Ревность, орк, рождественская ночь

Рождественская ночь. Точнее ещё вечер. Алёна уложила детей спать пораньше, положила подарки под ёлку в гостиной и отправилась в свою комнату. Но сон не шёл. Она лежала на кровати и вспоминала, как в юности они с подругами гадали под Рождество. Тогда они верили в волшебство и сказку. «Явись ко мне, суженый-ряженый!» Почему-то слово «ряженый» вызывало у Алёны ассоциации с теми ряжеными, которые колядуют в деревнях под Рождество.

Но это Рождество было совсем не похоже на сказку. Муж уехал навестить маму, Алёна осталась дома с детьми. Она не любила ездить к свекрови. А вечером он позвонил, сказал, что машина сломалась, и он задержится. Раньше Алёна не придала бы этому значения, но сегодня...

Недавно её школьная подруга Зинка намекнула, что у Серёжи есть другая. И даже больше того, эта другая — она, Зинка. Она очень недвусмысленно дала понять, что между ними что-то есть. Выглядело это примерно так: «он любит меня, посторонись». Алёна заподозрила, что муж соврал ей про машину, а сам проведёт рождественскую ночь с её подругой. Раньше ей бы и в голову такое не пришло. Ведь у них с Серёжей всё было хорошо.

«Вот ведь! — с горечью думала Алёна. — Почему, если муж приличный, не пьёт, хорош собой и неплохо зарабатывает, то всегда найдутся желающие его отобрать!»

Ну конечно, Зинка — женщина эффектная. Она хозяйка салона красоты в доме напротив, и выглядит как ходячая реклама услуг косметологов и пластических хирургов. Фигуристая, накачанные губки, как у рыбки, тонны косметики, крашеные платиновые локоны, маникюр, всегда высокие каблуки и, конечно, предмет её гордости — безупречный силиконовый бюст. Конечно, все мужчины оборачиваются ей вслед. В отличие от неё, Алёна — худощавая, с большими карими глазами и копной каштановых волос. Конечно, она выглядела слегка замученной — двое детей, дом, работа. Ни о каком маникюре думать не приходилось. «И что только этим мужчинам нужно!» — вздохнула Алёна.

В коридоре послышались шаги. Дети тайком пробирались к ёлке за подарками. Сынишка попросил жёлтый экскаватор, а дочка хотела платье как у принцессы, чтобы его можно было надеть на праздник в садик. Алёна с мужем добавили к этим детским мечтам ещё кое-что от себя. Она подождала, когда шаги прошуршат обратно в сторону детской, встала, зажгла ночник и пошла проверить, не забыли ли они выключить свет в гостиной. Конечно, дети увлеклись игрушками и забыли. Алёна погасила свет и вернулась в спальню.

Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть и не напугать детей. На её кровати развалился орк. Как и положено в сказках — зелёный, мускулистый, с острыми ушами. Полуголый — в одних коротких штанах. Он лежал, закинув руки за голову, поблёскивал голыми коленками и нагло ухмылялся.

— Что ты делаешь в моей постели, лягушачья морда? — прошипела Алёна.

— Лежу, — невозмутимо ответил орк.

— Но почему в моей постели?

— А больше негде, — лениво заметил орк. Потянувшись, он неторопливо сел на кровати. — Не ругайся. Твой муж сейчас всё равно развлекается с твоей подругой. А у меня к тебе предложение, — он поднялся и подошёл к ней. Алёна попятилась, но орк был большой, а спальня — маленькая, так что отступать женщине было некуда.

— Сегодня волшебная ночь, а ты одна. Приглашаю тебя прогуляться со мной в сказку.

Алёна не успела возразить, как он мягко и уверенно подхватил её на руки. Пространство вокруг замерцало, и они очутились в величественной галерее какого-то дворца.

Алёна испуганно огляделась.

— Это мой дворец. Я принц Элеодóр, — с явным тщеславием представился орк.

Это имя как-то не вязалось с внешностью пришельца. Хотя пришельцем теперь был не он, а Алёна.

— Отпусти! — на всякий случай попросила Алёна. Орк послушно поставил её на пол.

— Не беспокойся, я отпущу тебя, но для этого тебе придётся выполнить три задания. Кстати, я тоже могу выполнить твоё самое заветное желание, — сказал он, нежно обнимая её за талию.

— Какие задания? — спросила Алёна, недоверчиво отстраняясь. Вряд ли её заставят вымыть полы или запечь рождественского гуся, но всё же...

— Пойдём, я всё покажу.

Он повёл её в конец галереи, и зашлёпал босыми ногами по лестнице в подвал. Там обнаружилась комната, больше напоминающая лабораторию алхимика. Банки-склянки с загадочными веществами, пучки высушенных трав, торчащие изо всех щелей, и полки с книгами под самый потолок. Свет пробивался через узкое оконце, и в призрачных лучах клубилась пыль и порхали миниатюрные эльфы, подозрительно смахивающие на моль.

На столе посреди лаборатории возвышалась печь для варения пилюль, точно такая, как в китайских дунхуа — круглый сосуд самоварного золота на трёх изогнутых ножках, усеянный драгоценными камнями и с отверстиями в крышке.