Рерайтер 3

Следователь вызывал меня на допрос спустя три дня. Однако, что то он не торопится, причём затеял свару с адвокатом, мол, ему нельзя присутствовать на допросах, когда будет обсуждаться факт измены.

- Не беспокойтесь, - отозвался на его сентенции адвокат, - как только будет заходить вопрос о самом факте, я буду покидать допросную комнату.

Он так и не покинул кабинет до конца допроса, не прозвучали все те вопросы, которые касались самого факта измены. Просто уточнял информацию, которая ему была известна.

- Извините, - стал настаивать я, - мне предъявлено обвинение в измене Родине, поэтому я хочу знать, в чём конкретно меня обвиняют. Уж это я должен знать?

- Об этом вам будет сообщено своевременно, - вдруг заявляет следователь.

- Своевременно это когда? – Начинаю я давить на него. – Уже три дня прошло, я всё ещё не ознакомлен с самим фактом измены.

- Своевременно, это когда я решу. – Зло говорит он, и вызывает конвоира.

Очень интересно:

- Я требую времени обсудить ситуацию с адвокатом, - заявляю я.

- Это меня уже не касается, - отфутболивает требование следователь и, встав, уходит, на его место выдвинулся конвоир.

- Что творится? – Оборачиваюсь я к адвокату.

- Следователь почему-то тянет время, либо у него нет никаких доказательств, либо не пришли ответы на его запросы.

- Понятно, мы можем требовать замену следователя?

- Кто его знает, - пожимает плечами адвокат, - С КГБ мне ещё не приходилось работать, в уголовных делах, такие проволочки недопустимы, а здесь…

- Тогда может написать жалобу?

- Попробую, но не факт, что она сработает. - Вздыхает адвокат.

- Всё равно попробуйте, вдруг сработает.

И опять на три дня молчок, что за ерунда?

И так, что можно делать сидя в местах не столь отдалённых? Например, читать книги, что в моих условиях было сложно, лампочка одна единственная над дверью, за защитой из толстой проволоки, на вид ватт сорок, в окошко света достаточно только тогда, когда солнышко заглянет, часика на два, а значит, чтение отпадает. Мечтать. Это да, этого добра здесь сколько угодно, хоть замечтайся, но что-то всё время мысли начинают кружиться вокруг следователя и того, что он может предъявить. Нет, это не пойдёт, остаётся только моделирование и проектирование с "железякой", вот этого хоть отбавляй. Вот только куда эту информацию девать?

- Можно передать через интернет. – Вдруг заявляет "железяка".

- То есть как через интернет, - туплю я, - оказывается, ты можешь взаимодействовать с интернетом?

- Да, как и со всякой слаботочной структурой.

Вот же паразитка, я схватился за голову, оказывается у меня и раньше была такая возможность.

- Нет, такой возможности раньше не было, - вмешивается железяка в ход рассуждения, - она появилась в связи с созданием слаботочной структуры, через которую можно выйти в интернет, в частности маршрутизаторы.

- Хорошо, хорошо, - выставляю я руки вперёд, - пусть будет так, но почему ты раньше об этом молчала?

- Не было необходимости.

- Как это не было, - возмущаюсь я, - ведь всё пришлось через клавиатуру этим пальчиками набивать, когда можно было поступить гораздо проще?

Молчит зараза, не отвечает. Ну, понятно, я же не требую ответа, а претензии выставляю, а она претензии не воспринимает, считает что вправе творить что хочет, только когда безвыходная ситуация возникла, голос прорезался. Нет, ну каково, а?

- Ты можешь сейчас подключиться к интернету? – Спрашиваю "железяку".

- Да, как раз здесь в соседнем здании находится один из маршрутизаторов подключённый к сети.

- Замечательно, тогда давай.

Ага, давай, а интерфейс? Целый день пришлось потратить, прежде чем сумел настроить его под себя, оказывается на компьютере это одно, а у "железяки" совсем другое представление и чтобы переводить одно в другое, надо затратить много сил. Хорошо еще что Вычислитель о отличие от меня не устаёт. Потом ещё долго пришлось привыкать к тому, что у меня в голове появилось, она даже заболела с непривычки, всё-таки согласитесь, что смотреть на экране и представлять в воображении не одно и то же. Ну и ладно, времени у меня хоть отбавляй, поэтому жаловаться ни к чему. Одно только заело, приходилось целыми днями сидеть на кровати, лежать запрещалось внутренним распорядком. А сидеть целыми днями, так ведь можно и геморрой заработать, что и приходилось терпеть сидельцам. Хотя вроде бы, я не сиделец, и на меня внутренний распорядок действовать не должен, а вот поди ж ты, так и продолжил, час - полтора сидя, и час на ногах, хожу из угла в угол. Ну и кормежка, хуже некуда, то недосоленная каша размазня, то наоборот пересоленная, но нам ли быть в печали? Так и сижу в "комфортных" условиях, работаю, ведь мою работу никто не отменял. Да, работаю инкогнито, в основном на программы, которые распространяются через сеть, так лучше, меньше вопросов возникнет у работников, а так завёлся в сети какой-то товарищ, под ником "Немо" и толкает свои программы. Дельные программы надо сказать, потому что их работу кое-кто пытался завалить на различных режимах, ничего не получилось.

