Реставратор 2

Я пораженно замер, обдумывая услышанное. Взгляд случайно упал на бумагу, которую я все еще сжимал в руке.

— Вчера вечером была дома, сегодня утром никто ее уже не видел, — продолжил Николай и я уловил в его голосе плохо скрываемое напряжение. — Как будто испарилась. Дверь заперта изнутри, окна закрыты, никаких следов проникновения.

Сердце предательски екнуло. Уж очень эта пропажа была похожа на смерть Одинцова.

— Очень интересно, — задумчиво пробормотал я. Пальцы словно сами коснулись кармана, в котором лежала пепельница.

— Ага, — согласился собеседник по ту сторону телефона. — Как с Одинцовым. Только в этом случае и тела нет.

Я сглотнул, ощущая, как во горле пересохло, а в висках начала пульсировать тупая боль.

— И ты думаешь, что это как-то связано? — уточнил я.

— Не знаю, — устало вздохнув, честно признался Николай.

В динамике на секунду повисла тишина, нарушаемая только шумом машин на заднем плане. Видимо, он шел по улице.

— Но слишком уж похоже, — продолжил он. — Два коллекционера. Ряд пересечений по деталям. Дядя считает, что тут что-то не чисто. Все как-то связано. Вот и попросил проверить.

— А реставратор вам там зачем? — уточнил я.

— Так дама же коллекционер, — пояснил Николай. — А это значит, что, во-первых, мы должны привлечь нашего штатного специалиста, а во-вторых… ты же побольше нашего понимаешь в редких диковинках. Может быть, приметишь что, вдруг там часть коллекции подменили. Такое бывает.

— Оно быстро вскрывается, — поправил я Николая, но мысли уже унеслись в другую сторону. А что, если в доме пропавшей есть предметы из той же коллекции что и шкатулка с пепельницей? Что, если это не просто совпадение?

— Так надолго и не надо, — не стал спорить собеседник. — До того времени, пока украденный оригинал не будет продан и не заляжет где-нибудь в частной коллекции. В общем, может, заметишь что-то, что мы упускаем.

— Хорошо. Когда?

— Сейчас можешь? Я за тобой заеду минут через двадцать.

— Я могу добраться сам… — начал было я, но Николай меня перебил:

— Та дама за городом живет. Вернее, жила. Так что до адреса ты долго добираться будешь. А на такси дорого выйдет. Ну и плюс, на служебной машине пробки нам не помеха.

— Хорошо. Только переоденусь и буду готов.

— Уже выезжаю, — ответил Николай и завершил вызов. Я же убрал телефон в карман и быстрым шагом направился к дому. Нужно было спрятать пепельницу в надежное место, переодеться и предупредить графиню, что задержусь.

Я зашел в пустую гостиную, поднялся на второй этаж и проскользнул в комнату. Закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул. Направился к шкафу

— Алексей? Вы куда-то собираетесь?

Голос прозвучал в тишине так резко, что я от неожиданности вздрогнул. Обернулся. Графиня стояла в дверном проёме гостиной, и я с удивлением заметил, что её призрачная форма стала ещё чётче. Теперь я мог разглядеть не только накладки на платье, но и тонкую вышивку на воротнике, изящные пуговицы, даже отдельные седые волоски в тщательно уложенных волосах.

— Да, Татьяна Петровна, — ответил я. — Срочная работа за городом.

Она прищурилась и, склонив голову, посмотрела на меня.

— Дело? Какое же?

— Я числюсь помощником в отделе жандармерии, — пояснил, открывая дверцы шкафа. Осмотрел купленную недавно одежду, выбирая, в чем бы отправиться в дом пропавшей дамы. — И мне нужно помочь с… одним делом.

— Выполняете гражданский долг, — поняла графиня. — Это похвально, юноша.

Я кивнул, вынул из шкафа вешалку, на которой висела синяя рубашка, и начал быстро переодеваться.

— Алексей, неужели вы собираетесь…

Она замялась, словно подбирая слова, и я заметил, как ее призрачные брови поползли к переносице, образовав глубокую складку неодобрения. Затем она покачала головой, словно глубоко сожалея о моральном падении современной молодёжи, и продолжила:

— Надеть это?

