Репетиция боли

Он начал переживать ещё утром. Даже не утром, если честно. Где-то между сном и пробуждением, когда сознание ещё липкое, мысли цепляются друг за друга и не проверяются на правдоподобие. Там, в этой мутной зоне, уже поселилось ощущение, что что-то пойдёт не так. Не сегодня, может быть. Но скоро. А если скоро — значит уже сейчас.

Он лежал и смотрел в потолок. Потолок был обычный, с трещиной, похожей на карту страны, в которой он никогда не был. И почему-то именно эта трещина напоминала ему, что всё может развалиться. Смешно. Он это понимал. Но понимание не помогало.

Он встал, налил кофе, пролил немного на стол и тут же подумал: «Вот. Началось». Как будто мир подмигнул ему и сказал: да, ты прав, готовься. Сердце стукнуло чуть быстрее. Он вытер лужицу салфеткой, но тревога уже расползлась. Она всегда так делает — цепляется за мелочи, как будто им можно доверять больше, чем реальности.

По дороге он вспоминал прошлые ошибки. Те, которые уже случились, и те, которые могли бы случиться, если бы он сказал что-то иначе. Особенно вторые. Они почему-то болят сильнее. Он прокручивал в голове сцены будущего. Одна за другой. В одной он выглядел глупо. В другой — жалко. В третьей — слишком уверенно, и это тоже выходило боком. Ни одного нормального варианта. Ни одного, где всё просто проходит и заканчивается.

Иногда он ловил себя на том, что напрягает плечи. Иногда — что сжимает челюсть. Тело реагировало быстрее, чем он успевал что-то осознать. Как будто внутри был кто-то ещё, кто всё решил заранее и теперь бил тревогу без остановки. И ему хотелось сказать этому внутреннему кому-то: подожди. Давай сначала увидим, что вообще произойдёт. Но тот не слушал.

Днём стало хуже. Мысли начали путаться. Он одновременно ждал худшего и стыдился того, что ждёт. Стыд за слабость, за эту привычку заранее проигрывать поражение. Он знал, что это бесполезно. Знал. Читал. Слышал. Даже советовал другим: «Не накручивай себя». Забавно, да. Когда говоришь это кому-то, звучит разумно. Когда это про тебя — звучит как насмешка.

Он представлял, как всё пойдёт не по плану. Как его неправильно поймут. Как он не сможет подобрать слова. Как потом будет возвращаться к этому дню снова и снова, уже постфактум, добавляя новые слои стыда. Эти картины были такими яркими, что почти становились воспоминаниями. Он ловил себя на том, что реагирует на них физически — вздыхает, морщится, как от боли.

Иногда он думал: а что если именно так и будет, потому что я об этом думаю? Как будто мысль сама по себе способна испортить реальность. Эта идея его пугала ещё сильнее. Получалось замкнуто. Думаешь — боишься. Боишься — думаешь ещё больше.

Он пытался отвлечься. Листал телефон, не читая. Смотрел в окно. Там кто-то нёс пакеты, кто-то говорил по телефону, кто-то просто шёл, не зная, что в этот момент кто-то другой внутри себя разворачивает целую трагедию без единого зрителя. Это почему-то было обидно. Мир не участвовал. Мир не подтверждал его тревогу. Мир шёл дальше.

Когда момент всё-таки приблизился, он почувствовал странную пустоту. Не облегчение — нет. Скорее усталость. Как будто он уже прожил это событие десятки раз и теперь ему просто не хватало сил бояться по-настоящему. Он сделал шаг. Потом ещё один. Слова прозвучали. Ответ пришёл. Обычный. Человеческий. С паузами, с неточностями, но без катастроф.

Он ждал удара. Не было. Ждал осуждения. Не последовало. Всё закончилось так буднично, что ему стало неловко за масштаб переживаний. Как будто он готовился к урагану, а пришёл лёгкий ветер, который даже шторы не сдвинул.

Позже, когда всё уже точно было позади, он сидел и чувствовал странную смесь. Облегчение, да. Но ещё и злость. Не на ситуацию — на себя. За то, что прожил боль заранее. За то, что потратил столько внутренней энергии на будущее, которое отказалось быть страшным.

Он вдруг понял простую, почти банальную вещь. Большая часть его страданий происходила в одиночку, в голове, без участия реальности. Мир не знал о них. Не подписывался. Не подтверждал.

И в этот момент пришла тихая мысль. Не громкая, не умная. Почти робкая:
может быть, не всё, что кажется неизбежным, действительно обязано случиться.
может быть, не каждую мысль нужно слушать.
может быть… иногда можно просто подождать.

Он не стал делать из этого правило. Не стал клясться себе, что больше никогда не будет нервничать. Он знал — будет. Конечно будет. Но теперь между первой тревожной мыслью и паникой появилась маленькая пауза. Почти незаметная. Как вдох перед словом.

Иногда этого достаточно.