В понедельник снова допрос, и допрос проводился по прежнему сценарию, опять ничего не значащие уточняющие вопросы. На этот раз отказался подписывать протокол допроса, на основании того, что там отображена информация не соответствующая действительности.

- Тут у вас написано, что я получал деньги в зарубежном кооперативе, на самом деле я получал деньги на счёт в сберкассе, из кооператива советского, поэтому никакого отношения к зарубежью не имел.

- Посмотрим, - следователь снова пытался прекратить допрос.

- Минуточку, - не дал я ему это сделать, - так в чем конкретно меня обвиняют?

- В чём обвиняют, узнаете в своё время, - снова запел следователь свою песню.

- Так времени уже прошла без малого неделя, и я требую предъявления обвинений, - начал я накалять ситуацию, - иначе будет подана дополнительная жалоба.

- Я бы не стал этого делать, - почему-то вдруг сразу надулся следователь, - предыдущая жалоба вашего адвоката, - при этом он посмотрел на моего защитника как Ленин на буржуазию, - и так наделала много шума, но я здесь и до сих пор веду это дело.

- Замечательно, меня держат в тюрьме уже неделю и до сих пор не предъявляют обвинения.

- Обвинение вам уже предъявлено, это измена Родине, - снова окрысился следак.

- Это филькина грамота, а не обвинение, - опять я форсирую я события, - понятно, что это обвинением быть не может, нужны конкретные обвинения и конкретные доказательства.

- В любом случае вам придётся ждать.

- Зачем ждать, обвинение серьёзное, значит, основания для задержания были предоставлены, почему вы не можете озвучить эти основания? - Вмешался адвокат.

- Хотите основания, - следователь зло посмотрел на меня, - будут вам основания, но не сейчас.

- Почему? - Задали мы вопрос вдвоём с адвокатом.

Но ответа не получили, громко хлопнув дверью следователь снова покинул помещение.

- Бред, - высказал свое отношение к происходящему адвокат, - вы там не сильно скучаете?

- Нет, - кручу головой, - передачи когда разрешат?

- Да уже должны. – Защитник задумался, передачи арестованным разрешались на вторую неделю отсидки, но это было связано с карантином, а тут одиночка, никаких карантинов не было, а значит, должны были разрешить на второй день. – Я побеспокоюсь по этому поводу.

- Хорошо бы, - сказал я, шагая в коридор за конвойным.

Зайдя в камеру, я снова занялся своим проектированием, косясь одним глазом за действиями моих подопечных в интернете. Ага, мелькнуло первое сообщение по мессенджеру по поводу моего зама, хотя какой он зам? Как я уже говорил, не пришей кобыле хвост он.

АФР: Что-то Глазков возбудился, бегает по лаборатории, пытается умничать. Никто не знает в чём дело?

ИНА: Так понятно чего, хочет на должность Климова хочет сесть, пока он отсутствует.

ПАО: Что до должности Климова… ему её, как ушей не видать. Или всё же?

АФР: Так он на должность зама метит, интересно, а что директор? И куда делся Климов?

ИНА: Директор пока считает, что эта должность занята, а Глазков пусть бегает, никто на него внимания не обращает. А Климов вроде бы в командировке на Севере, там связь только на оленьей упряжке.

АФР: Так заё… затрахивает он своей простотой, сам не понимает, чего говорит.

КИО: Только что у меня был, такую ахинею нёс, насилу сдержался, чтобы не захохотать. Интересный товарищ.

Так, так, с чего бы это он вдруг бегать начал, нигде вроде бы раньше не появлялся, а тут будто шило кто не туда вставил. Ладно, пусть бегает, никто его всерьёз е воспринимает, ну а если воспримет, то сам себе враг, представляю, что по его подсказкам делать смогут. На этом о Глазкове дискуссия заглохла, мне вот интересно раньше он активностью не отличался, сидел тихонько и в ус не дул? Ладно, это может и подождать.

Занимался своим делом еще три дня, передачи разрешили через день, получил кое-чего из дома, ну как из дома, из магазина. Молоко сгущенное изъяли, сказали, что не положено. Думаю, молоко сами охранники прихабарили, ничего в этом молоке такого нет, скорее всего, чай не с чем пить. Ладно, я не в претензии, мне и того что осталось достаточно, посылки из дома можно хоть два раза на дню принимать, хотя Алёна так делать не пробовала. Записки не передавала, знала, что их обязательно найдут.

- Климов на выход, - вновь следует команда, и я пошёл опять в допросную.

Но на этот раз меня встречал уже другой следователь.

- Теперь по решению начальника следственного отдела, я буду вести ваше дело, - заявил он мне.

- Замечательно, - проговорил мой адвокат, - так может вы озвучите, в чём конкретно обвиняют моего подзащитного.

- А вам разве не говорили, - удивляется следак, - странно. Обвиняют его в передачи технической документации японцам.

- Вот это новость, - удивляюсь я, - и доказан сам факт такой передачи.

- Да, - кивает следователь и вытаскивает докладную того переводчика, что был со мной в корпорации Тошиба, - вот тут написано, что вы показывали какие-то чертежи японскому представителю.

- Какие чертежи, отдавал ли я их на совсем? – Сразу задаю вопросы.

- Здесь этого к сожалению нет, - в отрицании он крутит головой, - а на запрос этот товарищ ответить не может, так как находится в командировке.

- Показывал я ему чертежи их же манипуляторов, и мы обсуждали наличие их на складе. Это может подтвердить тот же товарищ, - говорю ложа лист с докладной обратно, - и тут не вся его докладная, такое впечатление, что выдран кусок.