Она указала пальцем на мое отражение в зеркале. Я невольно взглянул на себя: растрёпанные темные волосы, усталое лицо, синяя рубашка. Но для графини, судя по всему, это был верх безвкусицы. С улыбкой оторвался от зеркала и взглянул на графиню. Ее призрачная фигура покачала головой с таким видом, как будто я предложил явиться в таком виде на прием к самому Императору. Губы призрака были поджаты, глаза полны праведного протеста, а в осанке читалось аристократическое неодобрение к моему выбору одежды.

— Этот оттенок синего вам совершенно не идёт, — продолжила объяснять женщина. — Он делает ваше лицо бледным, а глаза тусклыми. Вы же реставратор, а не портовый грузчик.

Я невольно усмехнулся, чувствуя, как напряжение, вызванное пепельницей и пропавшей женщиной, понемногу уходит. Хотя пальцы все еще слегка подрагивали.

— Татьяна Петровна, мне сегодня предстоит работать с жандармами над пропажей человека, а не танцевать на балу, — ответил я, застегивая пуговицы. — И для такого дела синяя рубашка вполне подходящий выбор.

Лицо Татьяны Петровны скривилось:

— Но это все равно выход в люди, — принялась спорить она. — Вас увидят. Про вас будут судачить. В мои времена джентльмены выглядели безупречно даже в рабочих кабинетах. Да что там в кабинетах. Даже когда они выходили за хлебом.

Она осеклась, и на мгновение в ее глазах мелькнула боль. Видимо, вспомнила что-то очень личное.

— Простите, но мне нужно переодеться, — мягко произнес я, стараясь, чтобы в голосе не было слышно нетерпения. — Времени мало.

Татьяна Петровна выпрямилась, вернув себе обычное достоинство. Чопорно кивнула и растворилась в воздухе. Скорее всего, вернулась в портрет. Ей всё ещё требовалось время, чтобы полностью освоиться в новом состоянии. Долгие годы она провела, запертая в рамке, никак не проявляясь. И только недавно обрела свободу и силу для передвижения.

Надел чёрные джинсы и серую рубашку. И хоть я не был согласен с графиней, она зародила долю сомнения, так что синяя рубашка отправилась в дальний угол шкафе. Накинул сверху тёмно-синий пиджак. Убрал в карманы телефон и бумажник. Спрятал пепельницу в шкаф, окутав ее защитным плетением.

— Полежи пока здесь. Скоро я вернусь и обязательно займусь тобой.

Но пепельница, похоже, не хотела отпускать. Даже сквозь металл, через защиту я почувствовал липкое, навязчивое присутствие проклятья. Позыв был таким мощным, что я невольно потёр браслет на запястье. Каменные бусины были тёплыми, приятными на ощупь. И сейчас они впитывали все позывы темной энергии. Проклятье, должно быть, на деле было очень сильным, раз пробило даже защитное плетение, хоть поначалу я его таким не считал.

— Таким меня не проймешь, — улыбнулся я и закрыл дверцы шкафа.

Спустился в гостиную, где было непривычно тихо и пусто. Я вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух. Покосился на небо, которое затягивало тучами. Вот-вот должен был начаться дождь. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить нервы. И в этот момент, когда к дому подъехала машина с синей полосой на борту, боковое стекло опустилось, и из салона показалось усталое, но жутко довольное лицо Николая:

— Садись, поехали.

Я быстро спустился по ступеням крыльца, открыл дверь и сел на переднее сиденье. В салоне едва заметно пахло кофе, табаком и чем-то ещё, что я не мог разобрать. Авто мягко тронулось с места.

Николай следил за дорогой, но я с тревогой отметил, что выглядел парень усталым. Под глазами залегли темные круги, скулы стали более резкими. Одет тоже был не очень опрятно, графиня бы не одобрила. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, ткань помята, не воротнике небольшое пятнышко. Еще и волосы растрепаны. Видимо, дело Одинцова требовало полной отдачи. Ну, или Николай просто хотел проявить себя и доказать дядьке, что чего-то стоит. Амбициозный парень. Впрочем, это я понял ещё в поезде, когда мы познакомились.

Некоторое время мы молчали, думая каждый о своем. А затем я нарушил тишину.

— Не знал, что у тебя есть права, — произнес больше для того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.

Парень кивнул:

— Как только восемнадцать стукнуло, так и отучился. Дядя настоял.

Николай ловко вписался в поток машин, включил мигалку. Впереди загорелся красный, но мы проскочили перекрёсток без остановки. Стоявшие на дороге машины послушно расступались, пропуская служебное авто.

