только оказался тут.. там.. ну, ты понял. — заговорился Кустарник.

— А ты, смотрю, с тех пор себе не изменил. — ухмыльнулся Сирень. — Кстати, вопрос, кто из вас пытался связаться со мной?

— Связаться?.. А-а.. ты имеешь ввиду, когда тебе из кромешной тьмы кто-то шептал странные вещи. Ну, это не ко мне, это всё она вообще. — Кустарник ткнул пальцем на Лакрицу.

— Плохая идея была, я там чуть ласты и не склеил. — ответил ей Сирень.

— Не склеил ведь, вот и не ной. — язвительно ответила она.

— Ой-ой, какие мы грубые. — возмутилась Женева.

— Сейчас опять начнётся. Ох, зря ты эту тему поднял, себе дороже. — прокомментировал Ячмень.

Он улыбнулся. Кажется, впервые за всё то время, как оказался в этом месте, будучи ещё ребёнком.

— Но как? — поинтересовался он.

— Ну, ты и сам-то тогда истощён был, по её словам, по крайней мере. Да и её тело никто не кремировал, так что какая-никакая мизерная связь с реальностью у неё ещё была. — объяснил Кустарник. — Ребят, а может, пойдём отсюда. Жутковато тут как-то.

— Да что ты говоришь, мы все померли давным-давно, чего нам бояться. — ответил ему Нил.

— Вас так много, что я уже и имён дай бог половины из вас позабыл. Вот тебя как зовут? — обратится Кустарник к нему.

Тот молча смотрел на него. В его глазах ощущалось некое презрение.

— Да шучу я.. Э.. Можжевельник. — кажется, он и сам был не уверен в том, принадлежит ли это ему.

— Можжевельник это я. — энергично выкрикнул кто-то позади Кустарника.

— Что ж.. значит, не шучу. Ладно, давайте смотаемся уже отсюда. — перевёл тему он.

— А вы, смотрю, все в своём репертуаре. — прокомментировал ситуацию Сирень. — Знаете, никогда не думал, что встречу вас хотя бы по отдельности. Но даже если и представлял, то примерно этого и ожидал.

— Мы тебя и после смерти достали. — подметил Пустынник.

— Так он ещё и не мёртв. — встрял Целлюлоза.

— Вот умеешь же ты шутки портить.

Сирень безмолвно наблюдал за всеми ними, словно боялся нарушить какой-то хрупкий баланс. Кажется, он и не мог мечтать о таком раньше. Кто-то ссорился, кто-то шутил, кто-то смеялся, кто-то просто молчал. Но даже среди кромешной тьмы в такой компании ему было не страшно. Он чувствовал, словно находится там, где и должен быть. Он улыбался. Он был живым по-настоящему.

— Ну так.. что надумал? — окликнул его Кустарник.

— А? А, да, давайте смотаемся отсюда. — без раздумий ответил Сирень. — Мне ещё столько нужно вам рассказать.. ну, и услышать, естественно, тоже.

— Ну, времени у нас теперь предостаточно. Надеюсь, не устану от тебя уже через несколько часов. — ответила ему Лакрица.

— Раз уж вы настроились на то, чтобы свалить отсюда, то нам.. э.. нам туда. — скомандовал Кустарник, указав вперёд перед собой. Он двинулся первым, а остальные поплелись за ним.

Понемногу, голоса начали отдаляться.

— А чего это ты тут раскомандовался? — возмутился Нил.

— А ты что, разве знаешь, куда нам идти? Вот и помалкивай. — ответил ему он.

— Да что ж ты говоришь, ты и имени-то не помнишь моего, откуда ты путь запомнил?

— Почему же не помню? Э.. Шербет.

— Нет, я правда против того, чтобы нас вёл этот человек. — продолжал бубнить Нил.

— Ой, да нормально всё, не душни.

— В предыдущий раз, когда ты это сказал, мы бродили здесь несколько часов.

— Да? Чё-то не помню, тебе приснилось.

— Нет, это и правда было. Да и нам, вроде как, вообще туда. — указал в противоположную сторону Проксима.

— Да нормально всё будет, чё ж вы накинулись. — отбивался Кустарник.

— Ты мне примерно то же самое говорил перед тем, как нас чуть на нулевом с потрохами не сожрали. — напомнил ему Сирень.

— Вот ты вспомнил, а. Вот чего вы панику разводите.

К этому времени, голоса практически полностью стихли.

— О! А я говорил, а я же вам говорил! Кто там сказал, что в другой стороне, а? А? Я же говориииил! — последние выкрики, что слышались из тьмы, пока в ней окончательно вновь не воцарилась тишина.

Объект 7810 — позывной «Бетельгейзе». Признан погибшим при выполнении задания. Обнародованные записи с последней экспедиции дают право внести правки в так называемый уровень «Подсознание».

Подуровень «Посмертие». Данное место не имеет строений, либо структур. Это место воспроизводит моменты из жизни путника. На уровне обитают сущности, что обладают свойствами мимикрии под людей, которых потерял странник во время своих хождений в Закулисье. Являются ли они лишь плодом воспоминаний, либо это действительно их души — неизвестно. Теоретически, из этого уровня есть некий выход, упомянутый сущностями. Инфорции о нём нет.

Входы и выходы на подуровень — неизвестно.

Аванпосты — неизвестно.

Сложность выживания — Класс X.