- Возможно, - согласился со мной следователь, - но пока от него не будет новой докладной, освободить вас я не имею права.

Да я как-то и не просил, - хотел сказать я, но взглянув на адвоката, решил промолчать.

О чем ещё может мечтать молодой человек вынужденный сидеть в тюрьме, и никак им не объяснишь, что у меня могут быть здесь свои интересы. Работая с "железякой" напрямую, я получил такую возможность, которой у меня никогда не было, я уже обленился до того, что просто ставлю задачу, и получаю готовую программу её решения. Но тут есть одно узкое место, и это узкое место интерфейс, между моей "железякой" и интернетом. Всё дело в том, что мощность железяки ограничена, хоть связь и слаботочная, но вот долго она работать с ней не может, что-то связано со своими возможностями. Это она так пояснила, и естественно я её проверить не могу, слишком уж специфические функции, но вынужден верить, пока она меня не обманывала.

Далее опять наряд и здравствуй камера, давно не виделись. Век бы тебя не видеть.

«Да что ж это такое: я тут, а там у меня шведы Кемь взяли?!». То есть не шведы и ничего не взяли, но есть дело, которое стоять не должно, и в частности подготовка линии к запуску. Пока ещё только на линии начинает монтироваться оборудование, за что отвечает главный инженер, а потом уже сам запуск и тут без меня не обойдётся. Да и курировать это направление надо, а то главный тот ещё перец, сначала наделает, потом смотрит. И да, лабораториями тоже руководить надо, а то знаем мы, куда их заносит, совсем не туда, если честно.

Во внутренний интернет "Микротеха", на свою страничку сбрасываю планы, причём планы уже скорректированные, знаю, что туда главный часто заглядывает, пока ещё не смотрел, поэтому тороплюсь оставить свой "след". Лабораториям тоже оставляю завещание, план у них заканчивается в конце апреля, будет им план на май, причём надо спешить, ибо уже сроки имеют значение. Ну вот, теперь можно и отдохнуть. Ага, отдохнуть, куда там, надо срочно доделывать игры, их много, много направлений, но и старые тоже никуда не уходят, им надо версии писать, чтобы игроки не перебегали на другие, как говорится старый друг лучше новых двух. И кстати, с этого года запускаем платные игры, теперь каждая игра будет выпускаться на дискетах, причём для игр требуется несколько дискет, все из них ключевые, то есть, заряжены на конкретную игру. Цены будем выставлять пока символические, потом они будут расти, в соответствии с планами, и своего пика игры достигнут спустя пять лет - покупателя к платному продукту надо приучать постепенно. Это я сделал для того, чтобы игры не расходились бесконтрольно на наших машинах. А так, заплатил и живи спокойно. И кстати, надо бы компакт диски сделать, пока недорогие, шесть сотен мегабайт, больше не надо, главное чтобы программа туда целиком влезла, ну а потом как пойдёт, до изобретения нормального компакт диска осталось тридва года, если их уже не используют. Тут главное кодировку нормальную сделать, чтобы музыку можно было писать без ущерба качеству.

АФР: Немо, ты кто?

Ну вот, расслабился и черкнул пару сообщений в чате "Микротех". И что теперь отвечать, что я незаконнорожденный?

КИО: Да открой личико Немо.

Немо: Зачем это вам?

АФР: Знать, кого на хер посылать.

Немо: Так давай, посылай, мимо не пройдёт.

АФР: Рано, ещё не заработал.

КИО: Не сердись на АФР, он не при деле. Мне интересно, откуда ты знаешь структуру нового проца, почему ты утверждаешь, что Кэш-память L2 должна быть не меньше тридцати двух килобайт?

Немо: Потому что меньше будет стрёмно, то есть современные программы используют эти килобайты хоть и не на все сто, но близко к этому, а больше будет тяжело для процессора, не потянет его технология.

КИО: Технология и больше потянет.

Немо: Ой ли. Ладно, я вас предупредил, остальное на вашей совести.

КИО: Ладно, пусть будет так, ну а что по другому поводу.

Немо: Например?

КИО: Например, по использованию ППВМ (программируемая пользователем вентильная матрица)?

Немо: А вы уже все проблемы с процессором решили, чтобы на неё переходить?

КИО: Нет.

Немо: Вот когда решите, тогда и надо будет думать.

АФР: Надо же, как Климов заговорил.

Немо: А может быть я его кибернетический двойник.

КИО: Да ладно!

АФР: Вот бы уж никогда бы не подумал.

Немо: Подумайте, иногда, говорят, полезное занятие.

КИО: А всё-таки? Разве с ППВМ не получится улучшить процессор.

Немо: Нет, смысл в ней наступит только тогда, когда пойдут задачи для обработки пакетов данных на скорости, в задачах машинного обучения — для создания архитектур нейронных сетей, соответствующих потребностям конкретного приложения.

АФР: Ого, это уже точно Климов, только у него такие идеи появляются. Ты никак из другого города в сеть пробился?

Млять, чуть не спалился, нужно срочно отыгрывать.

Немо: Кстати, время работы давно истекло, нам нужно баиньки.

КИО: А ведь почти все ЭВМ у нас выключены, это уже откуда-то из вне сигнал идёт, адрес то твой виртуальный. Как тебя "Стена" пропустила?