— Расскажи подробнее, — спросил я, устраиваясь поудобнее. Ремень безопасности врезался в грудь. Я ослабил его. — Что там с этой пропавшей дамой?

Николай покосился на меня, потом снова уставился на дорогу.

— Евгения Марковна Рыбакова, шестьдесят два года, вдова, детей нет, — начала он привычным служебным тоном. — Но шестьдесят два ей только по паспорту. Видел я ее свежие фотографии, больше тридцати пяти ей никак не дашь. Видимо, следила за собой.

— Ну или была постоянной клиенткой омолаживающих лекарей, — согласился я.

— Не без этого. Коллекционер. Торговала антиквариатом через аукционы и частные продажи. Городская квартира, особняк на Крестовском острове.

— Ты же говорил, она за городом живет? — уточнил я, глядя в окно, пейзаж за которым сменился сперва на пригород, а затем по обе стороны шоссе замелькали поля.

— Так и есть. И кроме того, у нашей Евгении Марковны есть поместье, в котором она и жила последние тридцать лет. Последней ее видела служанка, она и сообщила о пропаже. Позавчера отпросилась в город съездить, хозяйка ее отпустила. А сегодня утром, когда вернулась и пришла будить ту к завтраку, оказалось, что в спальне никого нет. На туалетном столике всё на своих местах. Даже драгоценности в шкатулке остались. А в кровати только ночная рубашка.

— А еще кто-то дома был?

Николай покачал головой:

— Евгения Марковна вела закрытый образ жизни. Почти все слуги были приходящими в определенный день недели. Повар в понедельник, среду и пятницу, садовник по вторникам. В особняке жила только та самая служанка, которая и заявила.

— Значит, хозяйка была одна, — подытожил я и задумчиво потер ладонью подбородок. — А магия? Проверяли?

Николай неопределённо дёрнул плечом.

— Пока даже заявление официально не приняли. Трое суток должно пройти. Просто дядька думает, что это как-то связано с Одинцовым. Вот и решил проверить. Неофициально, так сказать.

— В доме много антиквариата?

— Полно. Каждый угол забит. Картины, статуэтки, мебель старинная. Женщина явно любила окружать себя красивыми вещами. Поэтому ты нам и нужен. Кстати…

Он замялся, явно подбирая слова.

— Что? — уточнил я.

— Сейчас приедем, я тебя представляю в качестве консультанта по антиквариату. Ты осмотришься, скажешь, если что-то не так. Ребята там нервные, так что постарайся не пугать их.

Я повернулся к приятелю и оторопело уточнил:

— Чем я их напугаю?

В голове мелькнула мысль, что Николай знает о моем «даре», и от этой мысли мне стало не по себе.

— Да тем, что по слухам ты из СКДН, — усмехнулся он. — А к делу лейтенанта со стажером привлекли. Оба вашу братию страсть как боятся. Не каждый может вытащить демона из старого предмета и потом его уничтожить. Так что…

— Пугать не буду, — согласился я. — Обещаю вести себя тихо и прилично и быть больше похожим на нормального антиквара, а не на охотника за демонами.

— Вот и хорошо, — довольно заключил парень. — Приехали, к слову.

Машина затормозила перед высоким кованым забором. За ним виднелся старый двухэтажный особняк с витражными окнами и башенкой с острым шпилем. На первом этаже горел свет. А у крыльца стояли молодые парень и девушка в форме, судя по всему, те самые самые ребята, о которых говорил Николай. Они о чем-то переговаривались и смеялись, но даже издалека я видел, как они были напряжены. То и дело озирались по сторонам, словно чего-то опасаясь.

Николай въехал в открытые ворота и остановился на парковке, где уже стояла машина жандармерии с царапиной на крыле и слегка помятым бампером. Заглушил двигатель и повернулся ко мне:

— Ну? Идем?

Я кивнул и вышел из авто. Взглянул на особняк, окна которого смотрели на меня, как пустые глазницы. На секунду мне показалось, что дом был мертв. И уже давно.

— Лёха? — окликнул меня Николай. — Ну ты чего там застыл? Пошли, работа не ждет.

Я встряхнулся, прогоняя наваждение.

— Всё нормально. Просто… атмосфера здесь специфическая.

Николай не ответил. Просто кивнул. Мы поднялись по заскрипевшим ступенькам крыльца. Дверь была приоткрыта. В гостиной горел свет.

