Реквием школьной доске

Сегодня меня снимут со стены.

Я знаю это по звукам — по новому, цифровому гулу из учительской, по скрипу той самой тележки, на которой увозят старую мебель. Моя комната, мой мир, скоро станет безликим. Сначала исчезну я, а потом потянутся в небытие и запах мела, и эта особенная тишина перед уроком, и шорох тряпки.

Я осыплюсь. Не сразу, не с грохотом. Я тихо осыплюсь в последней тишине этого кабинета, как осыпается мел в неразгаданной книге — тихо, почти благоговейно. Частички моей тёмной, исчерченной жизни смешаются с пылью на полу. Я стану темнее, чем тени в высоких окнах, темнее, чем шиферная крыша напротив.

Но сердце моё не сотрётся. Оно останется здесь, в этом пространстве между партами, где так много лет билось в такт сорока другим сердцам. Я помню ваш шёпот, когда вы подсказывали друг другу у доски. Помню робкий успех, когда у дрожащей руки вдруг получалась та самая, идеальная формула. Мне дорог был ваш вздох облегчения и ваш сдавленный смех, когда учительница отворачивалась.

А если уйду… Если этот кусок тёмного дерева, протёртого до блеска в центре, вынесут на свалку… Вы всё же храните. Храните мелковый мой прах. Эти невесомые белые следы, которые остались на ваших пальцах, на манжетах, в морщинках ладоней. Храните мои тёплые строки. Те, что были не про «а+б», а про «я смогу». Про «давай ещё раз». Про «не бойся».

Пусть мир обновлён. Пусть здесь загорятся огромные бездушные экраны, зажгутся новые, холодные свечи прогресса. Я останусь вашей тенью. Невидимым, но прочным фундаментом на той далёкой дороге, по которой вы теперь идёте.

***

Я помню детей. Я помню их трепещущий взгляд, когда их вызывали к моей чёрной, безжалостной поверхности. Я видела, как в этом взгляде жила надежда — хрупкая, как стекло. А по ночам, когда школа затихала, я слышала эхо. Эхо их горя, которое они не решались показать при свете дня. Я глотала его. Я глотала их страх перед контрольной, их тоску от первой неудачной любви, записанной на полях тетради. Я молчала, храня каждую их тайну, каждый стыдный промах и каждую маленькую, украденную у всех победу.

Я знала их страхи. Я видела, как в их глазах разгорается пламя — то от гнева, то от внезапного озарения. И я слышала, как бьются их сердца — громко-громко, когда они подходили ко мне, и тише-тише, когда, справившись, возвращались на место.

А теперь — прощание. Теперь я лишь запятая в холодной программе модернизации. Мне найдётся место в самом углу подсобки. Бесприютное, пыльное, где пахнет мышами и старыми журналами.

***

Учитель войдёт. Новый, молодой, с планшетом вместо журнала. Он оглянется вокруг, его взгляд скользнёт по мне, по моим потёртым краям, по последнему нестёртому уравнению в углу.
Он вздохнёт. И скажет то, чего я боюсь больше, чем темноты подсобки:
«Ну что ж… Отслужила».

А я ведь жила. Всей своей деревянной, покрытой краской душой — жила. Как могла. Пока вы со мною росли. Вы учились выводить палочки и буковки, а я училась читать по вашим глазам. Вы решали задачи, а я пыталась решить, как унять дрожь в ваших пальцах. Десятки лет я верно служила этому странному алтарю — алтарю знаний и детских слёз.

Я стояла стеной. Стеной между вашей робостью и требовательным миром взрослых. Я принимала на себя удар ошибок, чтобы вам было не так больно. Я была эхом. Эхом ваших первых, шёпотом произнесённых признаний, ваших споров, вашего смеха, который уже никогда не будет таким звонким.

***

Когда меня вынесут в сумрачный двор и поставят к забору, холод осени возьмёт моё высушенное за годы тепла ламп древо. Я стану просто доской. Без истории, без декорума, без смысла. Грузом.

Но память обо мне… она не здесь. Она в вас. В ваших шагах — твёрдых или неуверенных. Она в ваших ошибках, которые вы теперь исправляете не резинкой, а решимостью. Она в тех самых смешных закорючках, которые когда-то были вашим почерком, а теперь стали вашим характером.

Я в той самой букве «а», что дрогнула и поползла вниз у маленькой девочки в первом ряду.
Я в той искре — внезапной, ослепительной — что вспыхивала в глазах мальчишки, наконец-то понявшего, почему «х» именно такое.
Я во всех ваших «почему».

***

И вот, когда меня окончательно снимут со школьной стены…

Меня не будет.

Но останетесь вы. С вашими победами, страхами, любовью, которую вы когда-то написали на моей кромке, где учитель не видел.

Живите. Растите. Ошибайтесь на новых, чистых полях.
Любите.

А я… я буду тем самым меловым облачком в лучах заходящего в школьные окна солнца. Призраком формулы, что когда-то всё объяснила. Тишиной перед началом. Вашей первой страницей.