Вот еще, следствие вели колобки. Ладно, пора заканчивать дискуссии. На следующие их заявления я не отвечал, нету меня в сети, спать ушёл. На будущее, надо бы быть осторожней с высказыванием сети, а то привязались товарищи, один то ладно, они ничего не поймёт, а вот другой…

*

- Чтоб его, - возмутился Дубов на жалобу адвоката, - и чем ему следователь не угодил?

- Думаю, тут есть личная неприязнь, - заявил начальник следственного управления, завязывая папку дела, которую он только что смотрел, - и кстати объективно. Действительно, ведь это он инициировал дело на Климова, а значит заинтересован.

- А заявление из Владивостока?

- А что заявление? Там ведь точно не указано, что был факт передачи секретных данных, сказано только то, что он показывал какие-то чертежи представителю Тошиба, и потом снова их забрал с собой. А что там разглядишь за те секунды. Нет, там какая-то личная заинтересованность, и я даже догадываюсь какая.

- Да ерунда, - отмахнулся Дубов, - ну честно, что может следователь взять с этого Климова.

- Как что? - Собеседник даже остановился в ступоре, передвигая папки. – Естественно деньги, причём много денег. Климов ведь в кооперативе десятки тысяч заработал, понятно, что эти деньги кому-то спать спокойно не дают.

- Ну, ты уж, чего-то, совсем не туда, - хмыкнул на это товарищ с КГБ, - ни о каких деньгах следователь не знал.

- Как это он вдруг не знал, если я об этом знаю, - тут аргумент был убойным, - знал, и ждал момента, когда можно на подследственного надавить, потребовать поделиться, но допросить без адвоката Климова у него не получилось. Но тут он сам себя перехитрил, он же его по измене посадил, а там только в одиночку, а одиночка у нас свободная где? Правильно, только в семёрке, а там начальник служака, у него всё по уставу, и надавить на подследственного не получится. Вот он и ждал, когда адвокату надоест туда-сюда мотаться. Не дождался, тот раньше на него жалобу накатал. Ну а мне подставляться… сам понимаешь… так что теперь там будет другой следователь.

- Понятно, - скрипнул зубами Дубов, - получается, что этот Климов легко отделается?

- Понятно, что легко, - пожал плечами начальник, - а вот Палычу будет не очень хорошо, если Климова освободят. Тут всё от подследственного зависит, спустит на тормозах, следователь может вздохнуть свободно, а нет… Короче, придётся ему за полярным кругом медведей пасти́.

- Ладно, хватит об этом, - махнул рукой КГБшиник…

Дальше разговор перекинулся на другие не столь интересные дела, и Дубов убедил начальника следственного отдела, что пришёл к нему совсем по другому делу, которое было ну очень важное, даже можно сказать архиважное. Но сам по себе разговор о следователе должен был иметь последствия, ведь и сам он рассчитывал на деньги Климова, поиметь на ровном месте пятнадцать тысяч из доли, которые были на счете в сберкассе, это ли не достойное завершение службы. Но не срослось, теперь важно правильно соскочить, а то служебная проверка может дорого стоить, тут главное самому в жернова не попасть.

Уже вечером дубов снова пришёл к тому, кто должен был занять должность Климова.

- Ну, - уставился Дубов на своего племянника, - как там продвигаются дела на должности?

- Да как там продвинешься? - Махнул рукой Глазков. - Директор утверждает, что пока Климов не осуждён разговоров на эту тему не будет. Работа его пока сама идёт.

- Вот с осуждением пока никак не получится, - задумался дядя, - и так уже следователя были вынуждены отстранить. Сейчас им занимается другой, на которого у меня выхода нет, это очень плохо, может всплыть наша подстава с заявлением. Тут ведь можно и нарваться, не по детски, пока новый запрос до переводчика дойдёт, живём, а потом пожалуйте бриться. Следак-то меня не выдаст, он мне обязан, но приятного мало, как бы злость не затаил после всего этого… Подожди, а как тогда работа идёт, если никто не рулит?

- Так и идёт, как шла, оказывается, на апрель планы были сформированы, - продолжает племянник, - ты думаешь, Климов рулил?

- Ну, так-то да, - снова задумался Дубов, - не может производство без рулевого. Что-то здесь не так, кто-то должен вместо него быть и ты должен узнать кто?

- Вот я и говорю, что там сами заведующие лабораторий рулят, есть у них план, вот по нему они и работают.

- Кто-то же этот план составлял?

- Да хрен его знает, - пожимает плечами племяш, - я в этот момент еще не работал, думаю, они сами себе устанавливают продолжение работ. Вот сейчас идёт подготовка к запуску новой линии, так там дурдом творится, оборудование монтируют, чего-то постоянно не хватает, оказывается этим Климов заниматься должен, я его стол на два раза перетряхнул, а никаких документов на этот счёт не нашёл. Видимо куда-то спрятал. Теперь там главный инженер рулит, ругается на всех, говорит, ничего не стыкуется. Но вроде бы, где-то у нас в интернете нашёл утверждённый план работ, теперь все по нему работают.

- Интернет? Это что еще за зверь такой? – Удивляется Дубов.

- А это такая среда, что там можно через ЭВМ общаться, - заявляет Глазков, - я как-то пробовал, плохо получается, пока эти буквы на клавиатуре найдёшь, легче сходить, да так поговорить.