— Здоровья, дамы и господа, — начал мой приятель, обращаясь к коллегам. Те прервали разговор, улыбнулись и кивнули, приветствуя нас. Молодой совсем парень с нервным взглядом явно чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Девушка чуть постарше держалась спокойнее, но я видел, как она то и дело оглядывается через плечо. Словно боялась, что из-за открытой двери дома выскочит кто-то страшный.

— Тебя тоже дернули? — уточнил парень, пожимая протянутую Николаем ладонь.

— А то, — гордо ответил тот. — Куда вы без меня?

Лейтенант со стажером переглянулись и рассмеялись. Впрочем, Николай тоже довольно хохотнул.

— А это, наверное, наш специалист по антиквариату? — с улыбкой уточнила девушка, переводя на меня взгляд, и коллега гордо кивнул:

— Алексей Петрович Орлов. Прошу любить и жаловать.

— Молодой больно, — с сомнением протянула девушка.

— Ну и ты не такая старая, — подколол он ее. — Однако же целый старший лейтенант. И старшая в нашей группе. Так что молодость не приговор.

Девушка скривилась и открыла было рот, чтобы что-то ответить, но Николай лишь рассмеялся:

— Да шучу я. Расслабься. Что нашли?

— Ничего, — со вздохом ответила девушка. — Щеколды на окнах целы, дверь никто не ломал. Чужих отпечатков на дверях и окнах в комнате тоже нет. Нужно копать дальше.

— Ладно, идем, сейчас во всем разберемся, — подбодрил он и шагнул в гостиную.

Я последовал за ними.

— А где пропавшая хранила коллекцию антиквариата? — не оборачиваясь, уточнил, остановившись на пороге.

Комната была обставлена в старом стиле: массивная мебель, два потемневших зеркала, ковер с восточными узорами. Всё дорого, и, к моему удивлению, со вкусом.

— На втором этаже, — ответил парень.

Я кивнул, сделал шаг. И замер, почувствовав знакомый холод. Осмотрелся в поисках проклятого предмета, в котором мог быть заперт злой дух. И быстро его обнаружил.

Это были старинные часы, в резном деревянном корпусе, с позолоченными стрелками и римскими цифрами на циферблате, которые висели на стене, маятник мерно качался. Я застыл, глядя на них. Они были явно из той самой коллекции, что и шкатулка с пепельницей.

Тот же стиль. Те же витиеватые узоры на серебряных вставках на корпусе, виноградные лозы, переплетающиеся со стилизованными цветами. Та же техника работы. Почерк мастера не спутаешь. А еще, от часов тянуло вязким, почти осязаемым холодом. Таким сильным, что я невольно поежился. Их энергия вибрировала, создавая какой-то звук на границе слышимости. Тревожный, навязчивый гул.

— Эти часы, — спросил я, не отрывая от них взгляда. Голос прозвучал хрипло, и я прокашлялся. — Они всегда здесь висели?

Николай переглянулся с жандармом, который стоял у двери.

— Служанка говорит, что да, — ответил парень после паузы. — Правда, они давно стояли. А сегодня утром пошли.

Я подошел к часам, вгляделся в циферблат. И с удивлением понял, что заточенного злого духа в часах нет. Он был здесь совсем недавно. Остаточная энергия ещё не рассеялась и висела в воздухе, плотная и липкая, вроде паутины. Но… исчез. Словно кто-то его изгнал. Я наклонился ближе, с интересом вглядываясь в предмет. Смог рассмотреть крохотную фотографию, спрятанную между механизмами. На карточке была изображена женщина средних лет, строго взирающая со снимка.

— Николай, — не отрываясь от созерцания снимка, позвал я, — у тебя есть фото хозяйки?

— Есть. Вот.

Парень подошел ко мне, протянул планшет. И с экрана на меня смотрела та же женщина, что была спрятана внутри часов.

— Это она, — тихо сказал я.

— Кто? — не понял он.

— Рыбакова. Ее фото внутри часов.

Я указал на спрятанное в часах фото. Николай удивлённо взглянул на снимок, перевел на меня взгляд, почесал затылок:

— Чёрт… Точно. Но зачем оно здесь? Это что, какая-то новая мода или прикол?

Я не смог ответить. Потому что в этот момент стрелки дернулись, словно собираясь остановиться. А из механизма раздался тихий, едва слышный крик. Искажённый, словно идущий издалека.