- Надо же до чего народ дошёл, - хмыкнул дядя, - общение через ЭВМ. И многие там общаются?

- Да почти все, кто на ЭВМ работает, - заверил его племянник.

- Да? – Вдруг встрепенулся Дубов. - Так через интернет и управлять можно.

- Наверное, - задумался племянник, - нет, ерунда, я там, в общем чате ничего такого не нашёл.

Но дядю опять прошиб озноб:

- А что там еще и есть другие чаты?

- Ну, так-то да, - кивнул Глазков, - есть и вообще личная переписка, это когда не хочешь, чтобы другие видели.

- А первый отдел куда смотрит?

- А черт его знает, я же в их дела не лезу, - заявил племянник, - да и вообще, не было у меня такой задачи.

- А если я её перед тобой поставлю? – Задал очевидный вопрос Дубов.

- Нет, там надо права соответствующие получить, - покачал головой Глазков, - это сложно, нужно быть администратором системы как минимум.

- А кто этот администратор, ты знаешь?

- Э… Не интересовался, - в отрицании племяш вертит головой, - а какое это имеет отношение к делу?

- Ты что, не понимаешь? - Нахмурился дядя.

- Нет.

- Пока мы тут ждем, что кто-то проявит себя, этот кто-то рулит через этот… как его… чат.

- Да ну нафиг, - удивился Глазков, - нет, это невозможно, так никто делать не будет.

- Да? Ну смотри, - начал успокаиваться Дубов, - а то хватит хитрости у кого-нибудь. Ты вот что, узнай там у себя кто, чего и сколько. Сдается мне, этот чат не просто так запущен, какие-то функции он выполняет, может быть простое общение через сеть, а может быть и функции у него другие, короче пошарь там на месте.

Пошарить, конечно, это у Глазкова в крови. Но когда он заявился в серверную, на него посмотрели как на дебила.

- Права? Какие нафиг права, ты вообще кто? – Поинтересовался администратор.

- Как кто, зам директора по производственным вопросам, - гордо отвечает Глазков.

- Неправда, зам директора это Климов, - выдаёт товарищ, - а ты вообще непонятно откуда нарисовался. Может ты шпиён какой, надо будет насчёт тебя заявку в первый отдел накатать.

- Пока Климов нет, я за него. – Набычился претендент на доступ к системе.

- Вот ещё, - хмыкнул администратор, - короче, чтобы получить доступ, надо заявление за подписью директора или самого Климова. И вообще, без этого документа, ты даже не можешь сюда войти.

- Хорошо, будет тебе документ? - Заявил Глазков.

Но получить документ в первом отделе у него не получилось

- Твой статус вообще не понятен, - сообщили ему там, - у тебя прописано, что ты инженер, и вообще нет такой должности заместитель заместителя директора. Иди к Кошелеву, возможно, он и сможет там исправить твой статус.

Но товарищ оказался настырным, у него получилось прорваться к директору.

- Так, что у нас здесь, - взял в руки заявление от Глазкова Иван Никитич, - так, так. Значит, хочешь получить доступ ко всему чату? Понятно, и права тебе администратора дать? Интересно. А ты сумеешь там разобраться?

- Почему нет? - Гордо выставил свою грудь претендент. - Не думаю, что там слишком сложно будет.

- Интересно. - Продолжил директор, смотря на заявление. - А ты знаешь, что там Климов рулит, и я не в праве эти права давать?

- То есть как это не в праве, - опешил Глазков, - директор может всё на предприятии.

- Может всё, - подтвердил Кошелев, - и за всё несёт ответственность. Вот чтобы эта ответственность не переросла в проблему, сетью рулит Климов, и пока это у него неплохо получается.

- Но Климов сейчас в тюрьме, и неизвестно когда выйдет, измена Родине, знаете ли, та еще статейка.

- Да, есть такое, - кивнул директор, - а тебе, откуда известно какую статью ему инкриминируют?

- Слышал где-то, - сжался Глазков, - в первом отделе.

- Ерунда, первый отдел сам не в курсе по какой статье арестован Климов, - тут же заявил Иван Никитич, - а остальные вообще уверены, что он в командировке, от кого и где ты об этом мог услышать.

- Не помню, - попробовал соскочить претендент.

- Это не ответ, - тут же прижал его Кошелев, - и так, от кого ты это услышал?

Дальнейшие вопросы ни к чему не привели, Глазков твёрдо стоял на позиции, что услышал это от кого-то, но точно не помнит от кого.

- В общем, так, - заявил директор, - иди и вспоминай, а пока не вспомнишь, на предприятие ни ногой. А тебе пока оформим административный отпуск, чтобы жизнь медом не казалась.

- Не имеет права, - вдруг заявил товарищ.

- Ага, не имею такого права, - усмехнулся Иван Никитич, - но ты у нас кто, инженер, поэтому иди и занимайся своим делом. А кстати каким?

- Так вроде бы при зам директора был, с ним мы работали, - опешил от такого заявления Глазков.

- Так ведь нет его сейчас на производстве. - Задумался Кошелев. - Получается, что пока тебе задание давать некому. А у нас людей у инженера по техники безопасности не хватает, ты вот что, давай, иди к Якову Моисеевичу, он тебе покажет, чем надо заниматься… Но это после того как вспомнишь, кто тебе сказал, за что Климов сидит.

- Но я думал, что я вместо Климова буду, - в растерянности сказал товарищ, которому вдруг нашли другую работу.

- А ты уверен, что потянешь? – Заинтересовался таким заявлением директор.

- Думаю да, не бином Ньютона.

- Ну, в общем-то да, не бином, - скривил лицо Иван Никитич, - но без него я всё равно ничего поделать не могу.

Дождавшись, когда товарищ покинет кабинет, директор поднял трубку телефона:

- Андрей Анисимович, это Кошелев звонит, пропуск Глазкова изъять, на работу его не пускать. Всё понятно?... Нет, статьи пока не будет… Я не знаю, наверное, когда он ума наберётся, если наберётся, конечно… Вот Климов выйдет он и решит… Тогда совсем распрощаемся, он же у нас аттестацию не прошёл?... Вот видите, нет оснований приёма его на работу… Ну, когда-то это надо было сделать, лучше поздно, чем никогда.

-

Нормально сидим, семь шагов камера, от окна до угла семь грёбанных шагов. Хорошо хоть прогулки ежедневные, целых сорок минут на улице, во дворике, который закрыт высокими стенами с колючей проволокой натянутой сверху. Но мне скучать не приходится, продолжаю работать с интернетом, жалко только ни с кем не могу нормально переписываться, я ведь в тюрьме. Мне на эту тему сразу вспомнился фильм " Законопослушный гражданин", там один товарищ вырыл в тюрьму целый тоннель, и обеспечил выходом на волю все камеры в подвале. А потом через эти камеры выходил наружу и мстил своим обидчикам. Интересно, у меня практически также получается, я через интернет имею выход к людям, причём поймать меня не возможно, ну подумаешь, товарищ, сидя на кровати, использует дужку кровати. Разве это преступление, правда, при этом он больше спит сидя, но это не преступление, ведь каждый час – полтора, он встает и начинает мерить камеру шагами. Нормальное поведение любого сидельца.

Вот только за эти дни, что я там находился, я уже переделал столько программ, уму непостижимо. Практически заново переделал графическую программу редактор, электронную таблицу, написал два новых месенджера, тоже полностью на графике, пусть будут, один чёрт люди ищут что-нибудь отличное от других, много мелких игр, пусть тоже имеются, и начал писать стратегию, вроде Варкрафта. Та еще игра будет, там игровые персонажи будут ходить нормально, по человечески, не то что в тех играх, которые были в моей реальности. Правда, это задел на будущее, когда появятся сорока восьми разрядные процессоры иначе они не потянут игру, уж слишком большая она получается.

К сожалению как идут дела у Екатерины, посмотреть не могу, она в отличие от моих разработчиков интернетом не пользуется. Но думаю, лазеры уже поставлены на поток, что, кстати, чат и подтверждал. Зачем, а затем, что это не просто так делается, я ей не говорил, но выпуск недорогих компакт дисков нам необходим. Будем на них музыку писать. И здесь надо поторопиться, через два - три года Филипс и Сони начнет выпуск своих дисков, правда там получилась война форматов 115 мм против 120 мм, но в конце все же решил основным сделать формат на 120 мм. Вот этот размер и будет у нас основным. Но пока это только в отдалённых планах, пропихнуть на внутренний рынок компакт диск, будет дорогое удовольствие, СССР не та страна, где всё новое не ура приживается. У нас ещё магнитофоны далеко не у всех желающих, что уж говорить про какие-то диски. Работать сразу на зарубеж? Ага, попробуйте министерство уговорить, они до сих пор на Запад смотрят, что нового там появилось, а если там этого нет, то и нам этого не надо. Зла не хватает.

Единственно, что радует, это появление большого количества промышленных контроллеров в СССР, так уж повелось, что простые станки, которые раньше выпускались большими тиражами не находят применения в промышленности. Только с числовым программным управлением, и заводы вынуждены по приказу министерства их выпускать. Это дело не обходится, конечно, без курьёзов, вот зачем сверлильному станку числовое программное управление. А ведь есть такие, ну конечно в министерстве над этим посмеялись и обязали этих товарищей переквалифицироваться на выпуск расточных станков, вот тогда дело пошло, правда не с первого раза, всё-таки есть разница между сверлильным и расточным станком, производство при этом поменялось полностью, как и технология. Но директора, которые этим занимались, ходят гордые, теперь-то они на волне прогресса.

Да уж на волне. Только эта волна стала какой-то жиденькой и низенькой, ведь к прогрессивному оборудованию нужны прогрессивные кадры, а этого сделано не было, кадры остались прежнему, вот и липли к универсальному оборудованию. Ну, этого и следовало ожидать. Что такое станок с программным управлением, это прежде всего, культура производства, нужны те, кто может для них составлять программы, а этого на производствах не учли, поэтому станки эти работали по старинке, в ручном режиме. Да и какие там программы, если инструмент не соответствует размерам, будь то резцы для токарных станков или фрезы для фрезерных, подгонять программные настройки всё равно вручную приходилось. Да и качество у этих станков было так себе, то там, то здесь вылезали такие огрехи, что впору было сдавать такой станок в ремонт. Так и получалось, что заводы и мастерские получали новое оборудование, которое пылилось в цехах, и никто к ним не подходил месяцами. И это называется омертвление капитала, что в СССР, чего греха таить процветало. Конечно, с этим пытались бороться, и даже выпускали из министерств грозные предупреждения, но на них мало кто обращал внимание, страна с конца семидесятых пошла в разнос.

*

Апрель 1978 года, заседание рабочей группы при ЦК КПСС.

Присутствуют: Первый секретарь ЦК КПСС Шелепин А.Н., Председатель совета министров Косыгин А. Н., заместитель Председателя совета министров Полянский Д.С., Министр обороны Устинов Д.Ф., начальник группы института общественных наук при ЦК КПСС Панков Ю.Н., рабочая группа институт марксизма-ленинизма Егоров А. Г. И прочие лица.

Шелепин А.Н.: И так товарищи я сегодня вас всех собрал чтобы обсудить вопросы дальнейшего экономического развития СССР. Не секрет, что сегодня наше ВВП составляет менее двух процентов, и это только на бумаге, на самом деле в СССР стагнация, так как здесь не учитывается величина инфляции, которая в нашем случае достигает пяти процентов в год. У нас возникла неконтролируемая тенденция строительства новых производственных помещений при том, что старые используются едва на треть. Более того, предприятия получившие самостоятельность сейчас направляют все силы на строительство жилого фонда, что с одной стороны хорошо, но с другой приводит к замораживанию строительства сами предприятий, так как возникает дефицит строительных материалов. Далее, снабжение оборудованием предприятий по разнарядке министерств приводит к тому, что это оборудование потом долго пылится на этих производствах не вводится в эксплуатацию по причине отсутствия площадей, получается омертвление капитальных вложений. Это недопустимо. И наконец, затоваривание предприятий, этот недуг подкосил многие наши отрасли. Например, комбайновый завод сейчас простаивает, от того, что ему некуда отгружать продукцию, а сельхоз предприятия не хотят брать эту продукцию из-за низкого качества её изготовления. И так происходит на многих предприятиях, не только в машиностроении. Кто и чего может предложить по этому поводу.

Панков Ю.Н.: Тенденция снижения ВВП налицо, это происходит по причине недостаточного квалифицированного управления предприятием. Тут нужен грамотный директорский состав. Не секрет, что у нас в министерствах имеется номенклатура, это те директора, которые не выполняют планы, их снимают с одних предприятий и ставят на другие, где они продолжают руководить по-прежнему…

Косыгин А.Н.: Конкретные данные по номенклатуре можете привести?

Панков Ю.Н.: Конкретно? Ну вот, к примеру, завод по производству кабелей. На завод поступил заказ на четыреста километров морского кабеля, директор недолго думая, решил за цену морского кабеля выпустить кабель обычный, который предназначен для закапывания, но изменил категорию. В результате, морское ведомство понесло убытки из-за того, что этот кабель вышел из строя в первый же год. Директора тогда сняли, но через полгода снова поставили на другой завод, в котором производились провода и результат последовал тут же, опять была произведена пересортица проводов, вместо проводов с покрытием была отгружена продукция без покрытия. Результат, дополнительные перевозки на Севере, и срыв сроков.

Косыгин А.Н.: Надеюсь больше этого директора, больше никуда не поставили?

Панков Ю.Н.: Поставили, теперь он работает на другом заводе, где производятся электрические шкафы для железных дорог. Теперь там ждут, когда что-нибудь случится. И это не единичный случай, требуется подобных руководителей вообще от работы отделять.

Косыгин А.Н.: Тогда ставить на должность вообще некого. Грамотных кадров у нас не хватает.

Панков Ю.Н.: Как раз таких работников достаточно, только тут есть одно препятствие, они не партийные.

Полянский Д.С.: Принадлежность партии вообще-то не может быть защитой от подобных действий, если нет возможности поставить на должность партийного товарища, надо смотреть среди беспартийных.

Панков Ю.Н.: Вот именно, "если", и это "если" иногда становится камнем преткновения. Обычно ищут директоров среди партийных товарищей, а у них мало возможностей расти над собой. Зачем? Должность и так обеспечена.

Шелепин А.Н.: Всё это конечно интересно было услышать, но не более. Вопрос компетенции директорского корпуса – частный вопрос, а нас интересуют общие вопросы экономики, и в частности, что надо сделать, чтобы на наших предприятиях росла производительность труда, а не падала, как сейчас.

Егоров А.Г.: Тут, наверное, Юрий Николаевич правильно подметил, проблема скрывается в руководстве предприятий, недостаточная квалификация директорского корпуса приводит к таким последствиям. Ведь у нас на должности принуждают ставить по партийной принадлежности, а это приводит к номенклатуре, что не есть хорошо. К управлению предприятиями нужно шире привлекать беспартийных товарищей и вообще не смотреть на партийный билет.

Устинво Д.Ф.: И как вы потом сможете ими управлять? Ведь они станут полностью независимыми.

Егоров А.Г.: А как предприятие управляется министерством? Циркуляры и инструкции от министерства позволяют рулить предприятием, а всё прочее не должно вмешиваться в управление.

Косыгин А.Н.: Тут есть одна проблема, всё дело в том, что этих циркуляров и инструкций от министерств выпущено столько, что всегда есть возможность их игнорировать. На каждую инструкцию, можно найти свою контр инструкцию, поэтому я бы особо на них не надеялся.

Панков Ю.Н.: Думаю, тут всё же нужно довериться выбору из непартийных товарищей, оценивая, прежде всего, деловые качества директорского корпуса.

Косыгин А.Н.: И кто будет оценивать эти "деловые качества"? Вы?

Панков Ю.Н.: Почему я, в министерствах достаточно грамотных товарищей, которые смогут оценить деловые качества директоров. Там и потребуется оценить знание и готовность к выполнению задания.

Егоров Д.Ф.: Нет, так дело не пойдёт. Директора и так выбираются министерскими работниками, к чему это приводит, мы видим. Наверное, надо к управлению предприятиями шире привлекать работников самого предприятия, иначе мы там каши не сварим, и не бояться выдвигать людей из коллектива. Только так мы сможем ликвидировать неграмотность директорского корпуса. Короче нужны выборы директоров, чтобы они знали, что их некомпетентность может обойтись боком.

Косыгин А.Н.: Это, извините, полная ерунда, позволить работникам выбирать себе директора. Нет, на такое пойти мы не можем, тут нужна более тонкая оценка директората, и не только самого директора, но и сопутствующих ему лиц, главного инженера, главного технолога, его заместителей. А что касается работы самого предприятия, то я предлагаю полный хозрасчёт, это заставит предприятия работать эффективно и искать заказы не только в министерстве, но и на стороне…

Дальше разговор перекинулся на обсуждение предложенной схемы, Косыгин долго убеждал товарищей, что предложенная им система оценки предприятий, позволит точно определить, какие предприятия нуждаются в изменении условий управления, а какие нужно оставить без изменений. Но тут снова смешался Панков.

Панков Ю.Н.: Ваша система оценки для предприятий не подойдёт. Почему? Да потому, что у нас две денежные системы, наличная и безналичная. Наличная система, это зарплатный фонд, и именно от него зависит стимулирование работников, а у вас она практически не задействована. Как бы не трудился работник, он может получить такую же зарплату, или больше, но за счёт других работников, это является глубоко дестабилизирующим фактором.

Косыгин А.Н.: Объединять эти две системы нельзя, иначе предприятия кинут все свои деньги в фонд заработной платы, а это для нас будет катастрофа, инфляция в сто процентов для вас праздником покажется.

Панков Ю.Н.: Почему вдруг инфляция, вот, к примеру, наши артели и кооперативы работают по наличной системе и у них всё в зарплату не кидают.

- Косыгин А.Н.: Артели и кооперативы предназначены для работы с наличной системой изначально, поэтому у них руководство не может работать с деньгами так, как им захочется, нужно думать ещё и об условиях, в которых они смогут выжить, а там уже надо чётко выделять приоритеты. Но в одном вы правы, их работа очень эффективна по сравнению с работой нашего предприятия. Думаю, мы сможем часть предприятий перевести на форму артельного правления.

Егоров А. Г.: Вот тебе и раз. Вместо того, чтобы ликвидировать эти рассадники антикоммунизма, мы наоборот вынуждены их плодить. Нет, так дело не пойдёт.

Косыгин А.Н.: Почему не пойдёт? Надо попробовать вернуть часть предприятий в Артельное производство, тогда они станут очень эффективны. Вернуть надо тому коллективу, который там работает, деньги на выплату долгов за предприятие пусть копят с работы, для этого будет отдельный счёт, можно так же и не выкупать их, а арендовать.

Панков Ю.Н.: Просто так предприятие не передать, там много должностей, которые не будут востребованы в будущем, например, отдел кадров, или экономисты предприятия. А эти товарищи тоже претендуют на часть предприятия, передающиеся в аренду. Тут нужен другой подход, иначе конфликтов не избежать.

Далее следует серьёзное обсуждение о путях передачи государственных предприятий в артельное или кооперативное управление, пришли к выводу:

1. Предприятия передаются в аренду кооперативу или артели на основании документа пользования, который рождается на основе проведения тендера всех заинтересованных сторон.

2. Оборудование, не задействованное в будущей работе предприятия, изымается и передается на хранение в государственное заведение, которое выставляет его на торги.

3. Коллектив предприятия, которое передается в аренду, имеет преимущественное право найма на работу на этом предприятии…

И еще девять пунктов записали на этом совещании, и ни у кого даже мысли не возникло, что это было начало конца существования СССР в том виде, в котором оно существует до сих пор. Большое начинается с малого и это тогда не понял никто, ни Шелепин, ни Косыгин, ни Панков, они всего лишь хотели улучшить работу своих предприятий. И это им удалось, через три года они увидели, что те предприятия, которые были переданы в аренду стали процветать, дальше им захотелось большего, и еще часть госпредприятий были переданы в аренду. Но там уже были другие условия, подоспели дельцы, и они выкупили эти предприятия так, как им хотелось, причем, там полностью сменился директорский состав, ни один из прежних директоров не удержался на месте, мнение коллектива было однозначным, долой. Что касается государственных предприятий, не подлежащих приватизации, то там присутствующие на совещании руководители вели себя неосторожно, сколько раз было говорено, работает, не трогай, но разве такое можно говорить сильным мира сего. Вот, вот, там они ввели полный хозрасчёт, за что ратовал Косыгин, и это тоже внесло свою лепту в создание неприемлемых положений, ведь тогда министерство утратило рычаги воздействия, это привело к тому, что сразу затоварились предприятия производящее оборудование, никто не желал покупать их продукцию. Промышленность СССР начало лихорадить, на счетах предприятий стали копиться деньги, и это была уже катастрофа, никому безналичные деньги не были нужны, зато в качестве расчётной валюты стали выступать фонды, и торговля ими процветала.